Думаешь, сможешь от меня избавиться?

***

Как жаль, что я не вижу ее лица. Я представляю, как ее глаза расширяются от неожиданности, а губы подрагивают от ужаса. Человек, которого она любила и защищала, которого в будущем возненавидела и от которого сбежала — стоит за ее спиной. А возможно ли избавиться от столь сильных чувств к человеку, ради которого ты убил собственную мать и брата? Любовь гораздо сложнее, я не верю в то, что Джейн смогла. Пользуясь секундным замешательством восседающей на мне убийцы, я делаю рывок из последних сил и толкаю Джейн в сторону. Она не была готова, поэтому я запросто смогла провернуть задуманное, и мы с ней поменялись местами. — Слезь с меня! Джейн выкрикнула это приказным тоном, словно я должна испугаться и послушать ее, но она очень ошибалась. Прилив адреналина был моим спасением, ведь даже невыносимая боль в руке меркла на фоне него и моего гнева. Нож-бабочка теперь был в моей власти. Один удар — и Джейн мертва. Она захлебнется собственной кровью, как и моя сестра. Мы еще долго будем вспоминать убийцу Эделии, но мы все будем уверены в том, что Джейн получила по заслугам. Я замахиваюсь и вонзаю нож в плоть мстительной бывшей Джеффа. Джейн кричит, моя рука трясется, губы искривлены от злости. Оказывается, воткнуть в человека нож невероятно просто. Это не тоже самое, что разрезать яблоко, но если замахнуться хорошо… то лезвие входит довольно легко. Джефф хватает меня за ворот толстовки, заставляя оставить Ричардсон в покое, и откидывает меня прочь. Повезло, что я упала не на руку, истекающую кровью. — Совсем рехнулась?! — кричит Джефф, кидая на меня презрительный взгляд. Да. Наверное. Я смотрю на бывшую Джеффа, которая в ужасе пятится назад и вздыхаю. Почему я не убила ее? У меня было оружие, время и возможность, но вместо того чтобы всадить нож ей в горло, я воткнула его в плечо. Плечо, мать его. Я слаба, или просто еще не лишилась рассудка? Убить человека… так просто. Нужно лишь мгновение, чтобы отнять чью-то жизнь. Эти несколько секунд у Джейн не было возможности сопротивляться, ее жизнь буквально зависела от меня. Ничто не могло помешать мне. Чувство власти над чьей-то жизнью очень странное и притягательное. Момент, когда ты осознаешь, что ты буквально вершишь судьбу другого человека. Ты вправе забрать его жизнь или наоборот сохранить. Мне бы хватило одного удара… нож-бабочка оказался бы в шее несносной убийцы, и все, что когда-то связывало ее с этим миром, просто исчезло бы. Осталось бы просто тело, туша, лишенная сознания. Это чувствует Джефф каждый раз, когда убивает кого-то? Власть, силу? — У девчонки кишка тонка, — истерически смеется Джейн. — Я убила ее сестру, а ей не хватает силенок, чтобы отомстить, да уж. Мягкотелая дрянь! Больно. Я прикладываю ладонь к ране, и она тут же окрашивается темной кровью. Джефф замечает это, и, хмурясь, быстрым шагом приближается ко мне. — Еще немного, и ты подохнешь, — ворчит он сквозь зубы. — Ты вроде как, жить хотела? Так возьми себя в руки и марш отсюда! Не дожидаясь моей реакции, Вудс помогает мне подняться. Какая забота, сам же меня толкнул. Но он прав. Я… хотела жить. Я хочу жить. — Неужели ты не рада встрече, подруга? — ухмыляется Джефф, глядя на Джейн, которая уже стоит на своих двоих и готова бежать. — Ты приехала в Мэйрон чтобы поквитаться со мной, а теперь хочешь свалить по-тихому? Свалю по-тихому я. Медленно я отходила назад, отдаляясь от двух разъяренных убийц. — Слишком много берешь на себя, — надрываясь, бурчит Ричардсон. — Мир не крутится вокруг тебя одного, долбанный ты нарцисс. Заливистый смех Джеффа резал слух. Боже мой… голова начинает кружиться. — Уже позабыла, какие слова ты бросила мне на прощание? — язвил Вудс, старательно выводя Джейн из себя. Джейн издала тихий смешок. — Я всегда буду любить тебя, Джефф, но я обязательно убью тебя, — нервно ответила она. — Но есть одна заминка, милый, я больше тебя не люблю. Джефф не успевает выдать ничего, что могло бы задеть Ричардсон. Со скоростью молнии Джейн достает из кармана сюрикен и метает его в сторону Вудса. Твою же мать, и сколько у нее таких?! Джеффу повезло, он ловко уворачивается, но Джейн срывается с места и бежит прочь. — Какого хера ты еще здесь?! — гневно выкрикивает Вудс. Мне нет смысла отвечать, я собираю по крупицам оставшиеся силы и перехожу на бег. Джефф и Джейн скрываются за деревьями. Сначала были прятки, теперь догонялки. Убийц ждет борьба и я в ней не участвую. Я просрала свой шанс прикончить Джейн. Теперь у меня своя борьба. С усталостью, эмоциями и ледяным ветром. Я должна добраться домой.

