2015...1942

Через пятнадцать минуть пребывания в шоке, Хромов, немного успокоившись, решил всё же попробовать понять следующие вещи: где он, как он здесь оказался, и почему он сейчас стоит в военной форме. Так…узнать, как он сюда попал, ему вряд ли удастся. Поэтому, нужно попытаться разобраться, что он делает в этом поезде. Во-первых, если он в форме, значит, у него должен быть военный билет, или что там раньше было. Да, в правом нагрудном кармане он нашел документ. — Хромов Иван Николаевич… военврач 1-го ранга… тысяча восемьсот восемьдесят второго года рождения… — ага, даже не подполковник, а военврач 1-го ранга. Мужчина посмотрел на заклеенное крест-накрест окно. Он убрал документ обратно в карман и снова присел на полку. — Где нач. поезда? — Хромов услышал громкий мужской голос. Ему этот голос показался очень знакомым. Брагин? — В купе, товарищ комиссар, — послышался не менее знакомый голос. И обладательницу этого голоса он точно знал — Таня. В дверь купе снова постучали. Только теперь стучали сильнее. Сразу было понятно, что стучит мужчина. — Входите. Дверь купе открылась и Хромов увидел Брагина. Ну, хоть что-то оказалось так, как он думал. На Олеге Михайловиче тоже была надета военная форма. На петлице был один прямоугольник. Угу…капитан. Брагин сел на полку напротив и снял с головы фуражку. — Здравия желаю, товарищ начальник. Как Вы себя чувствуете? Как голова? А то Вас вчера так откинуло… — Нормально, спасибо, — он кивнул. А ведь — да, голова и правда болит. Он, видимо, не замечал этого. — Через полчаса на станцию приедем. Раненых много будет, наверное. Там уже готовятся все. Ждут, когда Вы, как обычно, всё проверите. — Я проверю сейчас. — Пойду, проверю машиниста, — Олег встал, надевая на себя фуражку. Он покинул купе так же быстро, как и зашел в него. Хромов опять подошёл к зеркалу. Да, действительно, на виске была совсем свежая рана. Хромов нашёл глазами фуражку, лежащую на верхней полке и надел её. Он одернул гимнастерку, поправил воротник и, переведя дыхание, вышел из купе. На вопрос, где он, Хромов уже нашел ответ: он в санитарном поезде. И, судя по всему, ему предстоит в этом поезде работать. Пока Иван всё ещё не мог до конца понять всего. Пока он не мог целиком и полностью оценить ситуацию. Следовательно, что со всем этим делать, он пока тоже не совсем понимал. Но тут вдруг возник новый вопрос: его коллеги. Коллеги, которых он с одной стороны знал, и знал хорошо. А с другой стороны — это были совершенно иные, незнакомые ему люди. Вроде и те же, но другие… Но они ведь его знали, а он их, получается, не совсем. Сейчас мужчина был рад, что ему всегда легко давалась история, история медицины в том числе. А ещё он очень хорошо помнил рассказы его деда, про санитарный поезд, где он служил начальником. В голове у Хромова всплыл их давний-давний разговор… Дедушка с улыбкой показывал мальчишке старую чёрно-белую фотографию. На ней был дедушка, который стоял в белоснежном медицинском халате. Рядом с ним стояла молодая девушка: тоже в белом халате, на голове белая косынка. Дедушка рассказывал, что эту фотографию они сделали уже в сорок пятом году, в самом конце. — А кто это? — Ваня показал пальцем на молодую девушку. — Наша старшая медсестра, — с тёплой улыбкой отвечал ему дедушка. — Это мы с ней после нашей последней проверки поезда. — Какой проверки? — Одна из моих многочисленных задач заключалась в проверке поезда. Я должен был быть уверенным в том, что всё функционирует должным образом. И что все готовы к выполнению работы… — И как? — Все были готовы. Всегда, — гордо сказал ему дедушка… Хромов осмотрел первый вагон. Он, судя по всему, предназначается для медперсонала. Иван запомнил номер вагона и пошёл дальше. Мужчина открыл дверь и сначала посмотрел на номер вагона, потом на сам вагон. Он был чистым. Здесь была аптека, как он понял. И перевязочная, вроде. А почему они вместе? Ладно, так нужно, судя по всему. Хромов поздоровался с медсестрами, среди которых были Таня и Нина. Ещё и Нина… Иван Николаевич прошёл дальше. Теперь он оказался в вагоне, где лежали раненые. Некоторые из них спали, другие — нет. Те, кто не спали, заметив начальника поезда, сразу же с ним