Туман

Пятое июня

~~~

      За плечами находились такие всадники апокалипсиса, как экзамен по русскому языку и математике. Макс не сказал бы, что решение тестов и звучание в ушах очередного "прослушайте текст и напишите сжатое изложение" далось ему с трудом, но усталость определённо тянула парня вниз. Глаза слипались от всё ещё непривычно яркого солнца, а головная боль била с каждым разом всё сильнее. Ему хотелось спать, ведь отсутствие сна давало о себе знать. Из-за обилия стрессовых ситуаций и постепенно копившийся тревоги парень часто не мог уснуть. Он просто переводил глаза с потолка на окно, с окна на стул, со стула снова на потолок и так по кругу. По кругу ходили и его мысли.       Макс чуть-ли не умоляя уговаривал Андрея сходить в психоневрологический диспансер. Как уверял Тарасенко, нужно хотя-бы попробовать, и всё же он всем сердцем верил в то, что беседа с психотерапевтом поможет ему. - А если я на колени встану? - разведя руки, спросил девятиклассник.       Из коридора послышался саркастичный смех, который сменился серьезным тоном: - Мне это не нужно. Я сам справлюсь, - чётко, уже который раз подряд, повторил Андрей. - Не нужно меня заставлять.       Максим закатил глаза, после чего выдохнул. Внимание его зацепила уже не первая тарелка с остатками макарон и куском котлеты, которые Ветреного, видимо, не интересовали от слова совсем. Вилка небрежно валялась где-то недалеко, почти что свисала в края письменного стола. Там же, справа, стояла кружка с засохшими напоминаниями о когда-то налитом в неё чае. Макс начал припоминать о странном запахе на кухне... - Ты так и не сделал уборку, да? - Тарасенко указал на стоявшую в метре от него посуду.       Андрей вдруг замялся, открыл рот, намереваясь что-то сказать, и отвёл взгляд. - Я... - начал он. - Я хотел её сделать. - Врёшь и не краснеешь, не стыдно тебе? - посмеялся в кулак Макс.       Встав с кровати, он взял в руки тарелку и направился на кухню. Спустя пару секунд что-то начало тянуть его в противоположном направлении. - Я же сказал... - Андрей схватил друга за плечо. - Тебе неловко от того, что я хочу твои объедки отнести туда, где им и место? - Макс повернулся лицом к лицу. Да, ему точно было неловко. Андрей чувствовал себя неуютно от того, что за ним ухаживают.       Тут тишину прервал томный вздох. - И чем я могу помочь? - одиннадцатиклассник вытер лоб. - Не хочу показаться бытовым инвалидом. - Отсутствие мотивации не делает тебя бытовым инвалидом, чувак, - Тарасенко улыбнулся. - Не бойся просить помощи. - Хорошо, спасибо, - парень убрал руку с плеча Макса, после чего направился к кровати.       Уже выйдя в коридор и направляясь на кухню, Макс услышал характерный для постельного белья шорох, а после него - характерный для Андрея мат. Неужели он запутался в ткани? Это вызвало смешок у подростка, стоящего перед раковиной, до верху полной грязной посуды.       Что же, главное начать.

