Пламя Жар-Птицы

Древний Влесославль встретил царских посланцев многочасовым унылым дождем и размытыми дорогами. К тому времени, как впереди показались высокие здания старинного города, лошади путников шатались от усталости, да и всадники сильно утомились после долгого путешествия по плохим дорогам. Некогда Влесославль был одним из величайших и прекраснейших городов в Сварожьих Землях. Во времена знаменитых древних князей он прославился богатством своих жителей и стойкостью в несчастьях, а заодно - их беспокойным, своевольным нравом. Каждый сварожанин наслышан был о Городе, как, с заглавной буквы, именовали влесославцы свою родину, - о Городе, где каждый житель вправе защищать свою свободу, где вече свободных обитателей сильнее власти великих князей. С тех пор миновали целые века. Влесославль постепенно утрачивал значение. Медведицкие князья и цари неоднократно силой обуздывали его непокорных жителей. Да и богатство Города уже не сравнить было с тем, что собрали другие владения. Он сильно обезлюдел по сравнению с прежними временами. Городские стены были снесены лет за тридцать до описываемых событий. Многие старинные здания, некогда славившиеся красотой, обветшали со временем, и стояли брошенные, постепенно разрушаясь. Город как будто заснул, переводя дух и восстанавливая силы, подобно тяжело раненому витязю. Такую картину и застали во Влесославле князь Венцеслав со своими спутниками, приехав дождливым осенним утром. То там, то здесь, остатки разрушенных зданий зарастали кустами и сорной травой. То были печальные последствия мятежа тридцатилетней давности. Вымостка дорог разрушилась со временем, и в глубоких впадинах стояла вода. Иногда в лужах отражалось серое небо, ветви деревьев, крыши ближайших изб. В пожелтевшей траве у обочин дорог бродили пестрые куры, паслись привязанные козы. Местные жители, встречая путников по дороге, недоумевающе косились и спешили пройти либо проехать мимо, поодаль от приезжих. Не теряя времени, князь Венцеслав разыскал дом влесославского воеводы. А воеводой был в прошлом году прислан с Медведицы боярин Мечеслав Беловоич Лисин, один из участников свержения первого самозванца. Увидев вошедшего к нему во двор молодого князя Кречета, воевода Лисин сразу насторожился, встретил его колючим взором исподлобья. Он не ожидал, что царь пришлет во Влесославль своего родственника, и первым его чувством было подозрение. Однако, овладев собой, Лисин приветствовал с улыбкой неожиданного гостя, дружеским жестом протянул ему руку. - Приветствую тебя, князь Венцеслав Станимирич! Как ты доехал сюда? Вижу, что устал. Я уже велел затопить баню, приготовить тебе постель. А, когда отдохнешь, устроим большой пир в честь твоего приезда... - Благодарю, Мечеслав Беловоич, - проговорил князь Венцеслав, чувствуя, как в домашнем тепле все тело ноет от усталости. - Я только немного отдохну, а затем придется приниматься за дела. Отправлю воеводу Одинцова с посольством к литтам. А сам стану, как велел мне царь, собирать войска для отпора врагу. Я рассчитываю на твою помощь, Мечеслав Беловоич! Боярин Лисин задумчиво кашлянул, теребя черную бороду, сильно поседевшую за время, прожитое им во Влесославле. Да вообще, он заметно постарел за время, что они не виделись, и глядел на царского родственника недоверчиво, угрюмо. - Легко тебе говорить, князь - набирать войска во Влесославле! Легко царю требовать от нас - собери, приведи! Сам царь здесь не бывал отродясь, и не знает, как у нас обстоят дела. Между тем, влесославцы давно не любят Медведицу и наших царей. - Им есть за что не любить тех, кто лишил их былой свободы, - согласился князь Венцеслав. - Однако же, от Кречетов влесославцы не видели зла. Некогда мой отец отстоял Влесославль от норландцев! Я с детства много слышал, как почитали его сварожане! Мне всегда казалось, что и для меня Влесославль не совсем чужой, будто меня что-то связывает с этим городом. Неужели в такое трудное время