Случайная встреча

Три дня спустя Рихтер понял, что так продолжаться больше не может.            Лежать и абсолютно ничего не делать было невыносимо. Телевизор, стоящий на тумбочке напротив кровати, не работал, и чинить его никто явно не собирался; газет не приносили, новостей не рассказывали. Узнать о делах в городе можно было лишь поговорив с кем-то из знакомых, приходивших навестить “подбитого детектива”, как выразился Питер. Позвонить кому бы то ни было тоже было нельзя – при падении на землю смартфон треснул, и на экране были видны лишь белые полосы.            Доктор, посещавший Рихтера два, а то и три раза на дню, все твердил о том, что для полного выздоровления нужен абсолютный покой. На все доводы о том, что абсолютный покой может быть только на том свете, равно как и на просьбы принести хотя бы что-нибудь почитать, он отмахивался. Рихтер стал подумывать, что телевизор явно сломался не сам по себе... …            Рихтер осторожно спустил ноги с кровати и, нашарив тапочки, поднялся. Бросил взгляд на часы и увидел, что было еще раннее утро – около шести тридцати. Тихо ступая по полу, он подошел к двери и, приоткрыв ее, выглянул наружу. Снаружи никого не было – лишь длинный коридор с дверями по бокам. Впрочем, была еще одна дверь – в самом его конце.            Медленно выйдя из комнаты, он направился вглубь коридора. До двери было шагов двадцать, не больше, но даже это короткое расстояние далось детективу с трудом. Делая после каждых двух шагов небольшие передышки, Рихтер все-таки достиг цели и ухватился за ручку двери. В легких было какое-то непонятное ощущение – они казались опухшими изнутри. Дышать было тяжело.            Повернув ручку двери, Рихтер вошел в комнату.            По своему размеру палата была намного больше по сравнению с той, что занимал сам Рихтер, и была под завязку набита всякого рода аппаратурой. В центре комнаты располагалась кровать, слева и справа стояли два монитора, на которых попеременно мигали какие-то символы. На кровати лежала девушка.            Отпустив дверную ручку, Рихтер сделал глубокий вдох (легкие снова отозвались болью) и, аккуратно ступая, направился вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Что хуже всего, в случае непредвиденных обстоятельств ухватиться было абсолютно не за что.            Путешествие заняло минут десять – во всяком случае, так показалось самому путешественнику. Подойдя к кровати, Рихтер с удовлетворением кивнул – это была та самая девушка. Дышащая. Живая.            Во всяком случае, теперь у него была возможность рассмотреть ее поближе.            Светлые волосы девушки разметались по подушке, глаза были закрыты, лицо – неподвижно. Ее шея была совершенно скрыта под бинтами, и Рихтеру было не совсем ясно, как она вообще могла дышать в таком положении. Но грудь ее вздымалась ровно, на мониторе справа показывался пульс – на дилетантский взгляд Рихтера все было в порядке.            Он посмотрел на нее еще пару мгновений, прежде чем отвернуться и сесть на стул рядом. На столике – таком же, как у него, – лежал планшет. Рихтер машинально взял его и увидел на экране сайт «Времен Радебойля», одной из местных газет. Кто-то читал раздел «Блоги», статью некоего ЭБ. Прищурившись, Рихтер прочитал название – «Несчастные случаи в Радебойле: правда или вымысел?». Рихтер вздрогнул и, забыв обо всем, углубился в чтение. Этот самый ЭБ анализировал несчастные случаи, произошедшие в городе за недавнее время, основываясь на каких-то странных научных методиках. Описанию этих методик отводилась пара строк – видимо, ЭБ решил не мучить читателей академической писаниной, – а большую часть статьи занимали выводы. ЭБ считал, что по всем признакам происходящие в городе несчастные случаи таковыми вовсе не являются – их количество слишком выбивается из статистических данных за последние сто лет. Заканчивалась статья не на хорошей ноте – ЭБ утверждал, что случаев будут становиться больше до тех пор, пока не будет выяснена их первопричина. Сделать это будет весьма непросто, учитывая, что все случаи разные по своей природе. Впрочем, это дело полиции и частных детективов Радебойля, а не скромных молодых ученых.            