Истинность бывает неистинна - 3

Снова телефон выводит меня из раздумий. — Баркер. — Объект спешно собрал вещи и покинул квартиру. Похоже, он намерен уехать из города. — Следуйте за ним. Я уронил руку с телефоном на подлокотник кресла. Раз бежит, значит, дело действительно нечисто. Мика отпустили домой ближе к концу месяца. Сердцебиение было ровное, показатели эритроцитов выправились, мой омега восстанавливался очень быстро. Чтобы зря не держать его в унылых больничных стенах, я увез мужа домой под постоянный присмотр Ирвина. Из необходимых процедур остались только перевязки, которые нам делали прямо на дому. Когда родные находились рядом со мной, я был спокоен за их безопасность. А еще теперь точно знал, кто подбросил лезвие в ванную. Дэни, милый студент, который немного подрабатывал после учебы. Но позарился на обещание быстрых и легких денег от Артура. Хакер успел взломать его компьютер и нашел переписку сообщников. Артур соблазнил мальчишку довольно крупной суммой и попросил подложить железку в определенный момент. И у омеги это получилось. Он, безусловно, понимал на что идет, и после всего спешно скрылся, но его быстро нашли. Я пока не решил, как поступить со студентом. Зато точно знал, что Артура живым не отпущу. Он долго гнал по стране, меняя машины, пока не обосновался в каком-то захолустном городишке на границе с Мексикой. И опять я отдал привычный приказ не упускать ублюдка из виду. Все мои мысли были заняты делами семейными, и поэтому звонок от Кевина Смита тридцатого июня раздался как гром среди ясного неба. Я тупо разглядывал имя друга на экране телефона и не сразу сообразил, что нужно ответить. — Да! — Рон! Привет! — Кевин звучал так, словно жевал во рту свой язык. — Здравствуй, Кевин. Давно тебя не слышал, — у меня получилось ответить другу несколько холоднее, чем я рассчитывал. В голове моментально промелькнул образ Мика и прозвучал его голос: «Мой истинный — Кевин Смит». Против воли я еще и нахмурился. Ой как не во время ты появился, дружище… — Да уж, так получилось… — промямлил Кевин. — Как дела, Рон? — Не жалуюсь, Кевин, — зачем он позвонил и задает эти ненужные вопросы? — Слушай, может у тебя есть свободная минутка? Ах вот оно в чем дело… Кевин Смит снова во что-то влетел и ему нужна помощь. Друг во мне боролся с соперником. С одной стороны, хотелось поболтать с ним, мы все-таки шестнадцать лет были почти братьями. С другой стороны, это был истинный моего мужа, которого я невероятно люблю. Не факт, что мой альфа спокойно отреагирует на потенциального конкурента. Еще несколько секунд на раздумья, и друг побеждает. — Хм… В принципе, есть. Где ты хочешь увидеться? Он назвал какой-то ресторанчик, недалеко от центра. В принципе, мне хватит тридцати минут, чтобы добраться. С дороги связался с Ирвином, предупредил, что немного задержусь, и попросил позвонить, когда Мики проснется. Омега очень много спал и был слаб. Если удавалось его расшевелить, сидел в кресле в малой гостиной и смотрел на огонь в камине. Этот камин — главная фишка нашей квартиры. Он настоящий, дровяной, с решеткой и дымоходом, все как положено. И, несмотря на теплое лето, с горящим камином было не жарко, с ним было невероятно уютно. Хотя я и открывал для себя окно. Пробки задержали меня в пути, но не критично. Я опоздал всего лишь на десять минут. Кевина увидел сразу, как только зашел в ресторан. Он сидел за дальним столиком и цедил вино из бокала. Друг нисколько не изменился. Все такой же холеный красавец, эталон альфы. На него всегда вешались все встречные омеги, и Кевин не упускал ни одной возможности. Я терялся в его тени, но вперед и не лез, мне это было без надобности. Мы крепко пожали друг другу руки и расселись за столиком. — Здравствуй, Кевин. Не буду врать, я очень удивился твоему звонку, поэтому не могу уделить тебе много времени, — чуть не добавил, что меня дома ждет муж, но вовремя спохватился и отговорился по-другому. — Работа не ждет, извини. Я взял себе лишь чашку кофе, потому что планировал поужинать дома, и решил не растягивать дружеские посиделки. — Да я собственно сам от себя не ожидал, что позвоню… — Кевин