Истинность бывает неистинна - 3

— Что? — Зачем ты меня вытащил? Зачем снова спас? — его голос дрогнул, и из глаз побежали слезы. — Что ты такое говоришь? Мики… — Ты не понимаешь. Ты просто не понимаешь. Я устал. Я не хочу больше это терпеть. Эту боль, эту безысходность, — он захлебнулся в тихом плаче. От неожиданности я хлопнулся рядом с кроватью на колени, но руку его не выпустил. Пальцы омеги мелко дрожали, и Мик даже не утирал слез. Они катились крупными каплями из глаз и терялись в подушке. — Каждый день передо мной все тот же кошмар. Я хочу умереть. — Нет! Послушай! Ты… Ты не должен этого делать! Это неправильно. — Это единственный выход из моей ситуации. Почему ты не даешь мне уйти? — Смерть — это не выход! Никогда не выход! — Лучше смерть, чем такая жизнь… Я никчемный, пустышка, даже убить себя не могу… — он заплакал еще горше. От таких слов я и сам заплакал. Даже не заметил как. — Ты не никчемный. Нет! Не пустышка, — я аккуратно подцепил слезинку с щеки Мика. — Что мне сделать для тебя? Чем помочь? — Убей меня. — Что?! — я отшатнулся от него в ужасе. Омега смотрел на меня влажными глазами и был совершенно серьезен. — Единственная помощь, которая мне нужна. Помоги мне умереть. Я устал мучиться. — Нет-нет-нет! Ни за что! Этого никогда не будет! — мне было реально страшно. — Я не о многом прошу. Это сделать совсем не трудно. Те таблетки, что вы мне даете. Это сильное снотворное. Несколько лишних таблеток и все. Все закончится. — Я не стану этого делать. И тебе не позволю. — Почему ты так за меня цепляешься? Оставь меня в покое! Я не хочу! Не хочу! — он даже кричать не мог, только выдыхал с усилием. — Я не оставлю тебя. Теперь уже не оставлю. Ты мне нужен. — Зачем? Хочешь поиздеваться надо мной? — Нет! Ты, правда, мне нужен. Я уже не представляю своей жизни без тебя. Ты мне нравишься! Я все сбивчиво уговаривал Мика, а он плакал и плакал. Я держал его руку и целовал пальцы, смахивал хрустальные слезинки с бледных щек омеги и надеялся, что мои слова дойдут до его сердечка. Мики вскоре выдохся, и его глаза закрыл тревожный сон. — Дорогой, — дверь тихонько отворилась, впуская Ирвина. — Он только что заснул, — я поднял голову с постели, рядом с которой все еще стоял на коленях. — Что случилось? — Ирвин опустился рядом и погладил меня по спине. — Я не могу это осмыслить, дедуль. Очень страшно. — Успокойся, мальчик мой. Может, отдохнешь немного? Тебе это пойдет на пользу, а я пока посижу с ним. — Возможно ты прав, — я чувствовал себя преотвратно. — Я прилягу ненадолго. Разбуди, если что-то случится. — Конечно. *** — Я опасаюсь, доктор. Даже больше скажу — я боюсь. — Так-так… А больше Микаэль ничего не говорил? — В тот день нет. Он проснулся ближе к вечеру. Разбитый, уставший. Не смог даже поесть. Так и лежал, глядя в одну точку. Я не отходил от него, и спать тоже устроился рядом. Доктор, его слова… Как их расценить? — Я не вижу в этих словах какого-то двойного смысла. Микаэль отчаялся. То, что с ним случилось, оставило очень глубокий след. По-видимому, он раз за разом переживает эти события, вспоминает, как было больно, страшно и стыдно. И это не дает ему жить спокойно и, возможно, видеть свое будущее. Я предположу, что Микаэль пострадал от действий какого-то альфы. Это мне кажется наиболее вероятным. И возможно ваше присутствие провоцирует его. — Как это понимать? И что с этим делать? Доктор, у меня серьезные планы на Микаэля, — признался я психиатру, которого навестил через пару дней после Рождественского происшествия. — Ммм… — задумался Рид. — Как это понимать… Очевидно, что в компании альфы Микаэль чувствует себя неуютно. Любой альфа априори ассоциируется у него с опасностью. Что делать? Либо совсем уйти в тень и оставить Микаэля на попечение какого-нибудь омеги. Либо, что более рискованно, быть рядом буквально двадцать четыре часа. И постараться доказать ему, что не все альфы желают зла. Особенно если вы имеете на него виды. Позвольте уточнить, вы решили ухаживать за Микаэлем в романтическом плане? — Да, доктор, именно в таком