Пламя Жар-Птицы

Оставив своих людей в предместье, Огнеяр Мезенцев один поехал к Крепости. Он твердо решил придти с повинной к царю, хоть и не очень-то почитал захватившего власть Станимира Кречета. Участвовать в злодеяниях мятежников стало ему вовсе невыносимо. В Крепости едва могли поверить, что к ним явился один из знаменитейших и храбрейших мятежных воевод. Они окружили Мезенцева, хватались за оружие, хоть и не спешили пустить его в ход. - Проводите меня к царю! У меня для него важные вести! - потребовал Огнеяр, словно имел власть распоряжаться здесь. Но обступившие его царские воины не собирались, казалось, щадить чувства врага, даже сдающегося на милость победителей. Они обыскали и обезоружили Мезенцева, а затем повели с собой, обмениваясь насмешками: - Ступай с нами, перебежчик! Но только придется тебе подождать, пока у государя найдется для тебя время. Видишь ли, у царя достаточно важных забот. Он не каждый день находит время и для тех, кто с самого начала был ему предан, а уж тем более - для предателей. Огнеяр, слушая их, стискивал зубы от ярости. В нем тут же вскипела гордость. Он пришел к царю, готовый, если надо, сложить голову на плахе, но ни за что на свете не стерпел бы оскорблений. В ярости оттолкнув одного из царских воинов, Огнеяр громко воскликнул, забывая, где находится: - Я позволяю меня судить только самому царю, а не всякому холопу! Верни мне меч, и посмей тогда повторить свое оскорбление! Вместо ответа стража придвинулась к нему, обступила плотным кольцом, как загнанного зверя на охоте. И неизвестно, к чему бы это привело, но тут им навстречу появился князь Венцеслав. Услышав шум и голоса, он поспешил навстречу и изумился, увидев одного из самых доселе опасных врагов. Перед князем почтительно расступились воины. Он, оценив обстановку, подошел к Огнеяру и взял его под руку. - Здравствуй, Огнеяр Велигневич! Что привело тебя сюда? Тот взглянул сперва настороженно, ожидая подвоха. Но в выражении лица, в интонациях голоса молодого князя было столько искреннего участия, что все подозрения Мезенцева были забыты разом. Совсем иным тоном он проговорил: - Судите меня, если угодно, но сперва выслушайте, какие вести я принес! - Я верю, что царь примет тебя на службу. Я сам за тебя поручусь. Видя тебя на поле боя, много раз думал, что лучше бы тебе быть нашим соратником, а не врагом. Огнеяр с изумлением взглянул на царского родственника, не ожидая такого великодушия. Со слезами благодарности он растроганно протянул руку Венцеславу: - Если ты это сделаешь, Венцеслав Станимирич, я до конца жизни останусь тебе самым преданным другом! Молодой князь тепло улыбнулся. - Один лишь царь имеет право судить и миловать. Но я верю, он оправдает тебя и помимо моего слова. Тронутый участием величавого юноши, о котором в последнее время столько говорили даже в лагере мятежников, как о необычном человеке, Огнеяр Мезенцев понял, что сделал правильный выбор. Гордый и своевольный, он не очень-то почитал царя Станимира и теперь, собираясь признать его власть. Но Венцеслав, которого он до сих пор встречал лишь на поле боя, поразил его воображение. Перед этим юношей с сердцем льва и мягким обхождением, померк в одночасье и могучий Чекан, и сам якобы скрывавшийся где-то царь Избор. Впервые в жизни Огнеяр встретил человека, которому готов бы повиноваться безоговорочно, и посчитал бы для себя за честь слушаться его. Но пока что следовало идти на поклон к царю Станимиру. И Мезенцев переступил порог царских покоев и медленно преклонил колени, как подобало мятежнику, пришедшему с повинной. В первое мгновение и царь не знал, что ему сказать, видя перед собой недавнего своего опасного противника. Но ему уже передали, что Мезенцев привел азанскую рать, покинув лагерь Чекана, осаждавшего столицу. - Сядь и поведай прежде всего, с чем ты пришел, - сдержанно проговорил царь. Сев на лавку, Огнеяр начал свой рассказ: - Когда прошел слух, государь, что царь Избор вновь спасся, я сперва поверил им. И, когда Чекан пришел со Славгородщины, я отдал мою Азань под его руку и сам с ним пошел. - Не ты один. И другие воеводы поверили обещаниям нового самозванца, а вернулся обратно лишь ты, - утешительно заметил Венцеслав. С