2015...1942

Брагин шел по вагонам. Дойдя до кабины машиниста, он остановился и прислушался: за дверью были слышны оживленные разговоры и громкий смех. Он открыл дверь и зашел. Два бойца охраны и монтер сразу вскочили на ноги. Брагин кинул взгляд на сооруженный из ящиков стол, на котором лежали карты и стояли алюминиевые кружки. — В кружках что? — Чай, товарищ комиссар, — ответил один из бойцов охраны и протянул кружку майору. — Угу. В карты играем, товарищи? — Да мы так, в подкидного. Разрешите? — Разрешаю, — снисходительно сказал им Брагин и вышел из кабины машиниста. Он пошел обратно. Проходя мимо вагона-аптеки, он заметил Третьякову, которая копошилась возле одной из полок. — Третьякова? Ты где должна быть? — Ой! — Таня от неожиданности подпрыгнула и чуть не выронила из рук ампулу. — Товарищ комиссар, Вы меня напугали. — Ты где должна быть? — повторил свой вопрос Брагин. — Олег Михайлович, я себя хорошо чувствую, мне Иван Николаевич разрешил. — Что разрешил? — Работать, — немного помедлив, ответила Третьякова. — Я же не сильно ударилась. — Точно? А если я у него спрошу? — Брагин недоверчиво покосился на девушку. Таня выставила руки вперед и замотала головой. — Ну, Олег Михайлович. — Ясно, — Брагин махнул рукой. Все-таки, за то время, что он служил вместе с военными медиками, он понял, что они, будучи людьми, очень преданными своей профессии, были еще и несколько своеобразными. Иногда даже странными. — Ладно, занимайся. Все равно от Хромова получишь. — Есть! — Нина, Алексееву обезболивающее по просьбе, Сухареву перевязку. — Угу… — Дубровская записала всё в истории, закрыла их и сложила в стопку. — Иван Николаевич, у нас через три часа стоянка? — Да, несколько часов простоим. Будем поезд пропускать. Поэтому, легкие могут и воздухом свежим подышать. И Грачевскую проверьте еще раз, пожалуйста. — Поняла, — Нина, получив указание от начальника указание, ушла в другой вагон. Сам Хромов отправился в штабной вагон. Там он подошел к двери Машиного купе и постучал. — Да-да, — послышался голос Лазаревой. Хромов зашел в купе. — Доброе утро. — Мария Валерьевна отвлеклась от своего занятия и взглянула на мужчину. — Здравствуйте. Как Вы себя чувствуете? — Хорошо, Иван Николаевич. Вот, если бы Вы мне еще и работать разрешили… — начала женщина. — Ну, это неправильно, что хирурги вместо терапевта делают его работу. — Мария Валерьевна, это нормально. Я же когда после ранения лежал, Вы с Сергеем и Мариной делала за меня мою часть работы. Женщина вскинула брови и слегка наклонила голову. — Вам напомнить, что я так и не смогла убедить Вас лечь в госпиталь? — Так… разговор у нас снова зашел в тупик, — мужчина ухмыльнулся. — До полного выздоровления Вы отдыхаете. Приказ ясен? — Ясен… — Лазарева вздохнула и, подперев рукой подбородок, исподлобья глянула на Хромова. — Но, Иван Николаевич… — Товарищ начальник! — дверь резко открылась и в купе забежала запыхавшаяся и взволнованная Покровская. — Там Грачевская рожает. — Пошли, — Хромов быстро вышел за Александрой из купе. Нина отошла от ребенка и горько вздохнула. Она повернула голову в сторону врачей, которые ещё боролись за жизнь девушки. — Да что же такое… — Саша убрала от груди пациентки мембрану и покачала головой. Хромов набрал адреналин из ампулы и ввел лекарство. Он продолжил проводить реанимационные мероприятия. Покровская снова приложила мембрану, снова убрала и снова покачала головой. — Ага… — тяжело дыша, ответил Хромов, и опять попытался реанимировать девушку. После очередной попытки Саша снова приложила мембрану, надеясь в этот раз услышать сердцебиение. — Нет. — Ну, всё… — мужчина выдохнул и отошел от пациентки. Хромов снял с себя халат и вышел из вагона в тамбур. Хромов прислонился к стене и выглянул в окно. Там раненые солдаты гуляли и дышали свежим зимним воздухом под наблюдением медсестер. Решив тоже вдохнуть свежего воздуха, он сходил за шинелью и вышел на улицу. Мужчина потоптался по снегу. Подняв голову, он заметил Лазареву, идущую в его сторону. — Иван