Туман

Когда я буду нужен, тогда, наверно, и начнем снова общаться. Не вини себя, чувак.

      "Не вини себя, чувак". В тот день он сказал это так, словно ему действительно не было обидно или больно, хотя Бараташвили говорил об обратном.       Сегодня тридцатое мая. С того разговора прошло полтора месяца, и Макс честно заявил сам себе о том, что колёса казались ему чем-то соблазняющим. Ну, или, например, крыша. Это глупо, не правда ли? Этот разговор подбил его, или, правильнее сказать, разбил. Разбил вдребезги. Максим всё время думал о том вечере. Все составляющие того дня, а именно звуки, цвета, крики, "Интерстеллар" - всё смешалось в одну кучу. И эта куча продавливала парня сквозь, казалось, земную кору.       Особенно сильно в голове засел тот факт, что было до разговора и после. Это прикосновение было чем-то особенным. Для Макса, человека не особо тактильного, это было не просто чем-то из разряда "Вау" - он переступил через себя. И не отказался бы, чтобы через него переступило и что-нибудь потяжелее его загонов и барьеров.       С Димой они, очевидно, не разговаривали. Тарасенко все время мониторил его активность в социальных сетях, смотрел на него во время решения очередного пробника по математике, и всё пытался подловить тот самый момент, когда сможет поговорить с ним. Когда сможет хотя бы попытаться всё исправить, всё вернуть на "своё место", повернуть всё вспять и выдохнуть. Шансы, возможно, и были, но страх сковывал ржавыми цепями и ноги, и горло, и сердце. Он не мог. Он не хочет снова всё испортить.

~~~

      Воскресенье. Тарасенко чётко решил снова прийти в ту библиотеку, чтобы тщательно всё обдумать. Он искренне верил, что это поможет ему, якобы он сядет на ту же скамейку и проблема сама решится. Но он решил пойти не один, а с тем, кому можно доверять.       Андрей ещё даже не вышел из квартиры и, скорее всего, ищет второй носок где-нибудь под кухонной тумбой. В таком знакомом, испепеленном взглядами его жителей подъезде было до ужаса душно. Макс подумал, вдруг в квартире соседа ему будет хватать кислорода для газообмена?       Он постучал. Никто не открыл, и даже шагов не было слышно. Он постучал ещё раз. И ещё. И ещё два раза. А потом дверь открылась. - Ты почему ещё не оделся? - Макс был, мягко говоря, в недоумении. - Прости, я только проснулся. - Сейчас четыре часа дня.       Андрей нахмурил брови, после чего жестом пригласил гостя за порог. Вид у паренька был максимально помятый, и по запаху в квартире Макс догадался об отсутствии каждодневных ритуалов личной гигиены. И это пугало, ведь, сколько Макс знает одиннадцатиклассника, он старался всегда соблюдать чистоту и порядок, и только под конец учебного года начал, так сказать, "проседать" в этом плане. Вещи, небрежно валявшиеся где-то между раскладным диваном и полом, были мятые, а в самой комнате было ещё душнее, чем в подъезде. Макс тут же открыл окно нараспашку. - Чувак, да тут задохнуться можно! - недовольно пробурчал Макс. - Прости.       Ветреный не стал медлить - взяв какую-то стопку одежды из шкафа и крикнув что-то типа "Я в душ, жди", удалился. Можно даже сказать, испарился. Духота жуткая.       За всё время его комната ничуть не поменялась, разве что ёлка была убрана в коридор, где ей и место на ближайший год. Когда Максим заходил в комнату, были зашторены окна. На столе был полный кавардак - всё разбросано, тетради и учебники открыты, немытые кружки - не мыты. Всё почти как у людей, только вот на Андрея это не было похоже.       Спустя минут пятнадцать белые кудри показались из-за дверного проёма, но и тут Макс успел удивиться. В плохом смысле. - Там на улице плюс двадцать, а ты в худи. Тебе не будет жарко? - Не будет, - Андрей жестом показал "ок", даже не смотря в сторону Макса. - Может я помогу тебе убраться тут? Такой беспорядок, - оглянулся парень, анализируя обстановку. Ну, если тут все пропылесосить, помыть полы, постирать шторы и постельное белье, протереть пыль и проветрить как следует, то будет зашибись! - Не нужно, я сам! - тут же Андрей оживился, на что собеседник повёл бровью. - Хорошо, - ответит Макс, смотря на грязный ковер.       Ему было трудно признаться самому себе в этом, но эта обстановка вокруг начала его дико раздражать. Дело не в погоде, а в людях.       Андрей, стоя спиной к другу, с характерным зевком потянулся, после чего сразу же потянул рукава худи к пальцам. Макс помнил слова о том, что у Андрея, как казалось Диме, "либо с головой проблемы, либо животное бешеное". Что это значит? - Ты готов? - Макс вернулся в реальность, почувствовав холодок, пробегающий по спине. Он всё это время стоял у окна. - А, да, конечно. Погнали, - зачем-то сначала покрутив связку ключей, подбросив их и затем поймав в полёте, Андрей направился в прихожую, и Макс следом.