благодарностью взглянув на него, Огнеяр продолжил, приободрившись, без всякого уничижения, как будто вел речь в своем кругу, а не оправдывался перед царем, которого предал: - Да, я сперва охотно сражался за дело, которое почитал правым. Чекан в самом деле обладает необыкновенными дарованиями. Не будь он низкого происхождения, мог бы сделаться великим воеводой. Но жестокости в нем не меньше, чем храбрости, а у приставшей к нему черни - подавно. Грабеж, разрушения, убийства творятся чуть ли не каждый день! Я долго терпел, сжимая зубы, и ждал, когда же прибудет истинный царь, что всех рассудит по справедливости. Но царь все не едет. Очень похоже, что все мы, а может, и сам Чекан, стали жертвами страшного обмана, еще гнуснейшего, чем при первом лже-царе! Но я одумался. У меня открылись глаза, и я покинул мятежников, пришел к тебе на суд, государь! Тогда царь Станимир указал постельнику подать меч, что висел на стене над тронным сидением. - Целуй меч, дворянин Мезенцев, - приказал царь торжественно. Огнеяр на мгновение замешкался, но, уловив пристальный взор Венцеслава, коснулся пылающими губами холодного лезвия меча. - Именами Сварога и Макоши, Громовержца Перуна и сияющего Даждьбога, Рода и Лады, душами моих пращуров, я клянусь честно служить Сварожьим Землям и царю Станимиру... - гордо выпрямившись и, возвратив меч, Огнеяр произнес уж от себя, ибо не привык на словах скрывать то, что было у него на сердце: - Я готов служить тебе, государь... И тебе, князь Венцеслав Станимирич! Трудно было сказать, какое впечатление эти слова произвели на царя, но он окинул колючим взором своего племянника. Сам же Венцеслав, ничего не подозревая, пригласил сесть нового соратника. - Садись и отдохни с дороги, Огнеяр Велигневич! И поведай все, что знаешь о замыслах мятежников. - Я ради этого и пришел, рискуя жизнью... И Огнеяр в самом деле поведал все о военных умыслах Чекана. Он рассказал во всех подробностях о боевой силе бывших своих товарищей, о численности разных отрядов, о личных достоинствах мятежных полководцев, о занятых ими городах и селах, о взаимоотношениях в мятежном лагере. Князь Венцеслав слушал его со всем вниманием. Рассказ Огнеяра подтвердил многие его догадки, так что складывалась, единая широкая картина. Беседуя с внезапным союзником, он уже принимал решения для скорейшей победы над мятежниками. И сам царь Станимир Тихомирич, глядя на своего племянника с дворянином Мезенцевым, заметно приободрился. Перед ним были двое витязей, столь различных, но сильных, решительных и отважных, - те, кто могли быть настоящей опорой его пошатнувшемуся престолу. Шел уже поздний час, когда князь Венцеслав получил у царя позволение уйти и пригласил нового соратника: - Пойдем, Огнеяр! Соберем войско и сделаем вылазку, не будем терять времени. Мезенцев охотно поднялся из-за стола, готовый следовать за своим новым вождем... В скором временем им удалось отогнать мятежников Чекана от стен Медведицы. В следующие несколько месяцев сторонники царя Станимира вернулись почти все захваченные врагом города. Однако мятежники были сильны и упорны, и не сдавались так легко. Примкнувшие поначалу к ним дворянские отряды, разочаровавшись, уходили прочь, по примеру Мезенцева. С Чеканом оставались преимущественно самые ярые зачинщики мятежа да отъявленные головорезы, не надеявшиеся на прощение. Им ничего не оставалось, как идти до конца. А якобы вновь чудом спасшийся царь Избор не спешил на помощь своему воеводе. Из Лугии приходили неясные обещания, будто там собираются войска, однако "царя", во имя которого проливалось столько крови, никто не видел по-прежнему. Всю весну и часть лета оставшиеся с Чеканом войска не выходили из боев, то тесня сторонников Кречета, то сами отступая перед ними. Наконец, остатки мятежников в конце червеня-месяца отступили за стены последнего своего оплота - города Дубровска. Город был хорошо укреплен, и царским войскам не удавалось его захватить. Пришлось вести осаду. В этой войне князь Венцеслав Кречет впервые был поставлен главным воеводой. На двадцать первом году жизни он получил командование войском в сто двадцать тысяч людей. Вместе с ним под стены Дубровска пришел и сам царь Станимир