Николаевич, — она подошла к нему. Глянув на поникшего начальника, она сразу сделала соответствующие выводы. — Не спасли? — Не спасли… — А ребенок? — И ребенка… — Скворцов, куда Вы упрыгали? Поезд без Вас уедет! — врачи повернули головы в сторону медсестры, которая со смехом отчитывала молодого сержанта. — Сестричка, да я доскачу, — послышался ответ парня. — Ну-ну, — девушка улыбнулась. — Иван Николаевич, у нас собрание через час? — Да, — утвердительно ответил ей мужчина. — Так, товарищи, заходим в поезд. У нас отправление через двадцать минут. А то, правда, будете потом поезд догонять. — Так точно. Солдаты и офицеры послушно разошлись по вагонам. — Пойдемте, Мария Валерьевна? — Пойдемте, — согласно ответила женщина и, опираясь на руку мужчины, поднялась в вагон. Через двадцать минут поезд тронулся с места и отправился в конечную точку назначения. Прибыл эшелон на станцию через четыре дня. Все члены команды радовались, предвкушая, как они проведут выходные в ближайшие дни. Все устали и хотели хоть немного отдохнуть и от тяжелых трудовых будней. — Иван Николаевич, вот еще документы. Там Стрельников уже ждет. — Да, спасибо, Олег Михайлович, — начальник накинул на себя шинель и взял в руки стопку с документами. На выходе из купе его остановил начальник хозяйственной части Демидов. — Товарищ начальник, разрешите обратиться? — Обращайтесь, — спокойно сказал Хромов. Начальник хозчасти кивнул и подождал, когда комиссар уйдет в свое купе. У него была просьба, обсудить которую он хотел именно с начальником, а не с комиссаром. Поскольку комиссар был человеком более строгим, нежели начальник. — А, да, — он опомнился и заговорил. — Товарищ начальник, понимаете… У меня семья тут. Разрешите мне завтра продовольствие принять и к ним съездить? Хотя бы на день. Я их больше двух лет не видел. — Можете. Только примите всё сначала. — Есть! — Демидов обрадовался, сразу воодушевился и уже представил, как он завтра приедет домой. Как увидит жену и дочь. Задумавшийся мужчина не сразу услышал, как к нему обращался Хромов. — Виктор Яковлевич, — громче заговорил начальник. Демидов опомнился. — Извините. — Да ничего, — Хромов понимающе улыбнулся и кивнул головой в сторону тамбура. Демидов поспешил за ним. — А товарища комиссара поставить в известность все-таки нужно. — Нужно? — начальник кивнул. — Есть… — Демидов развернулся и пошел в купе комиссара. Хромов вышел из поезда и пошел в сторону машины, где на водительском сидении уже сидел Стрельников. Буквально через несколько минут к машине прибежал Демидов. — Поставил в известность, товарищ начальник. — Ну, тогда поехали. Поехали, Алексей? — Поехали, товарищ начальник, — Стрельников широко улыбнулся, выкрутил руль и повел машину по заснеженной дороге. Через несколько часов, когда Хромов отчитался перед начальством и принял лекарства, он снова вернулся к машине. Демидов уже стоял возле машины и вместе со Стрельниковым курил остатки папирос. Заметив идущего к машине начальника, он засуетился. — Товарищ начальник, я все принял. — Отлично. Поехали? Ваша деревня по пути ведь? — По пути. — Ну, поехали. Алексей… — Есть, товарищ начальник, — Стрельников повернул ключ в замке зажигания и поехал в сторону одной из непримечательных деревень, которая чудом уцелела при бомбежке два года назад. Доехав до деревянного указания, Стрельников остановил машину. — Спасибо. Товарищ начальник, я завтра буду. — Можете послезавтра. — Спасибо, — его глаза засияли. — До свидания. — Он выскочил из машины, закинул вещмешок на плечо и, прикрываясь воротником от ветра, пошел к дому, где в окнах горле тусклый свет. — Везет же некоторым, — с горечью в голосе сказал Стрельников, глядя на фигуру удаляющегося Демидова. — Моих еще в сорок первом расстреляли… Домой, товарищ начальник? — Домой? — хмыкнув, переспросил мужчина. Нет, этот поезд действительно стал для всех них домой, даже сам Хромов уже привык ко всей той обстановке. Но звучало все равно немного необычно. — Домой. Машина ехала по заснеженной и бугристой дороге. Мимо