Глава 6.
30 мая 2020 г., 21:37
Она красивая - и это второе, что он замечает в ней. Прежде всего она кажется очень доброй.
Их взгляды встречаются через весь зал, и она улыбается ему. У нее приятная улыбка, ничего общего с теми напряжёнными формальными улыбками, так хорошо знакомыми Лютику, и он улыбается ей в ответ широко и восторженно. Позже этой же ночью он узнает, какими же на самом деле сладкими могут быть ее губы.
Когда их пути пересекаются снова, у него уже другое имя и другое занятие. По счастливой случайности она встречается с ним взглядом и узнает его, когда он ей улыбается. Тем же вечером они падают в ее постель. То же самое происходит на следующий день. И на следующий. Вскоре Лютик замечает, что вовсю посвящает ей стихи и музыку и практически живёт в ее постели.
Влюбленный дурак - часто говорит ему она. И Лютик совершенно без ума от нее. С ней так легко, она делает ему комплименты каждый день. Он слишком легко влюбляется, и его незащищённое сердце так легко поддается внушению простой улыбкой. Он готов сделать всё, что она попросит. Всё.
Однако, когда она приглашает его на предстоящий прием в качестве своего спутника, Лютик не может сдержать отвращения. Он знает, о каком приеме она говорит - его каждый год устраивает его собственный отец. Лютик больше никогда в жизни не пойдет на мероприятия, где будет присутствовать его семья. Ему невыносимо их видеть, и он не хочет чувствовать их едкие осуждающие взгляды, даже если они делают вид, что его здесь вовсе нет — его будто каждый раз лишают наследства. А ведь она знает, кем он был до того, как стать Лютиком. Должно быть, она видит сомнения барда, потому что разочарованно вздыхает.
— Ты можешь сказать «нет», — говорит она своим мягким голосом.
Он говорит «нет». Он никогда раньше ни в чем ей не отказывал, и это, должно быть, ранит её — она так ждала этого события, но Лютик рад, что она его понимает.
Только на следующий день она забирается к нему на колени и спрашивает снова. Лютик отвечает так же. Она становится перед ним на колени, снимает с него штаны и отсасывает ему. Она просто хочет убедиться, уверен ли он, потому что она действительно хочет пойти с ним. Лютик абсолютно уверен.
На следующий день она ведёт себя так, будто он разбил ей сердце, и спрашивает опять. Он отвечает так же, и она спрашивает снова, будто и не слышала его, потому что она уверена, что если он пойдет с ней, то прекрасно проведет время.
Оставшуюся неделю Лютик с облегчением думает, что она перестала спрашивать, но она снова поднимает эту тему. Ей уже не найти никого, кто мог бы пойти с ней — прием совсем скоро, к тому же у нее заготовлена одежда, в которой Лютик должен был появиться там, так что ему следует просто пойти с ней. Лютику трудно игнорировать ее чувства и отказывать ей без причины.
Но, конечно, он может сказать «нет».
Только это очень ее разочарует.
И дело даже не в приеме. Кажется, что все его «нет» со временем теряют свой смысл: начиная с того, что ей мало его стихов и что ему следует дольше оставаться с ней, вместо того, чтобы бродить по городу с лютней, и заканчивая тем, что он должен быть грубее, когда они занимаются любовью, потому что ей это нравится.
Лютик не хочет ничего из этого. Он не хочет, и он абсолютно в этом уверен, а потом уже не так уверен. Если он просто согласится, она решит, что он хочет того же, что и она, и просто перестанет его спрашивать. Он не особо возражает — эти просьбы не слишком требовательны. Он пишет больше стихов, остаётся с ней дольше. Но он не хочет идти на прием.
Она не собирается ранить его чувства. Лютик часто повторяет это себе, потому что любит ее и прекрасно понимает, что он слишком чувствительный человек. Он говорит ей «да» практически всегда — это легче и это делает ее счастливой.
Лютик может сказать «нет». Ради чего-то действительно важного он может, и она послушает. Он может, но предпочитает этого не делать. Он может. Он может.
