Пламя Жар-Птицы

Тем же вечером в большом доме князей Кречетов разговаривали трое людей. Они сидели в маленькой горнице за столом, только что закончив ужинать. Никто больше не входил к ним без дозволения. На столе горел высокий бронзовый семисвечник, озаряя лица сидевших, бросая по стенам резкие черные тени. Здесь был сам хозяин дома, молодой князь Венцеслав. Рядом с ним сидела его мать, княгиня Светозара Остромысловна. Овдовев еще в молодости, она посвятила жизнь воспитанию единственного сына. Она отдала ему все силы и весь жар своего сердца, но сделала все, чтобы вырастить Венцеслава достойным наследником древнего рода и защитником Сварожьих Земель. Подрастающего княжича учили ратным умениям лучшие воины, служившие семейству князей Кречетов. Но мать сама учила его наукам, а самое главное - стремилась передать ему те представления о чести, добре и справедливости, что во все времена были необходимы знатному витязю, потомку древних сварожских князей. Еще при жизни своего супруга княгиня Светозара разделяла с ним все заботы, и ее знали как одну из самых знающих и мудрых женщин в Сварожьих Землях. За это царь Хотен некогда назначил княгиню Кречетову в свиту своей дочери. К этому времени княгине Светозаре Остромысловне было около сорока лет. Вот уже долгие годы она носила белое вдовье платье безо всяких украшений. Однако лицо ее было еще свежим, как у молодой женщины, а в густых темных волосах едва протянулись первые серебряные нити. С ними за столом сидел уже немолодой человек в боярском одеянии, седобородый, смуглый, с близко посаженными глазами неопределенного цвета. Трудно было представить по его внешнему облику какое-либо родство с сидевшим напротив прекрасным юношей. И все-таки они состояли в родстве, хоть и не самом близком, но достаточном, чтобы идти в счет. Старший из князей Кречетов, Станимир Тихомирич, приходился Венцеславу троюродным дядей. Оба они были потомками былого рода удельных вышеградских князей, таким образом, принадлежали к наиболее именитому роду Сварожьих Земель. В те годы такое родство было достаточным, чтобы дальние родственники сознавали себя единым родом, соединенным общими интересами. И теперь старый князь приехал к родственникам не просто в гости, а собираясь сообщить о чем-то важном. - Тот, кого в Лугии назвали царевичем Избором Твердиславичем, готов начать войну. Он обручился с Заславой Войцеховской, дочерью черногорского воеводы, а ее отец в это время собирает войска. У них уже пять тысяч человек. - Вести печальные, но не такие уж новые, - нахмурился Венцеслав. - Война неминуема, это ясно всем. На холме Перуна готовят войско, на днях выступаем. Неужто Сварожьим Землям страшны какие-то пять или даже десять тысяч лугийцев? Но князь Станимир Тихомирич покачал головой. - Не все так просто. Я получил письмо от славгородского воеводы, боярина Морозова. Он сообщает, что не станет сражаться с царевичем Избором, а готов без боя принять его сторону. И так же, извещает он, мыслят воеводы в других порубежных городах: в Любославле, Боровице, Червлянске. Все окраинные земли готовы признать этого объявившегося Избора истинным царем. А это сам посуди, какая сила! Мать и сын переглянулись, не веря своим ушам, как громом пораженные. - Откуда ты узнал такую страшную весть, родич? Я думаю, даже царь еще не слышал ее. - Поневоле приходится узнавать все первым, чтобы примеряться ко всем изменчивым обстоятельствам, - с напускной скромностью промолвил старый князь и показал родственникам письмо славгородского наместника. Прочитав письмо, Венцеслав брезгливо отодвинул на другой край стола, словно пергамент был испачкан чем-то неприятным. - Но почему они готовы совершить измену? Разве не царь поставил их на те должности, что они занимают, облек их доверием? А тот, кто именуется царевичем Избором - ставленник лугийцев, наверняка жалкий проходимец, он подобран ими вовсе не для блага Сварожьих Земель. Его дядя