Будущее осталось светлым

      – Какого черта… – прошептал мужчина, увидев давно мертвого родственника. Дрожь проняла все тело, катана выпала из руки. Перед ним стоял живой брат. «Эдо Тенсей?» – пронеслось в голове, но тут же предположение было откинуто. При этой технике воскрешения телу нипочем любая травма, но брат был ранен, и это явно доставляло ему неудобства, о чем говорили окровавленные бинты, – это какая-то иллюзия?       – Я и сам не до конца понял, – прохрипел Итачи, поднимаясь на ноги, – мне надо идти.       – Нет! – будто очнувшись, Саске схватил катану и приставил её к горлу старшего брата, – в этот раз не получится. Ты расскажешь все, что знаешь, - легкая улыбка коснулась губ Итачи, и в знак смирения он поднял руки вверх:       – Хорошо. Несколько дней назад…

***

      ...Тишина, как сладкая нега, окутывала сознание. Непросветная темнота дарила покой, а в голове не было ни одной мысли. Такое умиротворение парень не испытывал ни разу за свою недолгую, полную боли и лишений жизнь. Паря в этой невесомости, все земные проблемы отошли на задний план. Чувство вины перед родителями и братом больше не терзало разум и душу, больше не надо было думать о защите деревни, притворяться тем, кем он не являлся. Наконец можно было расслабиться и спокойно плыть вне пространства и времени. Но вдруг он почувствовал, как легкие горят от нехватки кислорода. Гравитация постепенно начала возвращаться и, с каждой секундой набирая скорость, Итачи стал проваливаться в пустоту, инстинктивно хватаясь за нее, будто спасительная соломинка вот-вот появится из ниоткуда. Это продолжалось бесконечно долго, пока в последнем своем рывке Итачи все же смог сделать вдох, заполняя легкие.       Очнулся он посреди темной комнаты, на холодном железном операционном столе. Голова кружилась, а перед глазами все плыло. Оторвать голову от поверхности оказалось непосильной задачей. Гравитация давила, будто в ее планы входило раздавить Учиху. К его счастью продолжалось это недолго, и уже спустя пару минут он смог осмотреться.       Повсюду в помещении были разбросаны свитки и книги, разбитые колбы, заржавевшие от времени аппараты. Стены кое-где кусками разрушались и падали на пол, а по центру висел разбитый экран. В убежище никого не было, выглядело оно давно заброшенным, и старые хозяева потрудились уничтожить любые намеки на них.       Свитки и книги оказались еще более бесполезными, чем осмотр других комнат. В них были лишь записи о некоторых медицинских техниках да учебные пособия, которые устарели, еще когда Итачи учился в академии.       Парень все не мог понять, кому нужно было его воскрешать, и что за технику использовал этот шиноби. Чувствовал он себя полностью живым – ощущение боли, биение сердца, чувства усталости и голода – все это присуще живому человеку, а значит это не тот фокус, что использовал Кабуто в прошлый раз. Еще больше вводило в ступор то, что Итачи был здесь один. Если он какой-то эксперимент очередного безумного ученого, то почему он очнулся один в заброшенном убежище? Предстояло выяснить все обстоятельства, найти этого человека и заставить развеять технику, но просидев в засаде два дня, Итачи понял, что экспериментатор уже не вернется, оставалось только отыскать его самому.       Ближайшая деревушка оказалась достаточно близко и представляла собой некий перевалочный пункт, где могли остановиться и восстановить силы редкие для этих мест путешественники или возвращавшиеся с миссий шиноби. Решив подкрепиться в единственном кафе деревни, Итачи подслушал разговор двух пьянчуг, которые яро обсуждали события двенадцатилетней давности. От них Учиха узнал, чем закончилась война, и кто теперь управляет Конохой. Это вселило надежду, что Наруто смог выполнить данное Итачи обещание, но о судьбе брата изрядно подвыпившая компания не упомянула.       Утолив голод, парень уже собирался продолжить свой путь, но ворон, которого он оставил недалеко от входа в заброшенную лабораторию, заметил что-то неладное. Прибыв на место, он остановился у подножья скалы и продолжил наблюдать за потасовкой через ворона. Он решил, что вступится, только если детям будет угрожать реальная опасность…