выглядел смущенным. — Слушай, я знаю тебя как облупленного. Шестнадцать лет мы были вместе. Выкладывай, что у тебя случилось. Сэкономим время на ненужных пустых разговорах и поищем решение твоих проблем, — я сразу вывел друга в нужное русло нашей беседы, а то он любил все растягивать. Кевин облегченно выдохнул и быстро начал: — У нас с Виктором какие-то нелады. Поначалу все шло неплохо. Мы провели медовый месяц на островах. И это было… Кайфово! В самом деле. Виктор оказался просто идеалом, о котором я так давно мечтал. А потом сказка закончилась и началась обычная жизнь. Я работаю, он дома. Мы почти не видимся. И не общаемся, никак не получается найти общие темы. Я слушал его излияния достаточно внимательно и с горькой улыбкой отмечал, что друг остался все таким же эгоистом, как и был. Он всегда заботился только о своем благополучии и удовольствии. Говорил все время «Я, я, я, я», забывая про мужа. Если у них так пойдет и дальше, то я сочувствую Виктору. — М-да, — протянул я, как только Кевин замолчал, и мысленно добавил «Мне бы твои проблемы»… — Как мне помнится, Виктор для тебя просто подарок небес. По крайней мере, так ты говорил в университете. — Да я до сих пор так считаю! Виктор просто великолепен. Но я чувствую, что он не то, что мне надо. «То, что тебе надо, Кевин, сейчас у меня дома, но без боя я его не отдам», — мелькнуло в голове, но вслух я сказал лишь: — Что же в таком случае тебе надо? — Я и сам не знаю… — Кевин похож на большого ребенка, избалованного ребенка. — Мне нужно общение и понимание, а у нас есть только секс. Да и он уже не настолько впечатляет. О! Давно я не слушал рассказов Кевина про его сексуальные похождения. На фоне собственного воздержания его жалобы я считал скорее бахвальством. Так, спокойно, Рон, держись. — Это конечно проблемы… — По-твоему — нет? Вик для меня словно чужой. Я его не чувствую, но он мне безумно нравится. Такой изящный, грациозный, красивый… — Такое впечатление, что ты говоришь о какой-то статуэтке, а не о живом человеке. Видно, что эти слова задели Кевина за живое. Он всегда был вспыльчив, поэтому сейчас нахмурил брови и пошел в атаку: — Как же это понимать? — Кевин, ты всегда был говнюком, — с усталым вздохом констатировал я. — Не отрицай этого. Для тебя внешность всегда была на первом месте. Вспомни свой лозунг «Я трахаю человека, а не его богатый внутренний мир». В этом и заключается твоя проблема. Ты не умеешь строить отношения. А еще ты первостатейный эгоист. Кевин аж поперхнулся от такой тирады, я же лишь махнул рукой, чтобы этот остолоп заткнулся: — Вспомни всех своих любовников. Они же были одинаковые: красивые игрушки, мальчики для секса. Но не для брака. Виктор для тебя такая же игрушка. Вы год прожили вместе, а ты даже не потрудился узнать, чем занимается твой муж, — в этот момент я подумал, что знаю Виктора лучше, чем его супруг. Спасибо вовремя собранным сведениям. Кевин обиделся. У него была совершенно особая манера надуваться в моменты, когда его что-то сильно задевало. Это мило смотрелось в детские годы, сейчас же выглядело комично. Представительный альфа в дорогом костюме капризно дует губы. — Он занимается благотворительностью. — Как мне помнится, он был моделью. Почему бросил? Неужели его карьера пошла на спад? — по непониманию в глазах друга я видел, что он не интересовался прошлым мужа и скорее всего не знает специфику агентства Виктора. — Виктор прежде всего личность, но именно в этом аспекте он тебе неинтересен. Мы надолго замолчали. Я думал о муже, как он там, проснулся ли, поел, и конечно вспоминал наши недолгие счастливые часы. Но я убежден, что у нас все впереди и наше счастье не за горами. Кофе остыл и горчил на языке, и я пил его чисто машинально. Кевин тоже завис, видимо обдумывал мои слова. Иногда, чтобы до него достучаться, надо быть жестче. — Я кажется понял, что ты имеешь в виду, — наконец признался он. — О, ты всегда отличался особой понятливостью, — я хмыкнул, держа в уме, что Кевин не унюхал своего истинного. — Слушай, извини, что дернул тебя так внезапно. И что не звонил год. Я просто жуткий эгоист, ты прав! Я попробую