if we're together the desert becomes the sea

Время стремительно летит, и Сокджин не замечает, как на улице темнеет, зажигаются фонари и включаются гирлянды, создавая интимную обстановку. После нескольких часов безудержного веселья на различных аттракционах — мужчину даже уговорили прокатиться на молоточках, из-за которых его чуть не вывернуло собственными органами, — уставшие и проголодавшиеся студенты во главе с преподавателем ввалились в домашний ресторанчик на углу, напугав тётушку, которая ласково их пожурила, но показала, где можно взять ещё несколько дополнительных столиков и стульев, чтобы сесть вместе. — Так, вы пока устраивайтесь, а я закажу еду, — Сокджин поднимается с места и достаёт из кармана джинсов кошелёк. — Свиной живот, говядина, рис, кимчи… Что ещё? — Сонсэнним, этого хватит. Слишком дорого получится, — чуть ли не пищит Кирин и повисает на руке старшего. — Давайте разделим оплату! — Да, сонсэнним, — неожиданно поддерживает девушку Чонгук. — Нас, правда, много, и если мы сложимся совсем по небольшой сумме, то сможем и купить много еды, и вкусно покушать, и не лишить вас всего состояния. — Чонгуки прав! — вторит Джиён и берёт кошелёк, доставая несколько банкнот. — Заодно возьмём что-нибудь попить и какой-нибудь десертик. — Ладно-ладно, — соглашается преподаватель, неловко выдыхая, потому что действительно не рассчитывал тратить такую огромную сумму. — Тогда сначала я всё закажу, а потом посчитаем и разделим. Точно все согласны? Сокджин дожидается хора одобрительных голосов и направляется к тётушке, чтобы сделать заказ и немного отдохнуть от шумных подростков. В это же время за столом разворачивается шумная беседа на очень щепетильную тему (так думает только Чонгук). — Итак, насколько горяч наш сонсэнним? — ни с того, ни с чего начинает Мина. — От одного до десяти по кругу. — Мина, с чего вдруг такие разговоры? — недовольно спрашивает Риук. — А ты слепой что ли? — парирует Мина и даёт «пять» Джиён. — Нет, ну чисто с объективной точки зрения: наш сонсэнним — эталон красоты, сексуальности, интеллигентности и элегантности. Так что вперёд! Начинай, Вун. — Бля, без гейства, но твёрдая девяточка, — отвечает Вун, пихая в плечо Чонду, который начинает подвывать и дразниться. — Заткнись, Ким, или я заставлю. — Чем? Членом своим что ли? — смеётся Чонду, неожиданно получая по голове тяжёлой ладонью. — Ты охуел? — Слушайте, давайте вы свои брачные игры оставите на потом, — фыркает Черён и швыряет скомканную салфетку прямо в лоб Вуну. — Давайте дальше. Кирин? — Сонсэнним — самый прекрасный человек, и я не собираюсь сексуализировать его, — хмурится Кирин и скрещивает руки на груди, презрительно осматривая одногруппников. — Ну да, ты просто хочешь, чтобы он тебя отсексуализировал, — кривится Джиён и показывает язык, когда обиженная одногруппница демонстративно отворачивается. — Ванши, что насчёт тебя? — Не, ну он классный мужик, да и препод зачётный, так что стабильная восьмёрка, — торжественно заявляет Су и получает несколько поддерживающих откликов. — Ну, а ты что думаешь, Дилан? — Черён внезапно обращается к притихшему парню, который не сводит напряженного взгляда с Сокджина, стоящего около прилавка. — Не больше двух, он меня бесит, — Парк передёргивает плечами, кривя лицо. — У тебя нет вкуса, придурок, — огрызается Чонгук, моментально тушуясь, когда все взгляды обращаются на него. — Чонгуки, мы чего-то не знаем? — Риук ухмыляется и прижимается ближе к Чону, вынуждая того вжаться в своё