Tunes Without Words

      Со стоном Лютик просыпается раньше рассвета. Он должен быть готов - в день торжества ему заказали выступление во дворце.       Лютика мутит и знобит даже под одеялом, лоб покрыт тонкой пленкой пота. Он не хочет вставать, но он знает, что должен.       Лютик осторожно садится. Ему важно присутствовать сегодня — предложили щедрую плату. Графиня будет там, и она недвусмысленно намекнула, что была бы горда, если бы он хорошо выступил перед ее друзьями. К тому же это не так уж сложно: всё, что ему нужно - сделать это, появиться, сыграть и…       Лютик вскакивает с кровати, и его рвет в горшок.       Ничего страшного, все хорошо. Оставаться дома - не выход, графиня ненавидит его отговорки, к тому же ему хочется преуспеть сегодня. Никто не поверит, что он болен, все скажут, что он отсиживается дома и отсыпается с похмелья, вместо того чтобы работать. Он знает, что они скажут и как они любят сплетничать. Лютик надевает рубашку и готовится к выступлению.       Он прибывает с опозданием, его ладони вспотели, а лицо слишком бледное, несмотря на все усилия выглядеть достойно. Его проводит прислуга, занимающаяся подготовкой еды и расстановкой столов и стульев. Они спрашивают о его самочувствии, но Лютик отмахивается, сославшись на нервы перед выступлением. Как будто он мог нервничать перед выступлением. Ему не было в этом равных. Это единственное, что он умеет делать правильно. Лютик пытается игнорировать свой желудок. Это временная боль, и если он проигнорирует ее сейчас, то сможет позволить себе надлежащим образом справиться с ней вечером, когда никто его не увидит.       Пора. Лютик выходит в центр зала, и к его горлу подступает тошнота. Он сглатывает и открывает рот, чтобы начать петь, но снова закрывает его, потому что его живот болезненно выкручивает, и это невозможно игнорировать. Люди ожидающе смотрят на него. Лютик может исправить ситуацию. — Прошу прощения, я…       Он блюёт, не в силах больше сдерживать себя. Унижение пронзает его вместе с тошнотой, и чьи-то руки хватают его даже до того, как он успевает залить пол. — Уже пьяный? Мы даже не начали церемонию, — шипит слуга, затаскивая его в боковую комнату и захлопывая дверь.       Лютик даже не пытается отрицать. В любом случае он по уши в дерьме. Он уверен, графиня его видела, и ее друзья, и все люди в зале. Что может быть хуже? Слуга тоже зол, и Лютик чувствует себя ужасно. Они потратили весь день на то, чтобы сделать это мероприятие идеальным, а Лютик все испортил. Слуга трясет его. — Ответь, ты пьян? — Нет, — говорит кухонный слуга, который встречал его раньше. — Он нервничает. — Это правда? — Нет, — стонет бард, прижимаясь к стене и благодаря богов за тусклое освещение. — Мне с утра плохо.       Лицо мужчины из разъяренного превращается в обеспокоенное, и он говорит другому слуге принести немного воды. — Почему ты ничего не сказал?       Лютик моргает. Как он мог? Что он мог сказать, чтобы что-то изменить, если его слова не имеют значения, если его «нет» легко переходит в «да», а объяснения превращаются в жалкие отговорки? Он пытается ответить, но его желудок предает его и его снова рвет.       Все будут так разочарованы в нем.