Он безропотно идёт на прием.
***
Они двигаются дальше, и, пока Лютик работает над тем, чтобы шагать ещё быстрее, дни тянутся слишком медленно. Он преуспевает в своей затее, сдерживаясь, прежде чем начать жаловаться, и останавливаясь на привал только тогда, когда хочет Геральт. В этот раз Лютик берет с собой больше еды и книгу растений, не желая больше экономить на еде. Он даже купил ловушку для кроликов. Но до сих пор эта стратегия обеспечивать себя собственным продовольствием оказалась полностью безуспешной, поскольку Лютик понятия не имеет, как пользоваться этой чёртовой ловушкой и ужасно распознаёт растения, так что у него осталась лишь половина заранее заготовленной еды. Лютик ест хлеб на ужин, оставляя себя голодным и чувствуя раздражение с самого утра, ещё до того, как они снова отправляются в путь. Дополнительный груз слишком обременителен для Лютика. Он всегда путешествовал налегке, потому что еду обычно находил Геральт. Лютик чувствует, что его спина с каждой минутой болит все больше и больше. Еще не наступил и полдень, а он тяжело дышит и старается делать шаги побольше, чтобы компенсировать то, как медленно он идёт. Геральт часто смотрит на Лютика, вероятно, думая, что он чертовски слабый и, вероятно, считая, что он не замечает этих жалеющих взглядов. Ведьмаку не нужно беспокоиться об этом - Лютик справится сам, всего несколько тысяч шагов, и они остановятся. — Хочешь сделать привал? Лютик смотрит в эти серьезные и обеспокоенные золотые глаза и пытается вспомнить, когда тот делал для него хоть что-нибудь. Хотя Геральт и сказал ему, что даст время, Лютик покажет, как быстро он может измениться. Чем раньше, тем лучше. — Привал? — Лютик прячет сбитое дыхание за смешком. — Я не какая-то хрупкая птичка, я готов к долгой дороге, мы уже проходили дороги длиннее, чем эти, — он задумчиво стучит по подбородку. — Долгая дорога?.. Летние деньки?.. Похоже на начало новой песни. Лютик не чувствует ничего подобного — просто меняет тему. Сейчас он не смог бы спеть, даже если бы от этого зависела его жизнь, — он едва дышит. Геральт растерянно смотрит на него, словно пытается через бормотания барда заглянуть ему в душу. Лютик демонстративно не замечает взгляда ведьмака, хотя, если приглядеться, уши у барда покраснели. Геральт решает, что они все же должны остановиться через полчаса, заявляя, что слышал, как течет вода. Затем он объявляет, что они должны разбить там лагерь. Так что Лютик рад, что не просил остановиться и сохранил эту просьбу на случай, когда ему это действительно понадобится, например, если он будет сильно ранен или, что более вероятно, если Геральт будет сильно ранен, но все ещё будет продолжать идти, потому что он идиот, который абсолютно о себе не заботится. Пока Геральт уходит, чтобы найти еду, Лютик идёт расставить ловушки и собрать немного трав. Иллюстрации в книге помогают совсем немного, так как художник был не очень-то талантлив - явно теоретик. Но Лютику удается найти немного мяты и рахиса папоротника, чтобы добавить в свой ужин. Или на данный момент, чтобы стать его ужином. Лютик действительно не может разобраться с ловушкой для кроликов и, пытаясь ее установить, почти ловит в нее собственную руку. Когда он возвращается, Геральт уже развел огонь и освежевал собственный ужин. Лютик вздыхает и садится, чтобы его уставшие ноги отдохнули. С Геральтом что-то странное. Он, кажется, не в настроении - сидит и дуется у огня, даже свои мечи не затачивает. — Монету за твои мысли? Геральт рычит. Собственно, это именно тот ответ, которого Лютик и ожидал. — Я бы заплатил тебе, — Геральт поджимает губы, и Лютик хвалит собственную шутку. Он ничего не может с этим поделать. Это даже не очень смешно, но он все равно смеётся. Когда Лютик протирает глаза и разворачивается к Геральту, то выглядит уже более уравновешенно, мягко улыбаясь в огонь. Лютик отрывает кусочек мяты и жуёт его, довольный даже тогда, когда его голодный желудок урчит, а уставшие колени трясутся.***
