Туман

Четырнадцатое июня

~~~

      Экзамены, наконец-то, закончились. Счастливые и явно повидавшие всякое дерьмо подростки выбегали из незнакомой им школы, спеша домой. Теперь они могут со спокойной душой закрыться в комнате, лечь под одеяло и не выходить на улицу ближайшую неделю.       Максим Тарасенко, только что покинувший кабинет на третьем этаже, где проходил экзамен, размеренным шагом направлялся вниз. Он, как прилежный и ответственный ученик, ходил на все факультативы и посещал все дополнительные занятия, не указанные в расписании. Кроме того, он занимался вместе с Андреем, разбирая различные задания и тренируясь решать те части теста, которые давались ему с трудом. Но, к счастью, бессонные ночи дали свои плоды и тест был успешно написан!       Выйдя из здания и ощутив прохладный ветерок, ласкающий щёки, Макс разблокировал телефон. Андрей пока что не писал, видимо, ещё не закончил тест. Он то уж точно должен на все сто баллов написать, ведь он готовился лучше кого-либо другого, постоянно задавая вопросы и отрабатывая пройденный материал. Когда Максим невзначай забегал к соседу, чтобы узнать о его самочувствии, тот часто спал прямо за столом или в обнимку с тетрадью, повторяя что-нибудь. Спустя пару минут Макс подходил, гладил его вечно растрёпанные волосы, накрывал одеялом и зашторивал окна, чтобы его сон точно никто не потревожил. Андрей же, уткнувшись носом в подушку, мог иногда что-нибудь пробурчать, после чего продолжал тихонько сопеть. Макса это умиляло.       Максим вдохнул так сильно, как только мог. С одной стороны он рад, что всё закончилось и ему больше не придётся париться насчет географии и вечно кричащих учителей, которые явно были недовольны своей и так тяжелой судьбой. С другой же стороны... Он будет скучать. Безумно сильно. Единственное, что его теперь связывает с его уже почти бывшими одноклассниками - школьный альбом, беседа во ВКонтакте, и, конечно же, выпускной. Парень даже не знал, радоваться ему или нет, ждать или, может, вовсе пропустить. Такое событие бывает лишь раз в жизни, стоит ли им пренебрегать?       Тут телефон завибрировал. - "Написал!", - гласило сообщение. Даже по переписке было понятно, как сильно Андрей был рад. - "Отлично!", - ответил Тарасенко, стуча по пыльному экрану пальцами. - "Я буду тебя ждать около подъезда." - "Лады, скоро буду", - Макс выключил экран.       Настроение было поистине хорошим. Перебирая свои же костяшки, Макс двинулся, вылавливая прядями мелкие порывы ветра.

~~~

      Андрей не соврал. Уже на следующий день, а именно шестого июля, он стоял у двери Макса, самодовольно подняв подбородок. Видимо, он очень гордился собой, раз уж решился пойти в психоневрологический диспансер. Тарасенко же был уверен, что тот просто устал от его вечных уговоров.       Путь был не долгим: пара шагов до автобусной остановки, недолгое ожидание автобуса, после - спешка с целью занять свободные места. Постепенно, с каждой новой остановкой, количество людей всё убавлялось и убавлялось. В конце концов, остались лишь двое парней, глазеющих в окно, и пара-тройка старичков, удобно расположившихся где-то впереди, около кондуктора.       Ветреный с интересом рассматривал размытые пейзажи родного города, а именно пятиэтажки, другие автобусы, машины, детские площадки и различной сочности растительность. И он вновь был в кофте с длинными рукавами. Макс видел боковым зрением, как тот постоянно оттягивал их всё ниже и ниже, боясь оголить руки даже на сантиметр.       Вспомнив о наушниках, Максим отвлёк друга от такой приятной и монотонной деятельности, как наблюдательство, и предложил послушать музыку. Тут вдруг Андрей быстро и с заинтригованностью начал доставать свой телефон, указывая на трек, который слушает каждые, как он сказал, два часа уж точно. Слишком сильно ему приглянулась эта мелодия. - Rainbow Kitten Surprise - It's Called: Freefall? - Да, оно самое! - с улыбкой до ушей сказал Андрей. - Ты просто послушай!       Закатив глаза и ухмыльнувшись, Макс таки вставил наушник в одно ухо. Песня его приятно удивила. Он почему-то так и думал, что Андрей часто слушает в последнее время что-то спокойное и размеренное, тем не менее, к концу композиция начала приобретать более динамичный окрас. Эта песня в купе с пролетающими за окнами транспорта картинами города очень расслабляла и гипнотизировала. - Прекрасно, не правда ли? - Андрей закусил губу. - Удивительно. - Что именно? - То, что здесь главный инструмент - голос. - Да, ты прав, - Тарасенко уставился на чёрные рукава. - Она действительно красивая. И мне, если честно, даже кажется, что она тебе подходит. - Подходит? - удивился старшеклассник. - Не по тексту - я его не понимаю, увы, с английским у меня всё не так хорошо. А вот по настроению - это сто процентов ты. - Реально? - он удивился. - Это... Чертовски приятно.       