***

Лучше бы осталась умирать в лесу… Фиона и Рик что-то бурно обсуждали, но вдруг заметили меня, плетущуюся в их сторону. Еще немного и они узнают, что Эди больше нет. Фиона несется ко мне навстречу, и я валюсь с ног. Земля холодная и твердая, тело начинает ломить. Мне нельзя спать. Ни в коем случае… Я как можно шире открываю глаза и вглядываюсь в лицо своей сестры. Она плачет и просит Рика позвать остальных, а я нахожусь в полном ужасе. — Чья это кровь? — шепчу я, глядя на сестру. Ее прическа напрочь испорчена, да и, в общем, она выглядит очень помятой. Я дотягиваюсь пальцами до ее щеки, на которой застыли капли крови, и замечаю, что она вся дрожит. — Что с тобой? — взволнованно протягиваю я, хоть и сама на грани потери сознания. — Почему… тебя трясет? — Эффи, мы справимся со всем, — тихо лепечет Фиона, пугая меня еще больше. — Я и ты… мы со всем разберемся. Не понимаю, что говорит моя сестра. Я хочу выкрикнуть свои вопросы, но когда я открываю рот, из него вылетают лишь тихие отголоски звуков. Фиона гладит меня по голове, целует мой лоб и шепчет утешительные слова. Она уже знает, что Эделия убита? Откуда? — Она в сознании?! — кричит кто-то вышедший из дома. — Ни в коем случае не позволяй ей уснуть! Яркий свет, излучаемый фонарями, слепит меня. Я поворачиваю голову набок, чтобы разглядеть бегущих в мою сторону людей, но вижу лишь три размытых силуэта. — Сделаем жгут из ремня? Надо остановить кровотечение! — это голос Робин… очень обеспокоенный. — Если напортачим, Эффи так может руки лишиться, — ворчит Рик и хватается за голову. — Мы уже полчаса назад вызвали скорую и полицию, а до сих пор никого нет! Они вызвали ее для Эди? Думали, что она понадобится, потому что услышали крик? — Черт с ним, я ее отвезу, — боже… Лиам. — Я в любом случае буду быстрее, чем гребаная скорая! Нет-нет-нет… это все — правда? То, что я видела в лесу — не иллюзия? — Лиам, ты пил! А если тебя остановят?! — вопит Фиона. — Или того хуже, вы попадете в аварию?! — Я трезвый, как стеклышко! Иного выбора просто нет! Вроде я нахожусь здесь, рядом с друзьями, но кажется, словно я в другом измерении. Или где-то под водой. Они близко, но кажутся такими далекими… я только и могу, что лежать пластом на земле. — Эффи, ты нашла Эделию?! — спрашивает Робин, присев рядом со мной. Я ничего не говорю, просто не имею на это сил. Значит, они не знают, что Эди мертва… — У нас нет времени на расспросы. А ну-ка, открой глаза, Эффи! — приказывает Лиам. Я вздрагиваю, чувствуя, как мое тело поднимается вверх. Лиам аккуратно поднял меня и быстрым шагом устремился к машине, оставляя остальных позади. Лиам, мой милый, добрый Лиам… он не виноват ни в чем, но все же… Робин что-то кричит, затем начинает плакать. Прости меня, Робин, я не могу сказать тебе, что твоя сестра мертва. В следующую секунду я оказываюсь на заднем сидении автомобиля. Я смотрю в потолок и не могу сосредоточиться. Почему-то когда я моргаю, теряю минимум пару минут жизни. Словно окунаюсь в короткий сон. — Как зовут твою маму? — громко спрашивает Лиам. — Эффи, ответь, как зовут твою маму?! Кручу головой из стороны в сторону и тяжело вздыхаю. — Лиза, — на выдохе шепчу я. — Зачем тебе это знать? — Надо, чтобы ты говорила со мной. Пожалуйста, просто отвечай на мои вопросы. Перед глазами встает облик матери. Она