Случайная встреча

Теплый майский вечер в местечке Радебойль, что в Саксонии, на востоке Германии. Город вполне себе обычный: числом жителей похвастаться не может, ибо их всего пара десятков тысяч, какими-то иными достижениями – тоже. Мало кто из внешнего мира слышал о нем и, путешествуя в октябре по востоку страны, туристы с куда большей охотой едут пить пиво и есть сосиски в соседний Дрезден, нежели сюда. Как и множество других небольших городов, Радебойль состоит из нескольких широких проспектов, к которым примыкают улицы поменьше. На одной из таких улочек располагается кофейня «Реннесанс», открывшаяся недавно, однако на удивление быстро получившая одобрение и признание публики. Зайдя внутрь, посетитель сразу же видит довольно длинную – метра под три – барную стойку. За ней обычно стоит почтенного возраста седой человек – хозяин кофейни. Он же бариста, кассир, официант и даже собутыльник, в особенности если пришел хороший товарищ. Впрочем, в строгом смысле слова собутыльником назвать его было нельзя – в «Реннесансе» не продавали алкоголя. Выходит, что «сокофейник». Мягкие черты и неторопливые движения хозяина занятным образом располагали к беседе даже незнакомцев, пришедших в заведение впервые. С виду он был похож на всем знакомого дедушку, который подолгу сидит на скамейке у подъезда, грызет семечки и со всеми здоровается. За тем исключением, конечно, что вместе подъезда была кофейня, а вместо семечек – всякого рода бутерброды, кремовые пирожные и прочая кондитерская атрибутика. Сегодня хозяин заведения методично протирал длинный стакан для капучино сухим полотенцем и довольно громко разговаривал с молодым человеком, расположившимся напротив него. Внимательный наблюдатель с лекгостью бы заметил, что молодому человеку скучно – последние пару минут тот явно пересиливал желание как следует зевнуть и всякий раз резко себя одергивал. Хозяин же этого не замечал или, скорее всего, делал вид, что не замечал. – ...Знаешь, дорогой мой Рихтер, а я ведь всегда хотел на склоне лет открыть свою кофейню… Или, как вы теперь говорите, кофешоп. Небольшой такой кофешоп, но чтобы обязательно поближе к центру, – говорил он, продолжая полировать полотенцем уже совершенно сухой стакан. – Даже место выбрал что надо – на углу Градштега и Майсснер-штрассе. Ближе некуда! Он внезапно остановился и уставился на молодого человека, будто проверяя, слушает тот или нет. Рихтер поднял голову, покивал, после чего хозяин продолжил: – И знаешь, что я хочу тебе сказать? – Ну началось... – вздохнул Рихтер. – В какой раз ты будешь мне это рассказывать, Гельмут? В десятый? Гельмут – так звали хозяина – аккуратно поставил стакан на лакированный стол и нахмурил брови. Рихтер же в ответ сложил руки на груди и прикрыл глаза. На вид ему было чуть больше тридцати лет. Несколько прядей непослушных черных волос тут и там выбивались из прически, придавая Рихтеру неряшливый вид человека, полчаса назад поднявшегося с кровати. Общее впечатление дополняли темные джинсы, брендовый, но уже видавший виды свитер, и белые кроссовки, не особо подходившие к остальной части наряда. Роста Рихтер был довольно высокого – даже сидя на стуле, он практически был вровень со стоявшим за стойкой Гельмутом. Сам Рихтер всегда утверждал, что он отнюдь не великан, и все ругал оптическую иллюзию, из-за которой все худощавые люди как правило кажутся выше. Поразмыслив пару секунд, бармен отвернулся и подошел к плите, на которой как раз начинала закипать старая гейзерная турка. Спустя пару мгновение перед молодым человеком словно сам собой возник стакан с крепким, горячим кофе. Рихтер вдохнул приятный аромат, улыбнулся и произнес: – Ну ладно, ладно. И что же ты хочешь мне сказать? – Что я сделал большую ошибку..! – продолжил