~~~

      В тот день Андрей сильно испугался, не обнаружив друга около библиотеки спустя десять, двадцать, тридцать минут. И Андрей был первым и единственным человеком, кому позвонил Макс в приступе гнева и ненависти. "Я, блять, ненавижу себя. Я не понимаю. Я ничего, блять, не понимаю". Это были первые слова, которые сказал подросток в трубку. В этот момент невозможно не плакать, и Макс, сквозь стыд и позор, всё таки смог наплевать на своё эго и просто выговориться. Выговориться, как самый обычный подросток, в котором разочаровался его лучший друг.       Тарасенко сжирала самая настоящая какофония чувств, начиная от злости и заканчивая абсолютным опустошением. Парни проговорили, по меньшей мере, часа три, безнадежно возвращаясь к одну и тому же моменту уже пятнадцатый раз подряд. "Я ненавижу себя. Я ненавижу себя. Я ненавижу себя. Я ненавижу, блять, себя".       Далее следовали самые разные оценки ситуации. Сначала Макс не мог поверить в происходящее, потом отрицал существование сего разговора, ссылаясь на усталость и думая, что ему просто показалось. Что это было сон. Следом началась паника, сопровождающаяся очередной порцией слёз, которые Макс так сильно презирал в себе. А Андрей выслушивал его. Он и слова не говорил, пока не понял, что друг высказался. Андрей знал, что ему просто нужно, чтобы его выслушали.       Чуть позже, когда было уже совсем темно, парни встретились в каком-то магазине, где Макс дрожащими руками передавал продавщице сдачу за бутылку воды. Почему-то выбор его пал не на скамейку или что-нибудь подобное, когда встал вопрос о месте, так сказать, переговоров, а на песочницу. Макс лежал в песке, представляя себя, наверно, маленьким ребёнком, Андрей же сидел рядом, словно заботливый родитель. А слёзы не кончались. Они лились и лились, словно их бесконечное количество литров. - Я ненавижу себя. - Тебе не зачем себя ненавидеть. - Я всех подвожу. Всех. Абсолютно. Я, блять, видимо, самая настоящая ходячая проблема, - Макс закрывал лицо рукой, вытирая щеки рукавами, полными песка. - Но это не так... - Андрей пытался поймать хоть какую-то искру в Тарасенко и самом себе, чтобы поддержать юношу, и показать ему реальность, а не мутную травмированную гладь. - Ты хороший человек, правда. И ты прекрасный друг. Все мы ошибаемся, и это нормально. - Он сказал, что я, видимо, возобновлю общение лишь тогда, когда он будет мне нужен. Словно он действительно вылез из помойки. - Он точно не привык думать над словами, которые говорит, - Андрей тоже лёг на песок, и поглубже зарылся в него левой рукой. - Всё будет хорошо. - Не будет, - Макс повернул голову в сторону Андрея, чье лицо переливалось цветами мигающей вывески того самого магазина. - Не будет.       Одиннадцатиклассник, взглянув наверх, в небо, принялся думать. И кажется он кое-что придумал. Он аккуратно взял Макса за руку. - Смотри, - указал Андрей глазами на их руки. - Что чувствуешь? - Я в ахуе. - Так, уже неплохо, - усмехнулся парень. - А если серьезно?       Макс опустил глаза, затем поднял их, уставившись на звёзды. - Мне получше, - он не соврал. - Но... - Но? - Я всё ещё ненавижу себя.

