Истинность бывает неистинна - 3

— Да, — тихо выдохнул Микаэль и неожиданно крепко сжал мою руку, а у меня камень с души упал. — Властью данной мне правительством штата объявляю вас мужьями, — торжественно провозгласил регистратор и пододвинул брачную лицензию. Мы быстро поставили свои подписи, и Ирвин подал на бархатной подушечке два кольца — золотых, с россыпью камней*. Я подцепил маленькое и надел его на безымянный пальчик мужа. Как же приятно было называть Микаэля мужем! Мик взял большое и повторил мои манипуляции. В конце я закрепил обмен кольцами, поцеловав мужу руку. — Поздравляю! — завершил регистратор нашу церемонию. — Документы вы можете получить через две недели в мэрии. Ужин получился очень теплым, семейным. Мик разрумянился и сверкал глазами. Я любовался им, запоминая каждую эмоцию. Видно было, что омега сдерживался и не позволял себе лишнего. Ирвин же, наоборот, шумно радовался и через каждые пять минут пытался заключить нас в объятия. В качестве свадебного подарка от дедушек мы получили квартиру. — Дедули! Боже, спасибо! — я был несколько шокирован таким дорогим подарком. — Живите, детки, счастливо, — с легкой улыбкой отозвался Грег. Все же в этот день мы вернулись в загородный дом дедушек, решив отложить осмотр квартиры на потом. Микаэль нерешительно стоял у окна, когда я зашел в нашу комнату. Он обернулся и вымученно улыбнулся мне. — Устал? — я подошел поближе, но не нарушил его личное пространство. — Да, очень тяжелый день. — Помочь тебе? Мик кивнул. Я помог ему снять пиджак и повесил его на спинку стула. Омега зябко повел плечами. Он словно чего-то ждал и боялся. — Мики, — я позвал его. — Что? — Не бойся, — я протянул ему руку. Омега робко шагнул навстречу, и я мягко заключил его в объятия. — Не бойся, — повторил ему куда-то в макушку. — Ничего не будет. Хорошо? Я не сделаю ничего, что бы навредило тебе. Ты мне веришь? — Угу, — буркнул омега мне в грудь. — Вот и славно. Теперь давай ложиться спать, а завтра поедем смотреть квартиру. Договорились? — Да, — Мик уверенно на меня посмотрел и улыбнулся. *** Квартира нам досталась в элитной многоэтажке и сравнительно далеко от центра. Зато жилой квартал был огорожен высоким забором и представлял собой зеленый рай. По крайней мере, летом. Скверики, лужайки, аллейки, даже небольшие пруды — все обещало тихую и спокойную семейную жизнь. Воспользовавшись несколько раз пропуском — магнитной картой — я завел машину на подземную парковку высотной башни. Скоростной лифт быстро домчал до нужного этажа где-то почти под крышей. — Это ж какой этаж? — удивленно выдал Мик. — Кажется, двадцать восьмой. Омега цокнул языком: — Высоковато. На площадке, выложенной мрамором, всего одна квартира. Отлично, значит, соседей у нас не будет. Я распахнул дверь и, прежде чем переступить через порог, подхватил Мика на руки и торжественно внес в наше жилище. От любого нашего контакта малыш все еще смущался и мило краснел. В прихожей я сразу поставил его на пол, хотя хотелось подержать мужа подольше. — Ну что же, добро пожаловать! На исследование дома мы потратили часа полтора. В нашем распоряжении оказались два этажа: первый — с кухней, гостиными, кабинетом и техническими помещениями, и второй — со спальнями, душевыми и гардеробными. — Мы будем здесь жить? — Мик задрал голову, разглядывая высокий потолок в спальне. — Да. Тебе нравится? — Здесь… Красиво, но необычно. Целых два этажа... Никогда такого не видел. — Мы можем все переделать на твой вкус. — Нет, мне все нравится. Не надо ничего менять. А когда мы переедем? — появившееся «мы» в речи омеги очень меня радовало. — Хоть сейчас, — но