Тарасенко отвёл взгляд от его рук, которые он то и дело теребил, трогал и разминал. Он уставился на дисплей, показывающего обложку этой самой песни. Тёплые цвета затягивали, отвлекая от происходящего вокруг. Кроме того, внимание привлекала и, так сказать, космическая щель прямо посередине обложки. - Какая у тебя любимая песня? - голос, такой низкий и прекрасный, вдруг вернул парня в реальность.       Такой вопрос поставил в ступор. За то долгое время, что Макс вообще слушает какую-либо музыку, он так и не решил, какая песня является его любимой. Тарасенко смело называл себя меломаном, но одну песню он точно мог предложить. - Электрофорез - Всё было так. - Так ты и синти-поп слушаешь, интересно! - Тебе нравится такая музыка? - Ну, мне нравится почти всё, - послышался неловкий смешок. - Я могу переключить? - спросил Макс, указывая на трек. - Да, переключай!       Слова были изящными, а настроение - поглощающим. Такая мрачная, но оттого прекрасная лирика обещала надолго засесть в голове, крутясь и повторяясь без остановки. Слова прекрасно друг с другом сплетались, и парни, поглощённые текстами, чуть было не пропустили свою остановку, но всё же успели выйти у нужного им здания.       Здание представляло собой обычную панельную пятиэтажку. Место не казалось жутким, наоборот, очень даже милым. Пройдя регистратуру, парней направили буквально к противоположно находящейся стене, где располагался кабинет психотерапевта. Пришлось ждать.       Из уст Андрея иногда был слышен шёпот, в котором можно было расслышать: "В окно мне бьет кровавый свет, я вижу тёмный силуэт...". Максу это казалось очень милым, ведь в его голове играла та песня, которую уже Андрей тогда включил ему.       После недолгого ожидания дверь таки отворилась. Из комнаты вышел какой-то дедуля, который, бросив неодобрительный взгляд, исчез в толпе. Андрей же встал, отряхиваясь, глянул мельком на Макса, который сжимал за него кулачки, и направился уже на место того дедули.       Из-за двери и относительно тонких стен иногда был слышен непродолжительный смех, а также голос Ветреного, пытающегося объяснить свою же проблему. Он часто прерывался и заикался.       Макс сидел, положив голову на свои приподнятые колени, и думал о всяком, дожидаясь конца сеанса.       Спустя какое-то время уже отросшая макушка показалась из-за дверного проёма. Он приостановился, видимо, прощался с той женщиной, которая с ним разговаривала. Закрыв дверь, Андрей начал было что-то говорить, но заметил, как его друг сидит, съежившись на скамье, обнимая свои же ноги. Он аккуратно ткнул указательным пальцем в плечо Тарасенко. Тот, подняв голову, выглядел немного уставшим. Он щурился, пытаясь сфокусироваться. - Извини, ты, наверно, устал ждать, - Андрей виновато отвернулся. - Нет, что ты! - начал Макс. - Я просто спал плохо, вот и всё.       Андрей улыбнулся в ответ и, быстро говоря о расписании автобусов, жестом призвал Максима удалиться. Последний же хоть и не признавался, но ожидание и впрямь утомило его.       Встав со скамьи и вытянув затёкшие ноги, Макс пошёл следом за Андреем. - И как всё прошло? - Макс поправлял капюшон толстовки. - Это был первичный сеанс или типа того, - начал Андрей, открывая входную дверь, ведущую в ПНД. - Я рассказал о многом, и, тем не менее, мне кажется, что о чём-то я всё таки забыл. - О чём вы говорили? - Максим, пиная мелкие камешки, доставал кошелёк из кармана джинс. - Ваши голоса были слышны, но они были приглушены, так что я особо ничего и не понял. - Она спросила о том, что меня волнует. Ну, зачем я в принципе пришёл. Я сказал о том, что режу себя, что меня волнует мой лишний вес и мне сложно находиться в людях, так как я сразу чувствую тревогу. - А она что ответила? - Тарасенко перебирал пальцами мелочь. - Ну, она сначала отошла к окну, мол, позвонит кое-кому. Позвонила. Потом села обратно, и, копаясь в каких-то бумажках, сказала, чтобы я приходил в следующий вторник в дневной стационар. Там надо будет взять с собой, вроде бы, сменную обувь, - Андрей глянул в небо. - А, и ещё, пока я говорил, она что-то писала на компьютере. Видимо, чтобы хоть какая-то первичная картина была.       Максим внимательно смотрел на лицо Андрея. Тот явно был под неким впечатлением, ведь это у него первый такого рода опыт. В школе тоже есть свои врачи, но они не разбирают такие проблемы, а психолога и вовсе часто не наблюдают на своём рабочем месте.       Андрей, завидев где-то вдалеке нужный автобус, подскочил, держа Макса за рукав. - Получается, в четверг? - переспросил Макс. - Ну, да, - ответил Андрей, всё ещё держа Максима за кофту. - Волнуешься? - снова спросил Тарасенко, переводя взгляд с подъезжающей маршрутки на друга. - Немного, - усмехнулся Ветреный. - На самом деле, я очень жду вторника. Надеюсь, смогу рассказать чуть больше, чем сегодня.       Транспорт прибыл. Выхлопные газы и выль немного закрывали обзор, но, протерев глаза, Макс всё-таки смог ступить на мини-лестницу и подняться, уже завидев свободное место. Автобус тронулся.