Гельмут, будто и не прерывался. – Мне казалось, что открыть кофейню – идеальный способ не заскучать, выйдя на пенсию. Много людей! Возможности для знакомства! – так я думал. И что в итоге? – И что в итоге? – спросил Рихтер, поморщившись. Он поторпился снять пробу с кофе и обжег себе язык. Гельмут продолжил: – В городе тридцать тысяч человек. Через полгода мне стало казаться, что я знаю всех. Ну или почти всех. Не по именам, конечно, но в лицо точно. Утерев лоб носовым платком, он произнёс: – Из этого я делаю два вывода. Первый – люди не обманывают, и у нас действительно маленький город. Второй – у меня феноменальная память. С первым выводом Рихтер согласился, покивав головой. В ответ на второй он изобразил на лице ехидную улыбку и прокомментировал: – Память, говоришь? А может, дело в том, что сюда одни и те же люди каждый день приходят, нет? – Вполне возможно. – Бармен прищурился. – Ну и... Рихтер перебил. – Ну и к тому же отслужить тридцать лет в полиции и не знать половины города было бы... немного стыдно. Тебя-то здесь все знают, будь уверен. Гельмут бросил в его сторону недовольный взгляд. Рихтер же смущенно улыбнулся и опустил глаза. На несколько минут повисло молчание. Бармен с грустным видом смотрел по сторонам и вздыхал, наблюдая ту же самую картину, что и каждый вечер. Рихтер сделал глоток. Кофе определенно был хорош. Горьковатый... Видимо, китайский, из провинции Юньнань? Или пережаренный бразильский? Гельмут же тем временем все еще оглядывал свои владения. – Да уж... И стоило ради этого на пенсию выходить... – А что? Я бы на твоём месте радовался. Тихая, спокойная жизнь. Что ещё человеку нужно? Особенно в твоём возрасте. Услышав про возраст, Гельмут поморщился, но уже через секунду заявил, что ему нужна драма. – А что, телевизор не показывает? – поинтересовался Рихтер. Гельмут в ответ закатил глаза, не в силах совладать с его чувством юмора. – Да уж, тебе бы не ищейкой быть, а на сцене выступать. Уверен, что местом не ошибся? Проговорив это, он почесал затылок и вдруг поднял брови, словно вспомнив что-то интересное: – И да, кстати про ищейку! Что, поймал ты своего злодея? Рихтер в ответ нахмурился и взглянул на бармена с явным неудовольствием: – Ну ты бы ещё на весь свой трактир об этом заявил. Оглядевшись по сторонам, он продолжил: – Нет, не поймал. Но могу сказать – разумеется, совершенно и абсолютно секретно, – что я довольно близко... – он вдруг отвлекся и принялся смотреть куда-то в сторону. – О, а что это у тебя там? Криспы? Гельмут проследил направление его взгляда и увидел небольшое блюдце с уже начавшим подсыхать овсяным печеньем. – М-м-м... Да, пожалуй, тебе будет как раз, – произнёс он и поставил блюдце поближе к Рихтеру. – Не отвлекайся. Рихтер взял печенье и обмакнул его в свой кофе. Гельмут покривился. – Всё-таки сразу видно, что немецкой крови в тебе и грамма нет. Миллилитра, то есть. – Разве настоящие немцы так не делают? – поинтересовался Рихтер, выделив голосом слово «настоящие» и тщательно следя за тем, чтобы кусок печенья не упал в чашку. – У всех на виду – определенно нет. – Ну да, ну да... Хорошо, даже если это правда – буду знать, – произнес Рихтер недовольно. – И как это немецкой крови нету? На сто процентов... – Акцент до сих пор выдает, что ты долго здесь не жил. Хотя, надо признать, в остальном всё довольно неплохо, – перебил его Гельмут. – Ну так что там дальше по этому твоему... делу? Рихтер удостоверился, что печенье размокло достаточно, и отправил его себе в рот. Затем сдвинул брови и продолжил: – Знаешь, на самом деле я же тебе не зря про него рассказал. Ты же знаком со всеми... – он ехидно улыбнулся. – Ну или по крайней мере говоришь так. Сделав глоток кофе, он продолжил: – Ведь если кто-то будет выглядеть