видя колебания Мика, я добавил. — А можем пока не торопиться. Поживем еще с дедушками. Идет? — Да. *** Духота, опять на меня наваливается духота. Я резко открываю глаза и стараюсь унять судорожное дыхание. В комнате темно и тихо. Мик сопит на соседней кровати. Несмотря на наш замужний статус, мы спим раздельно. Омега все еще боится, хоть на объятия отвечает довольно охотно. Я целую его руки и говорю, какой он красивый раз по сто на дню, а Мик все смущается. Не научился еще принимать комплименты. Сон не идет обратно, я просто лежу и пялюсь в потолок, слушая своего омегу. Вот частота его вздохов меняется, а потом сразу он вскрикивает от приснившегося кошмара. И еще раз, но уже громче. Я слетаю с кровати мгновенно, но у Мика не обычный кошмар, с которыми мы научились справляться, а самый настоящий приступ. Одной дрожащей рукой я откидываю одеяло и вытаскиваю подушку из-под его головы, а второй набираю номер скорой помощи. Приступ какой-то слишком сильный. Омегу крутит и ломает, пена обильно течет изо рта. Я сам напуган и не срываюсь в панику только чудом. Дедушки мелькают рядом, помогая нам обоим. Наконец судороги заканчиваются, и к этому моменту приезжают врачи. Обошлось, в этот раз ничего серьезного. — С ним все хорошо, не переживайте. Приступ был не серьезный, — заметил на прощание врач. — Всего вам доброго! — Спасибо, доктор. Дом наш снова затих. Дедушки, переволновавшись не меньше меня, тоже получили от врачей успокоительное и отправились досыпать, а меня встретил бледный муж, закутанный чуть ли не до бровей в одеяло. — Рон, — тоненько позвал он. — Что, ангел мой? — Посиди, пожалуйста, со мной. Мне страшно. — Конечно, — я пристроился рядом с ним на кровати, а омега сам обхватил мою руку и прижался к бедру. — Так хорошо? — Да, спасибо. Расскажи что-нибудь. — Хорошо, — подумал я немного. — Это случилось классе в третьем приблизительно. Я тогда учился в пансионате, и жили мы в комнатах по четыре человека. Если помнишь, я рассказывал, что времени на шалости почти не оставалось, но особо неутомимые все-таки изворачивались в этом плане. Так вот, мои соседи устроили игру в жмурки, прямо в комнате. Самому нерасторопному доставалось место за шторой. А это был сразу проигрышный вариант. В один из туров Берт, один из моих одноклассников, замешкался и ему выпала штора. Он вынужден был за ней укрыться, но сдаваться просто так не собирался. Когда водящий после отсчета направился прямиком к окну, Берт затаился. Водящий дернул за штору, но прятавшийся крепко ее держал. Они разошлись не на шутку в этом своем соревновании на перетягивание. Кто же первый сдастся? Альфья честь не позволяла это сделать ни тому, ни другому. Точку в споре поставил карниз. Игроки так увлеклись, что выдернули его из стены. Хорошо хоть тяжелая палка не упала никому на голову. Я остановился, чтобы перевести дыхание и улыбнуться этому воспоминанию. Ведь я был непосредственным участником событий, что случалось очень редко. — А что было дальше? — Мик потряс меня за руку. — Удалось починить карниз? — Да, но переполошились мы знатно. Порча школьного имущества и игры в помещении в неотведенное для этого время карались довольно строго. Карниз надо было срочно вернуть на место. Да еще и сделать так, чтобы он держался. У нас же ничего не было, никаких инструментов, но была смекалка. Мы соорудили из плотной бумаги, позаимствовали ее из альбомов для рисования, некие подобия пробок и запихнули их вместе со штырями карниза в стену. Хорошенечко так набили, заполнили все пустоты. Карниз опасно шатался, но не падал. Мы отрегулировали положение штор и договорились, что