Полночь

      На ощупь грудь Родики была похожа на упругие мячики, обтянутые теплым силиконом. Плоская еще в прошлом году Родика сделала себе подарок на день рождения за его счет, разогнавшись с нулевки сразу до третьего размера. Влад все ждал, когда она захочет губы и уколы ботокса, но этого по непонятной причине пока не происходило.       — Можно и пониже, — шепнула она, опуская его руку на живот.       Влад в этот момент подумал, что ее пора менять — Родику. Слишком приставучей она становилась, да и реакции на ее приставания с каждым разом становились все печальнее и печальнее, и в физиологическом плане тоже. Влад, привыкший считать себя холодным в плане интима, раньше воспринимал это нормально, списывая на возраст и пресыщенность, убедив себя, что как прежде не будет никогда. Инстинкт размножения все чаще заменялся охотничьим, и многие знакомые только подтверждали, что в его возрасте это — нормально. А потом появился Маринель и сверг все его устоявшиеся соображения на сей счет, поскольку рыжему, чтобы его завести, и усилий прилагать не нужно было.       Влад вернул руку на грудь, помял, будто прицениваясь, а потом застыл — нахлынуло острым возбуждением, таким, что зазвенело в ушах. Родику, которая, тоже почувствовав его настрой, заерзала на его бедрах, захотелось распять под собой и иметь до тех пор, пока она не отключится. Однако, прислушавшись к себе, он понял, что возбуждение было слишком сильным и имело иную природу, далеко не сексуальную.       — Эй! — возмутилась Родика, сброшенная на постель без должного уважения. — Ты спятил?!       — Сиди здесь и не выходи, пока не приду. Поняла? — рявкнул он, и Родика, прижав руку ко рту, кивнула.       В подвале он оказался в одно мгновение и почуял, едва дверь распахнулась, человеческий запах. Камера оказалась открыта, в замочной скважине торчал ключ, но Маринель оставался внутри, сидя на полу и удерживая голову Аришки на коленях. Весь перед ее платья пропитался свежей кровью.       — Чертова идиотка! — выругался Влад, опускаясь перед ней на корточки и прислушиваясь — сердце еще билось.       Когда включился свет и шаги приблизились вплотную, Маринель заставил себя оставаться на месте.       — Господи! Это вы! — воскликнула Аришка, доставая из кармана связку ключей и подбирая необходимый. — Кто это сделал с вами?       Какая ты глупая, подумалось Маринелю. Разве было так много вариантов?       — Уходи, — проговорил с трудом он.       — Вы не в себе, — произнесла та, открывая дверцу. — Вы выглядите ужасно и вообще… Это ужасно! Поднимайтесь скорее, я вам помогу!       Какая глупая, подумалось уже с раздражением. Зачем только сует свой длинный нос в осиное гнездо? Мазохистка, не иначе. Аришка, суетясь и причитая, попыталась поднять его за руку, и это движение запомнилось как очень долгое и неестественно медленное. Как в старом немом кино. А вот когда она ударила его в плечо, пытаясь вырваться, это, наоборот, вышло оглушающе быстрым, и по венам рассыпались бодрящие искры. Жизнь из тела, стиснутого им, уходила с каждой каплей, и это было восхительно прекрасно, будто морские сокровища обнажались с отливом. Но вспомнилось, что именно эта девушка стала тем единственным человеком, кто пожалел его по-настоящему. Влад не жалел — снисходил с вершины, оказывая честь, а вот она — да. Пожалела.       Он вскинул голову, посидел, приходя в себя и убеждаясь, что Аришка еще жива.       — Выбирай, — произнес Влад, появляясь на пороге. — Это моя ошибка — я не смог обезопасить вас обоих. И теперь только тебе выбирать — жить ей нашей жизнью или умереть своей.       — Есть третий вариант, — произнес Маринель. — Я ведь могу напоить ее своей кровью?       Влад, задумавшись на миг, протянул ему руку запястьем вверх:       — Твоя не обладает целительной силой, ты слишком молод. Не обещаю, что поможет, — он поморщился, когда Маринель укусил его. — Пары капель не хватит, чтобы сделать ее одной из нас, не хватит, чтобы вытащить ее с того света. Ты — исключение, но такое случается крайне редко. Лучше бы сразу свернуть ей шею. Или дать выпить необходимое количество.       — Должно помочь, — произнес Маринель. — Если умрет — пусть. Лучше, чем такая жизнь, как у меня теперь.       — Но ты остановился. Сам. Значит, не такой уж и безнадежный.       Маринель ждал бурю гнева, и удивился, услышав спокойствие в голосе Влада, который приложил запястье к губам Аришки и сразу отнял. Он ждал ее после того, как они поднялись, и тот уложил тело девушки на кровать. Но Влад сказал:       — Поищи в шкафу чистую ночную рубашку. Если она все-таки очнется, получится не совсем удобно — платье химчистке не подлежит.       