коснулся ладонью руки племянника. - Понимаю твое негодование, Венцеслав. Но не так все просто. Ты, конечно, много раз слышал, как погиб маленький царевич Избор. Это случилось в год, когда ты родился. - Конечно, слышал. Он погиб при темных обстоятельствах, как объявили - от несчастного случая. Но все говорят, что смерть последнего из царского рода нужна была лишь одному человеку в Сварожьих Землях. А правда ли это, одним Богам ведомо точно. - Об этом я не скажу доподлинно, а вот о том, что сам видел, могу сказать лишь вам одним, - осторожным заговорщицким шепотом произнес старший князь. - Ведь это я тогда ездил в Железноград, расследовать гибель царевича. Алтанов меня послал, чтобы я обо всем поведал, как нужно ему. И я поклялся счастьем нашего рода и громовой секирой Перуна, что маленький царевич погиб, сорвавшись с крепостной стены. Другого ответа от меня не слышал еще никто!.. - А на самом деле? - Венцеслав подался вперед. - А на самом деле то был не царевич! Я сам осматривал тело. Его подменили другим мальчиком, даже немного похожим. Тело действительно было все разбито от падения с высоты. Но левая сторона лица не пострадала, и я разглядел. У настоящего царевича была родинка у виска, у погибшего ребенка ее не было. У погибшего были карие глаза, а у настоящего царевича Избора - серые. Это не он погиб тогда! Я солгал Алтанову, солгал перед всей Боярской Думой. На некоторое время в горнице воцарилось молчание. Мать и сын переосмысливали странную весть, что поведал их родственник. - И никто не узнал, куда исчез настоящий царевич? А что же царица-мать? - недоумевающе спросила княгиня Светозара. - Впрочем, конечно, если она спрятала своего сына, так не выдала бы и под пыткой. Князь Станимир кивнул. - Скорее всего, вдовствующая царица спрятала сына, а сама все эти годы разыгрывает материнскую скорбь. - Так ты думаешь, дядя, что этот царевич в Лугии - настоящий? - поинтересовался Венцеслав. - Не знаю! Покуда я не видел его: похож ли он на пропавшего царевича. Может, и самозванец. Лугии могли натаскать его, как пса, узнав о наших затруднениях. Но может, и настоящий! Это многое для нас меняет. - Если древний княжеский и царский род не прервался, то мы обязаны служить законному царю. Но царь, что ведет на нас лугиев... - проговорил Венцеслав задумчиво. Он промолчал лишь о том, что встревожило его сразу: Ладомира и Белогор, особенно Ладомира! Даже если придет законный царь, пощадит ли он семью своего предшественника? Но, не имея возможности сказать об этом при князе Станимире, высказал другие доводы: - Мы принесли присягу царю Хотену. А присяга священна перед Богами. Ты, матушка, и ты, дядя, учили меня чтить Богов искренне, а не на словах, - сдавленным голосом проговорил юноша. Княгиня Светозара с благодарностью взглянула на сына. - Того, кто искренне почитает Богов, они непременно наградят, в земной жизни или в светлом Ирие. Я счастлива, что ты, сын мой, сохранил древнее благочестие наших предков. - Матушка, ты сама научила меня истории тех времен, когда Боги помогали сварожскому племени; а у меня хорошая память, - мягко ответил ей Венцеслав. Но князь Станимир Тихомирич довольно бесцеремонно прервал их семейную беседу: - Это хорошо, племянник, что ты дорожишь честью и присягой. В твои годы так и следует мыслить. Я тоже хотел бы, чтобы ты испытал свои силы в честном бою, а не среди дворцовых распрей. Юноша помолчал, одолевая тягостные сомнения. - Так чего же ты хочешь? Чтобы мы покинули царя Хотена, примкнули к тому, кто зовет себя царевичем, кем бы он ни оказался? Это на тебя не похоже, - заметил Венцеслав. Хитрые глазки князя Станимира остро блеснули из-под косматых бровей. - И правильно не веришь. Мы не станем спешить и прыгать необдуманно. Скоро выступит войско навстречу лугиям. Но никто из рода Кречетов не пойдет с ним. Сестра, ты должна откупить Венцеслава от этого похода. - Завтра же поговорю с нужными людьми, предложу