трогать их не будем, ни задергивать, ни отдергивать. И поклялись, что будем молчать про это недоразумение. — Вас не поймали? — Увы. Поначалу все держалось довольно сносно. И мы, и шторы. Но наши комнаты проверяли раз в две недели. Заместитель директора и старший воспитатель. Проходили по всем комнатам, все осматривали. У старших искали сигареты и алкоголь, младших шпыняли за пыль и обертки от конфет. В нашей комнате было чисто, мы готовились к этому патрулю. И все бы прошло гладко, если бы заместитель директора напоследок не шагнул к окну и со словами «Что у вас как темно?» не дернул шторы, — омега легко рассмеялся, уткнув нос в мою руку. — Карниз естественно рухнул вниз. Он фактически держался на этих полузакрытых шторах и на нашей клятве. — Что же с вами сделали? Наказали? — Не то слово! Разнос устроили грандиознейший! Но мы держались стойко и не выдали главных виновников. Разделили кару на четверых. Ругали нас все, кому не лень: и директор, и заместитель, который получил внушительную шишку, и воспитатель, которому досталось за нас, и комендант общежития, которому теперь надо было чинить стену. Дааа… Даже родителям позвонили и нажаловались. Хорошо, что дедушки все восприняли с долей юмора и не ругали меня. Наоборот, Грег вручил мне шуруповерт и показал, как им пользоваться. И подсунул его в мою сумку, когда я уезжал обратно. Вот как-то так. Я завершил свой рассказ и обнаружил, что Мик заснул, все также крепко сжимая мою руку и уткнувшись в нее носом. Будить его не хотелось, пусть поспит, и так на долю омеги выпало слишком много переживаний. *** Мой очаровательный муж очарователен во всем и открывается постепенно. Например, сегодня они на пару с Ирвином приготовили великолепный завтрак. Дедушка — завзятый кулинар и весьма ревностно относится к чужакам на своей кухне, но Микаэля подпустил к плите без лишних разговоров. На семейном совете мы решили, что три дня будем проводить в нашей новой городской квартире и, не торопясь, перевозили некоторые вещи. Моих в дедушкином доме оказалось не так уж много, все в основном хранилось в городской квартире, в холостяцком гнездышке, так сказать. Да и Мик не разжился обширным гардеробом. По сути, у него было только то, что купил Ирвин перед свадьбой. А еще раз выбраться на шопинг омега не хотел. Мика все еще тревожили кошмары. После очередного, когда я разбудил его и привел в чувства, он снова перелез ко мне. Устроился рядом и долго пытливо разглядывал мое лицо похожими на мои глазами. Он ничего не говорил, но мы словно общались мысленно. Я уговаривал его отбросить все страхи, забыть прошлое и довериться мне. Не знаю, поняли ли меня муж, но заснул он со спокойной улыбкой и спал до утра мирно и тихо. Сегодня наш городской день, день наедине. Работа позволила уйти немного пораньше, и около девяти вечера мы были дома. Квартира сверкала чистотой, и из кухни приятно пахло ужином. Несмотря на все сопротивления мужа, я нанял домработников и повара. — Я же сам все могу делать! — возмутился Мик, услышав это известие. Мне даже показалось, что он обиделся. — Я хочу, чтобы ты отдыхал по вечерам. Мы и так много времени проводим на работе, ты устаешь, сидя перед компьютером целый день. Поэтому я и нанял помощников. Не потому, что сомневаюсь в твоих способностях, а потому, что тебе надо больше отдыхать. Договорились? — Не договорились! — буркнул омега, демонстративно сложив руки на груди. Муж забавно хмурил брови и был похож на воинственного хомячка, что вызвало невольную улыбку, которую я быстро спрятал, чтобы Мик не решил, что я потешаюсь над ним. — Давай тогда так, как только ты закончишь