Рихтер отложил газету и улыбнулся. “Частных детективов”, значит...            Он посмотрел на девушку. И замер.            Она лежала, повернув голову насколько позволяли бинты, и смотрела на него. Глаза у нее были удивительного голубого цвета – яркие и очень холодные. Может быть, так лишь показалось Рихтеру на фоне ее белого лица и такого же интерьера палаты..?            Он вскочил. Ринувшись вперед, он хотел было позвать доктора... Но подлый коврик прошел ему в ноги, и он упал. Мир снова, уже во второй раз за столь короткий промежуток времени, погрузился в темноту. -- Темнота, впрочем, была недолгой. Уже, как ему показалось, несколько минут спустя Рихтер открыл глаза и увидел перед собой свою палату. Вокруг было много людей – так ему показалось, хотя в комнате помимо него было еще три человека – доктор и два санитара. – Ну-с, знаете, дорогой мой, – говорил доктор, шагая по комнате взад-вперед. – Это уже совсем никуда не годится! Вас что, на ключ теперь закрывать? Он остановился и бросил на Рихтера недовольный взгляд. Его примеру последовали санитары, которые к тому времени сложили носилки и стояли около двери. На вид им было лет по восемнадцать, и Рихтер подумал, что это, скорее всего, студенты медуниверситета, находившегося при больнице. Доктор тем временем извлек из кармана трубку и продолжил: – Повезло вам, что у госпожи Беннет около кровати кнопка вызова дежурного врача! У вас тоже такая есть, но она... – здесь он замялся. – Сломалась. Не работает. – Вы обычно сюда совсем не заходите, что ли? – недовольно произнес Рихтер. – Все-то у вас здесь не рабо... Он осекся. – Как вы сказали? – переспросил он. – Госпожа Беннет? Доктор, говоривший что-то одному из санитаров, раздосадованно взглянул на Рихтера. – Да, но больше я ничего не скажу! Пусть ваши друзья из полиции расскажут вам о ней сами, если посчитают нужным, – произнес он и скомандовал санитарам. – Ребята, на выход! Те подхватили носилки и заторопились к двери. Рихтер крикнул – вернее, попытался. Вышло не очень громко. – Эй, постойте! Скажите, хотя бы, как ее зовут! Доктор, уже практически скрывшийся из виду, повернулся к нему. – Элиза. – сказал он. – Элиза Беннет. … «Значит, Элиза, – думал Рихтер, лежа в постели и смотря в потолок. – По крайней мере, теперь ясно, кто такой – или такая – “ЭБ”...» Пробило полдень. Завтрак Рихтер из-за своих утренних приключений благополучно проспал, из-за чего сейчас ему очень хотелось есть. Впрочем, мысли о еде занимали не все его сознание – некоторая часть мыслительной активности была посвящена Элизе. Детектив все пытался воспроизвести текст ее статьи и размышлял о том, какова теперь вероятность того, что Элиза оказалась в парке случайно. По всем признакам такая вероятность стремилась к нулю. Обед, между тем, так и не несли. Рихтер нажал на кнопку для вызова врача – как оказалось, она действительно была встроена в больничную койку. И действительно не работала – Рихтер нажал на нее еще по меньшей мере раз десять, но никто так и не пришел. Спустя полчаса дверь открылась, и уже знакомый Рихтеру санитар громко, на всю палату, известил о том, что скоро господина пациента прибудет навестить друг. Имя друга он не уточнил и быстро закрыл дверь. Ладно хоть на ключ не запер. Время шло, а ни «друга», ни обеда все не было. Уже совсем отчаявшись, Рихтер потянулся к небольшому ящичку, стоявшему возле кровати – там лежали соленые орешки, вчера принесенные Гельмутом, как в дверь постучали. Восемь раз. «Осьминог», – подумал Рихтер. Но дверь открылась и на пороге возник Питер. Он, как и всегда, был одет словно с иголочки, а пробор на голове словно был сделан только что. Рихтер подумал, что успехом у дам его товарищ пользуется вполне заслуженно.           – До меня тут дошла проверенная информация... – начал Питер и заметил в руках Рихтера орешки. – Это что еще такое? Тебе нельзя!            