Tunes Without Words

      Через несколько дней после того, как они покинули город, Лютик начинает беспокоиться о порезе. Он глубокий и тонкий и наверняка заживет без серьезных шрамов, пусть ему и больно двигать ногой под некоторыми углами. Поэтому он говорит Геральту, что все в порядке.       Но через несколько дней в дороге Лютик начинает волноваться.       Он горячий. Его лоб липкий от пота, а ноздри обжигает после каждого тяжелого вздоха. Его бедро пульсирует, жжет и опухает, и это… Нехорошо.       Из-за головокружения Лютик спотыкается. Он не успевает вовремя поймать лютню, и, когда она падает на землю, время для него как будто замедляется. — Моя лютня, — несчастно говорит Лютик. Собственный голос звучит так отдаленно, будто он слышит себя сквозь слой ваты.       Лютик пытается сесть, но голова слишком тяжёлая и все вокруг расплывается. Он подбирается к лютне и убаюкивает ее, поглаживая небольшую царапинку, крошечную и тоненькую, но все равно портящую лютню. Лютик держит бедняжку, укачивая и успокаивая.       Геральт протягивает руку, предлагая помощь, но дрожащие ноги Лютика отказываются сотрудничать. Ему нужно подняться, он не может потратить впустую просьбу остановиться — он должен сохранить ее на время, когда действительно будет в этом нуждаться. Лютик наверняка сможет встать, если постарается изо всех сил. Он растирает свои ноги в надежде подняться и отчаянно пытаясь встать, но, похоже, не может удержать равновесие. — Прости, — умоляюще просит Лютик. Он ненавидит, что ему приходится просить, приходится жаловаться. — Мы можем остановиться ненадолго?       Геральт ни за что не обрадуется задержке, особенно когда поймет, что Лютик болен. Если он ещё не понял. Он отругает его за то, как опрометчиво для него было получить ранение, но в любом случае поможет Лютику. Бард готовится к вспышке раздражения, которая обязательно будет, и пытается набраться сил и встать еще раз. Геральт, ничего не говоря, просто хватает его за руку, чтобы он не упал. — С другой стороны, я могу идти… — Заткнись, Лютик, — резко говорит Геральт.       Бард со стуком закрывает рот. Значит, они не остановятся. Лютик напрягается и наконец, дрожа, встаёт, вероятно, слишком сильно сжимая руку Геральта, опираясь на нее всем весом. Он чувствует себя неуверенно, но, кажется, может идти. Придется.       Однако Геральт останавливает Плотву и, перекинув его руку через свое плечо, тащит его в сторону от дороги, чтобы усадить на обочине. — Ты весь горишь, — говорит Геральт, прикладывая мозолистую руку Лютику на лоб, и тот сходит с ума. Ему нужно, чтобы Геральт ненадолго ушел, чтобы он смог разобраться со всем сам. Немного воды и свежая повязка должны помочь, пока он не доберется до лекаря. Сейчас не время для того, чтобы Геральт потакал чрезмерно чувствительной истерике Лютика — небольшой порез на ноге вряд ли стоит его внимания.       Но лихорадящая часть Лютика хочет наклониться и поцеловать руку Геральта. Ведьмаку это очень не понравится — у него аллергия на привязанность Лютика. Хотя, может, это заставит его отступить.       Лютик пожимает плечами, стараясь не уснуть, опираясь на дерево, и пытается вспомнить, что только что сказал Геральт. — Горю?.. Нет, мне холодно, — Лютик качается в сторону Геральта, и тот ловит его, помогая сесть, оставляя руку на спине барда, и тому кажется, будто она прожигает в нем дыру, ненадолго удерживая в реальности. Но Лютик не наклоняется и не целует руку ведьмака — и гордится этим достижением. Геральт оценит это. — Ты горд? — Геральт должен гордиться. Если этого недостаточно, Лютик не знает, что должен делать. Он так старается.       Геральт снисходительно кивает, сосредотачиваясь на ране Лютика; плечи ведьмака напряжены, будто он рассержен. Но его холодные пальцы нежно касаются раны, и бард расслабляется, потому что Геральт им гордится, и на мгновение Лютик успокаивается, и это великолепно. — Прости, думаю у меня жар. Я не хотел, чтобы он у меня был, но думаю, сейчас я ничего с этим поделать не могу. Все расплывается. Ты… — Лютик, моргая, останавливается. — Я — что? — Что? — моргает Лютик, забыв, о чем они говорили. — Где моя лошадь? Ее зовут… И я… — бард в замешательстве замолкает. — Я не могу вспомнить, как ее зовут. — У тебя нет лошади, — говорит Геральт и с такой нежностью прижимает голову Лютика к своей шее, что тому кажется, будто ему это снится. На всякий случай Лютик снова извиняется, хотя не уверен, что действительно говорит вслух. Он прижимается к плечу ведьмака и вздыхает.       Рука Геральта слишком холодная для горячей кожи Лютика, а его движения слишком терпеливы. Это все неправильно. У Лютика болит живот. Он тонет в поту. Что-то ест его живьём, ему нужна помощь. Он дрожит, не может перестать дрожать. — Я пойду за водой, — Лютик двигается, чтобы встать и пойти следом, но его прислоняют к дереву. — Останься. Плотва, ты за главную.       Лютик слабо смеётся. Он знал, что Геральт говорит с Плотвой. Он это знал.

***

      Лютик просыпается и первое, что он замечает, это влажность. Он пропитан потом и покрыт одеялами с головы до пят, лёжа у потрескивающего огня. Лютик шипит, когда его горячее и опухшее под тщательно обернутыми бинтами бедро протестующе пульсирует. Рядом с ним стоит открытая сумка Геральта — некоторые бутылочки в ней тоже открыты, и это те самые эликсиры Геральта? Одни из самых дорогих? Он снова стонет от новой волны боли, и Геральт тут же оказывается рядом, усаживает его и даёт флягу с водой, которую Лютик с благодарностью принимает. — Почему ты не сказал, что у тебя гребаная инфекция? — отлично, он сразу к делу. Ни тебе привет, как дела. Как обычно. — Я думал, что справлюсь с этим. — Почему?       Он чувствует редкий приступ честности. — Почему? Ты думаешь, я не могу справиться сам? — Лютик тяжело дышит от напряжения, своих усилий и правды. Ему нужен Геральт. Все эта ситуация показала, что он не может сам позаботиться о себе. У него нет сил бороться. — Я сам поранился и думал, что смогу и с последствиями справиться сам. — Очевидно, ты, блять, не смог, — рычит Геральт. Лютик закрывает глаза. Он не хочет видеть, как ведьмак злится. — То, что ты хочешь держать дистанцию между нами, не значит, что ты можешь… — он проводит ладонью по лицу. — Я оставлю тебя в следующем городе. — Но… — Ничего не выйдет.       Лютик не знает, что с ним случилось, но он липкий, горячий и голодный, истощенный до самых костей, и теперь Геральт собирается оставить его. Для его затуманенной головы ничего из этого не имеет смысла, но он знает, что это несправедливо. Конечно, он несколько раз облажался с охотой, а теперь ещё и с этим, но он совершенствуется во многих других вещах! Он не знает, что делать с самим собой, и сейчас Геральт говорит…       Лютик, сдерживая слезы, с покрасневшим лицом смотрит Геральту в глаза. — Пожалуйста, я пытаюсь, — как-то справляется он. — Позволь мне пойти с тобой. — Очевидно, ты даже не хочешь этого, — рявкает Геральт. — Не затягивай с этим.       Должно быть, его ещё лихорадит, потому что это не имеет никакого смысла.