Tunes Without Words

— Знаешь, ты не такой, как я ожидал.       Лютик пытается оставаться непринуждённым, нервно поглядывая туда, где болтает ногами конюх. Лютик стал тайком уходить по ночам, чтобы петь, общаться с людьми и осматривать достопримечательности, прежде чем на рассвете через окно вернуться обратно. Сегодня вечером он решил посетить конюшню, чтобы подружиться с лошадьми и их смотрителями. — Что ты имеешь ввиду? — Ты Панкрац, да? Тот неуклюжий идиот, который не выполняет свои обязанности? — покраснев, Лютик кивает. Кажется, уже все слышали эти сплетни. Он мог бы сделать выговор парню за наглость, но видит, что сдержанность конюха ослаблена выпивкой, кроме того, тот ведь правду говорит.       Парень икает. — Я не думаю, что ты такой уж плохой. — Ты так не думаешь? — Неа. Или… — парень приглядывается, и улыбка Лютика становится жестче. — Может, ты и не очень хороший виконт, и в этом они правы, но ты хороший парень. Ты играешь на этой штуке лучше, чем все, кого я видел, — конюх показывает на лютню. — Какая разница, что я думаю? Или кто-нибудь ещё? К черту всех, у тебя так много талантов, и не важно, что о них никто не говорит. — Ты действительно так думаешь? — неуверенно говорит Лютик. — Считаешь, я достаточно хорош, чтобы быть артистом? — Конечно. Кажется, на этом можно неплохо заработать, — он делает глоток из фляжки.       Лютик думает, что тот слишком молод, чтобы пить, но ничего не говорит и не собирается сбегать от того, кто считает, что у него есть талант. Кто думает, что он хорош.       Никто никогда не говорил ему подобного. В нем что-то окончательно меняется - как груз, который ставят на весы. Парень, глядя на его ошеломленное выражение лица, протягивает флягу. Лютик пьет, и его голова начинает кружиться.       Когда он вспоминает эту ночь месяцем, годом или десятилетием позже, он определяет этот момент как момент, когда его жизнь действительно началась.

