Полночь

      Было странно, но Маринель его не раздражал. К людям Влад относился как к бестолковым волнистым попугайчикам — на них было интересно смотреть, они были шумны, суетливы и везде лезли без спроса. Своих он тем более не любил — все встреченные им прежде упыри мнили себя как минимум членами мирового правительства. А Маринель уже не был суетлив, холодного высокомерия еще не натренировал, и потому ему нравился.       — Почему ты так не любишь прелюдии? — спросил Маринель, одеваясь на следующее утро.       — Пустая трата времени, — ответил Влад, вытряхивая полную окурков пепельницу в мусорное ведро в туалете.       Маринель, застегнув джинсы, натянул футболку сначала наизнанку, потом нужной стороной. Посмотрел, с другого конца комнаты, разбежался и повис на шее Влада, подтянув ноги.       — Ты меня поймал! — воскликнул он.       — Это рефлекс, — сказал Влад, придерживая его за спину. — Мне нужно уехать на день минимум — подписать бумаги о купле-продаже недвижимости в Клуже. После можем отправиться с тобой… куда-нибудь.       — Во Францию? — Маринель так и продолжал висеть, пока Влад шел к столу и водружал пепельницу на место.       — Там промозгло и ужасно шумно, — сказал он. — Лучше куда-нибудь в теплое место. Надоели эти дожди.       Он попытался оторвать от себя цепкие руки, но попытка успехом не увенчалась. Сев на стул, Влад вспоминал, оплачивал ли штрафы за превышение скорости в прошлом месяце.       — Ты в меня уже влюблен? — спросил Маринель, зарываясь пальцами в его короткие волосы. — Или у нас секс без обязательств?       — С обязательствами, — ответил Влад. — Я не терплю развлечений на стороне.       — О, — Маринель моргнул — на концах его ресницы отливали тоже рыжеватым. — Я почему-то так и предполагал. Собственник.       Куснул за щеку легко, как поцеловал, и слез.       На выходе Влада поймал садовник и настоятельно рекомендовал ознакомиться с одной проблемой.       — Понимаете, это часть стены сложена из более легкого камня, — пояснял он, углубляясь в сад. — Раньше, пока не вырубили старые деревья, корни держали почву, а теперь, как видите, водосток вывели после недавней перестройки именно сюда, и потоком ночью размыло грунт. Вот, полюбуйтесь. Нужно укреплять.       — Да уж, — проговорил Влад, нависнув над выступающим наполовину из стены блоком. — Вы хотите сказать, что это все дождь? — Он опустился на корточки и с усилием задвинул его обратно. — Это все странно, вам не кажется?       — Как вы его задвинули?.. Это из-за дождя, — упорствовал садовник. — Поток вымыл целую траншею, вот как раз в этом месте!       Влад так не думал, поэтому, вернувшись, спустился в подвал и откинул прикрывающий окошко склепа коврик. Мертвец спал в своей клетке, сложив руки на груди.       С Владом они попрощались просто — Маринель махнул ему рукой с сжатой в пальцах сигаретой, сидя на подоконнике в его спальне. Влад ухмыльнулся и сел в машину. Сразу стало скучно и серо, точно выключили проектор, подсвечивающий все окружающее пространство цветными бликами. Поначалу Маринель обеспокоился, что это — ненормально, но затем поспешил себе напомнить, что понятие нормальности к себе больше относить не стоит. Пора начинать мыслить иными категориями.       Маринель в отсутствие хозяина комнаты поступил так, как сделал бы любой не слишком тактичный человек: заглянул везде, куда дотянулся. В ящики со сложенными рубашками, в коробочки с запонками, на полку с журналами по художественному искусству, в верхний ящик тумбочки, где нашлась нераспечатанная пачка презервативов и забытый Родикой крем для рук. Крем его не заинтересовал, а вот резинки он достал все, надул шарики и связал в один большой букет, водрузив между кроватью и столиком. Он спускался по лестнице, когда услышал стоящих внизу Аришку и того самого, виденного раньше мельком ее ухажера-полицейского, от которого пахло дождем и металлом.       — …не могу сказать точно. Ольга говорила, что вчера они были наверху весь день, но сама я видела Влада утром, а Маринеля вечером, — запинаясь, говорила Маришка.       — А ночью? — спросил Чеслав.       — Ночью точно не видела. Шел дождь, и я не следила, открывались ворота или нет. Садовник ложится спать рано, в девять, Ольга тоже — у нее мигрени. Поэтому никто тебе не сможет сказать, выезжали ли из замка.       Маринель шагнул с последней ступеньки, и Чеслав перелистнул страничку блокнота:       — Как хорошо, что вы никуда не уехали, как ваш хозяин! Уделите мне пару минут?       — Меня в чем-то подозревают? — спросил Маринель, невольно впитывая его эмоции: гнев и раздражение, хотя внешне это никак не отражалось.       — Нет, но я задам, с вашего позволения, несколько уточняющих вопросов.       В небольшой комнате, отведенной под чайную, Маринель с интересом глянул на старинный камин с кованой решеткой и мысленно поблагодарил Аришку, что она показала ему это замечательное место. Когда вернется Влад, нужно будет уговорить растопить его. Медвежья шкура, расстеленная перед ним, выглядела весьма соблазнительно.       Из мыслей его вырвала рука Чеслава, вцепившаяся в предплечье.       — Думаешь, легко меня провести? — произнес тот. — Вчера ночью убиты два велосипедиста на развилке, возвращались с реки и проезжали мимо этого места. Тела нашли неподалеку на куче веток, оба были обескровлены.       Чеслав, вынув другой рукой из кармана распечатанный на глянцевой фотобумаге снимок поднял его на уровень глаз, и Маринель увидел Виктора — тот лежал на пропитанной кровью простыне в неестественной позе.       — Горло разодрано было так же, — продолжил Чеслав. — Послушай меня, ублюдок: это последнее предупреждение, еще одно убийство, и я сверну тебе башку.       — Это не я, — сказал Маринель, отдирая от себя его руку.       — Кроме тебя и Влада некому. Но Влада знал еще мой предок-переселенец, и он никогда не станет делать подобных глупостей. Ему уже тогда хватало ума не оставлять после себя следов и контролировать свои аппетиты.       — Вы уверены, что здесь нет никого другого, кто бы мог это сделать?       — Уверен.       Они стояли друг напротив друга долго, пока Чеслав, которому первому надоело сверлить его взглядом, не отступил, засовывая снимок обратно. Положив ладонь на кобуру, он, прежде чем уйти, повторил:       — Я предупредил.       Спустя четверть часа позвонил Влад и слушал, не перебивая, дословный пересказ их разговора.       — Мне он уже звонил, — сказал Влад, и Маринель услышал, как он прикрутил радио. — Спрашивал про тебя. Про то, что мы были вместе вчера, он не верит, думает, я тебя покрываю. Скорее всего, появился кто-то третий на моей территории, и нужно найти его, пока он не подпортил жизнь нам всем… Послушай, а ты не помнишь, как лежали руки мороя — правая сверху левой?       — Левая сверху. Я еще подумал, что такой урод, а тоже левша.       — Срочно ищи ключи в нижнем ящике шкафа и иди в подвал. Бегом!       Маринель, едва не выронив телефон от неожиданности, сказал:       — Хорошо, перезвоню.       Отыскав необходимое, он спустился на первый ярус, сдвинул мешающую мебель, открыл замки и прошел дальше, испытывая не совсем положительные эмоции при повторном возращении. В камере он откинул коврик и поморщился — правая рука мертвеца располагалась сверху левой. Влад, узнав об этом, попросил его сходить до того места, где по словам садовника размыло стену.       — Видишь, один из камней немного выступает? Тяни его на себя, — сказал тот, и Маринель, отыскав в ящике с садовыми инструментами подходящую железяку и используя ее в качестве рычага, сумел подцепить камень и вытащить его. Соседний и тот, что сверху, он тоже вынул, нащупав в темноте и толстом слое пыли обрывок цепи.       — Тут как будто ниша, — чихнув, произнес Маринель. — И цепи.       Влад молчал, но слышно было, как он постукивает по рулю пальцами.       — Это строительная жертва, — проговорил наконец. — При строительстве почти всех замков в стену заживо замуровывали девушку или ребенка, считалось, что дух умершего станет духом покровителем этого места и будет оберегать род владельца. Внутри — скелет. Двойную кладку изголодавшийся морой бы не осилил, а вот вытащить камень в нише со своей стороны, а затем выдавить второй с этой и проползти по узкому ходу — запросто. Наверное, разодрал перед этим днище подвесного гроба и выбрался. Он ведь длинный — гроб, считалось, что подобные мертвецы прибавляют в росте после захоронения. Ноги теперь свешиваются у него из дыры, думаю.       — Но как он узнал, где именно находится пустота в стене? И почему гроб подвесной?       — Чтобы не сосал силу из земли. А нишу нашел на слух — шел дождь, и там, где звук был сильнее всего, он и стал рыть.       — Что мне делать?       — Тебе — ничего. Я с голодным-то не хотел бы встретиться, а уж с сытым мороем тем более. Вчера было полнолуние, и до следующего, когда луна снова пробудит его полностью, есть время подумать. Если бы не кровь Аришки, он бы так и спал вечным сном. Знаешь, в чем отличие этих тварей от нас — их нельзя убить. Ты отрежешь ему голову, вырвешь оба сердца, а он восстановится из куска кожи. Он не тонет, не горит, на него действует волхвовство, он так же бессмертен, как и сама ночь. Считается, что мы его потомки, а кто породил его — загадка. Ступай обратно и… Ты, кстати, хочешь есть?       — Немного.       — Свари кофе. Покрепче. Это перебивает аппетит.       Отключившись, Влад бросил телефон на сиденье рядом, вышел из машины и прислонился спиной к дверце, слушая, как в придорожных кустах возится мелкое зверье. Наверное, ёж. Затем снова достал телефон и набрал номер Чеслава.       — Мы должны прийти к компромиссу, — сказал он.       — Да, — ответил тот. — Ты устраняешь источник проблем, а я не даю ход делу дальше. Хоть ты и был в хороших отношениях с моими предками, но это не значит, что я должен идти тебе навстречу в таких принципиальных вещах.       — Даже если мы оба уедем из имения, это не станет решением проблемы.       — Я не говорю об отъезде. Я говорю о том, что ты должен избавиться от своих питомцев — один он у тебя или их несколько, неважно.       Влад вскинул брови:       — Чеслав, — произнес он веско. — Ты говоришь такие вещи, будто в запасе у тебя девять жизней.       — Попробуй доказать обратное, — ответил тот, и Влад понял, что компромисса не выйдет.