за наш счет снарядить отряд воинов, - энергично отозвалась княгиня. - Прости, Венцеслав: мне тоже хочется увидеть тебя храбрым героем, сильным воеводой, каким был твой отец и другие знаменитые предки. Но я думаю, эта война никому не принесет ни чести, ни славы. - Ты, как всегда, права, матушка, - молодой князь взял в ладони руку матери и почтительно поцеловал. - Я вовсе не хочу сражаться со сварожанами, только потому что они готовы встать под чужие знамена. Тем более что я сам не знаю теперь, что думать. Я был уверен, что этот царевич - ничто, ставленник Лугии, и что им никогда не победить.... - Вот поэтому нам нужно выждать, - назидательно проговорил князь Станимир Твердиславич. - Мы останемся в стороне, пока не выяснится, кто победит. Если войско Алтанова - то ничего не изменится. Если же нет - что ж, ведь Алтанов - вовсе не друг нам и другим владетельным семьям. Вы сами были в ссылке, мне и моим братьям она грозила не раз, и я прилагал все усилия, чтобы отвести от нас мрачные тучи. А с иными царь Хотен считается еще меньше. Где сейчас род Златоверховых? На Медведице из них остался один лишь жрец Ведомысл. А его братьев вместе с семьями расселили по разным городам, содержат кое-как. Иные из них уже умерли в заточении. Многим ли обязаны бояре такому царю, вдобавок, не законному по крови? Алтанова может спасти только одно - успех в войне. Но, если окраинные земли предадутся царевичу Избору, надежды у него почти не останется вовсе. Венцеслав снова усилием воли подавил тоскливое, отчаянное желание воскликнуть: "А Ладомира как же? А Белогор, который мог бы стать лучшим из царей? Если их отец и виноват в чем-то, они-то причем?" Но вслух отозвался спокойно, даже перед родными не выдав своих переживаний: - А мы что станем делать, если победит этот царевич, кем бы он ни был? - Тогда - опять смотря по обстоятельствам. Новый царь тоже не обойдется без нас, рода Кречетов. Мы - природные князья, происходим от брата Святослава Храброго, князя Стемира. По сути, второй род после царского: ведь и наш прародитель некогда был великим князем. Такими влиятельными семьями не разбрасываются и цари, крепче сидящие на троне. Ну а там поглядим, настоящий то царевич или нет. Между прочим, племянник, в этом я особенно на тебя надеюсь. - На меня? - удивился Венцеслав. - Конечно. Если этот царевич дойдет до Медведицы, ему потребуется свита. Не с одними лугиями же он надеется править. А у тебя есть все, чтобы быть полезным любому царю. Ты молод, хорош собой, обходителен, отличный воин и охотник, говоришь на нескольких языках, книг прочел больше, чем половина Боярской Думы. Что же еще нужно Избору... или не Избору? Ты приглядишься к нему, удостоверишься, настоящий ли это царь. Старый боярин говорил мягко и вкрадчиво, словно лисьи шкурки расстилал. Но по его интонациям Венцеслав сразу заподозрил неладное. - А что будет после? Князь Станимир уклончиво пожал плечами. - Там поглядим, как он станет править, будет ли достоин имени, которое принял. Венцеслав слушал эти далеко идущие замыслы с невозмутимым видом, но на душе у него было смутно и тоскливо. Перед глазами его неотступно стояла Ладомира. Казалось, она протягивала к нему руки, и в ее черных глазах застыл молчаливый упрек. Ни за что на свете он не стал бы участвовать в заговоре, что может повредить ей. Но он не имел права и предать своих родных, интересы рода Стемира. Душа его болела и ныла, растерзанная надвое. Его дядя по-своему расценил упорное молчание племянника. - Не сомневайся, Венцеслав. Не мы же готовимся поднять мятеж, он вот-вот вспыхнет и без нас. Ветер подымается все сильней. Нам остается выбрать - будем мы сметены им или оседлаем его и взлетим, как на крыльях. Быть может, будущее рода Стемира только начинается теперь! Еще поглядим, кому в самом деле благоволят Боги. И Венцеслав нехотя должен был пообещать принять участие в честолюбивых замыслах своих родичей. Выслушав