Forgiveness

13 января 2016

Мюнхен, Германия

      — Тони… — женский голос из небольшого динамика нарушает тишину в салоне автомобиля. Нетерпеливый, слегка нервный, но готовый оказать поддержку своему мужчине.       Через приоткрытое окно в салон проникает прохладный воздух с нотками свежей выпечки из соседней пекарни. Смешивается с запахом автомобиля и дорогим парфюмом Старка. Пока с улицы на доносится раздражающий лай маленькой шавки, мужчина не отрывает взгляда от стеклянной витрины сувенирной лавки, где мелькает фигура девушки.       Ее темные кучерявые волосы собраны в неопрятный хвост. Легкая походка, плавные движения. Она бережно упаковывает фарфор в бумагу, что-то пишет на упаковке черным маркером и осторожно кладет его в большую коробку. Пытается заправить за ухо все время выпадающую прядь, скрываясь в глубине здания.       — Мы оба знаем, что рано или поздно тебе придется зайти внутрь, Тони. Ожидание — не выход, — размеренно произносит женщина на другом конце провода.       — Я не выйду, Пеппер. Стресс вреден для ребенка.       — О, скажи, что ты это не про себя, — умоляет Поттс. — Клянусь Богом, Старк, если ты попробуешь появиться в Башне один, то меня в ней уже не застанешь.       — Поттс, ты выкручиваешь мне яйца.       — Именно это я и сделаю, если ты пробудешь в машине еще хоть секунду.       — Разве мы не должны придумать стоп-слово? Как насчет…       — Энтони! Живо.       Тони хотел бы выдать что-нибудь удивительно остроумное, отшутиться в своем фирменном стиле, но голос Поттс слишком серьезен. Удивительно, как быстро хрупкость и доброта ее сменяется уверенностью и требовательностью. В этот миг она тверда, как сталь, с которой так любит работать гений. Но с этой тягаться не в силах, ему дороже. Насколько правдивы слова Пеппер, Старк проверять не собирается. Лишь шумно выдыхает и покорно вылезает из машины, сбрасывая вызов.       — Так точно.       Влажный, промозглый ветер тут же пробирается под черное, плотное пальто и проникает сквозь костюм чуть ли не до костей. В привычном Нью-Йорке климат отличается, сейчас градусов на пять выше, разница невелика, но Тони она кажется невероятно ощутимой. Или же его начинает пробирать холод от предстоящей встречи, в чем признаться себе он не смеет. Он только сильнее запахивает пальто, пряча руки в глубоких карманах, и двигается по мощеной дорожке к двухэтажному кирпичному зданию с двумя высокими башенками по бокам, высокими окнами, едва прикрытыми изнутри шторами.       Миллиардер не считает нужным обращать внимание на табличку «Geschlossen» на деревянной резной дверце и входит в помещение для разведки. Над дверью тут же раздается звонкое бренчание нескольких колокольчиков, разносясь по всей лавке и предательски оповещая хозяйку. То время, пока девушка в кладовой услышит звон и успеет выйти встретить гостя, он тратит на изучение комнатки. Такой непривычной для него, заполненной старинными, казалось бы, вещами, однако как бы его поправила хозяйка — чьей-то историей и прошлым.       Температура внутри, кажется, сейчас ненамного выше, чем снаружи. Стены просторного светлого зала увешаны старыми иконами и картинами в старинных рамах. Вдоль них в стеклянных витринах расставлена куча «мелочевки»: серебряные ложки с гравировками, статуэтки, старинные вазы, вероятно, побывавшие в руках не одного десятка владельцев. У правой стены помещения уходит вверх винтовая лестница, зовущая на второй — жилой — этаж здания. А идеально вычищенный пол комнатки, там, где не заставлен винтажной мебелью, завален бумажными коробками. На тех немногих, что запечатаны, лежит гора яростно скомканных писем.       Старк делает пару шагов в сторону пустующего прилавка. Позади него — деревянные стеллажи с товарами разных сортов: от маленьких статуэток Будды до спаянных изделий из железа, отдаленно напоминающих лики животных. На одной из полок он замечает фотографию. Ограничивается лишь поверхностным взглядом, по-быстрому осмотрев ее, но и этого мгновения достаточно, чтобы сам Тони, мать его, Старк вдруг почувствовал вину.       