подозрительно, ты это заметишь, не правда ли? Гельмут с готовностью ответил, что, разумеется, он заметит, но тут же сделал оговорку. – Зависит от того, что ты имеешь в виду под словом "подозрительно"... – Ты знаешь, что я имею в виду, – нетерпеливо заметил Рихтер. – Если в кофейне появится кто-то новый... – Да кому мы нужны, – перебил его бармен. – Нас все стороной объезжают. – Все объезжают, а вот он не объехал... – пробормотал Рихтер. Это не укрылось от Гельмута. – Ну хорошо, – сказал он. – Предположим, что он есть, этот твой «доктор». Как его там звали, говоришь? – «Шерман». Он называет себя «доктор Шерман». – Занятная фамилия. Довольно редкая. – Фальшивая, разумеется, – махнул рукой Рихтер и, доев печенье, взглянул на настенные часы. Засобирался. – Не волнуйся, мы ещё не закрываемся, – произнёс Гельмут, тоже бросив взгляд наверх. Рихтер улыбнулся. – «Мы»..? Мне казалось, ты здесь один работаешь... – и вдруг посерьезнел. – Нет, думаю, как бы не опоздать. – Куда? На свидание? Решился наконец-то..? – начал было Гельмут. Рихтер перебил его. – Нет. Встреча чисто деловая. – Деловая? Так уж и деловая? – Да. Ну, пока! Бросив на стол пару монет, он быстрым шагом вышел из кофейни. Гельмут начал было кричать ему вслед, чтобы тот забрал деньги обратно, но вдруг увидел среди монет сложенный вечетверо листок бумаги. Заинтересовавшись, он аккуратно развернул его и принялся читать. Спустя пару секунд он снова взглянул на часы и нахмурился. Сложив лист в карман, он взял с полки телефон и принялся набирать какой-то номер. -- Выйдя из «Реннесанса», Рихтер перешел через дорогу и направился к скверу, в котором полчаса назад оставил свой мотоцикл. Вставив ключ, он машинально окинул взглядом пространство перед собой и двинулся в путь. Короткий разговор с Гельмутом и кружка крепкого кофе придали ему немного решимости. Он быстро ехал по освещенной дороге и старался не думать о предстоящей встрече. Удавалось ему это с трудом – очень уж многое она должна была решить. На кону, как ему казалось, стояло спокойствие целого города... ну и его собственное тоже. По крайней мере, они наконец-то должны были сойтись лицом к лицу. Это противостояние длилось уже чуть более полугода, за которые было найдено четыре тела. Доктор явно был профессионалом и, как казалось Рихтеру, насмехался над полицией, списывающей все преступления исключительно на несчастные случаи. Улик не было – за исключением пары-тройки зацепок, которые, как казалось Рихтеру, доктор оставил намеренно. Рихтер, как он сам считал, в достаточной мере изучивший человеческую психологию во время службы в другой стране, полагал, что для поимки доктора необходима новая стратегия – ведь таких преступников в Радебойле еще не было… Но в полиции в теории верили мало, предпочтение отдавали практике. Рихтер продолжал предлагать, но поддержки не находил. С подобной беспомощностью смириться он не мог. Устроившись в детективное агентство своего приятеля, Рихтер все свободное время стал уделять анализу преступлений Шермана – тех, про которые знал доподлинно. Как казалось Рихтеру, доктор знал про него и с интересом следил за его работой. Для доктора это словно превратилось в игру, в которую он пытался втянуть своего оппонента. Встреча должна была всё прояснить. Рихтер прикусил губу и увеличил скорость. «Страх? Пожалуй, нет. Интерес..?» Интерес в конце концов сойтись лицом к лицу с человеком, анализу которого он посвятил столько времени. Рихтер нервно усмехнулся. «Словно наконец вживую увидеть лицо друга по переписке». ... Подъехав к воротам парка, Рихтер взглянул на часы. До назначенного времени оставалось ещё почти двадцать минут. Оставив мотоцикл рядом с забором, он направился к месту встречи – фонтану неподалеку от входа. В самом