проносились голые деревья. Хромов созерцал зимне-весенние пейзажи. Потом вдруг раздался хлопок и машина перевернулась. Стекла лопнули, осколки разлетелись в разные стороны, задевая находящихся в кабине людей. Хромов со Стрельниковым инстинктивно подняли руки, стараясь прикрыть голову. — Стрельников, живой? — Живой, — послышался ответ. — Головой только ударился. Вы как? — Нормально, — он вздохнул и почувствовал острую боль в груди. — Это что было? — Не знаю. Или мина, или растяжка. — Этого нам не хватало. Кое-как им удалось вылезти из машины. Стрельников с Хромовым глянули на машину: ящики с лекарствами и продуктами перевернулись. — Приехали… — сокрушенно сказал Хромов, глядя на ящики. — Леша, сколько километров до поезда осталось? — Километров восемь-девять. — Значит так. Вы берете автомат, как можно скорее идете к поезду и докладываете все товарищу комиссару. Стрельников немного растерялся, но, тем не менее, послушно кивнул и взял автомат в руки. Второй автомат, который был в кабине, он отдал начальнику. — Товарищ начальник, а Вы здесь останетесь, что ли? — Кто-то же должен сторожить это добро. А Вы к поезду дойдете быстрее, я думаю. — Есть, товарищ начальник, — Стрельников закинул автомат на плечо и пошел по дороге, при этом внимательно смотря под ноги. Хромов услышал, как где-то недалеко хрустит снег. Он прислушался и насторожился. С каждым шагом хруст снега становился всё громче. Он повернулся, передернул затвор и наставил автомат в ту сторону, откуда исходили звуки. Через несколько секунд из-за деревьев вышли двое детей. Мальчик и девочка. Они остановились примерно в десяти метрах от него. Увидев человека с оружием, дети перепугались и просто застыли на месте. Хромов встал на ноги, стараясь при этом игнорировать боль в груди, и присмотрелся к ним: мальчик был постарше, на вид ему было лет десять, девочка была младше — ей бы Хромов дал лет пять-шесть. Паренек сразу постарался спрятать девочку за собой. Иван осторожно и не спеша опустил автомат, и прислушался. Вокруг была тишина. Он оглянулся и, не увидев никого в округе, повесил автомат на плечо. — Дети, вы что тут делаете одни? — Ничего, — негромко ответил ему мальчик. Голос его дрожал. — Дяденька, не стреляйте в нас. Пожалуйста, — жалобно попросила его девочка, выглядывая из-за спины парнишки. От такой просьбы Хромов оторопел и растерялся. — Дети, я в вас не собираюсь стрелять. Не бойтесь. Вы подойдите, — Хромов старался говорить как можно мягче с ними. Дети сначала недоверчиво косились на мужчину, но потом медленно пошли к нему навстречу. — А Вы точно свой? — Свой-свой… Вы же видите форму. — К нам домой когда-то тоже пришел дядя в такой форме, а потом маму с папой застрелил… А, потом немцы деревню разбомбили. От услышанного внутри мужчины, казалось, всё похолодело. — А с кем вы живете? — С бабушкой, дедушка с партизанами ушел, — сразу всё рассказала девочка. Убедившись, что незнакомый человек не представляет для них угрозы, она вышла из-за спины мальчика. Они подошли совсем близко к Хромову. Он внимательно посмотрел на детей: бледные, испуганные, в порванной одежде. — Так, что вы здесь делаете? Одни, в лесу, зимой… — Мы зайцев ищем. — Зайцев? — удивленно переспросил мужчина. Мальчишка кивнул и достал из кармана пистолет. — Вальтер Р38… А, вы где его взяли? — Фриц пьяный забыл его, а мы нашли. Я зайца хотел подстрелить, но не попал, — мальчишка горько вздохнул. — А у Вас есть патроны? — Нет, ребят, для этого пистолета у меня нет патронов. — Ясно… — поникшим голосом сказал мальчик. Хромов с жалостью посмотрел на них, потом он посмотрел на перевернутую машину. Он подошел к ящикам и достал оттуда две банки тушенки, банку консервы, пачку муки и одну пачку крупы и пакет картофеля. Хромов закрыл ящики и сложил все то, что достал, на крышку одного из них. Дети, увидев столько разной еды, казалось, не поверили, что это всё на самом деле. — Ну, что вы? Забирайте. Куда сложить только всё это… Мальчик с девочкой все еще стояли на