~~~

      Макс, подходя к своему дому, уже издалека приметил кудри. Со стороны казалось, что Ветренному было не по себе, и, в принципе, это можно было понять. Сегодня вторник, а значит пора снова ехать в психоневрологический диспансер. Он и обувь взял, всё как полагается.       Уже помахав рукой в сторону друга, улыбка сама натянулась. В волосах одиннадцатиклассника танцевали блики солнца. - Ну что, готов? - Так точно, сэр! - рассмеялся Андрей. - Я, можно сказать, речь подготовил. - Какую такую речь? Это же просто психиатр. - Так это... - уже почти подойдя к автобусной остановке, Андрей размял руки. - Нужно же знать, что говоришь. Я вновь всё обдумал. Честно сказать, пытался понять причину. - Причину твоей аутоагрессии? - Да. - Но ведь ты сам говорил, что это из-за прошлого. Точнее говоря, из-за одной ссоры с твоими друзьями. - Да, но... - Но? - Макс облокотился на столб, стоящий рядом с остановкой, и скрестил руки. - В чём проблема тогда?       Андрей насторожился, после чего опустил голову. - Ощущение, будто я сам себе вру. Словно придумал себе проблемы ради того, чтобы на меня обратили внимание.       Макс, услышав это, поджал губы. В нём начало что-то закипать. - Это не так, - Максим поправил волосы, после чего отвернулся. - Это не так. - Прости.       Обстановка вдруг резко стала напряжённой. В воздухе летали, образно говоря, искры. И они были не прочь вспыхнуть.       Паузу прервал рёв двигателя нужного транспортного средства. Парни молча зашли, и автобус тронулся. Снова в горле застряло странное чувство. Не приятно.

~~~

      Максим Тарасенко. Ученик девятого класса, живет в городе Кинель, Самарская область. Любит музыку, еду и фильмы. Мечтает... А о чём он мечтает?       Макс всегда был открытым человеком, этаким "типичным сангвиником", стремящимся затащить в какой-либо движ любого, попадающегося на глаза. Весёлый, в меру смелый. Его воспитывали тем, кто всегда сможет протянуть руку помощи, и в детстве он уже делал успехи в эволюции этой своей черты. Неплохо для десятилетнего ребёнка, не правда ли?        Осознанная жизнь началась со знакомства с новеньким в его классе. Макс, будучи уже подростком, даже имени его не помнит, да и лицо забыл, так как тот ушел в середине восьмого класса. Помнит лишь их историю и то, какой след оставил этот человек в его душе.        Он был... Потрясающим человеком. С юмором, серьезный, аккуратный в диалогах и вежливый в спорах. Для своего возраста он был, прямо скажем, взрослым. Даже слишком.        Этим он и привлёк Максима Тарасенко. Макс восхищался им, везде ходил по пятам и любил задавать ему всякого рода вопросы, на которые тот самодовольно отвечал. Между ними завязалась дружба. Ну, видимо, только Макс считал это дружбой.        Одним осенним вечером, когда солнце уже заходило за горизонт, на телефон юного парня поступило сообщение с крайне тревожным содержанием. Сообщение несло в себе намерение изменить свою жизнь раз и навсегда, спрыгнув с крыши. Макс не на шутку напугался, принялся звонить и писать, кусая локти и плача от страха. Он писал и отвечал на каждое сообщение своего друга, пытаясь отговорить его от совершения этого глупого поступка. После уговоров, длинною в час, тот таки успокаивался и благодарил Макса за поддержку.       Тарасенко, выдохнув, искренне полагал, что это единичный случай, но он ошибался. Сначала такие инциденты происходили раз в месяц, потом раз в две недели, после чего - раз в неделю, и самый пик - раз в два-три дня. Парень был выжат, как лимон. Он находился в постоянной суете с самим собой, каждый раз умоляя не делать глупостей, и каждый раз он боялся, что его слова станут решающими.       Так продолжалось околого года. Начались проблемы с учёбой, с родителями и со сном, ведь Макс все силы направлял на помощь этому человеку. Он не мог отказать или бросить его, ведь его учили помогать, а не бросать, верно?       