Следующий город, в который они попадают, - абсолютная противоположность захолустной сельской местности. Это место кишит людьми, и, как бы захватывающе это ни было, Лютик абсолютно точно может сказать, что Геральт совершенно ненавидит такие места, оглядываясь вокруг так, будто в любой момент на него могут напасть. Ведьмак всегда такой, когда вокруг слишком много людей. Лютик посмеялся бы, если б не знал почему он такой. Они покупают немного ингредиентов для зелий и возвращаются на постоялый двор, но Геральт все равно ведет себя нервно. Лютик жалеет его и, когда они проходят мимо рынка, покупает Геральту широкую шляпу - может быть, это поможет скрыть лицо ведьмака и сведёт все косые взгляды к минимуму. А потом Лютик задыхается от восторга. — Геральт! Геральт, щеночек! — Держись от него подальше, пока… Но Лютик не слушает, уже задабривая грязное животное хлебом. Собака крупная, на ее морде облезшая клочками шерсть, а из открытой пасти видны длинные жёлтые зубы. «Он хромает на левую лапу», замечает Лютик. — Сюда, мальчик! Иди ко мне, малыш! — напевает Лютик, помахивая куском хлеба у собаки под носом. Та открывает рот и кусает, мягко сжимая челюсти вокруг запястья Лютика. Геральт, напрягаясь, кладёт руку на меч, и Лютик смеётся, вытаскивая руку изо рта собаки и стряхивая ее слюни. — Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик! — Лютик протягивает руку, чтобы осмотреть лапу, но собака, рыча, отступает. Наверное, просто боится. Бард бросает другой кусочек хлеба и чувствует, как что-то нависает над ним. — Геральт, ступай на постоялый двор, я, возможно, немного задержусь, — Геральту не нужно смотреть на него и раненую собаку посреди толпы. Ведьмак выдает свое «хм», все ещё держа руку на мече, и Лютик, полностью сосредоточенный, возвращается к своей задаче. Собака пугливая, но после ещё нескольких кусочков хлеба она становится достаточно покладистой, чтобы ее можно было погладить, и Лютик наконец уговаривает ее положить свою большую голову ему на колени, чтобы он мог осмотреть лапу. — Хороший мальчик, хороший мальчик. Это заноза, да? О, дорогой, — он целует собаку в голову. — Доктор Лютик уже здесь. А ты будешь собакой-медсестрой или пациентом, ох, это глупо… — Ты закончил свои ролевые игры с собакой? — говорит Геральт у Лютика за спиной. Он вздрагивает, и пёс нервно смотрит наверх. Бард не думал, что Геральт все ещё здесь, и ему немного обидно из-за того, что тот видел, как он разговаривал с собакой. Из-за неизбежных насмешек Лютик пытается не разговаривать с животными перед ним. Хотя это нечестно, потому что Геральт всё время разговаривает с Плотвой. Он гасит вспышку ревности к отношениям Геральта и Плотвы, потому что, серьезно, Лютик? — Кто-то должен это сделать, — бормочет он, протягивая собаке ещё один кусочек хлеба, чтобы отвлечь её, и вытаскивает занозу из лапы. — Мы не оставим его, — строго говорит Геральт, но его мягкое выражение лица противоречит его словам. Кажется, даже Геральту понравился этот милый щенок. Хотя на самом деле он не очень милый. — Конечно, нет. Он не выдержит наш образ жизни, его же сразу съедят. Он должен свободно бродить там, где ему хочется, — Лютик отпускает собаку и встаёт. — Иди, собака, живи счастливо и без заноз! Лютик вытирает руки о штаны, но они все равно пахнут собакой. Кулаки Геральта сжаты, что говорит о том, что он по-прежнему напряжен, и Лютик