Вдвоем им удалось быстро раздеть ее, обтереть впитавшуюся в кожу кровь мокрыми полотенцами и натянуть обнаруженную рубаху. Застегивая пуговку у горла, Маринель заметил, что ямки от клыков почти исчезли.       — Будем думать, что тебе повезло, — произнес Влад. — Кажется, идет на поправку.       Маринель протянул руку:       — Мир?       Влад, посмотрев на нее, нахмурился, но пожал.       — Если клянешься не делать глупостей, — сказал он.       Как только Маринель покинул комнату, Влад осмотрел горло Аришки более тщательно, убеждаясь, что рана действительно затягивается. Затем выключил свет и вышел, тихо прикрыв дверь. Он был погружен в свои мысли и не заметил, что в конце коридора стоит Родика, сложив на груди руки.       — Вот уж не ожидала, что ты спутаешься с прислугой! — прошипела она в духе нуарных американских кинокартин.       Влад закатил глаза:       — Не ожидал, что ты опустишься до того, чтобы следить за мной.       Он прошел мимо. Родика, запахивая нервно короткий халатик, бежала за ним по залу и по лестнице.       — Ты беспринципная отвратительная скотина, Влад! Вот почему ты меня удовлетворить не можешь — потому что уже есть с кем трахаться! С прислугой! Ты не мужчина, мужчины так себя не ведут.       — Скажи еще, что я не человек, — хмыкнул Влад, шагая в спальню.       — Ты не человек! — Родика размазывала по лицу скупые злые слезы.       Влад, открыв шкаф, выкатил чемодан на колесиках и принялся методично снимать с вешалки платья, роняя их на пол. Родика, истерично заголосив, бросилась отбирать очередной наряд от Dior, но Влад глянул в своей любимой, выразительной манере, и она отскочила назад.       — Ты бесчестный ублюдок, Влад, — сказала Родика раскрывая чемодан и начиная складывать туда вещи. — Как хорошо, что мы так и не поженились!       Влад думал так же, потому и не оправдывался. Ситуация со служанкой сыграла ему на руку, и Родика своими воплями только дала ему карт бланш, освобождая от обязательств. Конечно, бизнес пострадает, ведь отец Родики один из спонсоров многих перспективных проектов. Но ни один новый миллион не стоил того, чтобы терпеть наследницу корпорации еще какое-либо время.       — Вызвать такси или возьмешь мою машину? — поинтересовался Влад.       — Такси, — бросила Родика, надевая брючный костюм. — До аэропорта доберусь, не переживай.       — Можешь подождать до утра.       — Спасибо. Обойдусь.       Уходила она гордо, вскинув голову и цокая каблуками, села в машину так же — не обернувшись. Влад, лично запиравший ворота, испытывал откровенное облегчение — одной проблемой меньше. И как он жил с ней столько времени? Нужно было проверить подвалы еще раз, и он отправился туда, заглянув по пути в комнату Аришки, которая спала на боку, натянув на себя одеяло, и выглядела хоть и бледной, но уже не умирающей. В каменном мешке он подобрал с пола оброненный ею шейный платок, отмечая, что, пока она лежала рядом с нишей, кровь попала на сложенные лапы мороя. Этот факт его встревожил — мало ли, как могло это отразиться в дальнейшем. Но чудовище спало крепким сном, оставаясь таким же высохшим остовом прежнего ужаса.       — «Мертвец поможет мертвецу», — прочитал Влад, выдернув из его одеревеневших пальцев с одной лишней фалангой каменную табличку.       Было это предсказанием или констатацией событий минувших веков, он не мог ответить, поскольку о том, кто покоится в замке, узнал сравнительно недавно. Остеречься, впрочем, стоило. Обмотав решетку склепа цепями и проделав то же самое с дверцей, он повесил на дверь, ведущую на нижний ярус, двойной замок, придвинул к ней массивный шкаф и подумал, что нужно будет завтра прислать рабочих, чтобы те заложили сюда вход. Если оно и проснется, то останется здесь навсегда — после стольких лет без пищи ни одно существо не способно ни на что, кроме как волочить ноги.       Проходя мимо спальни Маринеля, — правда, сделав лишний круг, — Влад замер у двери, не понимая, зачем он сюда вообще пришел. Фыркнул и собирался уйти, но дверь открылась. Маринель, вытирая влажные волосы полотенцем, поднял бровь.       — Я хотел поговорить, — сказал Влад, стараясь не опускать глаза ниже приличного — тот снова был без одежды.       — Потом поговорим, — ответил Маринель, хватая его за ворот и затаскивая внутрь.       Дверь хлопнула сильнее обычного — в комнату ворвался прохладный сырой ветер. В окно забарабанил дождь.