плане. — Хорошо. Тогда, с вашего позволения, я бы хотел вернуться к разговору об истинности. Помните, мы вскользь касались этой темы в один из ваших визитов? — Да, помню. Только не понимаю зачем. — Это очень важно. Вы же знаете, что истинность — это необычайное явление. Сама природа приготовила для каждого человека идеальную пару. — К чему вы ведете, доктор? — К тому, что однажды вы можете встретить своего партнера. И что же в таком случае будет с Микаэлем? — Если вы хотите сказать, что я выкину его из своей жизни, то вы ошибаетесь. — Но зов природы… Или вы настолько в себе уверены? — Да, в себе я уверен. — А если истинного встретит Микаэль? И захочет уйти от вас? — Что же… Если такое случится, я отпущу его. И пусть Мик будет счастлив. Но предварительно присмотрюсь к кандидату. — Хм… *** Я долго думал, как поступить с Миком, и решил выбрать второй путь, предложенный психиатром. Быть рядом двадцать четыре часа. И дома, и на работе. В наших комнатах произошли небольшие перестановки: в гостевую, которую занимал омега, мы перенесли еще одну кровать для меня, исключительно для безопасности Мика. А в моем офисном кабинете появился небольшой диванчик, где омега сможет с комфортом расположиться. Ирвин предположил, что таскать Мика на работу это не самая лучшая идея, но смирился. Я планировал расшевелить его, вернуть к жизни, а не запирать в четырех стенах. Прежде чем начались наши совместные будни, мы посетили больницу, где доктор Брукс провел полное исследование организма Микаэля. — Ну что же… Мы сделали МРТ головного мозга и никаких опасных для жизни отклонений не выявили. Лечение протекает по плану. Какие-нибудь припадки были в последнее время? — Брукс глянул на меня. — Нет. Только то, про что я вам рассказал. — Хорошо. Это проблема уже носит психологический характер. Как обстоят ваши дела с психиатром? — Пока без изменений, — я не стал вдаваться в подробности. — В общем, картина положительная. Микаэль почти здоров. Все переломы срослись правильно. Внутренние органы не беспокоят. Я даже немного удивлен, что ему удалось восстановиться так быстро. Остается только эпилепсия. Принимайте выписанные мною препараты, и если будут ухудшения, немедленно обращайтесь. — Спасибо, доктор. Я помог омеге, закутанному в его большой пуховик, усесться в машине. В больнице мы провели большую часть дня, и пора было отправляться домой. — Ты молодец, — заметил я, выруливая с подземной парковки. — Выдержал все эти процедуры. В ответ услышал только тихий вздох, наполненный усталостью, и уловил в зеркало взгляд Микаэля. Впрочем, он почти сразу отвернулся. — Может быть, ты хочешь пообедать? — Не хочу, — он произнес это совсем тихо, разглядывая улицу. — А что хочешь? — воодушевленный завязавшейся беседой спросил я. — Ничего. Вот беседа и кончилась. Но я не намерен отступать, поэтому твердой рукой веду машину к Центральному парку. — Пойдем, — я подал омеге руку и наткнулся на его настороженность. — Это просто парк. Пойдем немного прогуляемся. Ты ведь не против? Все еще опасливо Микаэль выбрался из машины. И вынужден был после двух сделанных шагов опереться на меня. Я аккуратно его поддержал, и мы довольно быстро добрались до деревьев. Зимой они были черные и немного унылые, не то, что летом. Летом это место похоже на сказку. Зелень, вода, птицы, звери и достаточно свежий воздух. Сейчас мы медленно шли по аллейке, ведущей к одному из ледовых катков. — Здесь красиво, — заметил я. — Конечно, эти деревья не сравнятся с нашим лесом, но для города самое то. Ты бывал здесь? — Нет, — видимо сегодня омега был настроен более благодушно, раз разговаривал со мной. — Мне тоже редко удается здесь бывать. Особенно зимой. Надо признаться, голые деревья не вызывают много эмоций. Вот если бы на них лежал снег, было бы совсем другое дело. Тебе нравится снег? Или ты человек лета? — Мне нравится снег, — согласился омега и через очень длинную паузу добавил. — Когда он идет крупными хлопьями. — О, это очень красиво. Сразу кажется, что попал в гости к Санта Клаусу. Неспешным шагом мы дошли до катка, полного