влесославцы откажутся спасти Сварожьи Земли? Боярин Лисин многозначительно пожал широкими плечами. - Увы, не могу поручиться ни за кого! Сюда тоже добираются соглядатаи самозванца. Шатаются по городу, вынюхивают, смущают горожан, чтобы те признали "царя Избора", что царь Станимир Тихоомирич слаб и не годится править. Прости, князь Венцеслав Станимирич, это не мои слова, это они так говорят! Я много переловил татевских соглядатаев, но кто же может уследить за целым городом? Венцеслав устало опустился на лавку. Он понял, что исполнить царское поручение, пожалуй, будет сложней, чем можно было представить с Медведицы. Но он был готов. - Мы должны добиться, чтобы Влесославль поддержал царя Станимира Тихомирича! Ехал сюда, рассчитывая на твою помощь, Мечеслав Беловоич. Лисин задумчиво хмыкнул, затем, взяв принесенный штоф хмельного меда, налил себе и гостю. - Выпей это, князь Венцеслав Станимирич! Мед согревает и проясняет голову. - Ясная голова нам понадобится и без хмельных медов, - возразил молодой князь, отпив немного и поставив бокал на стол. - Благодарю тебя, Мечеслав Беловоич! Сегодня мы отдохнем, как ты любезно предлагаешь, а завтра примемся за работу... На следующий день воевода Одинцов с посольством уезжал к литтам, взяв заготовленные князем Венцеславом верительные грамоты. Успех дела казался верным, поскольку литты сами предложили сварожанам военную помощь. Основной вопрос был в том, что именно они потребуют за свои услуги. Проводив своих посланцев, князь Венцеслав принялся за дела. Он составлял распоряжения в другие сварожские города, призывал именем царя соединяться против самозванца и лугийцев, просил у полунощных городов помощи людьми, оружием, деньгами. Днем беседовал с именитыми людьми Влесославля, объяснял им, как важно не допустить лугийцев на Медведицу. Приходилось с пустого места собирать военную силу и средства для войны. А между тем, все шире ходили слухи, что вокруг Влесославля неспокойно. Не все города на полунощи держали сторону Кречетов, многие поверили льстивым заверениям посланников самозванца. А когда из соседнего Плескова дошли вести, что и там присягнули "царю Избору", влесославцы также встревожились. Однажды в покои к Венцеславу бегом ворвался Лисин, встревоженный, с всклокоченными волосами и бородой. - Горожане ошалели! Требуют, чтобы все царские люди убрались прочь из Влесославля. Кто-то сказал им, будто ты обещал литтам отдать им Влесославль в уплату за помощь. Князь, не дописав очередное распоряжение, вскочил из-за стола, изломав бывшее в его руках перо. Крикнув Еленя из соседней комнаты, он приказал седлать коня. - Это безумная ошибка! Им надо все объяснить! - воскликнул он, выбежав из комнаты. Боярин Лисин, проворчав ругательство, нехотя последовал за ним. - Не знаешь ты еще Влесославля, князь Венцеслав Станимирич! Попробуй-ка обуздай ветер; тогда и влесославцев, коли они разбушевались, сможешь убедить... И впрямь, во Влесославль, казалось, вернулись времена знаменитого вече. На площади собралось море людское, оно шумело и колыхалось, как настоящее море, опасно прижимая крайних к самому мосту через реку Черную. Ни смена людских поколений, ни установление повсюду власти медведицких царей, не могли окончательно погасить свободолюбивый дух влесославцев. А теперь, как только царская власть ослабела, Город решительно поднял голову. - Долой Кречетовских посланцев! Прочь медвединцев! Да здравствует свободный Влесославль! - шумела площадь. Когда приехал князь Венцеслав, на помосте как раз говорил один из влесославских бояр, по-видимому, вполне войдя в роль властителя людских умов. - Удивляюсь я наглости медвединцев, братья влесославцы! Сколько лет они нас давили, иссушали неправедными поборами, огнем и мечом заставляли нас покориться - а как самих настигла беда, так к нам же за помощью бросились! Уж если бы Влесославлю и понадобился царь, чужой, сидящий далеко от наших мест, то было бы лучше признать