***

      Молчание затягивается, а затем Лютик выпаливает: — Почему ты думаешь, что я не хочу?! — Ты отстраняешься от меня.       Геральт говорит это как обвинение. Разве они это не обсуждали? Ведьмак знает, чего хочет Лютик - если бы Лютик хотел, чтобы они расстались, он бы положил этому конец уже давно. Но он никогда этого не хотел. Лютик не знает, что сказать, чтобы изменить решение Геральта и избавить его от разочарования, которое волнами исходит от ведьмака, когда тот продолжает говорить. — Ты сказал… — Геральт выглядит ужасно неловко, когда неуверенно говорит все это. — Я не ожидал немедленного прощения. Я думал, ты работаешь над этим, но это не значит, что ты должен заставлять себя быть рядом со мной, когда совершенно понятно, что ты не можешь этого вынести.       Слова Геральта не совсем совпадают с тем, чего ожидал Лютик, но, вероятно, это лихорадка запутывает его разум. Он может все исправить. Геральт просто должен позволить ему. — Я старался… — Замолчи. — Не оставляй меня. Я буду стараться изо всех сил, даже сильнее… Я перестану болтать, сделаю все, что ты захочешь. Это то, чего ты хочешь? Я… — Лютик ломает голову в попытках придумать что-то ещё. — Хватит, ты бредишь, — Геральт снова прикладывает руку ко лбу Лютика, и тот ненавидит себя за то, что вздрагивает. — Меня не лихорадит, — во всяком случае не сильно, но он имеет в виду именно то, что говорит. — Если ты оставишь меня, я все равно пойду за тобой и докажу, что я стою того, чтобы быть рядом. Я, блять, клянусь.       Геральт достает лоскут ткани и смачивает его водой. — Стоишь того? Тебе кто-то что-то сказал? — глаза ведьмака сужаются. — Этот идиот несколько дней назад? — Да… Нет! — говорит Лютик, недоверчиво глядя на Геральта. — Это не имеет к нему никакого отношения. Мы говорили об этом — ты и я — о том, почему ты не должен оставлять меня, хотя я такой ужасный компаньон, — он морщится. Возможно, сейчас не время напоминать Геральту о том, почему он вообще так думал. — Как я уже говорил, я работаю над этим, — поспешно заканчивает Лютик с пренебрежительными нотками, которые слышатся куда увереннее, чем чувствуются. — Лютик, — говорит Геральт, и в его глазах мелькает проблеск понимания. — Что ты имел в виду под «я над этим работаю»? — Ты знаешь, мы говорили об этом! — Представь, что нет. Просвети меня. — Я просто работаю над тем, чтобы быть лучшей версией себя. Я знаю, за эти годы ты много раз говорил, что я тебе не нравлюсь, но этого больше не происходило с того дня, когда… Ты знаешь, — Лютик глотает комок в горле. Это должна была быть просьба не оставлять его, но сейчас это больше похоже на оправдание, потому что он снова потерпел неудачу и оправдания скорее всего станут ещё одной причиной для Геральта испытывать к нему отвращение. — Я добьюсь этого, я пытался не доставлять тебе неудобств, держался подальше от твоих вещей, не был таким раздражающим, давал тебе личное пространство. Знаю, это не великое дело, но я занимался этим всего несколько недель… — Это не то, о чем мы говорили, — задыхается Геральт, широко раскрыв глаза и сжимая влажную тряпку так сильно, что вода из нее быстрыми ручьями стекает на землю. — Что? — Тебе нужно было время, чтобы простить меня, — хрипло говорит Геральт. — Ты думал, я имел в виду… Но я извинился, — говорит он, будто пытается убедить самого себя, а на его лице написано отчаяние, которого не должно быть. — Ты не доставляешь мне неудобств.       Лютик хочет кричать от разочарования. Как Геральт может так говорить? Это не имеет смысла, не вписывается в тонко сплетённые волокна реальности, основу его жизни, где сама ее суть кричит, что это невозможно. Как это может быть правдой? Геральт не станет врать ему, но как он может иметь в виду именно это? — Не говори так. Я не знаю, чего ты хочешь от меня, — Лютик тяжело дышит, отчаянно проводя рукой по волосам. Он не будет плакать. Его нежное слабое сердце и так устроило ему этот раздрай, и он больше не будет потакать ему. — Что ты хочешь от меня?       Ничего из этого не имеет смысла: то, как Геральт опускается перед ним на колени, или то, как осторожно он касается его плеча, или когда он говорит тихо и слишком мягко для человека, который должен злиться. — Я хочу, чтобы ты был счастлив.       Лютик шевелится под одеялом. Лютик счастлив. Быть рядом с Геральтом для него счастье. Геральт не хочет, чтобы он расстраивался, потому что он думает, что он полезен, и он заботится о нем, и когда они говорили тогда, он не имел в виду… Нет, он просто не может в это поверить. — Не заставляй меня уходить. — Не буду. — Но ты сказал… — Потому что ты был несчастен. Я делаю тебя несчастным, и вполне логично, что ты этого хотел… — Никогда, — прерывает Лютик. Даже если его оставят, очень важно, чтобы Геральт знал, что он не хочет уходить, независимо от того, нравится ему Лютик или нет. Лютик останется ему предан. Но Геральт сказал, что не собирается уходить. Лютик хочет верить всему, что тот говорит, но он не может — его искаженный разум смешивает прошлое и настоящее, и это не Геральт — это графиня, его родители, друзья его детства, любовники, и Лютик едва может слышать ведьмака через их неодобряющие слова в своей голове. — Нам придется… Поговорить, — хрипло говорит Геральт. — Об этом.       У Лютика барабаны в голове стучат от перегрузки. Он чувствует, как кровь вместе с головокружением возвращается к его лицу, но для этого неподходящее время, потому что ему действительно нужно знать, чем закончится этот разговор, нужно знать…       Но он обнаруживает, что его глаза закрываются. Геральт, кажется, тоже замечает это и вздыхает. — Мы ещё поговорим, когда ты будешь в своем уме. Спи. — И ты не оставишь меня? — Нет. — Не могу в это поверить, — говорит Лютик, хотя ему трудно сосредоточиться на разговоре. — Мы поработаем над этим, — говорит Геральт слишком мягко. Этого просто не может быть. Геральт снова кладет одну руку ему на голову, а другую на бок, укладывая его.       Влажная тряпка касается лба Лютика, и когда он почти провалился в сон, Лютик понимает, что его не бросили.