~~~

      Дело шло полным ходом. Отмывание давно засохших пятен жира на кастрюле, казалось, будет длиться вплоть до следующего дня. Монотонные круговые движения гипнотизировали, и Максим часто задумывался, намыливая уже чистую посуду.       Андрей тем временем тоже не страдал фигнёй - выпускник очень тщательно пылесосил ковёр, который явно долго ждал этого момента. С долей постепенно отступающей лени парень активно "освобождал" его всякой всячины - крошек и комков пыли. После выполнения сея "процедуры", Андрей хотел было пойти в ванную за ведром, но зашел на кухню. Вид трудящегося Макса его заинтересовал. - Как долго ты будешь оттирать одно и то же пятно? - Андрей, взяв в руки стеклянный графин, начал наливать воду в уже чистую кружку. - Так надо, - с усмешкой ответил Макс. - Ты всё пропылесосил, сын мой? Я ведь и проверить могу.       Сделав пару глотков, собеседник вытер рот рукой и в шутку легонько ударил Макса по спине, после чего удалился.       Сегодня он был в футболке. Вопреки своему чувству дискомфорта, он таки снял пиджак, который гордо каждый день носил в учебное заведение, и открыл руки по локоть. Макс, заметив в тот момент новые порезы, тихо выругался и, выйдя на пару минут из комнаты, вернулся уже с пачкой пластырей в руках. Аккуратно налепив каждый и потрепав и так недовольного друга по волосам, Макс со всей настойчивостью в голосе сказал, что не будет спускать с этого дурачка глаз. Даже все два глаза.       Закончив с очередной порцией грязной посуды, Тарасенко, явно довольный собой, встал перед сушилкой и бегал глазами. - Так, тарелки помыты, кружки тоже, вилки, ложки, ножи, противень, две кастрюли и две сковородки... Ну и ножницы на всякий случай. Вроде бы ничего не забыл. - Тебе ещё ванну чистить! - послышалось откуда-то из комнаты жителя этой квартиры.       Макс положил полотенце на стол, аккуратно сложив его перед этим в два раза, и пошел в сторону звуков, доносившихся из комнаты.       Зайдя за порог, Максим был приятно удивлён - некоторые вещи были убраны в большую корзину для грязного белья, пол блестел, а к ступнями не прилипало чёрти что. В комнате было свежо и приятно. Тут Макс направил взгляд на шторы и тюль, которые тоже ждали своего вальса в барабане стиральной машины, но Андрей, видимо, умеет читать мысли. - Их мама всё равно хотела постирать, так что об этом не беспокойся, - выпрямляясь в спине, сказал Андрей, параллельно разминая руки. Оба парня были не особо спортивными, потому даже такая физическая нагрузка отражалась на состоянии организма в виде одышки, покраснении лица и обильного потоотделения. - Ну и как? Нравится убираться не в своей квартире?       Макс улыбнулся, после чего демонстративно провёл пальцем по близ находящейся полке. - Ну, я тебе ставлю девять из десяти, - он потёр руками друг о друга, смахивая ещё не успевшую осесть пыль. - Не думал, что тебе нравится уборка. - А я разве говорил, что она мне нравится? - Просто ты так скрупулезно каждую мелочь осматриваешь, будто любая из них может нарушить всю идиллию, - Андрей взял уже использованные тряпки для протирания мебели и пошел в сторону Макса. - Кстати... - начал было Тарасенко. - Мама знает? - А, знает ли моя мама о том, что я себя режу?       Андрей начал называть вещи своими словами, пусть они и были неприятными на слух. - Да. - Она заметила, но я спихнул всё на кота, якобы он игрался со мной и вышло вот это, - он показал своё предплечье, в некоторых местах заклеенное пластырями. - Ему не досталось? - Нет, вовсе нет! Ну, его немножко поругали, и он тогда, видимо, был в шоке, ведь на него злятся из-за того, чего он не делал. Надеюсь, он меня простит за это.       Андрей вышел из комнаты, а Макс всё так же стоял на пороге. Он думал о том, как бы его всё-таки уговорить пойти в диспансер. Он уже знал, что Андрея сто процентов отправят на дневной стационар и будут ставить капельницы. Интересно, боится ли он игл? А какие у него вены? Тонкие и глубокие, или, может, наоборот?       Тут ход размышлений подростка прервал мат, доносящийся откуда-то из-за спины. Когда Макс повернулся на все сто восемьдесят градусов, он лицезрел Андрея, с которого летели вниз водяные капли и чей взгляд, полный желания убивать, почему-то забавлял девятиклассника. - Ты почему душ не переключил? - спросил Ветреный, указывая большим пальцем себе за спину.       