Он быстрыми шагами направился к кровати коллеги-детектива. Тот немедленно спрятал орешки под подушку.            – Я вообще-то ранен! У раненого будешь отбирать? – недовольно произнес Рихтер.            – Раненые по чужим палатам не шастают, – парировал Питер и, сменив гнев на милость, улыбнулся. Сел на стул. – Ну? Элиза Беннет? – спросил Рихтер нетерпеливо. Питер удивленно вскинул брови. – Доктор рассказал? – поинтересовался он и тут же ответил сам себе. – Ну да, кто же еще. – Ты уже говорил с ней? – Нет. Я вообще не знал, что она очнулась, – ответил Питер и извлек из кармана телефон. – А с чего ты вообще взял, что ее действительно зовут Элиза Беннет? – поинтересовался Рихтер и сел, чтобы говорить было удобнее. – У нее же не было вещей при себе? – Это было несложно, – ответил Питер и помахал телефоном перед носом Рихтера. – Вот, смотри. Твой... “инцидент” произошел двадцать первого числа, в воскресенье. Во вторник вечером в участок поступило сообщение о том, что блогер-фрилансер, работающий на городскую газету, уже второй день не выходит на связь. Дома ее нет, трубку она не берет. – Да, понятно, – проговорил Рихтер, открывая орешки. – Вы позвонили в газету, кто-то приехал и опознал ее. Питер ухмыльнулся. – Да... Но не совсем да, – произнес он медленно и снова что-то принялся искать в телефоне. – В каком смысле «не совсем да?», – спросил Рихтер недоуменно, отправляя горсть орешек себе в рот и предлагая немного Питеру. – Не буду портить себе аппетит. Меня после встречи с тобой ждет прекраснейший обед с одной весьма занятной дамой, наверняка знакомой тебе по делу о пропавшем – и впоследствии найденном – сапфировом кольце, – произнес Питер самодовольно и для приличия покашлял. – Так что там с опознанием Элизы? – произнес Рихтер, не давая собеседнику возможности в десятый раз заявить о том, что кольцо обнаружил именно он, Питер. Американец жутко любил вспоминать о былых делах, в особенности – об успешных. – В газете рассказали, что она ни разу не приходила в офис, ибо незачем – она же фрилансер. Мне сбросили скан ее паспорта, – Питер снова поднес телефон к глазам Рихтера. – Вот, взгляни. Рихтер прищурился. Да, сомнений не было – это действительно была та самая девушка. Скосив глаза на дату рождения, Рихтер с удовлетворением отметил, что они были примерно одного возраста. – Видимо, нам крупно повезло, – произнес он. Питер улыбнулся. – Да-да, только не нам, дорогой друг, а полиции города Радебойля. Гельмут рассказал мне в общих чертах про твою историю с доктором. Занятное дельце! – Правда? – Так точно! – подтвердил Питер. – Очень занятное! Однако, как твой непосредственный руководитель, я тебе на время запрещаю им заниматься – по крайней мере, пока тебе не станет лучше. Будешь некоторое время сидеть на каких-то чуть более безопасных делах. Скажем... – тут он нахмурился и почти сразу же обрадовался. – Скажем, на кражах! Кто-то повадился таскать из кафе Гельмута стаканы – вот старик обрадуется, когда узнает, что за его дело взялся не кто-то, а сам Карл Рихтер... Рихтер махнул рукой. Спорить с Питером было бесполезно. Как и любой другой американец, тот мог спорить час, если чувствовал за собой правоту, и два – если прав не был. Дождавшись, пока он закончит, Рихтер спросил: – А о чем пишет Элиза? Я видел ее статью про самоубийства... – О чем только не пишет. Про разные вещи – от советов по выбору витамина D3 до самоубийств и аналитики международных дел. – он хихикнул и поднялся со стула. – Твоя коллега, выходит? – И куда это ты пошел? – недовольно произнес Рихтер. Питер невинно улыбнулся и поправил галстук. Сегодня он, как и пиджак, был серого цвета. – Пойду проведаю госпожу Беннет, – проговорил Питер. – Вдруг она уже пришла в себя. – Ах ты... – проворчал Рихтер и завозился под одеялом. – Давай договоримся, – произнес Питер, обернувшись. – Будешь хорошо себя вести – поговорим с ней вместе, когда доктор разрешит. Идет? Рихтеру ничего не оставалось, кроме как согласиться.