Хелен Краузерс. Женщина, чье имя уже как сутки завладело мыслями Старка.       Овальное лицо обрамлено русыми прядями волос. Они легкими волнами рассыпаны по плечам и спине. Желтое бесформенное платье и солнечный свет на фото выгодно подчеркивают золотистый отлив слегка загорелой кожи. Тонкий, слегка сморщенный нос и прищуренные желто-зеленые глаза придают лицу женщины игривое выражение. Счастливое. Она смеется, бережно прикрывает рукой округлившийся живот, и почему-то ее безмятежная улыбка беспокоит Старка сильнее, чем он готов себе признаться.       Еще задолго до того как с грохотом распахнется дверь в подсобку, он слышит легкий стук каблуков от шагов в коридоре, пока, наконец, перед ним не появляется миниатюрный женский силуэт.       — Wir arbeiten nicht, gehen Sie, — уверенно произносит хозяйка, держа в руках перед собой стопку фарфоровой посуды.       Она одета в широкую синюю кофточку, кое-где уже вымазанную в пыль, темные джинсы и высокие сапоги. Шею украшает теплый вязаный шарф с вышивкой, волосы на скорую руку собраны на затылке. Карие, на миг округлившиеся от увиденного глаза с желтыми крапинками, обрамленные редкими ресничками, и густые, темные брови.       Своего непрошенного гостя девушка узнает почти сразу же.       — А я думала, в жизни Вы повыше, мистер Старк, — произносит девушка, искривляя тонкие губы в подобии улыбки. И, ясно обоим, наигранной.

Четырнадцатью часами ранее

      Тони Старк допустил ошибку. Одну ошибку, плата за которую оказалась слишком высока — жизни людей. Мелкие газетки все еще пестрят громкими заголовками о невиданных разрушениях, множестве жертв невинных людей, оказавшихся не в том месте и не в то время. Миротворческий искусственный интеллект, предназначенный для защиты всего мира, чуть не стал его же палачом. Казалось, тогда он лишь работал над очередной броней, но не для него, а всех остальных. Благими намерениями вымощена дорога в ад? Какая ирония. Творение Да Винчи нашего времени признало само человечество, а именно Мстителей, самой большой угрозой. Пожалуй, этого он вовсе не предвидел и теперь, скрипя зубами, все же мог признать себе и остальным, что да, испытывает неуютное чувство вины. Сейчас нескончаемая работа над броней — его спасительный круг, сильнейшее успокоительное, лекарство ото всех болезней и недугов.       Он отвлекается от кропотливой работы, только лишь когда приглушив дерзко ревущую музыку, раздается искусственный голос Пятницы, сообщающий, что в Башне гости. Тони молчит пару минут, прежде чем ответить.       — Я занят, никаких гостей. Скажи, что мы с Пеппер улетели отдыхать.       — Боюсь, мисс Поттс и Романофф уже ожидают Вас в гостиной.       — Тогда они здорово повеселятся вдвоем. Черт знает, когда они успели подружиться за моей спиной.       — Мисс Поттс настаивает, чтобы Вы спустились.       — Выведи запись с камер на экран, — командует мужчина.       Через секунду на мониторе компьютера появляется трансляция камер из гостиной. Пеппер, по-домашнему одетая в короткие джинсовые шорты и белоснежную футболку, сидит на диване посреди комнаты. Дневной свет Нью-Йорка проникает в комнату сквозь большие, панорамные окна, отражается от блестящего пола и светлой мебели. Над Пеппер, скрестив руки на груди, эффектно возвышается рыжеволосая гостья и внимательно наблюдает за Поттс. Та молча листает страницы, переворачивая одну за другой, быстро пробегает глазами по строкам, поднимает голову к Наташе. Задавать какие-либо вопросы кажется лишним, Романофф и так все понимает. Читает ее, как открытую книгу. По сжатым губам Поттс, ее идеально ровной спине, часто поднимающейся и опускающейся грудной клетке.       — Я бы не пришла, если бы не была уверена, Пеппер. Я ее видела, — произносит шпионка, прерывая гробовую тишину в комнате.       Поттс вновь опускает взгляд на бумаги, растерянно моргает и качает головой.       — Я начала привыкать к очередным самоубийствам, в которых непременно должен участвовать Тони, но… не к такому. Кто знает об этом?       — Фьюри, ты, я. Пару офисных работников Щ.И.Т.а.       — Можешь в это поверить?       — Ты правда хочешь, чтобы я ответила?       Нет, совершенно точно Пеппер не хочет слышать о подвигах Старка. Она и сама прекрасно их видела, работая на него много лет. Наташа пожимает плечами и начинает медленно двигаться в сторону бара. Пока Пеппер, поднявшись с дивана, неторопливо ходит из угла в угол, Романофф достает бокалы со стойки и с характерным звонким звуком ставит на мраморную столешницу. Один — для Старка, не спешащего присоединиться к ним, другой — с водой для Пеппер.       Тони поспевает как раз к тому моменту, как Вирджиния быстро преодолевает расстояние до бара и опрокидывает в себя любезно подготовленный для мужчины бокал с виски, сморщившись от непривычно резкого вкуса алкоголя. Наташа почему-то не собирается ее останавливать, по крайней мере, не сейчас.       Как только дверцы лифта в помещении бесшумно распахиваются, Старк погружается в гнетущую атмосферу, царящую в комнате, почти сразу. Вид Пеппер, распивающей бутылку его самого дорогого виски, и наблюдающей за этим Романофф придает особой остроты и драматизма ситуации.       — О боги, Пеппс, ты открыла Маккалан без меня? Это что-то новенькое, — мужчина в ступоре смотрит на двух женщины у бара и медленно проходит вглубь комнаты. — Кого хороним?       — Твою прежнюю жизнь, судя по всему.       — Ой ли.       Плейбой чуть кивает рыжеволосой в знак приветствия. Но едва ли он сейчас рад ее визиту, когда у него еще так много работы. Куда большее внимание и больше вопросов вызывает озадаченная Пеппер у барной стойки, учитывая, насколько эта женщина обычно собрана и умеет держать себя в руках.       — Что случилось в этот раз, Романофф? Я ведь говорил, я больше не в команде.       — Будет лучше, если ты сперва прочтешь сам, — Наташа указывает на черную папку на столе позади Старка и скидывает со своих плеч кожаную куртку. Осторожно кладет ее на барный стул, забирает у Пеппер опустошенный бокал, заменяя его на тот, что с водой.       Обстановка накаляется. Полдень. Гостиная. Две женщины, уставившиеся в ожидании на гения. В глазах одной растерянность. Другая, как подобает солдату, старается хранить спокойствие. Старк быстро разглядывает тонкую папку и принимается листать содержимое, желая поскорее вернуться в мастерскую.       — Ава Краузерс, — читает он вслух. — Мюнхен, Хаккенштрассе 12. Двадцать три года. Окончила Мюнхенский университет, факультет истории и искусствознания…       Тони переворачивает страницу за страницей, бегло изучая текст.       Хелен Краузерс, научный сотрудник и участник конференции в Брюсселе.       Арчибальд Краузерс, погиб в 2011 году.       Ава Краузерс, подозрение в мошенничестве, участие в протестных акциях и незаконная атака на сервера Щ.И.Т.а.       Старк, не дочитывая, захлопывает папку, невозмутимо уставившись на Наташу:       — Протестные акции? С каких пор Фьюри занимается такими мелкими делами? Это какая-то очередная антифанатка?       — Не совсем, — возражает она. — Кто-то проявил особый интерес к нашей системе безопасности. В частности, к нудным отчетам Стива о Нью-Йорке и Зоковии. Нередкий случай, грязная и неумелая попытка. Однако удалось найти больше, чем мы ожидали. За последний год Ава Краузерс с десяток раз засветилась в полицейских отчетах. Будь то гневные комментарии в сторону Щ.И.Т.а на форумах, статьи в Интернете, уличные акции или пикеты. Теперь это.       — Что ж, сочувствую ее зря потраченному времени. Так, и причем здесь мы?       Романофф весело хмыкает, но тут же снова становится серьезной:       — Скорее, причем здесь ты. Есть большая доля вероятности, что эта, как ты выразился, антифанатка — твоя дочь.       Старк молчит дольше, чем требуется — верный признак, что удалось ввести его в ступор. Всего лишь на мгновение. Уже спустя секунду он усмехается, и перечитывает содержимое папки. Внимательно рассматривает фото молодой девушки, хмурит брови, изучая медицинский отчет.       Совпадение 99,98%.       Наверняка, подделанный. Бывшая команда так решила разыграть его? Какая глупость. Ситуация кажется ему забавной, какой-то киношной или даже мультяшной.       — Мне за год приходит немало таких папок, эту можно добавить в гору подобных. Обычно Хоган с ними разбирается. Вот же сюрприз, многие бывшие пассии заявляют, что я обзавелся чадом.       Пеппер качает головой и произносит вслед за Романофф, растягивая каждое слово. Словно пытаясь осознать их значение:       — У тебя может быть дочь.       — И ты, Брут?       На самом деле он согласен, дочь у него и правда есть. Но это Пятница, не юная девчушка, с вызовом смотрящая на него с фотокарточки.       — Давай притворимся на минутку, что ты другой человек, Старк, — встревает Наташа. — Вежливый и зрелый. Сейчас у тебя есть выбор: можешь просто выбросить эту папку и продолжить жить, как и раньше. Никто тебя не осудит, ну, может только немного. Сейчас я пришла к тебе как друг, просто подумала, что тебе было бы неплохо знать об этом. Фьюри дал мне фору в сутки.       Спрашивать, что будет потом, всем кажется лишним. Аву Краузерс ждет экскурсия по живописным локациям Щ.И.Т.а с остановкой в камере. Но какое дело должно быть до этого Старку? Альтруизм — не его главное качество.       — Она правда может иметь к тебе какое-то отношение, — настаивает Поттс. — Может, Щ.И.Т. и ошибся, но что, если нет?       Романофф согласно кивает и кидает взгляд на Старка. Он какое-то время молчит, погрузившись в свои мысли и гадая, как поскорее закончить разговор. И прежде, чем успевает ответить хоть что-то, приблизившись, Наташа добавляет неожиданно серьёзно:       — Это не все. И пока ты пытаешься безуспешно вспомнить, мог ли так просчитаться... Ее мать, Хелен…       Разыскав папку на нужной странице, она демонстративно поднимает ее и даже немного машет в воздухе, чтобы привлечь внимание Старка. Все, что он сейчас видит — это лист плотной офисной бумаги, с несколькими знакомыми фотографиями и напечатанным под ними текстом. С недоверием пробегает несколько раз по странице, в какой-то момент столбенеет, чувствуя, как на короткое мгновение сердце словно перестает работать.       — Ох, Пепс. Мне надо виски.

***

      Вместе с тем, как Старк предпочитает игнорировать брошенную в его сторону фразу, стопка посуды из рук девушки медленно, но с грохотом опускается на деревянный прилавок. Вслед за этим поднимается небольшое облако пыли. Ава тут же слегка морщится, отходит в сторону, буквально чувствуя, как за каждым ее движением наблюдает гость. Взгляд темных глаз девушки без стеснения в ответ пробегает по почти расслабленной мужской фигуре, обладатель которой не спешит начинать разговор, оставаясь на расстоянии.       Пока Старк крайне неумело делает вид, что занят рассматриванием древностей, Ава медленно проходит мимо, стараясь держать спину ровно. И пусть в душе все переворачивается. Пусть где-то бешено колотится сердце от плохого предчувствия и напряжения. Какого черта вообще он собственной персоной появился у нее на пороге, почему сейчас?       На улице, несмотря на происходящее, все по-прежнему спокойно. В небольшом окне каменного дома по другую сторону дороги едва заметно колышутся занавески. На несколько секунд в окне появляется круглое лицо соседской сплетницы — Анны. Она внимательно, словно коршун, всматривается в прохожих на улице, пафосно выкуривая сигарету, слегка щурится, заметив дорогой автомобиль Старка прямо напротив магазинчика Авы, и стряхивает пепел в пепельницу. Краузерс спешит прикрыть окно шторой, чтобы избежать ненужных глаз, когда автомобиль Старка начинает привлекать все больше внимания соседей и прохожих.       Вдох-выдох.       — Итак, мистер Старк, у меня не так много времени и терпения. Я не думаю, что Вы прилетели сюда из Нью-Йорка, чтобы полюбоваться антиквариатом. Если хотели что-то купить, могли воспользоваться всеведущим Интернетом, — уверенно произносит Ава с легким акцентом.       — Что, даже кофе покупателю не предложишь?       Ава сомневается лишь одну короткую секунду. До тех пор, пока взгляд мужчины ненароком не падает на фото ее матери, задержавшись дольше положенного. Дольше, чем смотрел бы обычный покупатель. Задумчивый взгляд, слегка склоненная голова и, казалось бы, спокойный, но тяжелый вздох.       — Увы, закончилось, — хмуро отвечает она. — Вообще-то мы закрыты, так что могу предложить Вам уйти, но вряд ли это сработает.       Игра теней, или Старк действительно выглядит усталым и озабоченным? Она прекрасно видит, что он все также внимательно украдкой разглядывает и ее. Начиная с волос, возможно, внутренне осуждая за то, что они так безыскусно растрепаны, а затем обращает внимание на ее более чем простой макияж и перепачканную одежду. Ава делает глубокий вдох, подавляя естественное желание скрестить на животе руки и с надеждой поскорее распрощаться. Встреча оказалась именно такой неловкой, как она себе и представляла когда-то, будучи наивным подростком.       — Время — деньги, мистер Старк. Давайте я сэкономлю нам его и попробую угадать? Вы узнали, что в молодости были знакомы с моей матерью — Хелен. Не настолько близко, чтобы помнить ее, но достаточно, чтобы допустить мысль — такую абсурдную для Вас — о последствиях Ваших невинных развлечений. И теперь Вы в замешательстве.       Тони согласно кивает. И, кажется, не хочет произносить то, что крутится у всех на языке:       — Кое-кто считает, что я…       Вы мой отец, — мысленно заканчивает за него Краузерс.       — Нет, — вопреки возражает она. — Да, но нет. То есть, вы просто человек, от которого забеременела моя мать, и все. Так что, ну, спасибо за ваш вклад в… меня. Безмерно благодарна за содействие в моем рождении. Пожмём друг другу руки за сотрудничество?       Губы мужчины дергаются в едва заметной усмешке. Ава Краузерс полна сарказма, суровости и грубости. Или хочет такой казаться. Тони знает эту игру. Когда стараешься оттолкнуть всех вокруг, полагаясь лишь на себя. Так ведь проще. Но играть со Старком надо осторожно. В это он играет лучше нее.       Он ведь не хотел детей. Точнее, когда был настолько молод. Что за жизнь? Мучиться, растить их, заботиться, чтобы они выросли и стали винить тебя во всех грехах. Прошел всего год с момента смерти родителей, он вот-вот должен был взять на себя их компанию, а не погрязнуть в пеленках и детском питании. Неужели тогда он мог быть настолько неосторожным?       — Я не лгунья, — тут же холодно осаживает его Ава, заметив многословный взгляд Старка.       — Ради всего святого! Я даже и не подумал о том, о чем подумала ты! — театрально обижается мужчина. Он останавливается у стула с замшевой обивкой, вальяжно присаживается на него. — Как это было? Тебе сказали, кто я, и ты просто поверила?       — Обычно я доверяю людям, которых люблю.       — Это глупо. Я предпочитаю верить людям только на слово, заверенное подписью и печатью.       — И поэтому вы здесь. Почему мы сейчас вообще разговариваем?       — Ты облажалась, — озвучивает очевидный факт Старк. — Дерьмовая попытка сунуть свой нос туда, куда не стоило, ни о чем тебе не говорит? Ты оставила кучу зацепок, разве это не было приглашением для меня?       Похоже, именно оно и было, думает Ава. По крайней мере, пару недель назад, когда после долго дня заполнения бюрократических бумажек, она ненадолго заглянула к друзьям в паб, ей так не казалось. В пабах люди много что делают и много чего болтают. Чаще всего, за них говорит виски. Девушке же под распитой бутылкой джина идея отдать кругленькую сумму взамен на так необходимую ей правду, или хотя бы шанс ее узнать, тоже показалась вполне безобидной. Будь проклят Чарльз, черноволосый паренек с ее потока в университете, который клялся, что он спец в технике и может достать любую информацию. Изо рта вырывается лишь тихий нервный смешок. Она и правда ненормальная, раз решилась тогда на такое.       — У Вас странное представление о приглашениях, — Ава протяжно выдыхает. — Слушайте, на самом деле, мне неинтересны тайны вашего геройского кружка.       — Дорогая, даже самые красивые ножки растут из задницы, — мужчина качает головой. — Преступление. Вот как обычно это называется.       — И Вы мой адвокат? Поэтому меня у меня на пороге все еще нет угрюмых ребят с пушками?       — Они остались в машине. Ну, знаешь, следят неподалеку за тем, чтобы возле дверей и окон все было спокойно.       — То есть нагишом к окнам мне лучше теперь не подходить? — усмехнулась девушка.       — Считай меня Сантой, который пришел с подарком. Хотя ты, определенно, у него не на лучшем счету.       — Опоздали на пару десятков лет. И это хорошо, потому что Тони Старк в роли папочки мне не нужен. Знаете, что? Вы не подозревали о моем существовании все это время, давайте вернемся к этому. Просто сделайте вид, что меня не существует.       Явно намеревающуюся послать гостя девушку останавливает громкий стук в дверь. Она медленно переводит взгляд со Старка на окна, щурится, выглядывая за шторкой сгорбленную фигуру. Паркс вдруг напрягается, когда с улицы доносится хриплый старческий голос:       — Ава, дорогая, открой дверь. У меня кое-что для тебя есть.       Девушка чертыхается, взгляд карих глаз скользит по помещению и останавливается на невозмутимом Старке. Нет, его видеть здесь точно не должны. Она молниеносно хватает гостя за рукав пальто —дорогущего, как успевает сообщить возмущенный мужчина — и тащит в сторону подсобки с разбросанными вещами. В крохотном помещении Тони деликатно, насколько способен, высвобождает свою руку.       — Держите рот на замке и, ради Бога, только не лезьте никуда.       — Куда, по-твоему, я могу здесь залезть? Пыль на полочках протереть?       Ава молча закатывает глаза и уходит, оставляя гостя в замешательстве. К моменту, когда вновь раздается настойчивый грохот, Паркс отворяет входную дверь. На пороге ее встречает седовласый старик в испачканном тряпичном фартуке и красной клетчатой рубашке с потухшим взглядом — владелец кофейни, которому время от времени приходилось помогать, пока тот не в состоянии найти работника.       Из-за постоянного недовольного ворчания старика и его каждодневных жалоб на жизнь и здоровье, приходилось вставать в шесть утра и, обмотавшись шарфом, отправляться в кафе на соседней улице. Уже внутри, собрав темные волосы под какой-то тряпкой и закатав рукава, Ава по обыкновению оборачивала вокруг пояса старую скатерть из пыльной кладовки владельца — получался передник. У нее было ровно сорок минут, чтобы успеть проверить кассу, о чем постоянно из-за возраста забывал Карл, и сделать уборку в зале. В девяти случаях из десяти, ее усердия было недостаточно, и приходилось перемывать полы под наблюдением владельца. Затем, он по обыкновению протягивал ей бумажный пакет со вчерашними остатками яблочного пирога — как он сам считал, достойная плата за ее старания. При этом никогда не переставал ворчать и въедливо рассматривать помытый пол, цокая языком.       Сейчас он выглядит уставшим и недовольным, однако вместе с тем нетерпеливо шуршит бумажным пакетом в руках.       — Карл, все в порядке?       — Решил заглянуть к тебе перед ярмаркой. Наверняка ведь, еще не обедала.       Старик не глядя протягивает ей бумажный пакет тощими, крючковатыми руками — каждый раз морщины на руках напоминают ей, как он стар, несмотря на свою сварливость и желание оставаться независимым. Внезапный порыв нежности к ней кажется подозрительным и, кажется, опасения не напрасны.       Карл оглядывается, и Ава слышит, как он набирает в грудь воздуха, чтобы заговорить. Еще секунду собирается с мыслями, не произнеся ни слова. Вся эта обстановка заставляет нервничать, чувствуя, что что-то беспокоит его. Едва блеснувшая жалость в его глазах словно дает ей звонкую пощечину, заставляя замереть.       Карл все смотрит на нее, внезапно погрустнев. Только не это, молится она.       И все-таки это прозвучало:       — Ох, мне очень жаль, девочка. Арчи... Теперь Хелен… Такая потеря, такая потеря, — скулит он, слабо хлопая ее по плечу. — Ты должна крепиться. Твоя мать гордилась бы тем, как ты ловко управляешь лавкой, когда теперь ее нет. Она может быть спокойна.       — Что ж, хоть кто-то из нас двоих может быть спокоен. Спасибо, — она выдавливает из себя подобие улыбки, однако получается скорее нечто, похожее на оскал. — И, Карл, я продаю эту чертову лавку.       