Как заставить ревновать. Лань Цижэнь.

      Лань Цижэнь провёл всё своё воскресенье на кухне и в мастерской Хуай Сана, его телефон лежал и спал, как и телефон подростка. Ночевать мужчина отказался и, тепло попрощавшись с юношей, отправился к себе домой. Вэнь Жохань оказался занят на работе, поэтому ответил на сообщение не сразу и дал понять, что в ближайшие пять дней его не будет не видно и не слышно, так что Хуай Сан оказался предоставлен сам себе. Но подросток решил, что ему срочно нужна помощь и желательно кого-то, кто прекрасно умел держать язык за зубами при необходимости.       - Вэнь Нин, а вот и ты!       Вэнь Нин, младший брат Вэнь Цин и племянник Вэнь Жоханя по совместительству, тихо поздоровался и присел за столик. Хуай Сан знал куда звать своего будущего подельника — это было кафе «Розовая Изгородь», где подавали самые различные напитки, начиная с простых свежевыжатых соков и заканчивая смузи, и выпечку.       - Хуай Сан, что-то случилось? - юноша заметно нервничал, но, увидев на столе перед собой чашку с соевым латте, немного успокоился.       - Ничего такого, о чём можно было потом жалеть и рассказывать своим внукам, - кисло ответил Хуай Сан. Младший из двух Вэней внимательно посмотрел на заказ своего бывшего одноклассника: матча латте, пудинг из полыни* и... пицца-тосты. Ну, хотя бы два блюда из трёх были зелёного цвета! Если были бы все три, тогда это — война. По крайней мере, насколько знал Вэнь Нин, когда Хуай Сан готовится к бою (в прямом или переносном смысле), то вся заказываемая им еда имеет зелёный цвет.       - Понятно, - медленно произнёс юноша и принялся за своё соевое латте. В качестве «закуски» его друг купил ему датскую выпечку* - обычную и с шоколадом.       Полынь/mugwort/, которая используется в кулинарии и традиционной медицине имеет несколько разновидностей и названий. В Корее это ssuk, в Японии – yomogi для Artemisia princeps. Также используется полынь обыкновенная.       Датская выпечка — булочки очень похожие внешне на свердловские, но готовятся из слоеного теста.       Некоторое время они молча сидели за столиком, но едва чай и кофе с булочками и тостами закончились, Хуай Сан выпрямился и сказал:       - Вэнь Нин, мне нужно, чтобы ты мне рассказал всё, что знаешь о своём дяде.       - Ммм, а тебе зачем?       - Ну, я теперь вроде как сплю с ним, так что решил заранее узнать обо всех подводных камнях наших с ним вроде как отношений.       Чайная ложка выпала из рук Вэнь Нина, и тот, бормоча извинения непонятно кому, полез за ней под стол.       - Вэнь Нин, - голос Хуай Сана над ним был низок и полон угрозы, - даже не думай сбегать от меня под столами, а иначе я расскажу твоей сестре чем вы с Цзян Чэном занимались на последних партах незадолго до выпуска.       Чайная ложка ещё раз звякнула об пол, послышались сдавленные извинения и, наконец, из-под стола вылез Вэнь Нин. У парня было крайне виноватое выражение лица, и было из-за чего.       - А что именно ты хочешь узнать о дяде? - почти не заикаясь, тихо спросил тот.       - Кроме того, что он живёт с Лань Цижэнем бог знает сколько лет? Да наверное всё, что знаешь именно ты, - также негромко, но отчётливо ответил на это Хуай Сан. Он сидел на своём месте, не двигаясь, словно внимательно следящий за своей жертвой сорокопут. Мясник, подумал мрачно Вэнь Нин, как пить дать, мясник.       - Хорошо, - вдохнул и выдохнул юноша, то тогда ты тоже расскажешь...       - ...как я умудрился в ляпаться в такие отношения с мужчиной, который мне в отцы годится? - спокойно закончил за него Хуай Сан. - Договорились.       Неожиданно кто-то за столиком впереди них резко поднялся, сделал шаг вправо и оказался рядом с ними.       - Я бы тоже хотел внимательно послушать.       Вэнь Нин подпрыгнул на месте и вжался в сидение. Второй Нефрит Гу Су Лань сейчас выглядел как айсберг в океане и источал точно такую же, абсолютного нуля ауру. Хуай Сан удивлённо поднял брови, но оба его собеседника с большой неприятностью для себя обнаружили, что тот совершенно не удивлён. Значит, спланировал. Уши у Лань Ванцзи заалеляли, но не от смущения, как обычно, а от праведного гнева. Вэнь Нин тоже моментально почувствовал себя не в своей тарелке: загнанный в угол во всех смыслах этого слова, ему ничего не оставалось, кроме как начать говорить.       ...       Клан Вэнь имеет очень далёкие истоки: сначала бродячие воины, затем — наёмные профессиональные солдаты, потом — генералы на хорошем счету у императора. Вообщем, семья Вэнь испокон веков занималась военным делом во всех её ипостасях. Но по-настоящему Вэни расцветили в начале 1930-х годов, когда стали известны благодаря двум вещам — оружию и лекарствам. Захватив контроль в определённом регионе над двумя из трёх самых важных источников дохода, Цишань Вэнь получили огромную власть. Однако, со временем у них появились довольно серьёзные конкуренты.       Как известно, на свете есть три вещи, которые всегда приносили, приносят и будут приносить огромные деньги. Это пища, оружие и лекарства. Однако, вскоре появилась «четвёртая сила», сильно не понравившаяся Вэням. Наркотики. Да-да, это был четвёртый источник и неиссякаемый, надо сказать, источник денег. Но многие были против подобного: Лани, как профессиональные лекари и фармацевты, видели последствия употребления того же опиума, хотя в самых безвыходных ситуациях обращались всё к тому же морфину. Как ни крути, даже сейчас морфин считается одним из самых сильных обезболивающих во всём мире. Против «дури» также выступили Юньмэнь Цзян, Мэйшан Юй и, как это ни странно, Лань Лин Цзинь, а чуть позже к ним присоединились Цинхэ Не и семья Чжао. Если первые двое были «крестьянами» (и выращивали лотосы и сорго, соответственно), то последние двое были исключительно школами боевых искусств. И как между этими парами затесались ювелиры было непонятно, но ровно до тех пор, пока на поклон к главе Гу Су Лань не пришёл сам глава Цзинь. Совершенно случайно вскрылось, что «чудодейственным лекарством», которое посоветовали и под видом которого продали старшему сыну главы для исцеления от сильных болей, оказался опиум. Ничего не подозревающий юноша использовал его в своей курильнице, зажигая на ночь. На глазах у Ланей глава Цзинь слёзно молил спасти его молодого ещё сына, на глазах у всех остальных этот почтенный господин требовал как минимум четвертовать мерзавцев. В любом случае эта была война.       Цишань Вэнь поступили проще: они не голосили, не созывали собраний, не агитировали людей. Вэни просто и изящно, безо всяких предысторий и трагедий в лучших традициях пекинской оперы, истребляли наркоторговцев. И не просто, а с показательными казнями и вырыванием всех существующих в правительстве корней. Правительство не вмешивалось: во-первых, армии нужно было оружие (да и не только армии), а так договориться с теми же французами и немцами о поставках всего необходимого, как это могли только Вэни, не мог никто. Так, что неважно что дальше могло бы идти во-вторых и в-третьих, - по-любому иметь живых Вэней было куда выгоднее, чем мёртвых. Кстати, именно благодаря непримиримой войне против наркоторговцев и появились Дафань Вэнь. Предки Вэнь Цин и Вэнь Нина были лекарями, которые лечили только свой клан, - тут ещё и подозрительность сработала очень хорошо. Но со временем их знания расширялись и опыт рос в геометрической прогрессии, поэтому Дафань Вэнь начали изучать