~~~

      Андрей Ветреный. Ученик одиннадцатого класса, живет в городе Кинель, Самарская область. Любит программирование, музыку и котиков. Мечтает создавать компьютерные игры.       Он всегда старался быть понимающим. Всегда старался быть оптимистом. Всегда старался прощать людей, даже если они полны говна. А всё потому что его так воспитали: "Обращайся к людям так, как хочешь, чтобы обращались к тебе".       Парень еще лет с двенадцати понял, что нельзя быть, например, вечно добрым. Казалось бы, это такая простая истина, и даже дойдя до неё умом, преобразовать эти мысли в реальность оказалось непосильной задачей для ребёнка, который игнорировал свои чувства. Купирование плохих мыслей и отрицательных эмоций дало о себе знать ближе к десятому классу, ведь уже тогда подросток начал сомневаться в себе и в том, что действительно чувствует. Вдруг эмоции ему кто-то навязал?       Тем не менее, проблемы начались ещё раньше, а именно в общении с другими людьми. Безусловно, роль играло и то, что Андрей сам по себе является тем ещё интровертом, которому больше нравится находиться дома, чем в толпе. Часто он чувствовал какой-то подвох и отсутствие безопасности, словно все вокруг могут ему навредить, отчего появились проблемы с доверием, и уже позже - агрессия и раздражительность. Он мог спокойно нагрубить, накричать, или того хуже - пожелать смерти. И он с самого начала знал, что это неправильно. Он каждый день корил себя, задаваясь тысячью вопросами. И ни на один из них не было ответа.       В один момент, когда его страх дошел до предела, Андрей начал вести себя ещё более агрессивно, чем прежде. Иногда ему действительно хотелось сделать что-то ужасное, например кого-нибудь прилюдно унизить. И он открыто говорил своим друзьям об этом. О том, что хочет кого-нибудь избить, о том, что хотел бы действительно над кем-нибудь поиздеваться. Он считал, что эти мысли отступят, если их высказать, и ведь это действительно работало. До поры до времени.       Они ушли, сказав напоследок о том, что парню нужно проработать свои травмы и, желательно, записаться к специалисту. Какой позор. Банальная история о наивном мальчике, который действительно думал, что его всегда поймут.       И всё замерло. Потом резко перевернулось с ног на голову. И всё же... Выход Андрей нашёл. Самый ужасный выход, который можно было бы найти в этой ситуации. Ему некуда было выплескивать злость, точнее не на ком. Он не хотел в действительности причинять кому-то боль, но и не хотел держать всё в себе, зная, к чему ведёт наплевательское отношение к своим эмоциям. Он знал, всё это надо просто пережить. И у него вышло.       Каждый подозрительный взгляд, каждый шепоток где-то в конце коридора, каждая мысль сопровождалась жгучей болью. Андрей решил - если кто и будет отвечать за его тараканы, то это он сам. Глупое решение? Возможно, вы правы. Для Андрея лезвие и горящие от боли руки были куда лучше, чем режущие душу слова тех, кого он искренне любит и уважает.       Эти люди со временем вернулись, перед этим извинившись за то, что сказали парню. Они отметили, что Андрею действительно нужно было просто поделиться своими мыслями, и он бы никогда не сделал ничего подобного. В ответ на их визит, уже повзрослевший юноша, нынче одиннадцатиклассник, вновь оттянул рукав серого худи, который был явно ему не по размеру. И улыбнулся самой своей яркой улыбкой.       Всё в порядке, всё хорошо. Он никому не делает больно, и он не совершает ошибок. Все довольны. Все счастливы.