собирается предложить им пойти куда-нибудь, где будет тише, когда знакомый голос пронзает толпу. — Юлиан? Это ты? Кто бы это ни был, он наверняка зовет другого Юлиана, в конце концов это большой город. Лютик опускает голову, но безуспешно. — Это ты! Боги, — чья-то рука хватает барда за плечо и затягивает в толпу, и Лютик вздрагивает, поворачиваясь лицом к… Барон Милтон. Боги, он не вспоминал о нем целую вечность и предпочел бы, чтобы так и оставалось. — Так приятно с тобой столкнуться, — с победной улыбкой говорит тот. — Мы должны наверстать упущенное время. — На самом деле у меня есть некоторые неотложные дела, поэтому я не могу говорить, — истощение за последние несколько дней обрушилось на Лютика как волна, и он хочет скорее уйти отсюда, но барон тянет его за руку, пытаясь поговорить. — Ерунда, ещё полно времени. — Я очень занят. — Я давно тебя не видел. — Но… — Я настаиваю. Я просто хочу наверстать упущенное со своим старым другом, — наверстать упущенное. Это смешно. Милтон хочет поговорить с ним, чтобы выяснить последние сплетни. — Ты по-прежнему занимаешься… Ты бард… Верно? — Да, я все ещё занимаюсь этим. Знаешь «Чеканную монету»? Это моя песня. Лютик должен быть вежливым несмотря ни на что. Кажется, в какой-то момент он потерял Геральта. Лютик сканирует толпу, ища волосы ведьмака, а затем проклинает себя за то, что купил ему эту проклятую шляпу и сделал его неприметным. — Юлиан, ты стал знаменит. Не думал, что это возможно. Мы все были так удивлены, когда ты сбежал, об этом сплетничали целую вечность! Наконец у какого-то здания Лютик видит нервного Геральта и машет ему. Ведьмак с очевидным облегчением поспешно подходит, Лютик испытывает то же самое, он знает, что будет легче, если Геральт останется рядом с ним во время этого разговора. — Пожалуй, ты драматизируешь. И я был сплетней задолго до этого, — осторожно говорит Лютик, когда позади него встаёт Геральт. Барон смеётся. — Это правда. Ты был таким искренним, что это выглядело жалко, — Лютик неловко шаркает ногой, ничего не говоря, потому что это правда. — О, я просто шучу, Юлиан, не делай такое лицо. — Лютик, — мягко поправляет бард и вспоминает свое прошлое. Милтон никогда просто не шутит. Он всегда любил высмеивать людей, особенно Лютика, находить их слабые места и тыкать в них. И каждое его слово было правдой. Это именно то, что делает его таким профессиональным сплетником. — Нам правда надо идти. — Слишком выдающаяся личность для моей компании? Кажется, я помню, что ты был не таким зарвавшимся, когда был моложе. Помнишь, как мы в шутку натравили на тебя пчелиный улей? А ты потом извинялся, — смеётся он. Лютик улыбается, хотя он едва ли может вспомнить об этом с улыбкой. — Возможно, кто-то должен поставить тебя на место. Останься и поиграй для меня несколько недель, я хочу… — Он сказал, что хочет уйти, — огрызается Геральт, демонстрируя нетипичное для него нетерпение. Именно тогда барон, кажется, впервые замечает Геральта, стоящего позади него как тень, с лицом, затенённым его дурацкой шляпой. Лютик краснеет, ненавидя себя за то, что он здесь. А что, если барон решит попотчевать их новыми историями из их юности? Лютик сгорит со стыда. — У тебя есть личный телохранитель, — барон явно впечатлен. — Ты можешь себе это позволить? — Это Геральт из Ривии. Он не телохранитель. Геральт… старый друг, — выпаливает Лютик. Позже он будет смущен своим поведением, так как грубить дворянам может стоить ему работы в будущем, но он слишком устал. — Рад знакомству. Юлиан, я хочу, чтобы ты пришел поиграть для меня. Графиня де Стель высоко отзывалась о тебе, и я хочу убедиться, что ты компетентен хоть в чём-то. — Передай графине мои наилучшие