и свойства наркотических препаратов. Старший сын тогдашнего главы Цзинь был очень добродетельным и не по годам мудрым юношей, которого прозвали не иначе, как «Суйхуа». Он тесно дружил с Дафань Вэнями, что само по себе уже было признаком его замечательной натуры. К сожалению, юноша попал в аварию вместе со множеством других людей, когда японцы подложили бомбу на железнодорожные пути. Взрыв был огромной силы, поезд сошёл с рельс, огромное количество людей погибли и ещё больше было ранено. Суйхуа получил контузию, которая впоследствии начала давать о себе знать сильными болями. Морфий был единственным выходом, но также и билетом в один конец, - рано или поздно, но зависимость возьмёт своё, поэтому юноша стал искать другие лекарственные средства. Только вот он не знал чем все эти поиски в итоге для него обернутся...       Когда Цишань Вэнь устроили последнюю облаву на торговцев «дурью», Суйхуа скончался у себя в комнате. Глава Цзинь обещал самолично задушить каждого, кто будет трепать языком, поэтому соседям ничего не оставалось, кроме как начать придумывать истории о смерти первого молодого господина Цзинь. Кто-то говорил, что он перерезал себе вены, кто-то утверждал, что повесился, а кто-то заявил, что наглотался таблеток и лёг спать в пионовые заросли. И, хотя уничтожение наркоторговцев мало чем могло утешить убитого горем главу Цзинь, это тем не менее стало своеобразной «визитной карточкой» Цишань Вэнь. Поэтому ещё долгое время, когда люди говорили «Цишань Вэнь», то подразумевали «оружие и лекарства». И непримиримую борьбу против наркотиков.       Вэнь Жохань не был первым сыном своего отца, как привыкли все считать. До него был ещё один мальчик, который умер в малолетнем возрасте из-за болезни. Отец Жоханя женился ещё раз, оставив первую жену с порядочным количеством денег, чтобы эта женщина больше не появлялась в его жизни. При необходимости (а не из-за любвеобильной натуры) отец нынешнего главы Цишань Вэнь развёлся бы с матерью Жоханя, если бы тот родился слабым или болезненным, и снова женился. Дедушка и бабушка Жоханя тоже были очень строгими, поэтому даже было непонятно в какой момент мальчик решился на бунт. Однако, единственный способ избавиться от своих родственников, это обрести достаточно власти, чтобы с ним пришлось считаться. Жохань в юности имел только одно-единственное доверенное лицо — это Сюн Юэ, нынешний домоуправляющий его дома.       ...       - На самом деле про дядю сложно что-то рассказать, кроме того, что все уже и так знают, - под конец вдруг смутился Вэнь Нин. - Он — трудоголик, который свою компанию всегда ставит на первое место и за которую любому, даже родным сыновьям, перегрызёт глотку. Но это и не удивительно: дядя построил Wen Military Industry на базе старой одноимённой компании, не с нуля, но всё же... Поэтому он очень ответственно относится к своей работе.       - Я уже понял, что для него пропадать на работе — это вполне нормально, - задумчиво произнёс Хуай Сан. - Поэтому будет трудно свести его обратно с его второй половинкой. И Жохань, и Цижэнь — оба упрямые и сильные личности, которым кажется, что это очень глупо опускаться, как каким-то подросткам, до нормального задушевного разговора. Но их проблема — это одно сплошное недопонимание. Как вообще можно жить с кем-то под одной крышей... сколько там? 19 лет? Столько никто не сможет прожить, ни разу не показав своё настоящее лицо, если только этот «кто-то» не гениальный актёр. Почему-то каждый из них решил для себя, что его партнёр разочаровался в их отношениях. И для меня самая настоящая загадка почему именно я был выбран на роль... Амура? Сводника? Или у меня личико, которое так и обещает решить все любовные проблемы? В любом случае, я вертел по-разному, но лучше идеи, чем запереть этих двоих в одной комнате и не выпускать, пока они не решат свои проблемы, я не придумал.       