Маяк

Утром, когда семья Дримурров проснулась и собралась не кухне за небольшим квадратным столом — старый стол не помещался в комнатушке, а отдельной столовой здесь не было, так что пришлось добыть новый раскладной столик. Зато теперь на кухне были полки, на которые можно было убрать все соусы, приправы и прочее, которые раньше скапливались в центре обеденного стола, — было ещё тише, чем обычно. Чара и Азгор пытались сохранять спокойствие, хотя у второго не особо получалось, и взгляд его был хмур, а вот Тори и вовсе сидела, опустив голову на руки и всхлипывая. Хотелось как-то её утешить, поэтому приёмная дочь осмелилась нарушить тишину: — Она наверняка просто ушла погулять по городу и не захотела никого будить. Уверена, что скоро она вернётся, к обеду уж точно, — по голосу Чары было слышно, что она и сама-то не особо в это верит. Ещё не бывало такого, чтобы её сестра уходила из дома одна, никого не предупредив. И все Дримурры это понимали, — Давайте подождём пару часов, уверена, она не стала бы уходить из дома на долго без веской причины… Ответа от приёмных родителей девушка так и не дождалась. Мужчина лишь сильнее нахмурился, сложив руки на груди, а его жена закрыла лицо руками и заплакала. Впервые Чара увидела как же они состарились за последний год: на лице Ториель появились морщины, а её блондинистые волосы сейчас казались просто седыми, волосы Азгора уже были не такими мягкими, как раньше, а в бороде появилось несколько белых порядок, в глазах обоих читалась усталость и печаль. Всего пару лет назад никто и представить их такими не мог: они были очень улыбчивыми и светлыми, часто звали гостей, и дом вечно был наполнен звонким смехом Тори, смеявшейся над тем, как её муж пытался шутить. От этих мыслей Чаре вдруг тоже стало очень грустно. Что же с ними станет, если ещё и с Фриск что-то случится? Что же станет с ней самой, потеряй она свою единственную сестру, с которой они с самого рождения были вместе, с которой они вместе пережили смерть родителей и вместе обрели новую семью — теперь уже навсегда. Девушка мотнула головой, чтобы отогнать грустные мысли — не хватало, чтобы ещё и она расплакалась, — и встала из-за стола. — Я пойду поищу её. Не думаю, что она ушла далеко… *** К тому времени Фриск уже сидела в поезде до небольшого городка на берегу моря. Небольшой рюкзак лежал под сидением, а сама девушка смотрела в окно, оперевшись локтем на подоконник и подпирая голову рукой. С улицы послышался звук спускаемого пара, и поезд медленно тронулся. За окном проносились деревья и линии проводов, над которыми светило тёплое летнее солнце, лучи которого падали на лицо золотоглазой, заставляя её носик морщиться. Она сняла с себя свитер, так как было жарко, аккуратно сложив его на коленях. Ей было так хорошо и спокойно, как уже давно не было, особенно с их переезда, и мысли её уносились далеко к каменному берегу, шумным волнам и старому маяку, возвышающемуся над берегом, незажигаемому уже несколько месяцев. *** Приехала Фриск уже к вечеру, когда солнце садилось в конце глади вечернего моря, освещая его своими последними лучами. Небо приобрело приятный розоватый цвет, а перистые облака, больше похожие на разглаженную шерсть, подсвечивались рыжим. В таком свете всё казалось невероятно красивым, и девушка даже остановилась на берегу, залюбовавшись видом. Такое небо она уже видела когда-то давно. Тогда они с Чарой и Азом забрались на крышу их дома и лежали рядышком, смотря на облака и изредка обмениваясь парой слов. Фриск тогда лежала посерёдке и чувствовала себя невероятно счастливой. Уже много лет прошло с тех пор, Фриск была тогда ещё маленькой девочкой, но эти воспоминания крепко впечатались в её память. Девушка вздохнула и заправила серебристые волосы за ухо. Пора было идти, пока ещё окончательно не стемнело. Она зашла в деревянную дверь и стала подниматься по винтовой лестнице на самый верх маяка. Каждый её шаг отскакивал эхом от холодных каменных стен. Было темно, поэтому Фриск ступала осторожно, чтобы не оступиться. Наконец, она поднялась наверх в небольшую комнатку с большим старым фонарём. Сквозь специальное окно, тянущееся вдоль всей стены, чтобы свет от фонаря пробивался наружу, ещё пробивались тусклые лучи вечернего солнца, и девушка смогла найти канистру с керосином и зажечь фонарь. Вздохнув с облегчением и улыбнувшись выполненной задаче, Фриск легла на холодный пол, подложив рюкзак под голову и укрывшись своим свитером сверху, и стала проваливаться в сон… *** Ещё не остывшее летнее солнце Последним лучом мне коснулось щеки И, свой поцелуй материнский оставив, Заботливо сняло с лица мне очки. И словно накрыло меня покрывалом Из слов недосказанных, мыслей и снов И нежно его подоткнуло под боком, Отправившись в царство густых облаков. И сон мой спокойным и тихим остался И светлой улыбки на щёчках добился. Я больше не плачу, исчезли тревоги Пусть сон, где ты снова со мной, мне приснится…