Чёрт. Он ведь и правда не переключил его обратно на кран, а Андрей, видимо, забыл посмотреть и проверить. Как-то неловко вышло... - Ой... - из уст Максима это звучало максимально нелепо. Он потёр затылок, пытаясь улыбнуться. - Я забыл. - Подойди сюда.       Было странно слышать что-то, сказанное Андреем, в приказном тоне. Макс сначала ничего не понял, но после всё-таки подошел вплотную, уже готовясь к удушению или, того хуже, к утоплению. - Ты меня разочаровал, - Андрей наклонился чуть ближе к лицу Макса, наигранно искажая голос, делая его ниже.       В эту секунду сердце ушло куда-то в пятки. Макс молчал. Что-то тут не чисто. - ...Поэтому я тебя накажу!       Максим стоял, как вкопанный. Ну, до того момента, как ему в лицо из душа не полилась холодная вода. Андрею же было весело. Даже очень. Пока Макс пытался набрать в лёгкие воздух и протереть глаза, первый злобно смеялся, изображая злодея. - Мы в расчёте, - убрав душ, сказал Андрей.       Максим засмеялся, убирая мокрые волосы со лба. Он опёрся о дверной проём. - Как вы поговорили с Димой? - начал старший. - Я отойду чай заваривать.       За эту неделю Макс и Дима всё-таки поговорили. Тарасенко еле как собрал всю свою мужественность в кулак, сделал голову холодной и был готов к любому исходу событий - от оскорблений до чего-нибудь похуже. Второй же, встретив друга в своем подъезде, был приятно удивлён. Парни вышли на улицу, сели в какую-то забытую богом беседку и принялись обсуждать всё. Абсолютно всё.       Андрей был прав. В ходе разговора выяснилось, что Бараташвили действительно не ненавидел Макса, у него не было ни презрения, ни отвращения. Ему было просто до чёртиков больно, что Тарасенко, в свою очередь, очень хорошо понимал. Дима высказался о своих последних месяцах жизни, подкрепив всё это дело фразой: "Я рад, что всё улажено. Прости меня за те слова, чувак". После этих слов Максим почувствовал приятное тепло за грудиной и жжение глаз от наступающих слёз. Он ответил, что счастлив, и искренне извинился.       Разговор был длинным и насыщенным, парни смеялись так, словно ничего подобного, вроде ссоры, в их жизни и не происходило. Максим же, в свою очередь, был рад этому пусть и болезненному, но явно полезному опыту. Да, этот момент, как казалось Максиму, определённо сделал его сильнее. Он был отчасти рад, что всё так вышло, и он безумно счастлив от того, что они снова общаются как лучшие друзья. - Ну? - ход мыслей прервал Андрей, прислоняя полотенце к щёкам. - А?       Максим, видимо, на миг задумался о своём. - Я тебя спросил, как вы с Димой поговорили? Всё хорошо прошло? - уже повесив полотенце, повторил Андрей. - Без казусов! Отдаю отчёт о том, что мы теперь снова хорошо общаемся! - Да? Я очень рад этому, - уже направляясь в сторону кухни, сказал Ветреный.       В его глазах читалось спокойствие. По нему было видно, что он действительно рад за своего друга. Макс улыбнулся, смотря издалека на идущую туда-сюда фигуру очень важного для него человека, который старательно протирал стол и заваривал чай. Интересно, он любит зелёный или чёрный?

~~~

      Как оказалось, Андрей обожает чёрный чай. Из уже чистой комнаты в сторону парней веяло приятной прохладой. Оба, довольные и уставшие, сидели за столом, полным различными печеньками и конфетами, и болтали обо всём.       Андрей, никогда в жизни не читающий Оруэлла, вдруг резко завёл разговор о "Дочери священника", жалуясь на, как ему виделось, сложный слог. Макс же, перебивая, доказывал, что к нему нужно просто привыкнуть.       Темы для обсуждения развивались слишком быстро, и вот друзья уже разговаривают о том, зачем на каждой косточке в человеческом теле выделять бугорки, ямки и вырезки. - Это же столько всего запоминать надо... - прислоняясь губами к краю посуды, Андрей сделал пару глотков. - Я бы не выдержал, пусть это и интересно. - Мне кажется, это как ориентироваться по карте, - Макс начал шуршать фантиком "Кроканта". - У одного моего одноклассника то ли сестра, то ли брат как раз учится в медицинском колледже. Говорит, что это действительно в какой-то мере полезно. - Нет, ну ты представь - у любой косточки, у любого органа есть плоскости, границы, углы и тому подобное. Это же обалдеть сколько информации! - Врачи, наверно, профессия такая - им нельзя не знать всего, ну или хотя бы большую часть, - доедая конфету и отбросив обёртку, Макс обхватил руками кружку. - Им нельзя облажаться, так как это будет стоить чьих-то жизней.       