Лань Ванцзи буравил его ледяным взглядом, но едва юноша услышал эти слова, его брови удивлённо взлетели вверх. Не Хуай Сан всегда представлялся ему довольно легкомысленным и несерьёзным юношей, который любит носить с собой веер, представляться «человеком искусства» и просто прогуливать уроки. Однако, его слова имели свой смысл: дядя не делился своими делами с Вэнь Жоханем, но он никогда не забывал своих любимых племянников. К тому же, он не всегда жил под одной крышей с главой Вэнь — он переехал к нему в дом всего восемь лет тому назад, когда понял, что его мальчики могут позаботиться о себе сами. Отчасти мужчина хотел дал им свободу действий, чтобы они и дальше смогли развиваться в выбранном для себя направлении. Это было очень неожиданным решением, но и Ванцзи, и Сичэнь поняли всё правильно. С тех пор, они никогда не бывали в доме главы Вэнь, но с удовольствием приглашали дядю к себе. У Сичэня была старая родительская квартира, в которой он жил вместе со своими друзьями. Ванцзи получил на своё восемнадцатилетие свою собственную квартиру — небольшую, но удобную, куда он иногда приглашал на ужин Вэй Усяня.       - Так... ты хочешь свести их вместе? Обратно? - негромко спросил Второй Нефрит. Хуай Сан бросил на него раздражённый взгляд.       - Нет, конечно, тебе послышалось, - сердито ответил юноша. - Я безусловно попользуюсь твоим дядей, как смогу. Сделаю из него модель для свои рисунков, а ещё для фотографий. Я нашёл отличный, хоть и немного пожилой фотик в квартире своего патрона. А что до Жоханя... то просто буду тратить бабло на его супер-пупер-брульянтовой карточке.       Лань Ванцзи прочистил горло, но сказать ничего не успел, как молчавший до этого момент Вэнь Нин вдруг спросил:       - А нам что надо будет делать? Не запереть их же в самом деле в одной комнате? Зная своего дядю, я могу сказать, что он даже из запертого туалета запросто выберется.       - «Что ему — просочиться через канализацию на десяток лье», - глубокомысленно произнёс Хуай Сан, жестом подзывая к себе официантку. Вэнь Нин рассеянно кивнул:       - Правда, дядя ни разу не таксидермист, хоть и любит быть во всём первым.       - Бессмысленно, - заявил Лань Ванцзи. Несмотря на то, что он уже выпил свою чашку масала чая, он решил что нужна ещё одна. Юноши подождали, когда принесут их заказы, после чего Хуай Сан снова продолжил:       Как я уже сказал, проблема обоих ваших дядюшек заключается в их неспособности нормально проговорить друг с другом. Просто. Поговорить. Каждый из них считает и себя, и другого слишком — что? Гордым? Крутым? Занятым? Серьёзным? Вот отсюда и растут ноги у проблемы. И когда только люди додумались бежать от своих проблем таким образом? Они отмалчиваются или отнекиваются, ссылаясь на занятость. Они думают, что уже повзрослели, а сами не замечают, что ведут себя хуже стеснительных подростков.       - Дядя не будет против разговора, - подумав немного, наконец, сказал Лань Ванцзи. - Но дядя порой с трудом выражает свои мысли... это больше похоже на... боязнь?       - Учитель Лань не выглядит пугливым, - задумчиво сказал Вэнь Нин. Он помнил, что несколько уроков по биологии в старшей школе вёл именно Лань Цижэнь. Учителем он был превосходным и терпеливым, что совершенно не вязалось с его строгой внешностью. Пусть это и была временная замена, по просьбе директора школы, но многие из тех, кто не понимал предмет вообще, сумели сдать контрольные на хорошую оценку!       - Когда доходит до таких людей, как Вэнь Жохань, то всегда есть опасения на свой счёт, - покачал головой Хуай Сан. Эти двое были его запасным планом «Б», который родился совершенно спонтанно сегодня утром. Изначально младший Не планировал заново познакомить мужчин, напомнить каждому из них какой была их жизнь до него. Однако, для начала надо было каждого из них развести на разговор, чтобы понять дальше действовать. Но сегодня утром Хуай Сан увидел заставку на телефоне Цижэня и понял, что возможно младшие родственники смогут ему немного помочь.       - В смысле? - напрягся Вэнь Нин, но Лань Ванцзи осторожно сказал:       - Ты знаешь об инциденте в старшей школе? О заявлении главы Вэнь?       - Ты про то, что на церемонии выпуска он объявил твоего дядю во всеуслышание своим любовником и расстроил его намечавшуюся свадьбу? Да, я поискал информацию... у кое-кого по имени Чжао, так что я в курсе той отвратительной подростковой выходки, - поджал губы младший Не. Конечно, от такого ядрёного перца, как Вэнь Жохань, в то время можно было ждать чего угодно — хоть букета роз, хоть взрыва атомной бомбы.       - Выходки? - похлопал ресницами Вэнь Нин, и пришлось рассказать. Вэнь Чжулю (бывший Чжао Чжулю) удивительно быстро раскололся относительно интересных подробностей личной жизни своего босса. Хуай Сану даже не пришлось его уламывать, но это точно было не везение, а что-то другое. Возможно заговор... только если ко всему происходящему не подключился вышеупомянутый верный слуга Сюн Юэ. Если это действительно так, тогда понятно почему такой молчаливый и преданный охранник, как Вэнь Чжулю, быстро развязал свой язык и заговорил. Вэнь Нин же со своей стороны испытал самый настоящий шок: в его представлении Вэнь Жохань был грозным и серьёзным человеком, который не будет размениваться на мелочи. Однако, молодому человек и в голову ни разу не приходило, что его дядя тоже когда-то был и ребёнком, и подростком. Слишком велико было впечатление, которое о себе оставлял такой человек.       - Я не знаю, что потом стало с той девушкой, - негромко продолжил Лань Ванцзи, когда Хуай Сан закончил рассказывать то, что ему поведал Вэнь Чжулю. - Правда, спустя несколько лет дядя и глава Вэнь стали... кхм, вроде как официально партнёрами.       - Вот так просто? Без истерик, без скандала, без элементарного объяснения что за чушня случилось на церемонии? - встрепенулся Хуай Сан, Вэнь Нин тоже внимательно посмотрел на Второго Нефрита Гу Су Лань.       - Вот так просто, - подтвердил Лань Ванцзи. Кажется, ему это тоже показалось странным, но тогда он был ещё ребёнком и не привык ставить под сомнение решения своего единственного опекуна, которого знал с самого рождения.       - Подозрительно, - засопел младший Не.       - Больше похоже на уговор, чем на реальные отношения, - Вэнь Нин с опаской покосился на Ванцзи, но тот ничего не это не ответил. Поэтому юноша продолжил уже более смело:       - Я не могу утверждать, что дядя в таком деле стал бы добиваться что-то... я имею ввиду, взаимности добиваться силой. Тогда бы учитель Лань наверняка бы начала давать отпор. Тогда бы началось противостояние, которое длилось бы и по сей день. Ведь учитель Лань не стал бы сдаваться, верно? Он же не стал бы сдаваться без боя?       - Кто знает каким тогда было состояние нашей семью, - отчего-то вдруг немного хрипло ответил Лань Ванцзи. - Я помню родителей, но не помню, чтобы мы испытывали каких-либо трудностей с едой или одеждой. Но в конце концов родители всегда стараются, чтобы у их детей всегда было самое лучше... или чтобы они ни в чём не нуждались.       