его, князь Станимир Тихомирич удовлетворенно кивнул. - Так-то лучше, племянник. Не забывай, что цель у нас одна: благополучие рода Стемира. Ты еще успеешь послужить ему на поле боя, против открытого врага. А теперь у нас иные обстоятельства. - Я бы не хотел никого обманывать. А здесь нельзя будет шагу ступить без обмана, - с горечью проронил Венцеслав. Старший князь укоризненно поглядел на княгиню Светозару. - Сразу видно, сестрица, что Венцеслав вырос на женских руках. Не хочу тебя упрекать, но мужское воспитание выучило бы его, что не всегда можно добиться блага одной правдивостью. Честь и правда, и другие добродетели, хороши для женщин и детей, и слуг, и прочих, кто не участвует в государственных заботах. В ответ вдовствующая княгиня горделиво выпрямилась. - Я думала всегда, что Венцеслава и так жизнь станет учить бесчестию. Пусть хотя бы смолоду запомнит, что значит быть человеком, а тогда выберет сам, как для него лучше. Князь Станимир Тихомирич махнул рукой и поднялся из-за стола. - Ладно, мне пора ехать, не то еще заподозрят, к чему я приезжал к вам на ночь глядя. Тайну, что я вам доверил, знаем лишь мы трое во всех Сварожьих Землях. - Я провожу тебя, дядя Станимир, - охотно вызвался Венцеслав. И, уже во дворе, когда племянник помогал ему сесть в повозку, старый князь проговорил на ухо юноше, цепкими пальцами ухватив его за плечо: - Тебе не нравится, о чем я говорил, племянник? Но у нас нет другого выхода. Я верю, ты меня не ослушаешься. Ты знаешь: я уже немолод, и у меня нет детей, как и у братьев моих. Так что один лишь ты остался продолжателем рода Кречетов. Тебе следует иногда прислушиваться к моим словам. Или ты думаешь, я тебе пожелаю зла? - Я такого никогда не подумаю, дядя Станимир! - искренне воскликнул юноша, почтительно пожав бледную руку старика. - Вот так-то лучше, - проговорил тот, усаживаясь в возок. - И не думайте с матерью слишком много о том, что случится. Никто не может знать наперед, как сложится жизнь. Не забывай, каков наш род. Много храбрых воевод было среди рода Стемира. Великие князья, а затем цари их посылали против самых опасных вражеских ратей. Потому-то и назвали наших предков Кречетами - именем самой сильной и отважной ловчей птицы. Твой отец, отстоявший Влесославль от норландцев, был достоин имени Кречета. Жаль, что он слишком рано ушел в Ирий. Но в тебе есть все, чтобы возродить былую славу. И не так уж важно, какой царь будет при этом сидеть на троне Сварожьих Земель. В другое время Венцеслава обрадовало бы такое пожелание. Но теперь он только сдержанно попрощался с родственником и вернулся в горницу, где ждала его мать. Сев за стол, он склонил голову и застонал. Княгиня Светозара подошла к сыну, мягко коснулась его темно-русых волос. - Люди предполагают, а Боги располагают нашей судьбой, - тихо проговорила она. От матери Венцеслав никогда и ничего не скрывал. Она была ему матерью и отцом сразу, наставницей, первым советчиком, самым близким другом. И по сей день у них не было друг от друга тайн. Они оставались гораздо ближе, чем представляется возможным для матери со взрослым сыном. Зная все самые сокровенные тайны своего единственного сына, княгиня и теперь поняла, что тревожит его. - Теперь Ладомира тянет меня в одну сторону, а обещание, данное дяде - в другую, - проговорил Венцеслав с горечью. - Что делать мне? Погубить Ладомиру или нашу семью? Если промолчу - отец Ладомиры лишится престола, быть может, жизни, и что станет с его семейством? Судьба свергнутых властелинов редко бывает доброй. Если я предупрежу Алтанова - погибнут мои дяди, а быть может, и мы с тобой, а я окажусь опозорен навсегда. Я предпочел бы не знать того, что знаю... Мать села напротив и внимательно поглядела в глаза сыну, уперев подбородок о сцепленные пальцы рук. - Сын мой, ты слышал, что поведал князь Станимир Тихомирич. Если бы мы и захотели, вряд ли в нашей власти сохранить Алтановым престол. Ни меч