власть законного царя, Избора Твердиславича, чем похитителя престола, Кречета! Мы ничем не обязаны такому царю, который сам не может отстоять свою власть. Ведь Кречет задумал подарить наш древний Влесославль с окрестными городами литтам в уплату за помощь, сделать нас подданными литтского князя!.. - Ложь! - послышался звучный голос, и князь Венцеслав взбежал на помост. Толпа зашумела, выжидающе глядя и прислушиваясь. - Ложь! - продолжал он. - Это первый самозванец, Любим Векшин, обещал подарить Влесославль своей супруге, Заславе Войцеховской. Этого самозванца и лишил присвоенной им власти, а вместе - и его подлой жизни, царь Станимир Тихомирич. Таким образом, он отстоял и Влесославль тоже. А тот, кто нынче зовет себя царем Избором - совсем другой самозванец. Но он взял на себя обязательства первого, и лугийка Заслава сейчас при нем, ждет, чтобы он, завоевав Влесославль, отдал ей. Хотите ли вы государыню-чужеземку, гордые влесославцы? Готовы ли работать вдвое против прежнего, чтобы лугийка носила больше парчи и золота? Его речь, словно камень, брошенный в воду, вызвала большое волнение. Влесославцы заспорили между собой, и не могли уже остановиться. Никто больше никого не слушал, отдельные обрывки слов тонули в общем хаосе. Где-то уже завязывались стычки, хрустели ребра, шли в ход кулаки и палки. Князь Венцеслав хотел продолжить говорить, но увидел, что влесославцы сейчас не услышат ничего. И он, не без труда пробравшись сквозь толпу, собирался уехать прочь. - Безумный народ! Им любо самим все портить, разрушать свою жизнь! - воскликнул он, садясь на коня. - Сейчас мне нечего делать среди них. Придется ждать, пока они перебесятся. В воеводском доме князя встретил боярин Лисин со своим помощником, дьяком Таволожиным. Оба были сильно встревожены и даже испуганы. - Теперь во Влесославле долго не видать покоя, князь! - с беспокойством проговорил Лисин. - Город гудит, как гнездо шершней! Большинство горожан настроены против царя Станимира, против всех медвединцев. Нам нельзя здесь оставаться! Когда горожане так раздражены, они могут ворваться к нам и убить! Князь Венцеслав, видевший сам, как опасно дело, однако же, не понимал ужаса влесославских сановников. - Царь, конечно, и не подозревает, что здесь во всякое время готовы поднять мятеж. Но как это вышло, что вы, царские глаза и уши, не смогли приучить повиноваться здешний народ? Оба уже немолодых, седобородых мужа почему-то упорно отводили глаза, будто смущенные вопросом князя и его неожиданно властной интонацией. - Засланцы татевского вора морочат народ, - промолвил Лисин. - Их одних мало, чтобы так возмутить народ! Если бы вы, царские люди, сумели добиться, чтобы во Влесославле искренне почитали царя Станимира Тихомирича, горожане сами бы похватали всех смутьянов, поднялись бы против них, а не против нас. Я прожил в Городе всего несколько дней, но увидел уже, что вы пренебрегаете своими обязанностями. Вы сами восстановили Влесославль против царя, давшего вам власть. - Это неправда, княже! Ты, наверное, послушал наших врагов, будто воевода, мол, берет мзду с горожан? - проскулил Таволожин. - Так! Ну а в этом, конечно, нет ни слова правды? - испытующе прищурился князь Венцеслав. Боярин Лисин сперва уничтожающим взором окинул своего робкого сотоварища, а уж затем мрачно переглянулся с князем. - Как бы там ни было, а мы теперь в одной лодке: влесославцы нас ненавидят одинаково. Стало быть, нам надо и спасаться вместе. Я предлагаю уйти из Влесославля. Здешний народ так же переменчив, как и буен. Они скоро одумаются и пожалеют о тебе, надо только переждать. Венцеслав сомневался немного. Он кивнул, не выдавая тревоги. - Я и сам хотел своими глазами убедиться, что происходит в окрестных городах, узнать, не перекинулся ли и туда мятеж. Твк что я согласен уехать на время. В былые времена князья не мне чета покидали Влесославль, не поладив с его буйными жителями. Если вы желаете, я вас возьму