людей. Я указал на небольшой павильончик рядом. Кажется, какое-то кафе. — Зайдем? Мик неопределенно дернул плечом. В павильончике было тепло и малолюдно. Мы расположились за столиком, из-за которого открывался вид на катающихся и на елку посреди катка. Миловидный омега принес нам чай и все постреливал в меня глазами. Я сделал вид, что не заметил, а Микаэль наоборот напрягся. По его лицу промелькнула мимолетная грусть и отчаяние, вылившееся в маленькую складку на лбу. С намерением отвлечь Мика от неприятных мыслей я завел разговор о кино и вспомнил милый фильм, что мы смотрели недавно. Точнее, мы с дедушками смотрели, а Мик гипнотизировал стену. — Прекрати, — внезапно прервал мою болтовню омега. — Что прекратить? — Прекрати вести себя так, будто все нормально и ничего не происходит. — Я действительно не понимаю о чем ты. — Весь этот фарс. Тебе самому не противно? Он умолк, а я был потрясен его неожиданным эмоциональным всплеском. — Какой фарс? Я просто хотел прогуляться с тобой по парку. Только и всего. Микаэль вздохнул так, будто я самый последний идиот и сморозил такую лютейшую дичь, что страшно и представить. — Я устал, — наконец заметил он. — Отвези меня в дом. Ледяная корочка между нами, немного оттаявшая за сегодня, снова нарастила пару сантиметров. Ночью, в темноте и тишине, когда я уже был готов провалиться в сон, Мик произнес: — Если ты не хочешь помочь мне уйти, то хотя бы не издевайся. После этих слов мой сон как рукой сняло. Судя по всему, омега тоже не спал. И если плакал, то беззвучно. *** На работу мы добираемся по темноте, потому что путь неблизкий, и вставать приходится до рассвета. Микаэль спит на заднем сидении, свернувшись клубочком. Он дышит настолько тихо, что я невольно прислушиваюсь. Январь только наступил, и отголоски Рождественского ужаса еще бродят рядом с нами. Омега невероятно тихий. В офисе сидит на диванчике, смотрит или в окно, или куда-то в угол. Как только у меня выдается свободная минутка, я с ним разговариваю. И обязательно сажусь рядом. Мик без сомнения меня слушает и даже иногда реагирует. Правда односложно. Ему все еще тяжело и больно, но к прошлому разговору он больше не возвращается. — Доктор, здравствуйте, — на мой телефонный звонок доктор Рид ответил очень быстро. — Добрый вечер, мистер Баркер. Как самочувствие Микаэля? — Все относительно хорошо. Он даже иногда мне отвечает. Правда, дальше «да — нет — не знаю» мы не продвинулись. — Тем не менее, это успех. Знаете, попробуйте его чем-то отвлечь. — Чем же? Фильмы, музыка, искусство — его не интересуют. — Покопайтесь в его прошлом. Возможно, есть что-то, что он любит и чем дорожит. — Спасибо за совет, доктор. Я попробую. Я всю голову сломал, думая, чем расшевелить Мика. Вспомнил, что дедушки говорили о каких-то личных вещах омеги, что они забрали из его квартиры. Полицейские ими почему-то не заинтересовались, и мы привезли все в загородный дом. Небольшой темно-серый рюкзак я нашел в кладовке. В маленьких карманах была какая-то мелочевка, типа упаковки влажных салфеток, которые уже высохли, расчески и выцветшего чека, а из большого отдела я вытащил пару толстых блокнотов в простеньких переплетах. Пролистнул один, практически полностью исписанный, но не вчитывался в текст. Второй был заполнен примерно на половину. Наверное это какой-то дневник Микаэля, который он вел во время учебы. Посчитав, что читать чужое неэтично, я прихватил книжечки с собой, с мыслью вручить их омеге следующим днем в офисе. Он все также обреченно сидел, подобрав под себя ноги и разглядывая картину на стене. Время близилось к обеду, офис немного поутих, и я тоже выдохнул. Мой выгодный партнер, наклюнувшийся в конце прошлого года, требовал к себе максимум внимания. Бывало, что времени не хватало даже на обед. Спасибо секретарю, что приносил мне кофе и бутерброды. Сейчас же выдалась редкая свободная минутка, когда я мог подсесть к Мику. — Привет, — я опустился на свободную часть дивана, чуть тронув омегу за колено. — Не замерз? Омега от моего прикосновения не дернулся и глянул в ответ: — Есть