свой роман и перестанешь переутомляться, я всех отпущу. — Когда это я переутомлялся? — видимо, настроение сегодня у Мика присутствовало, раз он спорил. — Вспомни, как недавно после очередной главы ты рухнул в обморок. С Мика мгновенно слетела вся сердитость. Он потупился и отвернулся. Вот я дурак! — Ангел! Прости, я не хотел тебя обидеть! Я ляпнул глупость! — я коснулся кончиками пальцев его спины. — Иди сюда. Он разрешил себя обнять, сцепив свои ручки у меня на пояснице. Мне кажется, в такой позе я могу стоять вечность. — Я не со зла, ангел. И не хотел тебя задеть. — Все нормально. Я слишком капризный? — он вздернул носик вверх, разница в росте у нас все-таки существенная. — Ни в коем случае! Ты отстаиваешь свою точку зрения и это правильно. — Тогда почему ты меня не слушаешь? — Я слушаю, малыш. Но пока предлагаю поступить так. Как только ты завершишь роман, ты сам будешь заниматься домом. Идет? — Ладно, идет, — недовольно согласился Мик. Еда еще была теплой, мы быстро поужинали, а после начали смотреть какой-то фильм. Где-то в середине Мик зевнул и поморщился: — Какой бред… — Фильм? — Да. Глупость несусветная. Где это видано, чтобы мозг работал на десять процентов? Это у сценаристов этого фильма и режиссера мозг работал на десять процентов, раз они сняли такое … бе! — Как ты их припечатал! — Ну так заслуженно! Это же смотреть невозможно! А сама концепция — разогнать мозг до ста процентов! И что с каждым новым открытым участком мозга появляются новые способности! — Мик разошелся не на шутку. — Все-все, успокойся. Я понял, что фильм дерьмо. Посмотрим что-нибудь другое? — Не хочу больше ничего смотреть. Хочу спать. — Окей. Я дождался пока омега умоется перед сном. Стоял у окна, смотрел на ночной город. В воздухе иногда веяло весной, хотя морозы все еще щипали за нос. — Я все, — отвлек меня муж. Он был в своей любимой пижаме, теплой, толстой и уютной. — Я быстро, — пообещал я, скрываясь в ванной комнате. Мик еще не ложился, когда я вышел. Стоял на том же месте, что и я недавно. — Ну что, спокойной ночи? — Рон, — позвал омега. — Да? — Рон, ты можешь сегодня лечь вместе со мной? — Мик засмущался от такой просьбы и поспешил оправдаться. — Просто когда ты рядом, мне не снятся кошмары. — Конечно могу. Мы устроились вместе, впервые в этом доме, на этой широкой кровати. Но чего-то не хватало. — Можно? — подполз муж близко-близко ко мне. — Иди сюда, — я обвил его руками, а он притерся щекой к моему плечу, вздохнул как-то особенно сладко и умиротворенно и засопел минуты через три. Мой альфа порыкивал внутри и все просился наружу. Запах от свежевымытого омеги шел соблазнительный и возбуждающий, и естеству было непонятно, почему это мы лежим рядом и ничего не предпринимаем. Полночи я беседовал сам с собой, напоминая шизофреника. Но смог убедить звериную часть организма, что не стоит гнать коней. Стоит чуть-чуть подождать, и омега сам шагнет навстречу, а я получу гораздо больше, чем стоило ожидать. *** Денег в последнее время прибавилось, я и стал подумывать о расширении сети компаний и увеличении офиса. Дедушки поддержали, муж не возражал, и я подыскал несколько вариантов. — Смотри, много места, можно сделать твой собственный кабинет, — на экране компьютера красовался дизайн-проект нового офиса. — Ангел, что случилось? Мик был крайне задумчив и отстранен. — А? Что? — Да, я спрашиваю — что случилось? Ты витаешь в облаках. — Ничего не случилось, все в порядке. Просто мысли. Что ты сказал про офис? — Я говорю, что можно сделать твой собственный кабинет. Где ты можешь спокойно работать над своим романом. — Хм… Интересно… — но видно