кресло. — Что? О чём вы? — младший ёрзает на месте и чувствует себя ужасно некомфотно, молясь, чтобы Сокджин скорее вернулся и прервал весь этот фарс. — Может у тебя краш на нашего сонсэннима, а? — Джиён хитро смотрит на него, щёлкая языком. — Краш? Да вы реально тупые, ребят, — проговаривает сквозь зубы Чонгук, сжимая кулаки и стараясь держать себя в руках. — Во-первых, я ценю сонсэннима как преподавателя, и для меня это самое главное. Он хороший человек, весёлый, не зануда, как многие старые преподаватели. Меня всё устраивает. Кроме его ультразвукового крика… До сих пор шум в ушах. Так что девять. — Довольно информативно, — на плечи Чонгука укладываются ладони, которые он узнает из тысячи. — Я очень рад, что ты такого высокого мнения обо мне, Чонгуки. А вот про крик зря… Обещал же сохранить в тайне. — Простите, сонсэнним, — Чонгук опускает голову, чувствуя как жар затапливает щёки и место, к которому прикоснулся старший. — Ничего страшного, на первый раз прощу, — Сокджин очаровательно улыбается и присаживается рядом с младшим, укладывая ладонь на его бедро так, чтобы никто не смог увидеть. — Еда будет готова через пять минут, так что осталось немного подождать. И что же вы тут обсуждали? Меня? — Да, — Кирин активно машет головой, походя на собачку. — Надеюсь, говорили только хорошее, — Сокджин смеётся, когда некоторые ребята смущенно чешут затылки и отводят взгляд. — Не парьтесь. Как будто я никогда не был студентом. Поверьте, для меня главное, чтобы вы успешно усвоили материал и смогли хорошо сдать экзамен. К тому же я слишком красив, чтобы не нравиться. Сокджин ярко улыбается, когда помещение наполняется смешками, переходящими в глупые хихиканья. — Ну вот, уже лучше! — Сокджин прерывается, когда видит, как тётушка подзывает его, чтобы забрать заказ. — Ребят, нужно пару человек, чтобы помочь донести всю еду. Мужчина поднимается, а вслед за ним встают ещё несколько взбудораженных голодных студентов. Спустя несколько минут комната наполняется сладким запахом риса и пряными специями от кимчи. Стол ломится от подносов с различными видами мяса и гарнирами к ним. На один из стульев сгрузили все бутылки с газировкой, чтобы не занимать много места. В центре стола расположились переносные конфорки, на которых уже скворчала первая порция свиного живота. — Суджин и Минджу, займитесь говядиной, — Сокджин начинает раздавать указания, чтобы немного ускорить процесс приготовления. — Девочки, разлейте пока каждому по стаканчику газировки либо сока, тут уже кто как захочет. Чонгук и Дилан, перемешайте, пожалуйста, рис с кунжутным маслом и добавьте немного соли. Риук и Кимбл, разложите кимчи каждому в отдельную тарелочку. Все остальные… Ждите! Следующие полчаса пролетают незаметно за активным процессом готовки. Вскоре каждая тарелка наполняется ароматными кусочками мяса, на которых всё ещё слышится шипение раскалённого масла, горкой риса, горшочком с кимчи и несколькими гарнирами, а рядом стоят стаканы с пузырящимся напитком и соком. — Ну что, ребят, — Сокджин поднимается с места, держа в руках стакан, и прерывает шумную беседу студентов. — Я рад, что мы смогли выбраться и провести время вместе. У вас сейчас действительно тяжёлый период, и очень важно дать организму передышку и не истощать его. Надеюсь, вам сегодня было так же весело и приятно, как и мне. Возможно, это наша первая и последняя встреча, но это не значит, что я забуду о вас и перестану здороваться в коридоре. Нет, совсем нет. Мои двери по-прежнему