живая, улыбается мне и тянет свои руки. Я почти физически ощущаю приятное тепло, исходящее от ее тела… оно так манит, что я не против быть поглощенной им. — Когда ты впервые влюбилась? — снова Лиам задает вопрос. Мысли о матери исчезают также быстро, как и появились. Я окунаюсь в воспоминания о своих младших классах, когда я была счастливым ребенком, переживающей лишь из-за того, что родители не разрешают гулять допоздна. — Может… лет в двенадцать, не знаю, — машина попадает на кочку, я ахаю от болезненной встряски. — Ох… мне тогда очень нравился мой одноклассник. Он всегда списывал у меня домашку, а я думала, что это потому, что я ему тоже нравлюсь. Лиам усмехается, и мне почему-то становится легче. Он везет меня в больницу на бешеной скорости, пока я заливаю кровью весь салон его машины. Лиам… — Расскажи мне что-нибудь о своих мечтах, — тараторит он. — Например, куда бы ты хотела съездить, или, чего бы хотела добиться? — Открой окно, — умоляю я. — Душно… Лиам не сопротивляется и выполняет мою просьбу. В салоне тут же становится безумно шумно и прохладно. — Так какие у тебя мечты?! — Лиам пытается перекричать ветер. Почему лицо Фионы в крови? Джефф уже догнал Джейн? Ричардсон уже мертва, или их битва затянулась? А если умерла не Джейн, а Джефф? Что если это была наша последняя встреча, и теперь он пополнил список бездушных мертвых тел? — Эффи! Я моргаю несколько раз подряд, чтобы хоть немного прийти в себя. К чему мне сейчас думать обо всем этом? Я могу умереть, но даже сейчас думаю об убийцах, когда могла бы представить какое-нибудь уютное место, например, пляж во время заката. Лечь бы на шезлонг, чувствовать, как теплый ветер ласкает тело и расслабиться… — Ответишь мне? — просит Лиам. Да уж, никакого пляжа на закате. На моем лице проскальзывает болезненная ухмылка. Не отвечу. Свет от фар проезжающей мимо машины ослепляет меня на несколько секунд, и я жмурюсь. Плохая идея, кажется… — Афелия! — одной рукой Лиам сильно толкает меня в бедро. — Открой глаза! Я еле как поднимаю веки. Я в машине у Лиама. У Лиама… — А можно я задам вопрос? — грустно усмехаюсь я. — Да хоть десять, — рыкает Лиам. Я поджимаю губы и мотаю головой. Лиаму не понравится мой вопрос. — Как зовут твою сестру? Он должен говорить со мной, чтобы я не отключилась, но избежать ступора и молчания не получилось. В зеркале заднего вида проскальзывает его лик, и я вижу, как напрягается его челюсть. — Джейн, — внезапно отвечает он. — Она моя кузина. Слезы рвутся из моих глаз, и я попросту не могу их контролировать. Джейн подарила Лиаму на день рождения перстень, и сама носит такой же. У Джейн был лишь один родной брат, которого она убила, а Лиам находился в Даркорде. Когда у Лиама появились проблемы из-за продажи наркотиков, Джейн как раз ушла от Вудса. Джейн убила трех человек, отомстила за боль, причиненную брату и села за решетку. Лиам — брат Джейн. — Знаешь, это она воткнула в меня нож, — я смеюсь сквозь слезы и из-за них уже ни черта не вижу. Лиам шокирован, я чувствую это, но он не может остановиться и осмыслить мои слова. Мы едем со скоростью света по пустой трассе, еще немного и будем в больнице… он не позволит себе оступиться. — Что ты такое говоришь, Эффи? — его голос надрывается. — Джейн не может быть тут, она же в Даркорде… в тюрьме… Боже, он и вправду ничего не знал. Я