Не Хуай Сан не сумел сдержать кривой ухмылки: стараются, как же! Воспоминания о горячих объятиях и о горячем дешёвом шоколаде из автомата неприятно отозвались где-то рядом с его сердцем. Иногда младший Не завидовал Нефритам Гу Су: те были сиротами, оба родителя мертвы. А их с Дагэ матери так и не сумели между собой договориться после смерти их отца... иначе зачем Не Мин Цзюэ схватил его в охапку и дал дёру из дома?       - Как бы то ни было, - Хуай Сан положил чайную ложку поперёк чашки, - нам нужно что-то придумать. Я вижу, что они оба реальные дураки и что их проблема решается гораздо проще, чем глупая попытка одного заставить ревновать другого к себе же. Да и я сам не мячик для пинг-понга, чтобы прыгать между ними, хотя с меркантильной точки зрения иметь двух «любовников» сразу это очень даже прибыльное дело.       - Но ты это не ради денег, не так ли? - снова превращаясь в ледяную дрель, спросил Лань Ванцзи. - Иначе бы ты не спланировал эту встречу. И как ты узнал, что предпочитаю это место для покупки завтраков?       - Дуракам везёт, - снова ухмыльнулся Хуай Сан, - слышал о такой пословице? Я ведь дурак, не так ли? По крайней мере, так обо мне вся школа думала и благородный Нефрит Гу Су Лань в том числе.       Выражение лица Ванцзи не изменилось, но вот уши предательски покраснели. Младший Не мог бы, конечно, рассказать, что из короткой беседы с Мянь-Мянь он узнал, что Лань Ванцзи каждое утром заходит сюда за чашечкой масала чая, яичными тартами и ананасовыми пирожками. Девушка встретила его совершенно случайно, когда шла на встречу с одним своим знакомым и решила купить немного выпечки и вкусное кофе с собой. Но Хуай Сан решил не утруждать себя объяснениями, а лишь высказал вслух то, что о нём говорили в старшей школе за его спиной. Вэнь Нин, почувствовав, что дело опять поворачивает не в то русло, быстро спросил:       - Так в итоге что нам нужно будет сделать? Из шпион из меня не очень, но я могу раздобыть распорядок дня дяди...       - Лучше тебе приглядеть за его сыновьями, - немного подумав, ответил на это младший Не. - Вэнь Чжулю тут недавно сказал, чтобы я постарался не пересекаться с твоими, кхм, двоюродными братцами. Видимо, они опять какую-то пакость задумали... или же у них с деньгами туговато.       - У них всегда плохо с деньгами, особенно после того как появилась та, как её? Ван Линцзяо? - поморщился Вэнь Нин. - Вечно ходит вокруг до около, но близко не подходит. Дядя уже пообещал братцу Чао, что «сначала свернёт шею его подружайке, а потом — ему самому».       Юноша умолк, а затем утвердительно добавил:       - Конец цитаты.       - Дядя ни разу не упомнил имя этой женщины, а значит она и в самом деле не вхожа в дом главы Вэнь. Но дядя не всегда жил вместе с главой Вэнь, - вдруг вспомнил Лань Ванцзи. - У старшего брата наверняка остался ключ от старой квартиры, в котором дядя проживал до переезда. Может быть, там будет что-нибудь, что разбудит воспоминания... хорошие воспоминания.       - В итоге у нас получилась замечательная и поучительная посиделка, - вздохнул Хуай Сан. - Обо всём и ни о чём одновременно. Но даже если и так, то считайте, что просто дал вам обоим знать, что не претендую ни на одного их дядюшек. Мои вкусы... скажем так, немного отличаются, поэтому я пожалуй откажусь от обоих.       - Благодарю, - удивлённо поднял брови вверх Ванцзи, в его голосе не было ни намёка на иронию или сарказм. Младший Не вдруг вспомнил понял, что его добрый Ци-гэ наврядли хочет, чтобы его любимые племянники стали такими же, как он. Внешне холодными, немного отчуждёнными и с огромными проблемами в общении с другими людьми. Впрочем, учитывая наличие Вэй Усяня в жизни Второго Нефрита, то хотя бы за младшего Ци-гэ мог не переживать, а вот что касается старшего... Хуай Сан улыбнулся, мысленно желая Лань Сичэню провалиться прямиком в ад.