открыты для каждого из вас, если понадобится помощь, совет или просто компания. Для меня огромная честь стать вашим первым куратором и иметь возможность познакомить вас со всеми прелестями студенческой жизни. Я, правда, хочу верить, что вам было интересно погружаться вместе со мной в основы алгоритмизации и программирования. И, возможно, не такой уж я и плохой человек, правда? — Конечно, сонсэнним! — Вы самый лучший! — Мы вас любим! — Ой, ну всё! Я вас тоже люблю! — щёки Сокджина краснеют от непрекращаемого потока комплиментов и добрых слов. — Давайте выпьем за встречу и за дружбу! — И за любовь! — выкрикивает Мина. — Да, — Сокджин поворачивает голову и смотрит прямо в глаза Чонгуку. — И за любовь. Младший прячет улыбку за стаканом, чувствуя себя таким счастливым и окрылённым. Сокджин полностью разделяет его состояние, позволяя себе окончательно расслабиться, и заводит со студентами разговор обо всём и ни о чём, переплетая под столом пальцы с Чонгуком. Младший покрывается багровым румянцем, когда большой палец мужчины ласково поглаживает мягкую кожу тыльной стороны ладони, вырисовывая «я тебя люблю». Студенты шумят, перебивая друг друга в бурном обсуждении, и каждый раз взрываются хохотом, когда преподаватель вставляет парочку своих нелепых, но очень смешных шуточек, заставляющих их хвататься за свои животы. Чонгук изредка бросает взгляд на раскрасневшегося Сокджина, который широко улыбается и активно жестикулирует, опираясь на спинку стула в приступах смеха. Внутри пузырится невероятное чувство любви, которое так и просится наружу, но младший сдерживается, чтобы прямо там не наброситься с поцелуями на ничего не подозревающего мужчину. Вскоре посуда пустеет, а от еды вообще ничего не остаётся. Сокджин присвистывает, когда замечает припухшие щёки подростков и сонные взгляды. Некоторые девушки прислонились друг к другу и даже умудрились заснуть, сворачиваясь клубочком под боком. Парни затихли, предпочитая сползти вниз по стулу, и лениво перебрасывались словечками. Чонгуки тоже заснул, уткнувшись лбом в плечо преподавателя, моментально становясь похожим на крошечного малыша, которого хочется заобнимать. Сокджин бережно убирает нависшую на глаза младшего чёлку и перекладывает его со своего плеча, на плечо Риука, который лениво открывает глаз и еле заметно кивает головой. — Так, малышня, кажется, пора расходиться, — Сокджин поднимается с места и подзывает тётушку, чтобы попросить счёт. — Разбудите пока всех и соберите вещи. — Постойте, сонсэнним, — сонно мурчит Кирин. — А как же оплата? Нам нужно собрать деньги. — Конечно, нас уже рассчитывают, не переживайте, — преподаватель помогает переложить конфорки на специальные тележки, а по бокам ставит стопку грязных тарелок. — Готовьте кошельки, а я пока помогу прибраться. Разморенные и утомлённые студенты лениво потягиваются, пихая друг друга локтями, чтобы взбодрить. Девушки сонно трут глаза, небрежно размазывая тушь, но не спешат спрятаться в туалете, чтобы судорожно исправить, потому что находятся в слишком ленивом состоянии. Чонгук причмокивает губами, отказываясь просыпаться, пока Риук не начинает щекотать его. — Хмм... Что такое? — младший немного дезориентирован, поэтому не сразу понимает, что происходит. — Куда мы собираемся? — Домой, Чонгуки, — воркует Черён, мягко посмеиваясь с его надутых губ. — Ты такой лапочка. Твоей девушке очень повезло. — Девушке...? А... У меня нет девушки, но спасибо, — Чонгук неловко чешет затылок и ворочает головой