В глазах начали появляться тёмные пятна от ослепляющих лучей заката. Актуально это было только для Андрея, сидящего лицом к окну. Максим же, сидя, наоборот, спиной к лучам, наблюдал за тем, как щурился его друг. - Кем ты хотел стать в детстве? - Максим взял очередную конфету. - Я, если честно, уже и не помню, - Андрей, отведя взгляд на свободную от посуды плиту и рядом стоявшую, тоже пустую, раковину, положил подбородок на ладонь. - Совсем не помнишь? - удивился собеседник. - Мне кажется, что такие вещи должны отпечататься в памяти. - Стой, я вспомнил! - Ветреный вдруг поднял указательный палец вверх, начиная водить им вправо-влево, перечисляя. - Могу ошибаться, но я точно хотел стать космонавтом, а ещё меня, почему-то, привлекала эстетика врачей, поэтому я лет до двенадцати грезил о работе в сфере медицины. Наверно, потому что я тогда пересмотрел "Доктора Стрэнджа".       Тарасенко почти подавился своим чаем, но тут он снова перевёл своё внимание на друга. С его лица не сходила улыбка. - Как-то не сходится работа медиком и космонавтом. - И сам знаю, - Андрей пожал плечами. - Что же такого произошло в двенадцать лет? - Я открыл для себя программирование. Учился программировать, создавая карты в World of Warcraft. Понятия не имею, чем меня это так зацепило. Была мысль, что монотонностью, но потом я понял, такой вид деятельности схож с... - С чем? - Макс поднял бровь. - ...Ну, как будто роешься во внутренностях. Если спрайты и музыка игры - кожа, то код - скелет, без которого всё будет разрушено. - Ух ты, это безумно интересно! - в глазах девятиклассника горел огонёк любопытства. - Ты, кстати, тоже ответь, кем ты хотел стать, - в голосе Андрея читалась заинтересованность. Он был явно заинтригован своим же предложением. - Мама в детстве куда меня только не отправляла - на лепку, в художественную школу и всякие разные кружки, в том числе и танцы. Больше всего по душе на тот момент оказалась скрипка. - Ого, ты умеешь играть на скрипке? - кудрявый друг округлил глаза. - Ну, я и тогда не особо умел на ней играть, а сейчас так вообще всё забыл. Но время было действительно интересным. Период, когда ты постоянно пробудешь что-то новое и стремишься найти себя - бесценен. - Это правда. - А вообще... Мне хотелось бы начать снимать видео. Нам как-то подарили зеркальную камеру, но она всё никак не пригождается. Стоит себе, пылится, наблюдает за происходящим в комнате. - О чём бы ты хотел их снимать? - Понятия не имею, - очередной глоток вновь налитого чая. - Наверно, что-нибудь абстрактное, или, может, психоделическое. В общем, что-то с сюжетом, это точно. И с каким-нибудь посылом, над которым надо было бы сидеть и думать часами. - Я бы с удовольствием посмотрел, - Ветреный приподнял уголки губ, закрывая глаза от слепящего света солнца.       У Макса вновь как будто скреблись кошки где-то внутри. Осмотрев кухню и вновь уставившись на заклеенные пластырями порезы, он сделал глубокий вдох и настроился. - Мы завтра идём. Хочешь ты того или нет, но мы пойдём туда.       Андрей оторвал взгляд от окна и с недоверием уставился на друга. На лице его читалась некая паника от такой настойчивости Макса, который всегда был терпеливым и, Андрей бы даже сказал, по-своему мягким. Старшеклассник убрал волосы со лба и приставил указательный палец к губам, прикусывая. Он явно нервничал. - Я не могу. - Окей, - тут Тарасенко резко положил руку на стол. - Скажи мне, что будет, если мы туда пойдем? - Что? - Андрей нахмурился. - Просто пойми. Пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты это понял. Ты для меня не просто друг, ты...       Не успел Максим договорить, как друг резко встал из-за стола и направился к своей комнате. Слишком резко. Остановившись на пол пути, он развернулся, обхватывая обеими руками свою шею сзади. - Я тебе кучу раз говорил, и повторю ещё раз. Я справлюсь сам. Это моя проблема, моя! И ничья больше. - Ты не хочешь быть жертвой?       Андрей впал в ступор. И этот человек ещё говорит, что не понимает чужих чувств? Ветреный уставился на входную дверь, желая убежать, скрыться, спрятаться, да что угодно, лишь бы не говорить об этом всём. - Верно, - он посмотрел Максу прямо в глаза. - Зачем кого-то напрягать? У всех и так своих проблем достаточно.       Он говорил это со стёбом, насмешкой, будто его проблема - не проблема вовсе, а какой-нибудь номер КВН. Разведя руки в стороны, он натянуто улыбнулся, будто желая только сильнее вывести собеседника из себя, дабы тот поскорее ушёл.       