немного. — Сейчас раздобуду для тебя плед, — я вернулся к столу и связался с секретарем. — Вильям, будьте добры, найдите мне плед. Любой, потеплее. Да, чем скорее, тем лучше. Вильям невозмутимо ответил: «Хорошо, мистер Баркер», и отключился. Прекрасный секретарь, если контракт выгорит, надо ему премию выписать. Захватив блокноты, я вернулся к Микаэлю. — Я думаю, минут через десять плед будет. Кстати, это твое. Я подумал, что они что-то значат для тебя. Мик смотрел на протянутые мною блокноты со смешанными чувствами. По глазам было видно, как его эмоции сменяют одна другую. — Где ты взял их? — тихо выдохнул он. —Дедушки забрали твой рюкзак из … квартиры. А полицейские его не изъяли. Видимо, не посчитали за улику. Это твой дневник? — Да… Что-то типа того. — Я не читал его. Честно, — я пытливо заглянул ему в глаза. — Веришь? — Верю, — Мик аккуратно взял книжечки. — Спасибо. — Пожалуйста. Оставлю тебя. Хочешь есть? — Нет-нет, — чисто машинально ответил омега, заворожено глядя на свое сокровище и чуть гладя пальцами обложку. — Хм… — я и правда оставил его, вернувшись к работе. Секретарь пришел с пледом и двумя порциями обеда. — Мистер Баркер, через полчаса у вас встреча с юристами. — Спасибо, Вильям, я помню. И благодарю за плед! — Не стоит благодарностей, мистер Баркер, — секретарь стрельнул глазами на Мика и тихо вышел из кабинета. К омеге все в компании относились нормально. Может и сплетничали за спиной, но никаких досужих разговоров до меня не долетало. Я набросил на Мика плед, укрывая ноги. Он, казалось, совсем не заметил этого, так был увлечен своими записями. Ну что же, надеюсь, совет Рида окажется дельным. Двухчасовая встреча с юристами вымотала меня невероятно, я откинулся в кресле и скосил глаза на омегу. Он не поменял положения, все также читал, только плед натянул повыше. Я сдернул мешающие очки и потер покрасневшие глаза. На столе меня дожидался остывший кофе, который я бездумно отпил. Мерзкий вкус. Позволив себе десятиминутный отдых, углубился в переделанный и уточненный юристами контракт. Эта сделка принесет нам не один миллион, надо сыграть грамотно. Изредка я отрывался от бумаг и бросал взгляд на Мика. Он был тих, спокоен, только утирал бежавшие из глаз слезы. Сначала я даже хотел к нему подойти и утешить, но минутное наблюдение показало, что плачет он из-за ностальгии, и никакая опасность ему не угрожает. Когда я закончил и поднял голову, было около десяти вечера. Все вокруг стихло, офис опустел, работники разошлись по домам, и даже мой омега задремал. Он полулежал на диванчике, прижимая к груди свои блокноты. Я аккуратно погладил его по голове и коснулся бледного лба губами. — Мики, — тихонечко позвал его. — Пора домой. Он в ответ лишь сморщил нос, но не проснулся. Я рассматривал его лицо с легкой улыбкой. Сон смягчил углы скул, разгладил складку на лбу, чуть приподнял уголки губ. И омега словно сбросил с себя все переживания и тревоги. И мне так хотелось сохранить на его милом личике такое безмятежное выражение. — Что ж, вставать ты не собираешься, видимо, придется тебя нести. Я собрался сам, взял одежду Мика, его плотнее завернул в плед, чтобы не замерз, и с легкостью донес до машины. Он почти ничего не весил, пушинка моя. — Где мы? — донесся сонный голос с заднего сидения. — Мы едем домой. Я задержался с бумагами, а ты заснул на диване. Сейчас мы в машине. — Почему не разбудил? — Ты слишком сладко спал, не захотел тебя тревожить. — Пф! За ужином, который мы с омегой наскоро провели на кухне, он внезапно поблагодарил меня: — Спасибо. Что вернул мне мои дневники. — Пожалуйста. Помню, что я тоже как-то давно пытался вести дневник. Еще в младшей школе. Прилежно записывал по вечерам все, что со мной происходило днем. Но надолго меня не хватило. Пару месяцев, не больше. Это было не очень увлекательно, ведь событий тогда было мало. В пансионе, где я учился, особо не разгуляешься. Утром — учеба, потом обед, спорт и научная деятельность, ужин, уроки и сон. Все расписано до минуты. Конечно некоторые умудрялись находить время для