из стороны в сторону в поисках своего парня. — Почему это у такого красавчика нет девушки, а? — внезапно подаёт голос Дилан, едко усмехаясь. — Неужели не можешь удовлетворить в постели? Или смазливое личико не может скрыть дерьмовую натуру? — У тебя проблемы, Дилан? — Чонгук хмурится, сжимая кулаки. — Ты — моя главная проблема, Чон! — Дилан резко поднимается со стола, из-за чего ножки стула противно скрипят, и в спешке покидает ресторанчик. — Какого чёрта? — недоуменно спрашивает Джиён. — Что я ему сделал? — Чонгук съеживается и скрещивает руки на груди. — Такое случалось раньше? — Ну... Не так, конечно, — говорит Кимбл, бросая взгляд на распахнутые двери. — Он пару раз кривился, когда видел тебя рядом с сонсэннимом. Мне кажется, он думает, что ты его любимчик, поэтому так и бесится. — У меня нет любимчиков, никогда не было и не будет, — Сокджин появляется из ниоткуда, хмуро смотря на напуганных студентов. — Я хочу, чтобы каждый из вас уяснил, что я не буду выделять среди вас кого-то особенного и чрезмерно поощрять. Для меня важно то, как вы усваиваете материал и как можете применить его на практике, а не наши личные отношения. Мне очень жаль, что наш вечер заканчивается на такой неприятной ноте, но давайте не будем зацикливаться на этом. — Вы правы, — поддерживает Вун. — Вечер был действительно потрясающим. Я очень рад, что выбрался вместе с вами, ребят. Мне кажется, мы стали ближе. — Оу, Вуни, — умиляется Мина и треплет его за покрасневшую щёку. — Ты милашка. Не хочешь провести меня до дома? — Ох, да! Конечно! Да! — воодушевлённо кивает головой парень, вызывая у остальных смех и разряжая обстановку. Сокджин обеспокоенно смотрит на напрягшегося Чонгука, опустившего голову и теребящего свою футболку. Мужчина понимает, что слова Дилана сильно задели младшего, но сейчас он ничего не может сделать, потому что они не одни. — Простите, я отойду, — Чонгук вскакивает с места, хватая свой рюкзак, и несётся в сторону туалетов, чуть не сбивая с ног одного из официантов. — Может сходить за ним? Вдруг ему плохо? — обеспокоенно спрашивает Черён. — Да, я схожу, только давайте всё оплатим, чтобы я мог вас отпустить по домам, хорошо? — Сокджин забирает счёт и достаёт чек, чтобы увидеть кругленькую сумму. — Думаю, Чонгуку нужно время побыть одному. — Ладно, вы правы, — Черён поджимает губы, переглядываясь с Джиён. — Так сколько с нас? — По 15 тысяч вон с каждого, — оглашает Сокджин и достаёт кошелёк. Студенты оперативно скидываются и преподаватель быстро расплачивается, стараясь как можно скорее оказаться рядом с младшим. — Так, я заложил за Чонгука. И за Дилана тоже, поэтому сообщите ему об этом, как только увидите, — говорит Сокджин, собирая ребят около выхода из ресторанчика. — Кому-нибудь нужно такси? Уже слишком поздно на улице, я побаиваюсь отпускать вас одних. — Не переживайте, сонсэнним, — говорит Мина, хватая под руку Вуна. — Мальчики нас проведут, так ведь? Сокджин улыбается, когда слышит хор мужских голосов и довольные лица девушек. — Ладно, я вам доверяю. Тогда, Кимбл, ты за старшего. Отпишись мне потом, когда все дойдут до дома. А вы, ребят, напишите Кимблу, чтобы не подставлять его. Надеюсь, вам, правда, понравился вечер, — Сокджин тепло улыбается и вздрагивает, когда несколько девушек обнимают его. — Вы чего? — Спасибо вам огромное, сонсэнним, — говорит Черён, стискивая преподавателя в своих, на удивление, крепких объятиях. — Это был лучший день, честно. Сокджин смущённо выдыхает, когда все