Спустя год, после очередного приступа, Макс предложил своему другу пойти к специалисту, так как ему одному сложно это вывозить. Ответ последовал незамедлительно: "Тебе что, действительно настолько плевать на меня? Я тебе правда не нужен?".       В тот момент как будто что то рухнуло. Что то очень важное. Макс сразу же почувствовал себя... Обесцененным. Ему было чертовски больно и обидно. Он сделал недостаточно? Он слишком мало старался?       Он так и не нашёл ответа на свой вопрос. Прокручивая его в голове сотню раз, он затаил сильную обиду. Он понял: об него вытерли ноги. И вытирали, спокойно и безнаказанно, весь тот год, что Макс поддерживал его, разрывая себя на части, проводя, по сути, полноценные сеансы психотерапии. Его использовали, и даже не попытались скрыть это. Больно. Слишком больно. Он поклялся себе, что больше ни за что и никогда не позволит кому-то так собой командовать, и никто больше не посмеет его использовать, как личного бесплатного специалиста.       И всё таки вопрос остаётся открытым: о чём же мечтает Максим Тарасенко?

~~~

      Сеанс прошёл замечательно. Ну, так сказал Андрей, который был, можно сказать, на иглах. Макс это частично заметил, а Ветреный не хотел говорить прямо о том, что чувствовал себя неуютно. Чувство, будто со всех сторон на тебя направлены прицелы винтовок, засело в груди.       Максим точно так же сглатывал ком в горле от перенапряжения, но вовсе не из-за страха, а из-за нарастающей злобы. В нём действительно бурлил своеобразный бульон из чувств, которых он сам не понимал. Он не хотел быть в своих глазах уродом, потому прогонял эти мысли, и всё же они проскальзывали.       Макс устал. Просто устал. Устал, наверно, постоянно поддерживать Андрея, у которого есть проблема, требующая решения. Прежде Тарасенко взваливал на себя такую ответственность, а теперь, когда каждое его слово имеет вес, он стрессует ещё больше от осознания того, что ему придётся проходить через это снова. Кроме того, Тарасенко почти не спал. Точнее... Он спал, но часа четыре в сутки, что очень мало, оттого нервозность и вспыльчивость, а также подергивания конечностями и закатывание глаз от недовольства являлись чаще, чем когда-либо. Его раздражало всё, включая Андрея. И из-за этого он видел себя той ещё мразью.       Он честно старался держать себя в руках. Что именно его беспокоит? Что ему конкретно не нравится? Максим чувствовал груз, который сначала восхвалял и поощрял, но теперь, спустя время, поистине желает избавиться от него. В голове парня вертелась мысль: "Неужели нельзя просто взять и, например, отвлечься? Почему людям так нравится страдать? Отвратительно".       Эти домыслы и неутихающая буря в мозгу могли бы и кануть в лету, если бы друзья не направились к Андрею, так сказать, погостить. И даже в тот миг, когда Ветреный с улыбкой на лице вновь мял предплечья, Макс не отворачивался, а смотрел прямо. Но он смотрел не с тем прежним взглядом, полным волнения и желания хоть что-то сделать для друга, а пустыми глазами, кричащими о нарастающем гневе, который подпитывался буквально каждой мелочью.       Сидя в комнате у хозяина квартиры, Макс подавлял в своём теле дрожь. Что же с ним, блять, не так? - Хэй, - послышалось из-за дверного проёма, - Мама купила булочки с маком, а ещё какой-то новый навороченный чай с травами.       Ответа не последовало. Андрей, уже зайдя в комнату, нёс в руках пачку того самого чая. Обхватив её двумя руками и сжав почти что со всей силы, одиннадцатиклассник умолк, вновь опустив голову. Ему было некомфортно. Он сразу же сжался, подняв плечи и закусив нижнюю губу, после чего стиснул зубы и глубоко выдохнул.       