твой, ни слово в одиночку не изменят ничего, коль уж сварожане отворачиваются от царя Хотена. - Умом я понимаю, что ты права, матушка. Но Ладомира и Белогор - мои друзья. Нет, больше, тебе известно все... - Я знаю царских детей, еще когда они были малы, и сочувствую им не меньше, чем ты. Девушки лучше Ладомиры не найти в Сварожьих Землях. Если бы не была она царевной, лучшей для тебя жены я бы не пожелала. И Белогор умен и благороден не меньше своей сестры. Но счастье не всегда сопутствует достойным. Алтанову следовало бы подумать о будущем своих детей, прежде чем он решился похитить престол. Теперь нужны молнии Перуна, чтобы сохранить им власть, а ты ими не владеешь. Будь благоразумен, сын мой. Подумай и обо мне тоже. Ведь ты один у меня. Негоже тебе погубить себя, пытаясь защищать то, что уже обречено. Я верю: твоя жизнь может быть полезна не одной Ладомире, но и Сварожьим Землям. - Какая уж там польза, если я не могу придумать, как спасти Ладомиру и ее брата, - усмехнулся Венцеслав. - Впрочем... Если придет новый царь, я постараюсь угодить ему, и тогда уговорю пощадить их, или спрячу, увезу тайно из Медведицы. А для этого я должен быть живым и в чести у нового государя, кем бы он ни оказался. Во взоре княгини Светозары материнская гордость мешалась с сочувствием. - Вот теперь ты говоришь, как настоящий муж, а не как наивный юноша, которого любовь и желание подвига лишают рассудка! Только прошу тебя, сын: будь всегда так же рассудителен, как сейчас. Когда ты мне признался, что любишь Ладомиру, я позволила тебе тайно встречаться с ней, потому что полагаюсь на твой разум. И теперь не скажу иначе. - О, матушка: любовь к Ладомире научила меня осторожности. Разве я хоть раз в жизни был поспешен или поступал необдуманно? Мать ласково коснулась его руки. - Нет, сын мой, чего не было, того не было! Я чувствую: в тебе порой говорит нечто большее, чем опыт твоих молодых лет. Быть может, в самом деле тебе суждено прославить Сварожьи Земли... Венцеслав невесело усмехнулся. - Пока что судьба сулит мне бесчестье... - Бывает на свете, что Боги посылают в трудный час своих избранников, там где не дано справиться никому другому. Им приносит величайшую честь и то, что для всякого другого стало бы бесчестьем. Таков был путь Святослава Храброго... - Если бы это говорила не ты, матушка, я бы сказал, что ты переоцениваешь меня, - заметил юноша. Вместо ответа княгиня поднялась из-за стола и подошла к стоявшему возле стены сундуку. Открыв его ключом, висевшим на поясе, вынула оттуда что-то яркое, сверкающее серебряным блеском. Она положила перед сыном эту драгоценность. То был знак солнечной колесницы, древний знак Даждьбога, похожий на колесо о восьми спицах, с загнутыми наконечниками. Его следовало носить на серебряной цепочке. И сам знак, и цепочка были сделаны искусным златокузнецом из чистого серебра и сверкали так, будто только что вышли из горна. Пламя свечей отражалось в серебре, как в зеркале, пробегало сверкающими отблесками. - Никогда еще я не видел этой драгоценности, - удивился Венцеслав, залюбовавшись солнечным знаком. Он осторожно протянул руку, и серебро, долгие годы томившиеся в сундуке, показалось ему теплым, будто живым. - Это старинная драгоценность предков князей Кречетов. Этот знак сделан во Влесославле в тяжелые годы чжалаирского нашествия. Князь Святослав Храбрый подарил его на свадьбу своему брату Стемиру, прародителю Кречетов. Этот самый знак с тех пор передавался из поколения в поколение, но чернел год от года, так что никто не мог носить его. Ни мелом, ни песком, ни золой нельзя было очистить его, так что он почти пятьсот лет был спрятан ото всех. - Но теперь он сверкает, как настоящее солнце! - Он засиял в день, когда ты родился, мой Венцеслав! В тот самый день вся чернота сошла с него, и он вспыхнул так, что сквозь крышку этого сундука разлилось дивное сияние. Жрец из святилища Даждьбога тогда предсказал, что