поздоровались. Хромов вежливо ответил и пошёл дальше. За эти полчаса, которые у него были, Хромов успел обойти все вагоны и вернуться обратно. Поезд тем временем начинал замедлять ход. Мимо него прошла Нарочинская, отдавая ему честь. Хромов ответил тем же. Непривычно. Брагин, Таня, Сергей и Нина стояли в вагоне. Нина с Таней переговаривались между собой и обе тихо посмеивались. Брагин, не разделяя их беспечности, тихо вздыхал и смотрел в окно. Деревья, деревья, разбитые дома, опять деревья… Иван вдруг сейчас заметил, что все они были в халатах. Даже Брагин, которого Таня назвала комиссаром. Хромов окинул себя взглядом и теперь понял, что он сам ходил по поезду в форме и без халата. Он решил зайти в своё купе, надеясь, что халат там тоже есть. Да, тут ему повезло, халат висел на вешалке. Иван быстро его накинул и вышел обратно к коллегам. Он отчетливо слышал, как взрываются снаряды. Мужчина поёжился… Ну, что же… В принципе, то, что сейчас им предстоит делать, он делает постоянно. Только с одной небольшой разницей: там он работал в больнице, где есть КТ, МРТ, где ничего не трясется и не взрывается. — Ладно… — он выдохнул. — Выкрутимся… Хромов прошёл мимо коллег и вышел в тамбур. Тут он остановился и не смог сдержать улыбку. В тамбуре стояла Маша, его Маша. Иван с восхищением на неё посмотрел — ей очень идет военная форма. Очень. Но даже здесь и военной форме она такая…родная. — Маша. Женщина обернулась на его голос. Она смерила его недоумевающим взглядом и строго ответила: — Мария Валерьевна, товарищ начальник. — Да, прошу прощения, — он опустил глаза и ещё раз улыбнулся. Только теперь разочарованно. Такая родная и такая чужая одновременно… Поезд тем временем продолжал замедлять ход, звуки от разрыва снарядов становились ещё громче. Поезд остановился. Они все вышли из вагона. Маша, Куликов и медсёстры встали в шеренгу. Какие-то солдаты тоже встали рядом с ними. Все они смотрели на Хромова и Брагина. — Товарищ начальник, — его окликнул Брагин. — Ну, как обычно: Лазарева и Третьякова с четверыми бойцами на сортировке, остальные с нами? — Да, — попытался уверенно сказать Хромов. Вроде даже получилось. После его ответа все быстро рассредоточились. Сам Хромов побежал за Брагиным и Куликовым. За ними бежали медсестры и солдаты с носилками. Они подбежали к раненому солдату. Куликов бегло его осмотрел. — На носилки, — скомандовал он. Солдаты молча кивнули, приступая к работе. Они побежали дальше. Молодой парень лежал на земле. Хромов присел рядом с ним. Осмотрев его, он с досадой покачал головой. — Дальше. — Тяжелых в четвертый вагон, — крикнула Лазарева солдатам. — Этих в пятый. Она подбежала к раненому солдату на носилках. Рядом с ним сидела медсестра, которая пыталась нащупать пульс. Врач присел возле него. Всё проверив, она сказала: — Всё, — Лазарева временами сама ужасалась тому, с каким спокойствием она это говорит. Нет, ей жаль его. Ей всех жаль. Но времени на скорбь у них сейчас нет. Сейчас нужно думать о тех, кому ещё можно помочь. — Как здесь? — к ней подбежал запыхавшийся Хромов. Он осмотрелся и ужаснулся: здания разбомбленные, людей в них нет, стёкла повылетали. Взрывы всё гремели, не стихая. Это напрягало, очень сильно. Даже пугало, если честно. — Плохо. Много тяжелых, Вас в шестом вагоне ждут. Хирурги нужны. — Иду. — Товарищ военврач! — Иду! Хромов посмотрел на Машу, побежавшую к другим солдатам. Хирург быстро ушёл в шестой вагон. Он прошёл мимо стола, где уже работали Нарочинская с медсестрой. Хромов подошёл к другому операционному столу, где его ждали. Он глянул на раненого. Выглядит страшно, конечно, но нужно попытаться. — Наркоз. Операция началась. Одна операция, вторая, третья, четвёртая… Хромов убрал инструменты и посмотрел на Нину, которая, как и он сам, уже еле стояла на ногах. — Всё? — Вроде бы. — Хорошо, — Иван Николаевич бросил взгляд на Нарочинскую. Та с закрытыми глазами сидела на табурете, облокотившись о стену. Хромов стянул с себя халат и двинулся уже в сторону двери, но его аккуратно развернула Таня. — Доктор, наш вагон в другой стороне. — Спасибо. Буквально засыпая на ходу, Хромов добрался до их вагона. Зайдя в своё купе, он, как был в форме, без сил рухнул спать.