было, что Мику это совсем не интересно. — Поехали посмотрим? — Да, поехали. Высотка из стекла. Тридцать этажей. Наш офис на последнем. — Опять как высоко, — Мик немного отмер в машине и заинтересовался. — Зато вид хороший. Работа в здании кипела, ведь ремонт дело хлопотное, а мы планировали переехать к маю. Холл был более-менее обустроен, и примерная картинка мне нравилась. — Отдельный лифт? Вот это да! Что тут еще спрятано? Сокровища в подвале? — муж улыбнулся. — Нет, сокровище мое, в подвал я тебя не пущу, — я шагнул за ним в лифт и получил в ответ еще одну улыбку. Мик стал чаще и охотнее улыбаться. А когда он улыбался, мне тоже хотелось растянуть губы до ушей. В таком приподнятом настроении мы добрались до верха. Из лифта сразу попали в огромную приемную. Первое, что бросалось в глаза — панорамные окна, что занимали одну стену. Здесь работы еще велись, и по проложенным дорожкам мы попали в мой будущий кабинет. — Вот это да! — невольно вырвалось у Мика. — По-моему, я повторяюсь. Но… Вот это да! Огромный кабинет, огромные окна. Да здесь можно в футбол играть! Навстречу метнулся дизайнер, который приехал пораньше дожидался нас. — Мистер Баркер! Рад вас видеть! — Добрый день, — мы пожали друг другу руки, муж держался у меня за спиной. Около часа дизайнер расписывал прелести своего проекта. — Мне нравится. Тебе как, Мики? — Должно получиться симпатично. Только… — Да-да? — встрял дизайнер. — Я бы хотел кое-что изменить. — Я вас внимательно слушаю. Микаэль поправил свой кабинет, выбрал цветовую гамму, мебель, интерьерные штучки. Он вдумчиво подошел к этому делу и остался доволен полученным результатом. — Поужинаем где-нибудь, ангел? — Давай. — Я знаю неплохой ресторанчик, если ты не имеешь ничего против итальянской кухни, можно остановиться на нем. — Это пицца-паста? — Почему, не обязательно. Там много чего вкусного. В ресторанчике приятная музыка, приглушенный свет и очень вкусно. Мы заняли уединенную кабинку, где можно без посторонних глаз расслабиться и провести время наедине. Мик опять задумался о чем-то и почти не притронулся к еде. Я подсел к мужу поближе и взял за руку. — Ангел мой, ты сегодня сам не свой. Что тебя тревожит? — я коснулся губами белых пальчиков. — Не переживай, все нормально, — он смахнул с глаз челку. — Просто мысль одна в голове крутится. — Какая? — Да так, это неважно. — А все же? Мик выдохнул, собрался с силами и серьезно посмотрел на меня: — Рон, поставь мне метку. Я немного удивился такой просьбе: — Ты уверен? — Да, я бы хотел иметь твою метку. Если ты, конечно, не против. — Я не против. Наоборот, я за! Только, малыш, ты же понимаешь всю сложность такой, ммм, процедуры? — Понимаю, но я готов. — Хорошо, но сначала мы посетим врача, а потом уже поставим метку. Договорились? — муж послушно кивнул и склонил голову мне на плечо. *** Больница — привычное для нас место. Несмотря на это, Микаэль ежится и неосознанно жмется ближе. Мы потратили почти весь день, но теперь были точно уверены в своих действиях. — Метка может как помочь, так и навредить, — доктор Брукс изучал снимки МРТ мозга. — Изменений я не вижу. Советую проводить процедуру прямо здесь, в клинике, чтобы квалифицированная помощь была под рукой. Организм омеги ослаблен, вы должны учитывать это. — Об этом я думаю все время. — Процедура не сложная и не опасная, но не в вашем случае. Выберите день, когда будете готовы, и мы все сделаем. Мы решили не откладывать и уже в выходные снова наведались в больницу. Мик оглядывался по сторонам и ерзал по кровати, на которой сидел. — Что такое? — шепнул ему на ухо. — Мне немного неловко, — отозвался