месте, переглядываясь. — Забирайте, — повторил Хромов. Мальчик снял с себя один из двух шарфов, которые были на нем намотаны и бережно сложил все то, что дал ему военный. Девочка с интересом посмотрела на мужчину. — Дядя военный, а Вас как зовут? — тихо спросила она. — Меня Иван Николаевич зовут. А вас? — Вася, — сказал мальчик. — Зина, — девочка тоже назвала свое имя и сделала то, чего Хромов ожидать никто не мог — она подошла к нему и обняла. — Спасибо. — Н-не за что, — ответил ей немного опешивший Хромов. — Зина, нам пора, нас бабушка ждет, — напомнил Вася девочке. — А как вы одни доберетесь? — Мы недалеко живем, и дорогу хорошо знаем. Спасибо большое, — Вася протянул худощавую руку военному. Хромов улыбнулся и пожал мальчишке руку. — До свидания. — До свидания, ребята, — Хромов проводил их взглядом. Он снял с плеча автомат, сел на ящик и, облокотившись на дерево, продолжил ждать. Лазарева отвлеклась от чтения книги и вышла из своего купе. Она подошла к купе Хромова и постучала в дверь. Не услышав ответа, она немного подождала и все же открыла дверь. Хромова в купе Мария не обнаружила. Она, сама того не замечая, начинала беспокоиться. Уехали они в управление еще днем, а сейчас уже было девять вечера. Это настораживало. Лазарева вышла обратно в коридор и посмотрела в окно. Везде была темнота, кроме того участка, который освещал свет от фонаря. Вдруг в этом свете показался мужчина, который так спешно шел к поезду. Он заскочил в штабной вагон и, заметив Лазареву, кинулся к ней. — Товарищ майор, там товарищ начальник, и машина перевернулась. Нужно поехать. — Подождите… — женщина помотала головой, пытаясь сложить весь этот сумбурный рассказ в единое целое. — Можно по порядку? — Что случилось? — вышедший из своего купе Брагин вопросительно посмотрел на Лазареву и Стрельникова. Алексей перевел дыхание и снова заговорил: — Мы ехали сюда, по дороге нарвались на мину или растяжку. Машина перевернулась. Вот товарищ начальник мне приказал сюда бежать. — То есть, все целы? — спросила Лазарева. — Да. — Слава Богу… — выдохнула женщина. Брагин покосился на нее, потом снова перевел взгляд на Стрельникова. — Так, бегом бери вторую машину, и поехали. — Есть, — быстро ответил боец охраны и словно испарился. — Олег Михайлович, я могу с вами поехать? — Нет, Мария Валерьевна, Вы лучше тут останьтесь. Мало ли что. И к тому же, Стрельников сказал, что все целы. - Хорошо, — нехотя согласилась она и снова посмотрела в окно. Брагин тем временем уже подбежал к машине и залез в кабину. Через несколько часов все вернулись. С лекарствами, с продуктами. И главное — все были живы и почти здоровы. Последнему Лазарева радовалась больше всего. Мария Валерьевна ближе к ночи, когда вся эта суета закончилась, заварила чай и пошла в купе. — Иван Николаевич, можно? — Да-да, конечно, — увидев в проеме Лазареву, он сразу принял сидячее положение. — Вот, это Вам, — она поставил на столик поднос с двумя кружками горячего, крепкого чая и присела рядом с мужчиной. — Всё мне? — с ухмылкой переспросил он. — Да, отогревайтесь. А то, заболеете ещё. А мне Вас потом лечить, — хихикнула она. — Как самочувствие? — Хорошо, Мария Валерьевна. Женщина тихо вздохнула: — Иван Николаевич, Вы меня буквально неделю назад называли Машей, а сейчас я опять Мария Валерьевна. — Ну… — Иван немного растерялся. — А как мне Вас называть? Вам быть Марией Валерьевной не нравится? — Со смешком спросил он. — Мне кажется, будет лучше, если муж и жена будут называть друг друга по имени, — немного застенчиво сказала ему Лазарева и улыбнулась. Хромов согласно кивнул, но потом вдруг изумленно посмотрел на собеседницу. — Что? — переспросил мужчина. — Вы согласны? Лазарева, наблюдая за несколько опешившим мужчиной, засмеялась и кивнула. — Тогда… Завтра в управление съездим и распишемся. Да? — По той же дороге? — с усмешкой спросила женщина. Хромов пожал плечами и в подтверждение кивнул головой. — Здесь другой дороги нет. — Ну, значит по той же… — непринужденно сказала она и глянула на улыбающегося мужчину.