посмотреть на наши отношения с Виктором по-другому. — Всегда пожалуйста. Кто, как ни друг, скажет тебе, что ты тот еще говнюк. — Только друг, — Кевин задорно улыбнулся. — Друг! Расскажи, как твои дела? Ну вот только светской болтовни мне не хватало. Уверен, что тебе неинтересно, ты, мой дорогой друг, спрашиваешь из простого уважения. — Дела? Наладились. Идут потихоньку. — А как ваше дело? — Сдвинулось с мертвой точки. Я заметил, как Кевин оценивающе на меня посматривает. Сканирует цепким взглядом брендовые вещи, часы, запонки. Хорошо, что я не надевал обручальное кольцо, заменил его на простую печатку. — Наше дело несколько больная для меня тема. Слишком много пришлось вложить. Так что я не люблю распространяться на эту тему. — Понятно. А как семья? Да что ж ты будешь делать! Все лезут в мою семью, все ищут какие-то тайны. Но стиснув зубы, ответил: — Без комментариев, прости. — А что на личном? Этот вопрос застал меня врасплох. Сказать, что замужем? Этот ответ потянет за собой новые вопросы. В частности, Кевин попытается выведать имя моего супруга, а я не знал, уместно ли раскрывать инкогнито Мика. Ведь он при рассказе об истинном заметил, что Кевин не должен знать. Черт! Надо поскорее поговорить с мужем! А пока отделаюсь стандартным: — Это тоже не стоит обсуждать. — Ты нисколько не изменился, все такой же скрытный! Нас прервал звонок моего телефона. Это Ирвин сообщил, что Мики проснулся. И радостным шепотом добавил, что он немного поел. — Скоро буду, — коротко бросил я и засобирался. — Извини, друг, дела. Пора бежать. — Без проблем. Мне кстати тоже пора. На крыльце ресторана мы остановились и обменялись на прощание рукопожатием. — Спасибо, что выслушал, друг. — Всегда пожалуйста. Рад, если хоть как-то помог. Я скрываюсь в своей Ауди и быстро выруливаю на дорогу. На покупке статусной машины настоял, как ни странно, Грег, который рассекал на Мерседесе. «Машина, как и часы, показатель твоей состоятельности. Потом идут костюм и запонки. Если у тебя все эти элементы делового образа в порядке, то и относиться к тебе будут соответствующе». После такого пришлось купить новую машину. Для себя — дорогую премиальную, а Мика в гараже дожидался малыш Мини-Купер. *** Я добрался довольно быстро, и сразу окунулся в тепло и уют родного дома, созданные умелыми руками дедушки. Ирвин сам занимался домашним хозяйством, повар получил временный отпуск, а всех постоянных уборщиков я рассчитал. За одним из них велась слежка, остальные просто были уволены. Я предпочел вызывать службу клининга, если требовалось навести порядок. — Привет, родной, — Ирвин чмокнул меня в щеку. — Как дела? — Сегодня все хорошо. Зайчонок даже поел немного. Ты будешь ужинать? — Позже. Сначала зайду к Мику. — Давай. Я пока подготовлю все. Муж лежал в нашей полуосвещенной комнате, горели ночники, разгоняя особенную тьму по углам. — Привет, ангел мой, — я опустился рядом с кроватью и легко тронул бледный лоб омеги губами. Он не отреагировал, смотря пустыми глазами в потолок. Как же его расшевелить? И тут мне в голову пришла дерзкая мысль. Будь, что будет. — Ты ни за что не угадаешь, с кем я сейчас встречался, — я поднялся с пола и прошел в гардеробную и уже оттуда крикнул. — С Кевином Смитом. Представляешь, он сам позвонил и предложил увидеться. Я появился в комнате с перекинутой через плечо домашней одеждой. И наткнулся на взгляд Мика. Он повернул голову в мою сторону и смотрел широко раскрытыми глазами. — Он почти не изменился. Все такой же эгоистичный говнюк, которым и был. И внешне остался почти таким же, — с этими словами я зашел в ванную комнату, но дверь не закрывал. Такое у нас правило. Основательно освежившись, вернулся и застал тот же взгляд. Казалось, Мик не менял положения все время, пока меня не было. Я взъерошил слегка отросшие волосы и прошелся по комнате. — У него, кстати, какие-то нелады с Виктором. Они прожили вместе всего ничего, а уже придумали себе какие-то проблемы. Я по старой дружбе его внимательно выслушал и даже дал какой-то совет. Мики следил за мной взглядом. Стекло из его глаз исчезло, он выглядел заинтересованным. В конце я