Тихомирич, и его братья, и другие знатные воеводы. Но начальство над войском поручено было Венцеславу. Ему хотелось как можно скорей прекратить войну. Но Дубровск был надежной крепостью, а мятежники упорны. Когда Венцеслав задумал устроить подкоп под городскую стену и взорвать ее, Чекан обнаружил их работу и сам атаковал через вырытый ход, истребил много царских воинов. Ночью, когда раздались взрывы и крики, Венцеслав, выбежав из шатра, с ужасом увидел, как взорвалась устроенная по его приказу закладка пороха. Раскололось от грохота небо, дрогнула земля, и страшный огненный цветок раскинулся в ночи, унося часть царского лагеря. Вот только стены города остались стоять. Как ни трудно было Венцеславу, но он смирился, получив урок. Его поспешность погубила много сварожских воинов. В очередной раз он убедился, что на войне, как и при царском дворе, необходима осторожность. Теперь оставалось лишь ждать, пока голод не вынудит мятежников сдаться. Их уже мучил голод. Все городские припасы были давно подъедены. Вскоре мятежники забили и съели всех своих лошадей. За ними пришел черед собак, ворон, крыс и других малосъедобных животных. Варили суп из крапивы, лебеды, сныти и других трав, которыми можно было разве что ненадолго обмануть голод. И все же осажденные мятежники слабели день ото дня. Многие из них уже давно бы сдались, если бы не исключительная твердость воеводы Чекана. Он упрямо надеялся, что истинный царь придет к ним на выручку. Бесстрашный холопский воевода сам исхудал, как его люди, ибо питался не лучше других. Однако, когда рассвирепевшие мятежники однажды подступили к своему атаману, требуя сдать город, Чекан произнес, глядя запавшими глазами на свое изможденное воинство: "Убейте и съешьте меня, если вам нужно, а при моей жизни Дубровск не сдастся!" После этого оголодавшие мятежники надолго отступились от него. Ночью князь Венцеслав лежал без сна, слушая, как бесконечный осенний дождь стучит по стенам шатра. Но не дождь, конечно, мешал спать молодому полководцу. Не давала покоя одна и та же мысль: как поскорей окончить осаду Дубровска? Из размышлений князя вывели голоса часовых у входа в шатер. - Князь Венцеслав Станимирич почивает. Не беспокой его до утра, - проворчал стражник. - Но это важно! Я кое-что придумал, что поможет одолеть воров, - настаивал незнакомый запальчивый голос. Послышался шум, точно вот-вот начнется драка. - Ступай, ступай, Полюд! Наши воеводы уж как-нибудь без тебя придумают, как победить! Но тут князь Венцеслав, наскоро одевшись с помощью Еленя, сам вышел из шатра. Он припомнил говорившего - простого десятского начальника с обличьем деревенского мужика, с соломенного цвета волосами, подвязанными ремешком. - Так, говоришь, придумал что-то для нашей победы, Полюд? - оживленно поинтересовался Венцеслав. - Ну да, княже! - подхватил воин, ободрившись вниманием царского родственника. - Я тут подумал: ведь река протекает через город. А сейчас, после дождей, вода поднялась высоко. И, если на реке сделать запруду, она поднимется и затопит город. Мятежники побегут как крысы! Князь Венцеслав удивленно взглянул на говорившего. - Запруду? Да разве река ее не унесет? - В детстве мы с мальчишками так перегораживали ручьи, купались потом и ловили рыбу все лето. Вот я и вспомнил, как это сделать. Завалить реку камнями и мешками с землей - и вода поднимется, - заверил князя Полюд. Князю понравилась его неожиданная идея. Неожиданно было, но не следовало упускать такой возможности. Какое-то чувство ему подсказывало, что этот замысел может пригодиться. - Ручаешься? Ну смотри у меня: если заставишь воинов понапрасну таскать землю, они тебя поколотят, - усмехнулся он. Полюд многозначительно развел руками. - Если на роду написано, значит, так будет. Но я верю, княже, все удастся! Венцеслав положил руку на плечо воину. - Если получится, будешь при мне служить. Может, твоя изобретательность еще пригодится впредь. На следующий день царские воины, ворча и ругаясь, таскали мешки с землей, под руководством Полюда укладывая их в холодную воду. Промокшие, они вылезали на берег обсушиться у костра, бранили изобретателя на чем свет стоит: - Ну попадись нам, Полюд, если вода не потечет! Мы тебя