Максим, сидя на диване, сначала скрепил руки в замок, а после - скрестил у себя на груди. Тишину прервал томный голос, в котором были слышны нотки неуверенности и долька страха. - Психотерапевт сказал, что есть большой шанс наличия медикаментозного лечения. Говорит, что у меня что-то невротическое, и есть симптомы депрессии.       Собеседник молчал. Он стал кусать свои щёки изнутри. Андрей продолжил: - ...Он говорит, что дело может быть не только в той ссоре, но и в... - Ты заебал.       Тишина. В груди начало что-то гореть. Искра, всё это время висевшая в воздухе, начала становиться ярче.       Ветреный опешил. Он заткнулся, пусто смотря на друга, который сидел с уставшим и, можно сказать, каменным лицом. Андрей и слова не сказал, видя, как тот поднимается с дивана, направляясь к собеседнику. Встав перед ним, он почти что улыбнулся, но в том тоне, в котором он говорил, не было и капли чего-то позитивного. - Знаешь, кто ты? - спросил Макс, почёсывая затылок. Андрей уставился в стену. - Ты ебучая жертва. Прости, но это факт. - Я... - начал было Андрей, но его перебили. - Просто признай, что тебе нравится страдать, - Макс подошёл ещё ближе. - Ах, точно, прости, я ведь забыл. Я тебя же травма.       Он сделал акцент на слове "травма", как бы подчёркивая суть того, что хочет донести: - Да, ты весь такой бедный и несчастный с порезанными руками, но, чувак, - Макс смотрел, казалось, сквозь него. - Тебе это нравится. Ты не хочешь работать над этим, потому что иначе не получишь заботы, да? Это ведь так круто. О тебе волнуются, жалеют тебя, делают всё для того, чтобы ты был счастлив, а ты купаешься в этой любви. Круто быть мучеником, не правда ли?       Ступор. После - мокрые глаза. Ветреный старался смотреть в душу, не отрывая взгляд и держа планку, но диссонансный поток чувств не давал этого сделать. - Мне больно. - Да ну, правда что ли? - Макс перешёл на полукрик-полусмех. - Ну охренеть, круто, что сказать! Тебе всегда, блять, больно. Постоянно. Каждый ёбаный день. И знаешь, выглядит это жалко.       Тишина. -...Ты жалок, - договорил Макс. - Ты тоже, - тут же последовало в ответ.       Макс не ожидал того, что его слова парируют, но этого было, видимо, недостаточно. - Я хотел тебе помочь, - голос девятиклассника такой же резкий и громкий, он действительно почти что кричал. - И ты мне помогаешь. - Но тебе не становится легче. Я, блять, каждый, сука, день ломал голову, что можно сделать такого, чтобы твои пиздострадания исчезли. А тебе самому, видимо, абсолютно похуй.       Андрей опустил голову и взял в руку свои волосы, оттягивая их. Он сейчас сломается. - Я не тот, кого ты во мне искал. Я тебе не родитель, и уж тем более не подушка для впитывания всей твоей боли. - Да, ты прав, - Андрей резко оторвал руку от своих волос и сначала уставился в сторону, после чего перевёл взгляд на собеседника. - Ты не тот, кого я в тебе искал. И знаешь, я то думал, что почти нашёл в тебе того человека, о котором мечтал. Видимо, я ошибся. Опять. - Кого ты, блять, во мне искал? Мне просто интересно, - Макс говорил это с иронией в голосе, активно жестикулируя. - Мать? Отца? Врача? Собачку на побегушках? Кого, блять? - Не поверишь, - он сделал паузу. - Друга.       Макс не верит. Не может такого быть. Он врёт. - Не манипулируй мной, - Максим отошёл на два шага, делая круги на одном месте. - И не буду, - Андрей вытер глаза пальцами. - Уходи. - С чего это? - усмехнулся Тарасенко, разводя руки по сторонам. - С чего это мне уходить? Вот он я, твой спаситель, плачь хоть вечность - все твои слёзы впитаю! - Уйди.       Нервная улыбка спала с лица, когда в глаза начали резаться чужие слёзы. Андрей всё так же стоял на одном месте, сжимая пачку чая и глотая ком в горле. Он и правда выглядел, казалось, жалким. - Уйди. - А что, если... - Уйди, - голос начал срываться. - Просто уйди.       До Макса допёрло. Он, схватив телефон, прошёл мимо Андрея, по дороге поднял обувную ложку и быстро обулся. Дверь захлопнулась.

Искра потухла.