тяжело сглатываю, а слезы текут все интенсивнее. Лиам не виноват в том, что его сестра — Джейн Ричардсон. Он не виноват, но его сестра — монстр. Убийца. Но он будет любить ее, несмотря ни на что. — Она убила Эди, — высказываюсь я с безумным страхом внутри. — Метнула в нее нож и попала в шею. — Нет-нет-нет, — причитает он. — Ты потеряла много крови, тебе это почудилось! — Как бы я хотела… — мои глаза закрылись, и я больше не могу заставить себя открыть их. — Хотела бы… но это правда. Дикий шум от ветра, слепящие фары проезжающих мимо машин, голос Лиама — все уходит в небытие. Я чувствую пустоту и темноту, а также всепоглощающую тишину. Я больше не могу сопротивляться желанию уснуть.

***

Первые секунды я не могла понять, в каком времени нахожусь. Ситуация была идентична той, что произошла со мной месяцем ранее, когда Вудс хорошенько приложил меня головой об асфальт. Я открываю глаза, люминесцентная лампа одним своим видом заставляет меня скривиться, а еще этот невыносимый запах лекарств бьет в нос. Было бы здорово осознать, что весь этот месяц был плохим сном, который выдумало мое перепуганное сознание. Сейчас бы я пришла домой, собрала вещи и сказала Фионе, что мы уезжаем к бабушке. Все было бы гораздо проще. Сколько я спала? Где Лиам? Где все, кто был в домике у озера? Почему сейчас я одна? Приложив некоторые усилия, я приподнимаюсь с кровати. Левая рука перебинтована и жутко болит, а в правую вставлен катетер. Я морщусь, ведь терпеть не могу капельницы. Хрен его знает, что мне капали, но сейчас, к счастью, никаких трубок из катетера не торчало. Я на удивление спокойна… интересно, меня уже напичкали какими-нибудь обезболивающими и успокоительными? Возможно боль, которую сейчас доставляет мне рана на руке — цветочки, по сравнению с той, которая была бы без обезбола. Опираясь на здоровую руку, я все же сумела встать с кровати. Ноги подкашивались и казались такими слабыми, словно я пролежала здесь несколько недель. Я словила себя на мысли, что лечь обратно и уснуть — неплохой вариант. В больнице меня никто не потревожит, я буду отдыхать, и набираться сил. Отдохну еще немного, прежде чем возвращаться в мир, полный дерьма. Еле как, доковыляв до уборной, я включаю свет и с ужасом гляжу на свое отражение. Кожа настолько бледная, что я даже могла бы посоревноваться с Джеффом. Вид, впрочем-то, максимально болезненный: фиолетовые синяки под глазами, отекшие веки, сухие, потрескавшиеся губы. — Вот это зрелище, — печально усмехаюсь я, касаясь пальцами мертвенно бледной кожи. — Хуже чем сейчас я еще никогда не выглядела. Слабость дает о себе знать, в глазах темнеет, и голова начинает кружиться. Я не без труда успеваю присесть на крышку унитаза, прежде чем ноги отказываются меня держать. Проходит около тридцати секунд и зрение наконец-то восстанавливается, голова перестает кружиться и стук в висках успокаивается. Я снова смотрю на катетер и догадываюсь, для чего он был нужен. Наверное, я потеряла дохренище крови, а иначе, почему я чувствую себя полумертвой? Сука. Я упираюсь лбом в колени и закусываю губу. Надо пока не поздно вернуться на кушетку и уснуть. Мысли лезут изо всех щелей, словно тараканы. Джефф, Джейн, Эделия, Лиам, Фиона… я не могу прекратить думать. Но я еще не готова. Каждый шаг дается мне с трудом, но я уверенно направляюсь к