самого на весь день посадим в воду! За каким Лешим ты взбаламутил все становище, а? Полюд отмахивался от них, указывая, как сооружать плотину. - Вот увидите, скоро Дубровск затопит! Князь Венцеслав Станимирич велел работать, ясно? Он не такой, как прочие воеводы - и нас, простых воинов, слушает! Наутро река стала постепенно подниматься. Сварожане ожидали, что теперь мятежники скоро сдадутся. Однако сперва царя и его воевод сильно удивил замысел с запрудой, да еще и предложенный простым воином. На совете князь Годослав Тихомирич насмешкой встретил распоряжение племянника: - Надо ли тебе, князю Кречету, слушать всякого холопа? Так скоро каждый решит, что ты без него и шагу ступить не можешь. - Разумного совета не стыдно послушать, кто бы не дал его, - невозмутимо возразил Венцеслав. Князь Годослав презрительно скривился. Он не мог простить племяннику, что тот сделался вместо него первым воеводой. - Таким мальчишкам, как ты, может, еще нужны наставники, а взрослые люди обычно живут своей головой. Тебе бы полезно было подождать, пока борода вырастет с мою, а до тех пор не переходить дорогу старшим! Венцеслав промолчал, понимая, чем так оскорблен его дядя, и не желая еще больше обострять отношения. Но не так просто было сдержаться его друзьям, особенно горячему Огнеяру Мезенцеву. Он, вскочив из-за стола, проговорил с усмешкой: - А разве князь Святослав Храбрый ждал до седой бороды, чтобы одолеть викингов и аллеманов? Нет - он сражался и побеждал, на удивление тем, кто мог его счесть слишком молодым. Разве ему в год битвы при Ренне не было столько же лет, сколько князю Венцеславу Станимиричу теперь? Князь Годослав отшатнулся назад, ловя воздух ртом, точно выброшенная на берег рыба. - Ну это уж слишком! Нашел тоже Святослава... Пришлось самому царю унять спорщиков. Постучав посохом по настеленному в шатре полу, он напомнил брату: - Венцеслава поставил главным воеводой я! - и, обернувшись к племяннику, произнес: - Действуй, как находишь нужным, Венцеслав! Как скоро затопит город? - Полюд говорит - дня за два-три. А уж тогда будем готовы - сдадутся они или бросятся на нас... А вода в городе подымалась все выше. Затопив ближайшие к берегам улицы, она уже плескалась и в жилых избах, где остановились на постой мятежники. Однажды ночью сам Чекан, соскочив с постели, оказался по колено в холодной осенней воде. Уже давно голодающие, а теперь еще и промокшие и замерзшие, мятежники собрались на высоком взгорье, куда вода еще не дошла. Чекан по-прежнему был тверд и собирался нападать, а не защищаться. - Как только вода спадет, мы прорвемся из города, захватим царское становище! Там есть все, что нам надо: обильная пища, кони, оружие! Мы одолеем трусливое медведицкое войско и проложим путь царю Избору Твердиславичу! В тот же день один из мятежных воинов, втайне готовый сдаться, написал записку и послал ее со стрелой в царское становище. Узнав о предупреждении, князь Венцеслав велел войску готовиться к решающей битве. Он знал, что от Чекана всего можно ожидать. Но этого не потребовалось. Чекана позвали на совет его совместники - князь Белокриницын и князь Урманский. Оба мятежных вельможи, любившие удобства, обитали в большом воеводском доме, не затронутом водой. Им удалось вовремя запасти много пищи, так что они не голодали вместе со всеми. Войдя к ним, Чекан оставил у дверей воинов, что всегда его сопровождали. Он сел за стол вместе с обоими князьями, как равный им. - Вот что, Чекан: мы решили, что пора сдаться на милость победителя, - угрюмо сказал своему бывшему слуге князь Белокриницын. Воевода-холоп взглянул исподлобья, словно не веря своим ушам: - Мы не должны сдаваться! Тогда всех казнят! - Э, если сдадимся, то еще можем спастись. Даже из тюрьмы есть выход, а вот из Ирия еще никто обратно не приходил. Кречет объявил, что помилует сдавшихся. А вот останемся тут - точно сдохнем с голоду или утонем все! Мрачное землистое лицо Чекана передернула судорога. - Но как же царь Избор Твердиславич?! Почему он не приходит выручить нас? Князь Урманский насмешливо фыркнул. - Видно, царю мало дела до нас, своих верных слуг! Мы ему нужны, только чтобы потянуть время и ослабить Кречетов. У Чекана закружилась голова, и