пожелания, — говорит Лютик. — Должен сказать, я удивлен, что ты не ползешь обратно к ней, она ведь учила тебя быть у нее на побегушках, — он снова смеётся и поворачивается к Геральту. — С тобой он такой же? Послушный? Лютик чувствует раздражение от этих намеков и от того, что тот вообще осмеливается обращаться к Геральту. — Он не домашнее животное. Он делает то, что хочет, — ровно говорит Геральт. Он встречает взгляд барона, и Лютик с точностью может определить тот самый момент, когда Милтон видит жёлтые глаза и белые волосы, спрятанные под шляпой. — Юлиан, — он хватает Лютика за руку и тянет в сторону, словно глупо полагает, что Геральт их не услышит. — Ты сошел с ума? Ты ведь понимаешь, что твоя жизнь под угрозой, если ты путешествуешь с… если ты выведешь из себя этого зверя… Он может… — Может что? — спрашивает Лютик предупреждающим тоном. — Я знаю его много лет, и он хорошо ко мне относится. Ты серьезно не слышал ничего из моей музыки? — Пойдем лучше со мной. Ты ведь знаешь, что они даже не люди. — Заткнись, — Лютик смотрит на Геральта, который снова подозрительно вглядывается в прохожих и притворяется, что не слышит каждое их слово. Лютик вырывает руку из хватки барона. — Он тебе не друг, он в любой момент может сорваться и… Лютик бьёт барона прямо в челюсть, прежде чем тот успевает закончить свое предложение, и люди вокруг них охают, когда Геральт хватает барда под подмышки и тянет прочь, пока тот, извиваясь, пытается нанести ещё один удар. Лютик сомневается, что после всего этого барон всё-таки передаст графине его пожелания.***
— Я ненавижу его, ненавижу, ненавижу! — ругается Лютик, когда они возвращаются на постоялый двор. Он возмущено поворачивается к Геральту. — Я ненавижу людей, которые думают, что могут говорить всякое дерьмо о тебе прямо у тебя под носом! — Он говорил шепотом. — Не имеет значения! Не оправдывай его. Каков ублюдок! Я знаю, что уже говорил это много раз прежде, но люди не могут говорить о тебе так, а если они все же это делают, ты должен немедленно звать меня. В этом Лютик мог быть полезен. Он может ударить кого-нибудь с наименьшими последствиями для своей репутации, и он горд сказать, что уже ударил многих людей, которые этого заслуживали. Никакие песни не могут вылечить идиотизм. Кулаки тоже не могут, но запросто могут сломать нос. Боги, Лютик надеется, что этот идиот не отправит кого-то, чтобы распотрошить или четвертовать его. — Он был не очень вежлив и с тобой, но за это ты его не ударил, — говорит Геральт, и Лютик смотрит в пол, вспоминая, что Геральт всё это слышал. Отлично, теперь ведьмак знает, что, даже когда Лютик был молодым и богатым, его не слишком-то любили. — Ну... да. Лютик задумчиво сидит в кресле — его хорошее настроение полностью испортилось. Он чувствует на себе взгляд Геральта, а потом тот молча встаёт и уходит. Лютик еще немного сидит в кресле, а затем идёт к себе в комнату, чтобы немного вздремнуть. Просыпается он от того, что Геральт трясёт его за плечо. — Получил контракт. Готовься, ты идёшь со мной. Лютик фыркает, и его безжалостно выдергивают из постели и тащат в другую комнату. — Тебе не обязательно было тащить меня, я бы сам пришел! Геральт выглядит немного пристыженно, скрестив руки на груди. — Ты нужен мне на случай… — его последние слова заглушаются звуком, с которым он вытаскивает свои вещи из-под кровати. — На случай чего? — Просто… на всякий случай. — О, хорошо, если на всякий случай, — усмехается Лютик, чувствуя себя неловко, что просто растаял из-за того, что они проведут время вместе. Лютик прекрасно понимает, как это смешно — они вместе два десятилетия, а он радуется так же, как и в первый раз. Он берёт свой плащ.