месту назначения. Плитка просто ледяная! Надо было надеть тапки. Стоит мне лишь присесть на кушетку, как дверь открывается и в палату врывается медсестра. Я опоздала. — Афелия, вы проснулись! — с добродушной улыбкой на лице лепечет девушка. — Как вы себя чувствуете? Есть жалобы или пожелания? Находясь в ступоре от такой внезапной волны вопросов, я не могу и слова сказать. Мой ошеломленный вид замечает медсестра и тут же извиняется. — Я все понимаю, пережить такое — очень страшно, — девушка грустно вздыхает и теребит свои волосы, но что-то меня напрягает в ее выражении лица. — Мне переливали кровь? — спрашиваю я, указывая на катетер. Медсестра кивает и приближается ко мне, помогая улечься на кушетку. Аромат ее парфюма еще хуже, чем запах лекарств. Я стараюсь не дышать и не морщиться. Она молода, может, лет тридцати, а парфюм такой терпкий и тяжелый! Я думала, таким пользуются только бабульки за семьдесят. — Хорошо, что у молодого человека, который вас привез, оказалась первая группа крови! — медсестра накрывает меня одеялом и лучезарно улыбается. — Если бы не он, врачи могли не успеть спасти вашу жизнь, милая. От ее слов мне становится некомфортно. Можно было и не напоминать мне о том, что прошлой ночью я могла откинуть коньки, главное, что жива. Стоп, а прошлой ночью ли? — Сколько я спала? — осторожно узнаю я. — Двое суток, — девушка пожимает плечами, таким образом сообщая, что это нормально. — Жесть, конечно, — тело покрывается мурашками. — Больше никого не привозили в больницу? Из тех, кто был со мной? Я не побоялась задать такой вопрос, ведь события той ночи явно не остались незамеченными. Рик с Фионой звонили в полицию и скорую, значит, Эди уже нашли. Твою же мать… прошло уже целых два дня! За эти два дня могло произойти столько всего! Девушка игнорирует мой вопрос и вместо ответа тщательно подбивает края моего одеяла. Чертов кокон… — Мне, наверное, стоит пойти домой, — шепчу я и пытаюсь встать, но медсестра мягко останавливает меня. — Со мной все в порядке, правда! — Тише, я понимаю, — повторяет она. — Но мы не можем отпустить вас. Как минимум еще трое суток вы будете находиться под наблюдением врачей, а еще допрос… полиция все время караулит, ждет момента, пока вы очнетесь. Этого стоило ожидать. Меня будут допрашивать о смерти моей кузины, о Джейн, обо всем. Заставят меня вновь пережить ту ночь как наяву. — Можно мне сначала увидеться с родными? — прошу я медсестру. — Хотя бы с сестрой! Ее зовут Фиона, моя близняшка. Она явно была тут! Медсестра вздыхает и поправляет свои русые волосы, собранные в хвост. По ее глазам я понимаю, что положительного ответа мне не дождаться. — Это исключено, — бормочет девушка. — Твою сестру я видела, конечно. Сидела тут часами, в компании того парня, который тебя привез. Их сейчас тоже, наверное, достают вопросами. — Вот как, — расстраиваюсь я. — А меня когда начнут доставать? На мой вопрос медсестра пожимает плечами и смотрит на часы, затем мотает головой и быстро идет к выходу. — Постойте! Могу я взять свой телефон? Дверь палаты открывается, и на пороге оказываются два высоких человека в полицейской форме. Их грозные взгляды пугают меня, а томные голоса еще больше. — Афелия Ривс, мы хотим задать вам пару вопросов, — говорит один из них. — То есть, телефона мне не видать, — делаю грустный вывод.