с собой. Вечером того же дня, под покровом темноты, князь Венцеслав и его спутники уехали из Влесославля через потайную калитку. Проезжая по городу, они слышали, как издалека доносится шумная брань, видели, как мятежники, не расходясь на ночь, греются возле костров. В охваченном мятежами краю трудно оказалось найти пристанище князю Венцеславу и его спутникам. Темная осенняя ночь застигла их в лесу, поблизости от крепости Серебряный Бор. Царских посланников не допустили туда, потому что сереброборцы присягнули "царю Избору". И теперь они с раздражением глядели в сторону крепости, оставшейся за сплошной черной стеной леса. Между тем, все сгущавшаяся темнота и холодный влажный ветер становились все сильней, грозя перейти в настоящую бурю. Костер горел неподалеку от узкой речки, берега которой завалены были стволами упавших деревьев и обломанными ветками. Вода вытекала прямо из-под завалов, чуть ли не до половины загромождавших русло. Темная вода волновалась на ветру, точно кипела. Обратившись к князю Венцеславу, глядевшему на лесную реку, один из его воинов, бывший лесной охотник Чудин, сказал: - Это Ренна, княже. Здесь она вытекает из лесов и бежит дальше, к Алатырьному морю. На обветренном лице князя вспыхнул румянец, глаза его ярко блеснули. - Ренна, прославившая князя Святослава Храброго! Я всегда мечтал побывать в здешних местах, увидеть своими глазами, где наши предки одолели викингов. Но не думал, что доведется исполнить это желание при таких обстоятельствах. Не только побережьем Алатырьного моря по-прежнему владеют норландцы, перехватив все торговые пути со стороны заката, но и внутри Сварожьих Земель не прекращаются раздоры. Эти земли мы могли бы возвратить, если бы только нам дали хоть несколько лет покоя... - С таким неблагодарным народом, что заполонил Сварожьи Земли, трудно добиться толку, - угрюмо проворчал боярин Лисин, грея руки у огня. - Сперва Влесославль, а теперь еще и Серебряный Бор предали царя Станимира Тихомирича и тебя, его посланника! Они готовы на любое безумие. Иногда мне кажется, что даже гром небесный не заставит повиноваться этих подлецов. Лучше бы им провалиться в Кромешный Мир кверху ногами! - Не говори так, Мечеслав Беловоич, - велел князь Венцеслав. - Все люди способны ошибаться. Что удивляться легковерию простых горожан, если знатные, наделенные властью люди не могут понять, кто прав, кто виноват? Но другого народа у нас все равно нет, придется опираться на тот, что есть. - Гнилую опору ты нашел, князь Венцеслав Станимирич! - презрительно фыркнул Лисин. - Мятеж будит во всех худшие чувства: склонность к бунту, неповиновению, грабежам, пьянству, убийствам. Он превращает людей в толпу слепых дураков. Я достаточно долго прожил и довольно повидал людей, чтобы не обольщаться на их счет. Большинство людей - дрянь. Только по одним это видно сразу, а другие строят из себя что-то приличное. Князь Венцеслав немного помолчал, тщательно подбирая слова, чтобы не оскорбить боярина, гораздо старшего годами, и при этом обязанного ему повиноваться. - Мне жаль, Мечеслав Беловоич, если ты видел в людях лишь худшие их черты! Хотя, конечно, нынче достаточно творится такого, что собьет с толку всякого. И все же, даже я в свои немногие годы встречал в людях совсем другое. Видел, как воины в сражении жертвуют собой, чтобы спасти друг друга. Видел, как вовсе небогатые люди отдают все свое состояние, чтобы вооружить наши полки. Видел, как делятся куском хлеба с беженцами из разоренных сел, находят им и кров, и одежду. Видел, как идут на войну люди, оставляя дома милых жен и детей, старых родителей, - он на мгновение примолк, вспоминая о матери и о Ладомире, о будущем ребенке. - Мне было бы легче тотчас умереть, чем на всю жизнь разувериться в лучших чувствах сварожского племени! Лисин отвел глаза. На губах его мелькнула ехидная усмешка, однако возражать царскому родственнику он не стал. - Что теперь говорить! Если бы