парке было неуютно – темно, безлюдно, да еще и дул какой-то неприятный холодный ветер, невесть откуда взявшийся в конце мая. Рихтер уселся на скамейку и принялся ждать. Внезапно ему пришло в голову, что не знает, как вообще будет проходить эта встреча. Будет ли это действительно разговор? Или дуэль? Или что поинтереснее? Всё-таки, Шерман – преступник, и его необходимо задержать. Или он хочет перед ним, Рихтером, оправдаться? Но как могут быть оправданы убийства людей? Не заставлял же его кто-то это делать? ... Прошло с полчаса. Рихтер начал замерзать. Поднялся, прошёлся туда-сюда. Никто так и не появился. Рихтер в очередной раз взглянул на часы и решил, что через пять минут уйдет. Потопал ногами, чтобы окончательно не продрогнуть, и направился к фонтану, который, несмотря на поздний час, почему-то все еще работал. Но не успел Рихтер сделать и пары шагов, как услышал какой-то звук, очень похожий на стук каблуков о каменную дорожку парка. Он резко посмотрел в сторону. Через парк быстрым шагом шла девушка. Судя по её сосредоточенному выражению лица и длинным резким шагам, она явно торопилась. Рихтер понимал как никто другой её. Темно – через несколько минут уже полночь, – холодно и пустынно. Да ещё и парк, в котором почти нет освещения, человек, одиноко стоящий у скамейки рядом с фонтаном. Любому стало бы не по себе. Между тем девушка как будто шла прямо к нему. Рихтер напрягся, но через мгновение расслабился – совсем рядом находился выход из парка. Девушка поравнялась с ним и, проходя мимо, окинула его взглядом. Рихтер посторонился. Она прошла и через пару секунд раздался негромкий хлопок. Правое плечо Рихтера само по себе дернулось и детектив почувствовал, что его грудь словно чем-то обожгло. В следующий момент он повалился на землю. Кричать он почему-то не мог – только хрипеть. Приложив руку к груди, он почувствовал, как кровь толчками выходит наружу. Рубашка была уже насквозь мокрой. Он попытался зажать рану, но выходило с трудом. Рука дрожала и отказывалась слушаться. Девушка, успевшая отойти на десяток шагов, обернулась и застыла, глядя на него. Она словно не могла решить, что ей делать – бежать или попытаться помочь. Рихтеру, впрочем, было не до того. Одной рукой он всё пытался зажать рану, а другой искал телефон в кармане брюк. Девушка тем временем уже быстрым шагом направлялась к нему. Через пару секунд она прижимала к ране Рихтера платок. – Сейчас, сейчас... Подождите немного... Она извлекла из сумочки телефон и дрожащими руками пыталась его разблокировать. Раздался ещё один хлопок. Негромко вскрикнув, девушка повалилась рядом с Рихтером. ... У Рихтера темнело в глазах. Он повернулся к девушке и увидел, что у неё разорвано горло. Выглядело страшно – пуля, видимо, пробила его насквозь. Девушка лежала вниз головой и не двигалась. Потеряла сознание – судя по всему, от болевого шока. Крови на земле становилось всё больше. Сквозь боль и волнение Рихтер подумал, что все это очень-очень глупо. Глупо так просто умирать. Он-то думал, что идет поговорить, а тут... Просто выстрел из ниоткуда. И все. Выходит, что теория всё-таки была ошибочной? Выходит, что он наделил доктора качествами, которых у того быть попросту не было? Видимо, времена действительно изменились, и ни о каком «противостоянии умов» речи уже больше идти не могло. Рихтер с силой приподнялся и, сжимая платок, подполз поближе к девушке. Попытался как-то зажать ее рану – она была куда опаснее. Он никак не мог понять, зачем нужно было стрелять в нее. Она ведь была совсем не причем... Просто пыталась помочь. Сделала выбор. Рихтер подумал, что выборы определяют человека. И иногда бывает так, что единственно правильный выбор – это путь в пропасть. Глаза Рихтера закрылись. Мир погрузился в темноту.