муж. — Слишком много людей. В палате кроме нас были доктор Брукс, два медбрата и дедушки. — Без этого никак, к сожалению. — Я понимаю, а они могут все выйти ненадолго? — Конечно, — я обратился к собравшимся. — Господа, прошу вас оставить нас вдвоем. — Если что, сразу же зовите, — велел врач, и все вышли. — Ну вот, так лучше? — Мик утвердительно кивнул, но расслабиться у него получилось только спустя десять минут. Я присел с ним рядом и легко гладил по спине. — Я готов, — наконец решительно выдохнул омега. Вся ответственность за проставление метки лежит на мне, и я тоже дико нервничаю. Нельзя навредить омеге, но от болевых ощущений никуда не денешься. Собственных гормонов у Мика немного, так что заживление пойдет медленно. Значит, укусить надо исключительно правильно. Я помог мужу с рубашкой, оголив плечо и ключицу. Он придерживал одежду и откинул голову, давая больше пространства для маневра. Белоснежный изгиб шеи так и манил вгрызться в него зубами. Я протер предполагаемое место антисептиком, чтобы какая-нибудь зараза не попала в кровь. Неистинным всегда тяжело ставить метки. Самый оптимальный вариант — сразу после оргазма, когда удовольствие накрывает с головой, а боль притупляется. У нас нет такой возможности, приходится довольствоваться тем, что есть. Муж ждет, пытаясь не дрожать. Чем больше он боится, тем больнее будет. — Послушай, Мики, тебе надо упокоиться, а то все может пройти недостаточно гладко. — Да-да, я пытаюсь, извини. Зря, наверное, мы это все затеяли. Я снова сажусь с ним рядом и притягиваю к себе поближе. — Еще не поздно все отменить. Или отложить. — Нет, давай все-таки закончим. Я хочу этого. Я не могу ему отказать. Снова возвышаюсь над мужем, кладу одну ладонь ему на затылок, второй придерживаю за плечо. Склоняюсь к нежной коже. От Мика пахнет как от свежеотпечатанной книги. Запах очень необычный, но нравится мне нереально. Клыки сами удлиняются, и где-то там накатывает возбуждение. Мне самому надо успокоиться. Вдох-выдох, и я вонзаю зубы в омежью шею. Он дергается, в немом крике открывает рот, упирается в меня руками, но сдвинуть, конечно, не может. А мне отпускать нельзя, мне наоборот надо вгрызться сильнее, прокусить кожу и впустить в него свои феромоны. Я наконец чувствую теплую соленую кровь, отрываюсь и быстро провожу языком по ранкам. Раз, другой, третий. Все проходит отлично, кровь перестает течь практически сразу. Для верности, да и для собственного удовольствия, облизываю вкусное местечко еще раз. Мик сидит с крепко зажмуренными глазами, его напряженные пальцы мнут воротник моей рубашки. Мы боялись, что после укуса он может уйти в приступ, но пока он со мной, конвульсий и судорог нет. Я аккуратно укладываю его на кровать, опускаюсь рядом. Растираю вмиг похолодевшие руки, попутно покрывая их поцелуями. Омега в какой-то момент обмякает, отмирает от состояния камня и открывает глаза. — Как ты, ангел? — Нормально, — он тянет руку вверх и касается шеи. — Больно? — Да. Жжется. — Подожди, — я беру с прикроватного столика охлаждающую салфетку и прикладываю к ранкам. — Так должно быть получше. — Так действительно лучше. — Голова не кружится? Не тошнит? — Всего понемногу. Но это быстро пройдет. Когда мы сможем вернуться домой? — Когда захочешь. — Прямо сейчас. Я не хочу здесь оставаться. — Хорошо, — я позволил легко поцеловать мужа в лоб. — Сейчас позову врача, а потом сразу можем ехать. На следующее утро я подглядел, как Мик рассматривает свою метку в зеркало. Он долго стоял без движения, потом осторожно провел по ней пальцем, задержался ненадолго. И на его губах заиграла легкая счастливая улыбка.