шалостей. Но я в это время читал. Поэтому вот, — я коснулся очков. — Обзавелся аксессуаром. А в старшей школе и в университете учебы стало еще больше. Даже почитать некогда. Я все говорил и говорил, а омега внимательно меня слушал и оглядывал из-под ресниц. Впервые в его глазах блеснул огонек заинтересованности в происходящем. *** Наши переговоры вступали в решающую стадию — оставалось только подписать контракт. И параллельно с этим поступило еще несколько выгодных предложений. Это была просто фантастика. Микаэль явно приносил мне удачу. С тех пор, как он пошел на поправку, и я себя чувствовал шикарно, парил, словно на крыльях. Я периодически отрывался от бумаг и наблюдал за ним краем глаза. Омега что-то сосредоточенно писал во втором блокноте, покусывая кончик ручки и задумчиво глядя вдаль. Его взгляд уже не был бессмысленным, наоборот, Мик выглядел так, как будто шел к какой-то цели. А еще он смотрел на меня, но пока исподтишка. Я чувствовал все его легкие, скользящие, оценивающие взоры. Он все еще не заговаривал первым, но вполне охотно отвечал на какие-то мои реплики. Омега сам пошел на контакт. В очередной затянувшийся рабочий день, перетекший в вечер, когда я снова увлекся документами, моего плеча легко коснулись. — Что? — я вскинул голову, сощурился. Глаза нещадно болели, словно в них песку насыпали. Поэтому я не сразу сфокусировался на стоящем рядом Мике. — Я сделал кофе. Будешь? — просто спросил он и, обогнув стол, присел напротив. — Кофе? Спасибо, — я придвинул к себе чашку с горячим, дымящимся напитком. Еще одной, с уже остывшим, принесенным мне секретарем часов пять назад, на столе не было. — Спасибо, — еще раз поблагодарил я. — Пожалуйста. Я подумал, что тебе надо передохнуть. Ты сидишь, не разгибаясь, с этими бумагами часов с четырех. — Опять заработался. Прости. Ты, наверное, устал? Сейчас поедем домой. — Это что-то важное? — Вообще, да. Очень важное. — И как продвигается? — Это довольно крупный заказчик. И мы почти подписали с ним контракт. Если все пройдет гладко, то получим мы очень много. — Я рад за тебя. Все обязательно пройдет гладко, — покивал Мик и улыбнулся в конце. В неярком свете настольной лампы его лицо выглядело необычайно красиво. Даже излишняя худоба и угловатость скрадывались. А уж с мягкой, искренней улыбкой он выглядел особенно. Я невольно им залюбовался, подмечая новые черты в таком родном для меня лице. — А ты чем занят? Если это конечно не секрет? — Это не секрет, — омега слегка замялся. — Это… На самом деле это не очень важно. — Я так не думаю. Ты так увлечен своим делом. Это не может быть неважным. — Я пишу. Но только не дневник. Ммм… Мне как-то неловко. — Почему? — Это может показаться глупым. — Брось. Я уверен, что ты преувеличиваешь. — Ну, хорошо, сознаюсь. Это роман. Я начал еще во время учебы в университете. Совсем забыл про него. А теперь мне даже удалось немного его продолжить. — Роман? Серьезно? Звучит очень классно! Микаэль наградил меня еще одной улыбкой. Теперь немного смущенной. — Он немного наивный, на мой взгляд. Ведь я не профессионал. И… Можно попросить тебя об услуге? — О какой? — я чуть напрягся, памятуя о прошлой просьбе. — Если у тебя найдется свободная минутка, не мог бы ты его прочитать? Я понимаю, что ты слишком занят. И пойму, если откажешься. Но мне бы хотелось услышать хоть какую-нибудь критику, — все это он говорил, глядя под ноги, а на последнем слове поднял голову и наткнулся на мой внимательный взгляд. — Что? Мик даже переполошился на мгновение. — Все хорошо. Я с радостью его прочитаю. — Правда? Спасибо! — волнение тут же ушло, уступая место его очаровательной улыбке. Черт! Этот омега неосознанно вьет из меня веревки! Я прочитал все его записи в этот же вечер, захватив кусочек ночи, пока Мик сопел на соседней кровати. Сильно, нечего сказать. Зря он назвал свое произведение «наивным». Оно было… потрясающим. Конечно же, незаконченным, но даже те несколько готовых глав были на уровне. Дочитав, я долго переваривал полученную информацию. Особенно меня заинтересовал главный герой — детектив. Очень похожий на одного нашего общего знакомого. Кевин Смит, дружище, давно я про тебя не вспоминал. После замужества Кевина я пару раз связывался с бывшим лучшим другом, но он был занят, и разговора по душам не получилось. Сам Кевин не перезванивал, и я решил не навязываться. Вот уж не думал, что встречу тебя здесь, в романе моего маленького гостя. Выбор такого главного героя не особо смущал. Кевин и Мик были близки, пока учились, но потом связь потеряли. Кевин сразу же вышел замуж, а Мик чуть не отправился на тот свет. А еще я понял, что омега питает какие-то романтические чувства к альфе. Уж больно его образ идеализирован. В душе шевельнулась тупая ревность, которой я велел заткнуться до поры, до времени. Надо сначала выяснить все обстоятельства, а потом уж дальнейшие планы строить. Но одно я понял точно. Роман — стоящий, а Мик невероятно талантлив. О чем я ему и сказал утром, поймав очередную смущенно-довольную улыбку. *** Контракт мы подписали, и словно гора упала с моих плеч. Не один месяц упорного труда разрешился благополучно. В честь многомиллионной сделки, поднявшей нашу компанию выше в рейтинге самых прибыльных, в офисе устроили небольшую вечеринку. Я поблагодарил всех своих сотрудников за работу, они в ответ покричали мне что-то воодушевляющее, и я улизнул в свой кабинет, где сидел Микаэль, не захотевший выйти. — Уже все? — он вскинул голову от записей. — Вечеринка еще продолжается, а мы можем ехать домой. — Ты из-за меня так рано ушел? Не переживай, я в порядке, — Мик словно перешел какую-то невидимую границу у себя в голове и общался со мной уже довольно свободно. — Возвращайся. — Не хочу. Да и работникам лучше гуляется без начальства. Поехали домой. Дедушки нас ждут. Ирвин обещал устроить торжественный ужин в честь нашего успеха. — Хорошо, поехали. Кстати, я дописал новую главу. — Здорово, — я помог Мику надеть пуховик. — Дашь почитать? — Конечно. Никем не замеченные, мы сбежали с вечеринки и отправились домой. Ирвин расстарался, и ужин получился и правда торжественный. Мы немного выпили с дедушками за благополучное разрешение дела и долго разговаривали. Даже Мик иногда включался в беседу, чем очень нас всех радовал. Он немного отошел от переживаний и позволял себе улыбаться. В этот вечер мы дошли до того, что дедушка Грег рассказал как сам пришел работать в компанию, которой тогда руководил его отец. — Я начинал рассыльным! Даже не секретарем и не помощником директора. Я записывал данные с пакетов с документацией, что курьеры доставляли по адресам. Вот так-то! — Ну, неизвестно с чего бы я начал, если бы не форс-мажор, — вздохнул я. — Все хорошо, что хорошо кончается, — подытожил Ирвин. — Кому тортик? Уставшие, но сытые и довольные, мы разошлись спать. Засыпать в одной комнате с омегой уже было привычно. Ирвин помог Микаэлю с вечерним умыванием, потом старший пожелал нам спокойной ночи, поцеловал обоих в лоб, как маленьких детишек, и отчалил. Эйфория все еще бродила по моему организму и мешала спать. Поэтому на прилетевший с соседней кровати тихий шепот я отозвался сразу. Видимо, омеге тоже не спалось. — Рон, — позвал он.– Ты не спишь?  — Нет. Что-то случилось? — я, приподнявшись на локте, различил силуэт Мика. — Все нормально. Можно? — он топтался рядом с моей кроватью и, не дождавшись ответа, быстро юркнул ко мне под одеяло. Такое действие немного меня смутило. И Мик тоже запоздало осознал что сделал. — Все нормально, — я легонько удержал его руку. — Лежи. Мик затих. Он лежал очень близко ко мне. Горячий, хрупкий и соблазнительно пахнущий. Запах был слишком тонкий, и его, похоже, чувствовал только я. Вот и сейчас он настойчиво лез мне в нос, будя внутри альфу. Я не спал ни с кем почти десять месяцев, то есть с момента, когда в моей жизни появился Микаэль. Считал одноразовые связи с левыми омегами каким-то предательством. Особенно когда стал смотреть на Мика в качестве будущего мужа. А в этом исходе нашего дела я был уверен. Он полежал некоторое время молча, собираясь с силами, а потом выдохнул: — Я встретил истинного.