У Максима затряслись руки, и это было видно. Поджав губы, он встал и направился к Андрею. Через секунду оба ощутили тепло объятий друг друга, но Андрей их игнорировал, а Макс, наоборот, слишком сильно прижимал его тело к себе. - Ты не просто друг. Поверь, меньше всего я хочу однажды прийти к тебе домой, как ни в чём не бывало, и найти тебя всего в крови. Найти тебя без единого живого места на теле, которого и сейчас мало.       Тарасенко, прервав объятья, взял Андрея за обе руки, сплетая пальцы. Тот всё еще смотрел куда-то вдаль. - Я не могу. - Ты не жертва. И никогда не был жертвой. Не знаю, кто сказал тебе эту чепуху, но я точно могу заверить, что ты за всё то время, что мы общаемся, ни разу из себя жертву не строил. Ни разу. Вообще никогда. Ты боишься говорить о своих проблемах, потому-что тебе кажется, что ты их сам себе придумал, но... - Макс взглядом указал на предплечья. - Есть доказательства того, что это не выдумка.       Оба молчали. Стояли в свете гаснущего солнца, так красиво отражающегося на лице Андрея, который явно чувствовал себя "голым". Макс вновь уставился на их руки, которые крепко держались друг за друга. - Что чувствуешь? - спросил Макс. - Я не знаю, - ответил Андрей. - Посмотри на меня, - Макс закусил губу. - Посмотри на меня, пожалуйста.       И Андрей посмотрел. Что-то резко сжалось внутри при виде лица человека, который так яро верит в тебя, не смотря на всё то дерьмо, которое творится в твоей голове. - Ты сможешь. Я это знаю. Знаю, наверно, лучше, чем кто-либо другой. Потому что я верю в тебя, - Макс сжал его руки ещё сильнее.       Чёрт возьми, он так хотел помочь. Сделать хоть что-нибудь, что поможет облегчить его страдания. Он понимал, что это последствия какой-то, видимо, травмы. Этого человека не понимали и не принимали, затыкали рот, насмехались, а он из принципов не мог дать отпор. Он всегда думал, что, может быть, однажды ему вернётся всё то хорошее, что он сделал. И оно ведь действительно вернулось, но в тот момент, когда психика уже изрядно покалечена рефлексией и плохими, нетактичными людьми.       Андрей, разорвав эту связь из пальцев, уже первый обнял друга, прижимая к себе так сильно, как только мог. Его дыхание было прерывистым. - Я не хочу, чтобы это повторялось. Я не выдержу.       Максим обнял его в ответ. Так же сильно, как и он. - Этого не повторится, я обещаю. - Я боюсь, - Андрей глубже зарылся носом в волосы Тарасенко. - Я боюсь того, что опять всё пойдет по кругу. Мне сложно находиться в обществе и доверять другим людям, потому что нет гарантии того, что они не начнут использовать мои же слова против меня. - Такого не будет. - Для них это забава. Глупая забава.       Максим нежно поглаживал его по спине, пока тот, находясь где-то в волосах друга, рассказывал о том, что так давно сидело у него где-то внутри. Он часто прерывался, чтобы отдышаться, а после продолжал изливать душу. Голос Андрея дрожал.       Какое-то время они стояли, не говоря ни слова, в объятьях, уже в тёмном коридоре. Слыша дыхание друг друга, оба чувствовали себя в безопасности. Казалось, что сейчас их ничего и никто не сможет потревожить. Но вдруг Андрей медленно начал отстраняться. - Я пойду, - он был решительно настроен. - Во что бы то ни стало, я пойду. Но при условии, что ты пойдешь со мной.       Макс своим ушам поверить не мог. - Я схожу туда с тобой, - он устало улыбнулся. - Завтра в десять утра. - Хорошо! - уже энергично ответил Андрей.       Обстановка вокруг расслабляла, вокруг царила тьма и мрак, а впереди виднелись лишь полные благодарности уставшие глаза и блеск пластырей. - Уже поздно. Извини, я задержал тебя. И спасибо огромное ещё раз, - Андрей прислонил ладони к лицу, закрывая его. Ох, чёрт, и опять ему неловко. - Не закрывай свое прекрасное лицо. - Разве оно прекрасное? - Самое красивое из тех, что я видел.       В прихожей неаккуратно валялись кроссовки Макса, которые он быстро надел и, обняв Андрея ещё раз напоследок, помахал рукой и пожелал спокойной ночи. Всё равно они ещё успеют списаться перед сном.       Дверь закрылась. Максим не спешил подниматься наверх, в свою квартиру, а лишь облокотился спиной о стену подъезда, старую и повидавшую всякое, и уже он закрыл своё лицо.

Отчего-то вновь сползали слёзы, и отчего-то безумно сильно хотелось себя ударить.