***

      Лютик не ожидает, что сможет хорошо разглядеть бой, потому как ему было сказано держаться на расстоянии. Но прошли годы с тех пор, как он мог сказать, что пришел просто посмотреть, — он уже видел достаточно, чтобы сочинять песни всю оставшуюся жизнь в своей постели. Дело не в этом.       Дело в последствиях, когда Геральт ранен после боя или винит себя, что сделал недостаточно. Дело в том, чтобы быть там для Геральта, когда нет никого другого для всех этих нелегких вещей, которые Лютик и сам не должен видеть.       Стараясь не шуметь, Лютик лениво поглаживает гриву Плотвы. Он слышит борьбу Геральта с чудовищем на расстоянии, и слава звёздам ему не нужно сражаться с монстрами, чтобы заработать на жизнь. Он не достаточно силен для этого.       Должно быть они слишком громкие, раз Лютик слышит их отсюда. Кикимора без сомнения делает что-то ужасное и жестокое, а Геральт без сомнения с лёгкостью отбивается, сверкая мышцами от пота. В какой-то момент Лютик признает, что ему не помешало бы поприсутствовать, и не просто для устранения последствий боя. Можно было бы подойти немного поближе, да? Просто взглянуть. — Оставайся здесь, Плотва.       Она фыркает прямо как Геральт, и Лютик гладит ее по носу. — Я вернусь, просто найду лучшую точку обзора.       Он взбирается вверх по гребню холма, чтобы осмотреться, создавая больше шума, чем ожидалось, когда наступает буквально на каждую веточку, создавая какофонию хрустов. В тот момент, когда Лютик мельком замечает белые волосы на краю обрыва, что-то тяжёлое бьёт его по спине, и, задыхаясь, Лютик катится назад, натыкаясь, кажется, на все ветки на земле. Он оборачивается к нападающему.       Ещё одна кикимора. Черт.       Лютик отскакивает назад и достает свой кинжал, молясь, чтобы этого было достаточно для того, чтобы удержать ее. Хотя по опыту знает, что не будет. — Геральт!       Глупый Лютик, он не должен был так близко подходить. Геральт будет злиться, когда они выберутся отсюда, а они обязательно выберутся, потому что для этого есть тысяча возможностей, заставляет себя поверить Лютик, даже когда кикимора бросается на него и он, зажмурив глаза, крепко сжимает кинжал…       И не умирает.       Когда Лютик открывает глаза, над ним стоит Геральт, а убитая его клинком кикимора лежит у его ног. Ведьмак поворачивается к Лютику, но гнева в его глазах почему-то нет. — Ты нашёл ещё одну, — говорит он, и это звучит настолько обыденно, что Лютик не может удержаться от смеха.       Бард проводит рукой по своим волосам, взъерошивая их. Всё еще живой. Это не первый раз, когда он обманывает смерть, и надеется - не последний. Он обязан Геральту жизнью по крайней мере семнадцать раз. И каждый раз он чувствует себя не в своей тарелке. — Кажется, я снова сделал из себя девицу в беде. Прости. Куда тебя ранили? — сразу переходит к делу Лютик, когда замечает просачивающуюся сквозь одежду Геральта кровь. — В живот, я смогу дотянуться, — Лютик хмурится. Если Геральт может позаботиться о себе сам, то Лютик пришел чтобы… составить ему компанию? Ослушаться, когда ему сказали остаться в стороне, и пострадать из-за этого? — Я понимаю, что вообще-то я бесполезен, но эта одна из тех вещей, с которыми я могу помочь, — мягко говорит бард. — Ты напрашиваешься на комплименты? — Что? Нет! Я знаю, что ты никогда не будешь делать мне комплименты.       Геральт поднимает бровь. — Ты не бесполезен. Иначе я бы не привел тебя. — Ты правда так считаешь? — Лютик улыбается в свою ладонь, а его голова кружится от поощрения. — Тогда зачем ты привел меня? — Ты не пошел со мной на охоту в прошлый раз.       Лютик просто смотрит на ведьмака. Очевидно, что он не пошел с ним, потому что Геральт хотел, чтобы он не ходил.       Геральт неловко прочищает горло и продолжает. — Я думал, это поднимет тебе настроение, — ведьмак смотрит в землю. Лютик не может не улыбнуться тому, как это очаровательно и как мило, что Геральт делает такие добрые вещи для него.       Но улыбка пропадает с лица Лютика, когда тот понимает, что не справился с простым поручением, будучи настоящей помехой, когда у него была прекрасная возможность сделать так, как его просили. — Тогда позволь мне помочь с этим, — он покажет Геральту, что всё-таки оно того стоило — позволить ему быть здесь. Во всяком случае Лютик лучше зашивает раны.       Бард резко встаёт и от пронзающей его боли едва не падает обратно. Оборачиваясь через плечо, он видит, как от пореза поперек его задней стороны бедра на порванной ткани штанов расцветают красные пятна. Геральт, нахмурившись, смотрит на Лютика, он тоже почувствовал запах крови. — Просто царапина, — медленно говорит Лютик и неуклюже подходит к Геральту, чтобы помочь с его раной. — Я очищу ее для… — Нет! — говорит Лютик резче, чем следовало. — Я сам могу ее очистить.       Геральт не говорит Лютику ни слова, пока тот с заботой обрабатывает и зашивает его рану и быстро перевязывает собственный порез.       Тем не менее Лютик говорит с Геральтом на протяжении всего процесса и ругает ведьмака, поскольку нашёл ещё одну рану, о которой Геральт даже не упомянул, как будто Лютик все равно не нашел бы ее. Какая наглость.       Они медленно возвращаются. Геральт едет на Плотве, чтобы не усугубить свои травмы, а Лютик шагает рядом.       Бард идёт осторожно. Болит чуть больше, чем от простого укуса, и Лютик ненавидит то, как по ноге стекает кровь, потому что он ощущает это так, будто медленно мочится себе в штаны. Мерзкое чувство. Но на самом деле это вроде просто царапина. Почти. Когда они вернутся, Лютик может позаботиться об этом самостоятельно. — Я оценил твою помощь сегодня вечером, — говорит Геральт. Лютик моргает. — Да будет всем известно: Геральт из Ривии ценит меня! Это наверняка превратится в песню, я уверен. — Я пытаюсь… — Геральт потирает лоб. — Ты не бесполезен. Я благодарю тебя. Не будь ребенком. — Ты должен знать, что меня не нужно благодарить, я сделаю для тебя что угодно, — говорит Лютик слишком искренне. Но Геральт должен знать, что о нем заботятся, это очень важно, даже если его чувства не взаимны. — Это пустяки.       Глаза Геральта вспыхивают так, словно он разгадал кусочек какой-то великой загадки. — Когда тот барон сказал… — Разве мы не можем не вспоминать этот маленький инцидент? — нервно смеётся Лютик, потирая опухшие от суровых испытаний костяшки. — Я терпеть не могу этого ублюдка, он клоун и грубый лжец. Конец истории.       Геральт не отвечает, но это странное выражение не покидает его лица, и Лютику это не нравится.