От нее не укрывается, как старик задерживает дыхание, а затем очень медленно выпускает воздух. Со стороны это выглядит как смиренный вздох. Не глядя на Аву, он кивает и, подаваясь вперед, вновь несколько раз хлопает девушку по плечу. Когда он уходит, Краузерс едва слышно рычит от злости. Существует нечто худшее, чем безразличие к чужой боли: банальности, с помощью которых каждый считает себя обязанным попытаться ее исцелить.       Сосредоточиться не получается, даже когда Тони выбирается из подсобки, попутно цепляя горы коробок. Злость, которую она сейчас испытывает, по отношению к ни в чем неповинному старику, кажется неправильной, но по венам словно течет раскаленное железо. Какого черта все вокруг хоронят живого человека? Почему еще совсем недавно, когда каждый из них, улыбаясь в лицо, железно уверял ее, что Хелен разумеется скоро вернется, другого исхода и быть не может, теперь смотрит на нее с такой жалостью? И почему каждый теперь считает, что слова соболезнования непременно помогут идти ей дальше?       Правда — единственная вещь, которая поможет.       Приходится отсчитать десять глубоких вдохов, чтобы унять злобу.       Ава даже не смотрит на миллиардера, когда вдруг задает вопрос:       — Где она? Где сейчас Хелен?       — Почему ты спрашиваешь об этом меня? Разве она не...       — Пропала? Признана погибшей? Ну разумеется, — перебивает девушка, вдруг оборачиваясь. — Но мы оба знаем, что не все так просто, верно?       Возможно, улыбка на ее губах могла бы показаться милой. Однако почему-то Тони считает совсем наоборот, вероятно, из-за сверлящего его холодного взгляда.       — Как думаете, что будет, если кто-то из журналистов получит наводку о том, что у легендарного Тони Старка, оказывается, есть дочь, о которой он не знал? Или которую он намеренно игнорировал и скрывал больше двадцати лет. Слухов будет так много, никто не разберет, за кем именно правда. После Зоковии внимания к Вам станет еще больше. И поводов для ненависти, полагаю, тоже. Общественное мнение - та ее дрянь, но для публичного человека... Думаю, будут некие неудобства. Поэтому заключим сделку? Найдите ее. Найдите для меня Хелен.       Девушка, еще пару мгновений назад мечтавшая избавиться от горе-отца, вдруг делает пару уверенных шагов в его сторону. Уж это она вправе попросить у него? Взамен на столько лет его беззаботной и свободной жизни? Прошлых и будущих.       — Вы выясните, где она и что произошло, а я вновь исчезну из Вашей жизни, — продолжает она. — Сможете и дальше строить из себя героя, любимца миллионов и, если повезет, еще пару раз спасете мир, вселенную, или что вы там делает. Думаю, это маленькая услуга взамен на вашу привычную жизнь.       Просьба подразумевает вежливость. По крайне мере, так думал Тони. Ничего хорошего от этой встречи он не ждал, но, пожалуй, всё равно был сбит с толку неумелой, наивной попыткой шантажа. Она права, услуга действительно ничтожная, но помогать он ей определенно не должен. Не с этой просьбой. Он совершенно не собирается соглашаться на эту нелепость.       — Договорились, — вопреки произносит он, тут же проклиная себя. — Придется на время перебраться в Нью-Йорк, считай это отпуском. Вылет сегодня в девять. Я отправлю за тобой машину.       Получив в ответ согласный кивок, он молча уходит. Хотя внутри ведет борьбу с самим с собою. Какого черта он это делает?       Едва только Старк выходит на улицу, запечатав шум и запахи с улицы за дверьми, выражение на лице девушки появляется такое, будто она переживает в эту минуту все мировые страдания. В горле образуется ком. Она втягивает в себя воздух. Кислорода в нем кажется так мало, что она, кажется, вот-вот задохнется. Плотный шарф, связанный матерью, кажется, тоже начинает душить ее. Она просто использует его, чтобы получить то, что ей нужно. Да, а когда получит ответы на все вопросы, сможет наконец успокоиться. Пожалуй, она в этом уверена, но где-то на подкорке звучит нежный, но оттого не менее порицающий голос матери.       Ты маленькая лгунья, Ава.