кто-нибудь нам сообщил, когда мы сможем вернуться во Власославль, прежде чем замерзнем здесь, как щенки! Кто же найдет дорогу в такую непогодь? Прямо в вершинах высоких сосен прогудел ветер, и со скрипом обломилась большая ветка. Ветер захлестывал пригоршнями косые струи дождя, едва не погасив костер. Путники кутались в шубы, надвигали шапки ниже на глаза. Стреноженные лошади прятались от дождя под деревьями, позвякивая удилами. - Нам надо отыскать дорогу на Влесославль. Там нас скорее отыщут наши посланники, скажут, что происходит, - произнес князь Венцеслав. - Лишь бы не заблудиться в этих лешачьих местах, - с тревогой проговорил дьяк Таволожин. - Не заблудимся, - заверил их князь. - Вот со мной Чудин, он из здешних мест. Он умеет находить дорогу в самом глухом лесу, его ничто не собьет с пути. Ты знаешь, как отсюда выбраться, Чудин? Лесовик хитро блеснул глазами по-волчьи. - Если позволит батюшка-Леший, я утром отыщу дорогу. Говорят, у меня были в роду оборотни-волкодлаки. Я толком не знаю, так ли это, но в лесах я легко нахожу следы, ты видел сам, княже. Услышав о волкодлаках, Лисин с Таволожиным неуютно поежились в своих теплых одеждах. Князь Венцеслав строго взглянул на них. - Я узнал Чудина по пути во Влесославль, и доверяю ему больше, чем половине вельможных бояр! Его способности уже не раз выручали нас. Внимательно прислушавшись, лесовик вдруг отодвинулся от костра, как будто улавливая новые веяния, еще не замеченные остальными. - Там есть кто-то! Кто-то... - прошептал он еле слышно. И лишь после него большая собака, лежавшая на подстилке из листьев, вскочила и вся напряглась, вздыбливая шерсть. Но не залаяла, а молча оскалилась, не смея подать голос. Лошади, прислушавшись, начали рваться из пут. Одни только люди, кроме Чудина, еще ничего не слышали. Но, на всякий случай, взялись за оружие и приготовились стрелять, если кто-то захочет напасть. И вдруг вдалеке послышался оглушительный треск. Казалось, что одна из высоких сосен переломилась пополам, как простая ветка. И на этот раз кругом не доносилось ни ветерка. Затем послышались шаги, не особенно громкие, но настолько тяжелые, что земля содрогалась под ними, словно пыталась убежать, не в силах выдержать такой тяжести. И на опушке леса, головой вровень с макушками самых высоких деревьев, воздвиглась огромная фигура. Словно высоченная скала приняла человеческие очертания и обрела способность двигаться. В свете костра путники разглядели огромную косматую голову и тело неведомого исполина, который с любопытством озирался, разглядывая их. - Велет! - сдавленно прошептал кто-то из воинов, поднимая пищаль. Князь Венцеслав отвел его оружие и вышел вперед, навстречу великану. Он на всякий случай сжимал одной рукой пистолет, а другой - пику, но вовсе не был уверен, что они помогут, глядя на исполинскую фигуру впереди. Неизвестно, поразит ли пуля сразу древнего великана. А если нет - о, берегите тогда, все сварожские Боги, свой народ!.. "Если уж нападет - тогда в глаз надо стрелять. А вообще-то, тут пушечное ядро было бы всего уместнее", - подумал Венцеслав, глядя вверх, запрокинув голову. А велет. приглядевшись немного, сделал несколько шагов к людям, как будто хотел еще внимательней их рассмотреть. И с каждым шагом он... уменьшался. Вот он уже сделался ростом только в пол-дерева. Затем еще и еще ниже - и вот уже остался всего на голову выше Венцеслава. Но даже и в таком виде велет был гораздо крепче и плотней обычных людей. И земля по-прежнему дрожала при его приближении. - Мир по дороге вам, племя Сварта! - произнес велет низким, гортанным голосом. Венцеслав судорожно вздохнул, не то чтобы расслабившись, но чувствуя себя немного спокойнее. - И тебе мир по дороге, почтенный велет, - проговорил он. - Прости, если зашли ненароком на твою землю. Мы ненадолго. Утром уйдем домой, своей дорогой. - Хотелось взглянуть, каковы стали люди с давних веков, - прогудел велет. - Я помню времена, когда