моему сыну суждено прославить род Кречетов и принести великую пользу Сварожьим Землям. Теперь возьми этот знак, Венцеслав, он твой по праву! Твой отец, умирая, просил меня заботиться о тебе и отдать солнечный знак, когда ты станешь настоящим мужем, по возрасту и по духу. Княгиня ловко застегнула цепочку на шее сына. Серебряный знак ярко вспыхнул на широкой груди юноши. - Как ты красив! Какое будущее обещает тебе этот знак, сын мой! - растроганно проговорила Светозара Остромысловна. Но Венцеслав печально покачал головой. - Лучше бы Боги помогли мне сохранить любовь Ладомиры! Она светлее и чище любых драгоценностей, ее любовь даже труса сделает героем. Будь что будет, но, если царевич Избор придет на Медведицу, я попытаюсь спасти Ладомиру и Белогора. Ведь это не окажется нарушением клятвы. Лишь бы представился случай! - Иного желания я и не ждала от тебя, сын, - кивнула княгиня. - Только прошу еще раз: будь всегда осторожен в поступках и словах, хоть тебе и не нужно этому учиться. Теперь все может измениться в мгновение ока, десять раз на дню. - О, это я уже заметил! - молодой князь невесело усмехнулся. - Только лишь сегодня мы с Ладомирой опасались одного лишь царя Хотена, и помыслить не могли, чтобы кто-то всерьез был опасен его престолу. Я знаю: Ладомира, если бы могла, скорее пожертвовала бы собственным счастьем, навсегда отказалась бы от надежды быть вместе нам с ней, чем позволила бы принести несчастье своей семье. - Да, такова Ладомира, и потому сердца ваши соединила любовь. Она - настоящая подруга для великого мужа. Сейчас судьба требует жертвы от тебя, а не от нее. - Я сделаю, как обещал дяде Станимиру, даже если мне придется вырвать сердце из своей груди, - произнес Венцеслав через мучительно сжатые зубы. - Ну а потом, если новый царь воссядет на трон, поглядим, что можно будет сделать... Не о такой судьбе мечтал я, видят Боги! Мне мечталось о любви, я надеялся всю жизнь прожить вместе с Ладомирой. Но, если придется, я готов стать хитрым и коварным. Мать мягко положила ладони на руки сына, лежащие на столе. - Боги все видят, мой Венцеслав. Не забывай, для чего нам даны законы Богов и людей. Боги знают каждый наш шаг, каждый поступок и мысль нашу. Им известно не только, что мы делаем, но и с какой целью. Один и тот же поступок может быть и добром, и злом, зависит лишь от цели. Боги читают в душах и знают наши цели. Они знают, о чем думает человек: о себе одном или о благе других людей. Венцеслав ободряюще обнял мать. - Матушка, ведь это ты научила меня быть человеком! Ты объяснила мне, что значит честь и совесть, мужество, здравый смысл. Благодаря тебе я знаю: тот, кто поступает бесчестно, может быть, и достигнет власти и почестей, но ни за какие сокровища не может купить счастье и чистую совесть. Вот, царь Хотен - живой пример тому. Не бойся, матушка. Из твоих увещеваний я должен же чему-то выучиться. Княгиня растроганно улыбнулась. - Пусть будет так, сын мой! Я на тебя полагаюсь всецело. Наши Боги, твое сердце и разум, и этот знак Святослава Храброго защитят тебя. А сейчас пойдем отдыхать. Уже совсем поздно. Постарайся не думать о том, что еще не произошло; да лучше и совсем не тревожься о будущем, которого нельзя изменить. Спокойной ночи, Венцеслав! Пусть Боги пошлют тебе крепкий сон. Уйдя в свою спальню, молодой князь думал, что не сможет уснуть. Но молодость и усталость после трудного дня взяли верх, и вскоре он заснул без всяких сновидений. Спала в эту ночь и вся старая Медведица, столица Сварожьих Земель. Прохладная весенняя ночь рассыпала звезды над семью холмами, луна купалась в воде Медведицы-реки. Жители отдыхали от дневных забот в бедных избах и в каменных усадьбах. Большинство из них готовились поутру приняться за свои повседневные заботы. Они думали. что такая размеренная жизнь будет длиться долгие годы. Пока еще не властен был над ними ветер, что пробудился на далекой лугийской границе.