присел к нему на кровать. — Как думаешь, из меня дельный советник? — Мне кажется, ты очень дельный советник, — произнес он тихо-тихо. — Рон, если вы встретитесь еще раз, не говори ему про меня, пожалуйста. — Не скажу, ангел мой, — я поднес его ручку к губам и поцеловал. *** Снова он кричит во сне и дергается всем телом. Я слегка встряхиваю его за плечи и выговариваю: — Мики, Мики! Очнись! Омега просыпается с шумным выдохом, он весь мокрый от слез и пота. Хорошо, что сегодня обошлось без приступа. Просто сон, дурной сон. Это я шепчу ему на ушко, пока качаю в объятиях, успокаивая. Он весь помещается у меня на руках, так сильно исхудал. Мики ест как птичка, чуть поклюет что-то и все, наелся. Это несколько расстраивает Ирвина, который любит готовить и любит, чтобы ели много. — Ангел мой, родной, любимый, я с тобой. Все хорошо. Это просто сон. Вдруг я замечаю, что омега сам что-то шепчет. Он уткнулся лицом мне в грудь, поэтому звуки не сразу можно разобрать. Я прислушиваюсь, и до меня долетает речитатив: «Папочка, не надо, не надо, папочка». И это все на повторе, как заведенная пластинка. — Родной, о чем ты? Мы с тобой вдвоем. Здесь кроме нас никого нет. Муж отнял заплаканное лицо от моей промокшей майки и посмотрел своими огромными глазами. — Здесь есть, — его пальчик коснулся виска, и Мик судорожно всхлипнул. — Он никогда меня не любил. Он никого не любил. Поэтому папа и сбежал. А я не смог. Я похолодел. Мой омега однозначно говорил про своего отца. Я не шевелился, боясь спугнуть его откровения. — Они были истинные. Папочка, такой красивый и свободный. И отец, жесткий и властный. Он любил, чтобы все ему подчинялись, а папочка был не такой. Он терпел-терпел, а потом ему надоело, и он ушел, а меня оставил. Отец тогда принялся за меня. Он… Он меня ненавидел. Пока я был маленький, все было относительно спокойно. Только строгость и дисциплина. Все началось, когда мне исполнилось шестнадцать, и пришла первая течка. Я мало про это знал, но смог купить какие-то дешевые таблетки. Все началось неожиданно, отец вернулся домой, почувствовал, что я потек, и избил меня впервые. А потом ушел и забрал лекарства. Первая течка превратилась для меня в ад. Он еще пару раз приходил и … Мики вздрогнул и замолчал. Я мог только обнять его покрепче и стиснуть зубы, чтобы не завыть от ужаса. Уже в этот момент я твердо для себя решил, что не оставлю этого ублюдка в живых. Если раньше я колебался, то теперь решение созрело окончательно. Он обитал пока на границе с Мексикой, но в моих мыслях уже был закопан в землю. Я немного отвлекся от рассказа и очнулся, когда Мик перешел к университетским годам: — Я поступил сам. Туда, куда хотел. Филология, меня всегда привлекали книги, и к удивлению отец не был против. Когда я встретил истинного, я подумал, что мой кошмар может закончиться. Я подумал, что истинный спасет меня, заберет от чокнутого отца, и я наконец-то заживу спокойно. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Истинный меня отверг, а отец учуял его запах и снова меня избил. Сломал руку, и я два месяца не ходил на учебу. Три года, три долгих года он еще мучил меня. Бил, но уже не так сильно. Ничего не ломал, по крайней мере, но синяки были по всему телу. Это так ужасно. Жить в постоянном страхе и ожидании удара. Отец всегда мне говорил, что я отребье и не заслуживаю счастья и любви. А потом его отправили в командировку. На целых два года. Далеко! Это означало для меня свободу! Как же я радовался, буквально летал от счастья. И даже смог переехать. В тот дом, где жили дедушки. Мне казалось, что моя жизнь налаживается. Я работал, учился, а самое главное — общался с истинным. И это было самое радостное время. Целых полтора года я жил, а не существовал. И расслабился, позабыл о своей вечной угрозе. Отец появился неожиданно, в сочельник. Приехал в университет, подкараулил после учебы, запихнул в машину и привез на старую квартиру. И опять долго меня бил, кричал, угрожал, а напоследок сказал, что теперь будет следить за мной. Ты можешь принести мне воды? — Да конечно, сейчас. Я обернулся мигом, трясясь от страха, что утонувший в