он бессильно упал на скамью. Многодневная голодовка сделала свое дело, и у него недостало сил перенести на ногах сокрушительную весть. - Значит... вот какова его благодарность тем, кто ради него столько раз проливал кровь, свою и чужую? Да что же это за царь тогда такой? Неужто правы те, кто говорит, что в Лугии скрывается вовсе не истинный сварожский царь? Выразительно переглянувшись с Белокриницыным и, покосившись в сторону успокаивающе шевельнувшихся оконных занавесок, Урманский нагло проговорил: - А чего ты ждал, Чекан? Или ты не слышал, что мертвые не возвращаются? Царевич Избор еще в детстве пропал и, должно быть, погиб. На Медведице царствовал самозванец, сын бывшей царской няньки, а затем и его убили. Кто бы ни был в Лугии, он уж точно совсем не тот человек. Вскочив на ноги, Чекан завертелся, как бешеный, бросив шапку на землю. Но тут из-за занавесок и шкафа выскочили воины, обступили предводителя мятежников и забрали его саблю. - Сядь, Чекан, и выслушай, - гнусаво проговорил князь Белокриницын своему бывшему слуге. - С твоего дозволения или без, мы сдаем Дубровск. Хватит с нас "доброго царя Избора"! Уже не слушая его, Чекан обхватил руками голову, глухо застонал. - Вы меня одурачили! Я поверил в царя, которого никогда не видел! Увлек столько людей ради нелепой басни! Пролил столько крови! И все это - ради призрака, ночной мары... Ладно я - темный дикий мужик, но вы-то люди ученые, знающие! Как мог я вам не поверить тогда? - Ну, мы тоже не рассчитывали голодать и мокнуть в этой крысиной норе! - перебил Урманский. - Вон, Чернов остался в Лугии, в замке Войцеховских, и в ус не дует. А мы... Уже не слушая никого, Чекан бешено выбежал прочь. Остальные едва успевали за ним. - Теперь мне все равно! Повесят так повесят! Услышав бой барабанов мятежников, царские воины приготовились было к сражению. Но тут же успокоились, узнав, что те пришли сдаваться. Перед царем Станимиром, сидевшим на троне в сопровождении своих ближних вельмож, прошли трое вождей мятежников. Он обещал им пощаду. Скользнув взором по обоим враждебным ему вельможам, остановился на Чекане, исхудавшем и бледном, но все еще грозном. - Так это ты вел воровских людей, хотел истребить всех бояр и дворян? - Да, это я, - сказал Чекан просто, не оправдываясь, равнодушным голосом. При этом ответе, при виде величественной фигуры знаменитого пленника, многие из сварожских воинов готовы были проникнуться к нему уважением Князь Венцеслав, склонившись к трону своего дяди, проговорил негромко, но настойчиво: - Этого человека следует сохранить. Отдай его мне, и я ручаюсь, он сможет искупить свои проступки. Он способен на великие и славные дела. Прошу тебя, государь: ты победил, и можешь себе позволить быть великодушным. Царь выслушал его, но тут же внимательно оглядел лица своих братьев, князя Ярославцева, Вышеславского, - все они выражали совсем иные мысли. И Станимир покачал головой. - Одна лишь смерть может искупить такие преступления! Чекан более всех повинен в мятеже. Его нужно немедля казнить. Князя Урманского пожизненно заточить в тюрьму. Князя Белокриницына помиловать, как было обещано мною... Пощаженный изменник, поклонившись царю, тут же встал в круг вельмож, как будто век был среди них. Урманского тут же заковали в цепи. А Чекана повели на виселицу. Ничего больше не говоря, князь Венцеслав отвернулся от этой тягостной картины. Его уже поздравляли с победой друзья и простые воины. Он, наконец, выиграл долгую и опасную войну, покончил с мятежом. Но то, как судил царь, омрачило радость молодого воеводы. Слишком ясно стало, что для знатных и богатых людей полагается совсем иная мера, чем для простолюдинов. К тому же, сила и отвага Чекана, что так заинтересовали самого Венцеслава, других сварожских вельмож просто испугали, ибо они в глубине души не считали себя способными с ним совладать. Так завершился мятеж Чекана, более полутора лет сотрясавшего Сварожьи Земли. После долгой и упорной борьбы мятежники были окончательно разбиты, а их вождь - казнен. Но старинная сварожская пословица не напрасно гласит: "Беда не приходит одна". Теперь пришло время второго самозванца, который, наконец, выступил из Лугии со своими союзниками.