***

Полицейские устроились на стульях подле моей кушетки, на которой я, собственно, и лежала. Мужчины долго молчали, перебирая какие-то бумаги и изредка перешептываясь между собой. Их собранность и серьезность пугала меня до чертиков. Когда наконец-то пошли вопросы, я задрожала, как долбаный лист на ветру. Они спрашивали меня буквально обо всем: количество людей, находящихся в доме, количество алкоголя, выпитого нами, каково мое отношение к каждому человеку, присутствующему в доме в ту ночь. Я старалась не нервничать и отвечать спокойно, но даже такие незначимые вопросы заставляли мое сердце биться быстрее, а все потому, что я знала — все самое страшное впереди. — Выходит, вы позвали Робин и Эделию Ривс погостить, — уточняет первый полицейский, в то время как второй записывал мои ответы в блокнот. — Верно, — киваю я. — Мы хотели помочь им… отвлечь кузин от пропажи матери. А Берта на самом деле мертва. Как убого звучит все, что я проговариваю вслух. Позвали сестер в гости, чтобы отвлечь от проблем, а в итоге одна из них лишилась жизни. Господи, зачем мы решились на это?! — Когда вы в последний раз видели Эделию Ривс живой? — холодно спрашивает полицейский. Этот мужчина абсолютно не церемонится. Я смотрю на него стеклянными глазами, вся трясусь, а он черствый, как сухарь. Разумеется, это его работа, но разве работа запрещает оставлять капельку человечности? — Я видела ее смерть, — отвечаю очень тихо. — Мы убегали от… женщины в маске, и она убила ее… — Я прошу внимательнее слушать мои вопросы и отвечать четко, — рычит злой полицейский. — Когда вы в последний раз видели Эделию Ривс живой? Какой же он грубиян. — Ночью. Часа в три, может, ближе к четырем. Я не знаю точного времени, так как сначала долго искала кузину, а потом мы долго скрывались от… убийцы. Полицейский кивает, такой ответ его устроил. Он снова листает свои бумаги, а я выдыхаю, ведь пока он занят, у меня есть немного времени на передышку. Главное не назвать Джейн по имени случайно… и не упоминать Джеффа ни в коем случае. Мужчина вздыхает и медленно почесывает подбородок, от чего его щетина неприятно шуршит. Он смотрит на лист бумаги, затем переводит взгляд на меня и снова возвращается к бумаге. — Вам знакомо это лицо? На протянутом мне листе красуется Джейн. Та самая фотография, которую мне однажды удалось найти на просторах интернета. Ричардсон тут уже еле живая, со шрамами на щеках и пустыми глазами. Я сглатываю. — Нет. — Вы уверены? Почему он переспрашивает? Я не видела лица Джейн той ночью, оно было под маской! Я не вру. — Уверена. Полицейский хмыкает и кладет лист на место. — Кто убил Эделию Ривс? Работникам полиции стоит поучиться тактичности. Хочется нервно кусать губы, но я не могу себе этого позволить. Вдруг из-за этого меня сочтут убийцей? А ведь я могла стать ей… — Женщина в маске, — отвечаю как можно спокойнее. — А кто оставил вам ножевое ранение? Я невольно прокашливаюсь. — Женщина в маске. Недовольный полицейский осматривает мою перебинтованную руку и отчужденно поднимает брови. Слава богу, что мы не в Даркорде, и допрос ведет не Рон… — То есть неизвестная женщина в маске преследовала вас с Эделией, затем ударила вас ножом и убила вашу кузину? — Нет, — я отрицательно мотаю головой. — Меня ранили после того, как убили Эди. Каждое предложение, в котором используется имя моей кузины и такие слова как «смерть», «убийство» — отдаются глухой болью в моем сердце. Как же я хочу, чтобы этот допрос поскорее закончился. Мне нужно узнать, как себя чувствуют мои родные, и как, черт возьми, дела у Вудса. — Вот как значит, — лениво протягивает мужчина. — Следующий вопрос. Когда вы в последний раз видели Мэди Грин живой?