студенты примыкают к нему, образуя кучу мала из своеобразных объятий. Мужчина чувствует невероятную благодарность и привязанность к этим детям, которые стали не просто одними из его многочисленных студентов, а первой кураторской группой, с которой он бы хотел пройти весь путь и выпустить их спустя несколько лет, как профессионалов в своей области, которыми с полной уверенностью будет гордиться. — Всё, заканчиваем с телячьими нежностями, а то вы меня раздавите! — ребята хохочут, по очереди отстраняясь и смотря на преподавателя сонными, но счастливыми глазами. — Ну что, дети мои, удачной дороги и сладких снов. Обязательно отпишитесь Кимблу! Всё, по домам! Сокджин дожидается, пока студенты спрячутся за поворотом, и возвращается в ресторанчик, сразу же направляясь в мужской туалет. — Чонгуки? — мужчина заходит в помещение и замирает, когда слышит надломленный всхлип. — Господи, малыш. Старший раскрывает кабинки одну за одной, пока не натыкается на Чонгука, свернувшегося в клубочек на холодной плитке за последней кабинкой. — Солнце, — Сокджин присаживается на корточки и тянет младшего на себя в свои объятия. — Детка, не плачь, я рядом. Чонгук обхватывает руками старшего и прячет зарёванное лицо, пачкая майку слезами и соплями. Сокджин поднимается, придерживая младшего за пояс, и прижимает к себе, покачиваясь из стороны в сторону и шепча на ушко успокаивающие слова. Беспокойные всхлипы и рыдания начинают стихать, но старший продолжает мягко проводить ладонью по спине Чонгука, прижимаясь губами к взмокшему виску. — Чонгуки, посмотри на меня, — младший поднимает голову и Сокджин охает, когда видит, как сильно опухли его глаза и нос. — Ты так сильно расстроился? — Я... Просто... — Чонгук снова всхлипывает и начинает судорожно вытирать ладонями лицо, пока Сокджин не перехватывает его руки, прижимая к своей груди. — Я ведь никогда не давал повода, чтобы про меня подумали, как про твоего любимчика. И ты никогда не выделял меня среди других. Я, правда, не понимаю, почему он так сильно меня ненавидит... Что я ему сделал? — Нет, перестань, милый, — Сокджин укладывает ладони на мокрые щёки младшего и смотрит прямо в глаза. — Ты ни в чём не виноват. Это сугубо его проблемы. Он сам себе напридумывал того, чего нет. Заметь, никто из других ребят не поддержал его мнение. Значит проблема не в тебе, а в Дилане. Это его что-то гложет, поэтому он срывается на тебе, что крайне неправильно. Пожалуйста, не плачь из-за него. Он не достоин твоих слёз. Никто их не достоин... — Джин... Я так сильно тебя люблю, — Чонгук снова всхлипывает, но на этот раз не так болезненно, и утыкается носом в шею старшего. — Пожалуйста, поцелуй меня. Сокджин мягко улыбается и нежно целует младшего без спешки и расторопности. Чонгук расслабляется с каждым движением губ и цепляется пальцами за футболку мужчины, пытаясь спрятаться в его руках, которые бережно держат его за талию. Старший не углубляет поцелуй, а наоборот превращает его в лёгкие, почти невесомые чмоки, из-за которых Чонгук начинает улыбаться. — Ну что, лучше? — Сокджин ласково целует кончик носа Чонгука и трётся об него своим. — Да, хёни, не знаю, что делал бы без тебя. Сокджин ничего не отвечает и прижимает младшего ближе к себе, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом любимого человека. Чонгук легко прижимается губами к влажной шее, зависая так на несколько секунд, и отстраняется, чтобы сказать, как вдруг... УДАР Парни замирают, в один момент вспоминая, где находятся. Сокджин