~~~

      Друзья уже подошли к библиотеке. Окна и входная дверь были приоткрыты, солнце отражалось в стеклянных окнах. Сейчас уже не самый пик жары, но всё ещё знатно пекло. Это место словно было пропитано целиком и полностью тем вечером, и это чувство побудило Макса сглотнуть ком в горле.       Вот она, эта скамейка. Усевшись на неё поудобнее, Тарасенко скрепил руки в замок и уперся в него лбом. Андрей же сидел рядом, закрыв глаза. Видимо, слушал звуки города. Он очень давно не гулял, в основном только в магазин выходил или в школу. Все контрольные закончились, осталась пара дней до экзаменов, и выпускники, в том числе Андрей и Макс, готовились из последних сил. Нужно сделать последний рывок, и всё закончится.       Тишину прерывал рёв двигателей проезжающих машин и голоса людей разных возрастов, идущих куда-то по своим делам. - Может просто позвонишь ему? - Андрей, не открывая глаз, отвлёк девятиклассника от мыслительной жвачки. - Было бы это так просто, - ответил Максим. - Во мне что-то сломалось. - Я это вижу, - подметил собеседник.       Оба молчали какое-то время. - Знаешь, я хотел... Точнее хочу сказать тебе спасибо, - Тарасенко оторвал лоб от своих рук.       Ветреный вдруг заёрзал на месте, отворачиваясь. - За что? Я же ничего не сделал. - Ты дул мне на мои раны, и поверь, тогда я становился сильным, - от Макса это звучало очень поэтично. - Не в прямом, конечно, смысле, но это чистая правда. Если бы не ты, я бы уже точно бросился под машину.       Андрей улыбнулся. - Всегда рад быть рядом, - он поднял руку, якобы отдаёт честь. В этот момент Макс вспомнил. - Кстати об этом... - Так, мне уже страшно! - и вот он снова начал жестикулировать. Слишком активно.       Стоит ли? Парень не переживёт ещё одного провала, но это позволит переключиться и, возможно, остыть. Не одна ситуация, так другая. И правильно ведь говорят: "Если есть две проблемы и ты не можешь решить одну из них сразу - решай обе, переключаясь". Он действительно всей душой надеялся, что это сработает. - Твои руки.       Андрей замолк, но затем остепенился. - Класс, - он вдруг резко сменил голос. - Спасибо, обойдусь. - Но почему? - Макс не понимал, но очень хотел понять его. Он волновался. - Скажи честно - тебе это надо? - Андрея явно раздражала эта тема. - Не поверишь - надо. Ещё как надо.       Оба замолчали. И снова эта напряжённая обстановка. Как же она душит. - Не делай этого, очень тебя прошу, - Максим сказал эти слова тихо, почти шепотом, чтобы никто, кроме них, не услышал.       Ветреный смотрел на асфальт, на котором солнечные лучи танцевали сквозь листву деревьев, желая упасть. По нему было видно, что он чувствовал себя не в своей тарелке. И он смотрел куда угодно, но не на Тарасенко. - Зачем делать себе больно? - все так же шепотом спросил девятиклассник. - Встречный вопрос - зачем делать больно другим? - Андрей явно не хотел продолжать этот разговор, но всё таки пересилил себя. - Чувак, есть куча способов сублимировать свой гнев - играть на музыкальных инструментах, писать стихи, ну или если ничего из этого не помогает, то бить подушку. - Последнее не является сублимацией, - засмеялся Андрей. В его отросших, но все ещё светлых, уже не белых, а пшеничных кудрях играли свет и тень. - Я не умею по другому, извини. - Ты слишком много извиняешься, балда. - А ты слишком много и часто воспринимаешь вещи не такими, какими они являются на самом деле. И себя, кстати, в том числе.       Наконец-то из уст Андрея был слышен смех. Максим очень скучал по нему. Как же ему не хватало этой пусть и призрачной, но беззаботной минутки. - Мы квиты, чувак, - Андрей поднял руку, направляя кулак в сторону друга. - Я не могу отпустить прошлое.       