воспоминаниях омега опять решит свести счеты с жизнью, но Мик просто сидел в постели, притянув колени к груди. — Держи, — я подал ему бутылочку, вторую поставил на свою тумбочку. — Спасибо. Я сел рядом с ним, но Мик не приблизился, остался сидеть на своей половине кровати. — Как только я пришел в себя, сразу уехал на свою квартиру. И вот в этот-то момент мы с тобой и встретились впервые. Я шарахался от прохожих и был похож на сумасшедшего, потому что мне везде мерещился отец. У меня начала развиваться паранойя. Я боялся ходить по улицам, не только вечерами, но и днем, боялся телефонных звонков и белых машин. А в мае я его увидел. Он промелькнул в витрине магазина рядом с редакцией, в которой я работал. Я тогда просто впал в ступор, сидел на месте, как парализованный, не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Если он вернулся, значит для меня все начнется заново. А учитывая то, что я пропитался запахом истинного насквозь, меня ждали какие-то особые мучения. Все могло бы, наверное, закончиться относительно хорошо, но отец приехал за мной в университет, насильно засунул в машину и увез. Это была середина июня, до защиты диплома оставалась неделя. Я ведь так и не закончил учебу… — муж горестно вздохнул. Затем собрался с силами и продолжил. Судя по всему, рассказ подходил к концу. — Он привез меня в какой-то гараж. Или это был сарай, или подвал. Я не разобрал. Он снова меня долго бил. Руками, ногами, кнутом, прутьями… Оставил после себя много отметин, — омега сжал на груди свою пижаму в кулак и сглотнул. — Издевался как хотел, как подсказывала его больная фантазия. И все твердил, какой я плохой, развращенный, ничтожный, что я не заслуживаю жить на этом свете. Мой мозг все работал и работал, все вытаскивал меня из забытья и не давал отключиться. Я все чувствовал и понимал. Мне было страшно, жутко страшно, в каждом темном углу мерещились какие-то твари, что тянули ко мне свои руки. И панические атаки накатывали одна за другой. А потом он сделал то, чего никогда раньше не делал. После всех пыток и избиений остановился напротив меня, достал член и долго дрочил, глядя мне прямо в глаза. Кончил на меня и ушел с гадкой ухмылкой. — Мики… — я потянулся к нему в успокаивающем жесте. — Нет-нет. Я хочу закончить, — отстранил меня омега, он храбрился, переживая все свои мучения заново. — Напоследок он меня изнасиловал. Очень жестко. И чего там только не было. Я был девственником, если ты не знал. До того момента. И мечтал о красивой истории любви, романтичном месте и лепестках роз. А получил сырой подвал, боль и страх. Это должно было быть сокровенное таинство, плавное и нежное, от которого дыхание перехватывает и истома по всему телу. А мой отец все это разрушил, сломал мое тело, истоптал мой разум и лишил меня будущего. Это все так омерзительно, я сам омерзителен. Сам себе. Не понимаю, как ты можешь делить со мной одну постель. Да даже просто находиться со мной в одной комнате. Я же мусор. Ничтожество. Мик уронил голову на сложенные руки и заплакал. — Ангел мой! Не говори так! Ты не мусор и ничтожество. Ты не омерзителен. Ты само совершенство. Чудо! Радость моя! — я старался расковырять клубок, в который зажался муж, чтобы обнять его. С третьей попытки это удалось сделать. Я усадил Мика лицом к себе и крепко прижал к груди. Омега все плакал мне в плечо, иногда подвывая. Я покачивался вперед-назад и гладил его по спине, переживая боль моего любимого вместе с ним. Хорошо, что муж сейчас не видит моих глаз, в которых горит настолько сильный огонь ярости, что можно спалить не один гектар леса. И одного конкретного человека. Я думаю, что смогу разорвать его голыми руками. *** Днем я встретился с ранее рекомендованным мне Гиббсом парнем. Невысокий, блеклый альфа. Он, несомненно, мог раствориться в толпе. Только взгляд выдавал в нем человека силы. — Наши услуги стоят недешево. — Я знаю. Любая цена, но мне нужны гарантии. — Мы профессионалы. И всегда делаем все быстро и качественно. — Хорошо. Договорились. Как только вы его возьмете, вы сообщаете мне. Я сам хочу поговорить с этим ублюдком. — Конечно, шеф. Охота началась.