люди только пришли в эти края. Один я остался тут... Иные мои собратья умерли. Другие заснули на долгие годы, обратившись в камень, из которого нас сотворили Боги. Третьи ушли на восход, где люди еще не мешали. Но теперь уже ваше племя проникло и туда. - Мы достигли многого, - осторожно, без огорчения и без похвальбы, произнес Венцеслав. - Но не достигли ни счастья, ни покоя. Потому мы и оказались тут. Он старательно выбирал выражения. Кто знает, чего ждать от древнего великана, вполне возможно, озлобленного на человеческий род, вытеснивший с земли древние народы. А велет, обломив высохшее, но еще стоячее дерево, легко отломил от него несколько веток и бросил их в костер. Тот высоко взвился, щедро освещая ночной лес. - Позволишь, что ли, у костра с вами посидеть? - спросил он у князя Венцеслава. Тот немного помедлил, не зная, разумно ли пригласить великана к костру. Наконец, он кивнул, и велет опустился на корточки, медленно, точно его суставы плохо гнулись от старости. От него испуганно отодвинулись сварожане. В свете костра все разглядели огромную голову велета, суровое, обветренное лицо его, темное, как кора старого дерева, его кудрявую седую бороду. Вся одежда велета была сшита из выделанных звериных шкур: кожух с длинными рукавами и штаны, а на ногах - подошвы с ременным плетением. У путников было не очень много еды, но князь Венцеслав позволил велету угощаться с их стола, чувствуя, что так надо сделать. Велет не заставил себя ждать, в один присест проглотив большую часть пирога с грибами. Прожевав, древнейший обитатель Сварожьих Земель обернулся к князю Венцеславу. Остальных он, казалось, и не замечал. - Ты - первый человек в своей стране? - поинтересовался он. Венцеслав вновь задумался, как ответить. Надо ли пояснять лесному великану всю сложность человеческих взаимоотношений, и что он поймет из них? - Пожалуй, один из первых, - уклончиво произнес он. Но велет не признавал людских условностей. - Ты - первый из людей в своей стране, - на сей раз утвердительно произнес он. - За это я сделаю тебе подарок, во благо людскому роду. Носи его на здоровье. Он позволит тебе достичь успеха! И велет протянул Венцеславу широкое золотое кольцо. Оно сперва казалось огромным, но, когда его взял князь, сразу уменьшилось, чтобы он мог его надеть. В то же мгновение велет исчез, словно его и не было, как был, прямо от костра, не сдвинувшись с места. Осталось только сломанное дерево да золотое кольцо на ладони у Венцеслава. Но он, подумав немного, не стал его надевать. Выбрав чахлый побег елки, он надел кольцо на ее верхушку. - Что ты делаешь, Венцеслав Станимирич? Ведь кольцо тебе подарено! - изумился боярин Лисин. - Сперва поглядим, чего ждать от такого подарка! - усмехнулся Венцеслав. - Древнему велету не за что особо любить людской род... Некоторые из его спутников с заметным сожалением глядели на золотое кольцо. но к словам князя прислушались все. Не скоро в эту ночь смогли заснуть путники на постелях из еловых лап. Все опасались возвращения великана. Но тот больше не появлялся, и даже животные не тревожились. Наконец, сон сморил усталых путников. А когда они поднялись, на месте хилого деревца возвышалась красавица ель с густой темной хвоей, раскидистая и пушистая, словно росла на приволье сто лет. И на ее вершине сияло золотое кольцо, словно звездочка, запутавшаяся в ветвях. Боярин Лисин торжествующе взглянул на князя Кречета: - Ну вот! Погляди, какой успех приносит кольцо! Однако Венцеслав властно запретил всем даже подходить к выросшей волшебством елке с подарком велета. - Поглядим, что будет дальше! Мне подозрителен такой успех. И впрямь: уже на другой день прекрасная ель стала сохнуть, хвоя с нее осыпалась, и скоро сухостойная лесина рухнула, покачнувшись, на землю. Тогда Венцеслав, не глядя, швырнул кольцо подальше в заросли. - Забери свой подарок, велет! Слишком быстрый успех не приносит добра. Лучше нам заслужить его самим.