Макс округлил глаза, после чего тоже поднял руку. - А я еблан, и этим всё сказано, - усмехнулся подросток. - Ладно-ладно, я... Так до сих пор и не определился, с чем конкретно у меня проблема. Наверное, с пониманием чувств. Как своих, так и чужих.       После такого интересного жеста, как "соприкосновение кулаками", что показалось им, почему то, очень смешным, вдруг стало легче дышать. Странное чувство, особенно в такую погоду. - Ну, - начал Макс. - Что делать-то будем? Мы погрязли в каком-то дерьме. - Поговори с Димой. Просто поговори, серьезно. Я уверен, что он не ненавидит тебя, просто хотел достучаться. Позвони ему или напиши, предложи встретиться, обговорите всё, поставьте все точки над "i". Я думаю, вам обоим есть, что сказать. - Да, я думаю, что ты прав, - выдохнул Тарасенко. - А ты не думай, а скажи, что ты уверен, - послышался очередной смешок. - Хорошо-хорошо, я уверен, что ты прав, - Максим вновь набрал воздуха в легкие. - Ну а что будешь делать ты?       Андрей поджал губы. Привычка у него такая - грызть самого себя, когда испытывает стресс. - А что я? - с непонимающим видом спросил Андрей. - Сходи к психотерапевту.       Друг тут же развёл руки в стороны и опустил нижнюю губу. - О-о-о, нет-нет-нет-нет, спасибо, не хочу, - парень всем видом показывал, что он наотрез отказывается от этой идеи. - Сам справлюсь. - Ну и как? Справился?       Это был удар под дых, и ведь Макс был прав. Андрей уже год старается самостоятельно бороться с самим собой, каждый раз нанося новые увечья. Порезы по три-четыре штуки появлялись с периодичностью в два дня, и болели теперь не только руки, но и ноги в местах, которые находились рядом с лобком. Живые кусочки кожи, так сказать, всё ещё оставались, но их становилось всё меньше. Андрей опустил руки. - Это вообще поможет? - Если дело в травме или неправильном воспитании, или, например, у тебя нарушены всякие химические штуки в голове - точно поможет. Я уверен в этом на все двести процентов! - Макс немного приподнял уголки губ. - Тебе не нужно делать себе больно. Правда не нужно. Мы ведь живем ради того, чтобы быть счастливыми, а не для того, чтобы страдать и за каждый шорох "наказывать" себя. - Эти наказания... - Андрей взглянул на свои предплечья. - Они не за шорох или что-то подобное. Они за оплошности. - Что это за оплошности такие? Ты же вроде не являешься каким-нибудь криминальным авторитетом на районе, когда за любую ошибку тебе грозит расстрел. Ты просто человек. Симпатичный парень, глаза красивые, прическа шикарная, улыбка ахуенная. - Слишком сильно ты меня нахваливаешь, - с подозрением, прищурив глаза, Андрей посмотрел в сторону. - Но спасибо. Мне трудно объяснить всё это... - Ничего страшного, всё в порядке!       Похолодало. Погода начала портиться, стало вдруг темнее. - Мы справимся, чувак, - подставляя руку ладонью кверху, сказал Макс. - Что бы ни случилось, я знаю что мы справимся. Ты перестанешь резать себя, а я начну понимать других людей. Всё будет хорошо.       Начали падать первые капли холодного дождика, а они даже зонтик не взяли. Постепенно дождь начал усиливаться. - Обещай, что позвонишь ему! - быстро протараторил старшеклассник, пытаясь закрыться руками от постепенно наступающего ливня. - Обещаю, - Макс показал мизинец, как бы говоря: "Я не вру!"       Люди начали куда-то еще больше спешить. - Ну что, домой? - плечи Андрея уже успели немного намокнуть, а Макс не мог оторвать от него взгляда. У него такие красивые черты лица, такой прекрасный голос. Он такой светлый и добрый человек, который просто запутался. Максим сделает всё, чтобы помочь ему.       Тем временем стало уже совсем темно, а Андрей начал щелкать пальцами перед лицом друга: - Ну?       Макс улыбнулся. В уши начали бить звуки оглушающих капель, но с сердца и горла будно сняли ту самую ржавую цепь. - Да, давай домой.