прижимает Чонгука к стенке, закрывая его собой, и выглядывает из-за косяка кабинки, натыкаясь на пустое помещение и приоткрытую дверь, которую он точно закрывал. — Хён... — напугано шепчет Чонгук, впиваясь пальцами в плечи старшего. — Нас кто-то видел? — Я... Я не знаю, — Сокджин растерянно переводит взгляд с двери на младшего, чувствуя, как сердце падает в пятки. — Может сквозняк? — Хён, боже... Нас, правда, кто-то видел, — Чонгук начинает дрожать, хватая ртом воздух. — Боже, Чонгуки, нет! Перестань! — Сокджин в панике похлопывает младшего по щекам, вспоминая действия Юнги во время своей панической атаки. — Дыши, малыш. Вдох и выдох. Мужчина дожидается, пока Чонгук перестаёт трястись как осиновый лист, и сдавленно выдыхает, понимая, что их на самом деле кто-то видел. — Хён, что теперь делать? — младший расстроенно смотрит на Сокджина, ища защиты в его руках. — Всё будет хорошо, Чонгуки, — Сокджин пытается успокоить Чонгука, хотя сам в свои слова не верит. — Поехали домой, хорошо? — Но... Как же... — Давай не будем паниковать раньше времени. Мы не можем знать наверняка, видел ли нас кто-то, — Сокджин целует младшего в лоб, пытаясь взять себя в руки, чтобы Чонгук не увидел насколько ему страшно. — Ладно, поехали домой. Чонгук хватает рюкзак, всё это время лежавший на тумбочке рядом с раковиной, и первым выходит из туалета, не останавливаясь ни на секунду, и буквально вылетает из ресторанчика. Сокджин матерится, пряча лицо в ладонях и утробно рыча, и на скорую руку умывается прохладной водой, покидая помещения вслед за Чонгуком, но не забывает попрощаться с тётушкой. Мужчина находит младшего, который сидит на капоте машины и крутит в руках телефон, уставившись в одну точку. — Садись, солнце, — Сокджин открывает дверь и Чонгук дарит ему полуулыбку. Спустя пару минут машина выруливает с парковки и направляется в сторону главной дороги. Чонгук прижимается лбом к боковому стеклу и смотрит на огни ночного города, которые яркими бликами отражаются в его уставших глазах. Сокджин поджимает губы, вцепляясь пальцами в руль, и вздрагивает, когда ладонь Чонгука накрывает его собственную. — Что бы не случилось, хён... Мы справимся, — в глазах младшего стоят слёзы, но всё его тело источает такую решительность, что Сокджин чувствует, как тревога постепенно отступает. — Ты прав, любовь моя, справимся, — старший оставляет невесомый поцелуй на побелевших костяшках и переплетает пальцы, сбавляя скорость. — Прости, что вечер оказался испорчен. — Нет, хёни, вечер был чудесный, правда, — Чонгук сжимает его руку и нежно улыбается. — Я так рад, что провёл его вместе с тобой и ребятами. Чувствую, будто заново родился. А то, что произошло потом... Пусть остаётся там. Не хочу об этом вспоминать. — Хорошо, Чонгуки. Пусть прошлое остаётся в прошлом и никак не отражается на нашем будущем, — старший кивает и поднимает их сцепленные руки, чтобы на пару секунд прижаться щекой. — Я люблю тебя. — И я тебя, Джини, — Чонгук целует тыльную сторону ладони Сокджина и с твёрдой уверенностью смотрит ему в глаза. — Вместе навсегда? — Вместе навсегда. Сокджин переводит взгляд на дорогу, чувствуя, как на долю секунды мутнеет сознание, и усиливает хватку на руле. Чонгук бережно поглаживает напряжённую ладонь старшего, понимая, что в любой момент их жизнь может измениться, и не факт, что в лучшую сторону. И самое ужасное, что не остаётся ничего другого, кроме как ждать... Вот только чего: начала чего-то нового или неминуемого конца?