***

      – ...Дальше ты сам знаешь.       Саске убрал меч в ножны и еще раз внимательно посмотрел на брата. Казалось бы, за годы странствий его уже ничто не могло удивить, он видел все, но сейчас… Перед ним стоял его по-настоящему живой брат, будто призрак прошлого. Мужчина не мог понять, как ему поступать дальше. Он давно понял, смирился и простил Итачи за все его поступки, принял Волю огня Наруто и распрощался с Проклятьем ненависти, но глядя в глаза брату, его накрывала чистейшая злоба, прямо как тогда, когда он узнал всю правду о своем клане. Видимо, глубоко в душе он остался все тем же ребенком, которого лишили всех, а родной брат предал. Ведь даже вернувшись из загробной жизни и по воле судьбы оказавшись в Конохе, брат, как и раньше, всеми силами старался укрыться, спрятаться, сбежать.       – Надо остановить кровь и залечить рану, – наигранно спокойно произнес мужчина, - я разбужу Сакуру.        ‐Ты не должен впутывать свою семью и сам не должен лезть.       – Ты тоже часть моей семьи! – не в силах совладать с эмоциями, выпалил Саске, – в нашу последнюю встречу ты признал, что ошибался, когда отталкивал меня, а теперь собираешься совершить ту же ошибку. Я больше не ребенок, Итачи, я вырос. Меня больше не надо оберегать! – тирада Саске возымела действие. Секунду помявшись, Итачи протянул руку:       – Ты прав. Будем работать сообща, но больше никто знать не должен, в том числе и твоя жена, – мужчина пожал руку в знак того, что принимает правила игры, но добавил:       – Все же придётся посвятить еще пару человек.        В ожидании Седьмого в юго-восточном убежище Саске немного залечил рану брата. Медицина ему давалась с трудом, поэтому получилось неидеально, но все-таки годы обучения у Орочимару не прошли даром. Все это время братья Учиха пребывали в полной тишине, которая давила на обоих. Саске искал тему для разговора, чтобы прервать это смущающее молчание, но ничего в голову не приходило. В такие моменты пропасть между ними и недостаток общения в детстве были слишком очевидны. Поэтому Итачи скрылся в кромешной тьме, в противоположном углу помещения, из-за чего появившийся в проходе Наруто его не заметил.        – Случилось что-то серьезное? – озадаченно спросил Узумаки, все еще не понимая, почему друг не изложил суть проблемы в кабинете Хокаге, в самом защищенном месте деревни, куда никто, кроме Шикамару и неугомонного сына, не сможет ворваться.       – Мне нужно попасть к Орочимару, – глухо выдал Саске, и, предупредив слова Наруто о том, что он мог бы и без его помощи пройти в лабораторию, добавил, - Ямато об этом знать не должен.       – К чему такая скрытность? – Хокаге с подозрением взглянул на друга, – какие у тебя могут быть дела с Орочимару? И почему об этом не должен знать Капитан Ямато? Что ты задумал? – посыпались вопросы, но из тени на лунный свет вышел старший Учиха, заставляя своим появлением челюсть Наруто познакомиться с полом. И пока тот не начал вопить, Саске продолжил:       – Надо выяснить, кому и зачем понадобился Итачи. Наруто, ты поможешь? – во взгляде и голосе читалось серьезное намеренье уничтожить того, кто только посмел подумать, что сможет использовать брата.       На секунду всем показалось, что вернулся тот самый Саске, полный одиночества и ненависти ко всему миру, но в глубине его черных глаз не было той тьмы, что именуется "Проклятьем ненависти". Была боль и желание помочь родному человеку. Это не могло утаиться от Наруто. Он вытянул вперед кулак, Саске ответил тем же, их кулаки столкнулись, и Седьмой кивнул, дав добро.