Истинность бывает неистинна - 3

— Как я зол! — Ирвин влетел в кабинет стремительно, пыхтя и громко топая. — Что такое случилось? — я вскинул на деда голову, Мик оторвался от ноутбука. — Это все Хардинг! — Кто? — Болван Хардинг, редактор Таймс. Он битых два часа пытал меня, кто же такой их талантливый писатель, но я естественно не рассказал. А потом вручил мне это, — Ирвин махнул большим белым конвертом из плотной бумаги. — Что там? — заинтересовался Мик. Я взял конверт из рук у дедушки, и пока он упорхнул в уборную, привести себя в порядок, подсел к мужу. — Открой, пожалуйста, — попросил он, отложив ноутбук. Бумага была очень приятной на ощупь. Рельефная, с выбитым узором, вблизи она оказалась не совсем белой, а скорее кремовой. И пахло от пакета довольно приятно. Я подцепил клапан, сорвал запечатывающую наклейку и достал картонный прямоугольник. — Это тебе. Мик забрал картонку, пробежался глазами по напечатанному тексту. Нахмурился. — Это приглашение. — Куда? — «Осенний бал». Это… от Виктора Смита. Он хочет, чтобы я пришел на его костюмированный вечер на Хэллоуин. — Пойдешь? — Я не знаю. С одной стороны, мне хочется. Но с другой, я боюсь. — Чего же? — Боюсь, что поступлю неправильно. Боюсь, что снова встречу истинного и просто не смогу устоять. Боюсь, что предам тебя, твое доверие, ведь ты разрешил мне остаться. Почему ты так смотришь на меня? Я говорю что-то не так? — Ты не должен бояться, ангел. Это твоя жизнь, и будет просто отлично, если ты проживешь ее со своим истинным. — А как же ты? — Я поддержу любое твое решение. Подумай, времени до конца октября еще много. Мики сосредоточенно смотрел на меня и раздумывал. Когда через два дня вышел свежий выпуск Таймс с новой главой романа и еще одним приглашением автора Guess-what-i-am на «Осенний бал», муж сказал, что пойдет. Но попросил, чтобы я сопровождал его. *** Осень постепенно золотила листья на деревьях. После волнительного и страшного лета к нам пришло относительное затишье. Мики был спокоен, даже задумчив. Он морально готовился к предстоящему Хэллоуину и наверняка продумывал различные варианты развития событий. Хотелось немного отвлечь его от тяжелых мыслей, поэтому на неделю мы уехали в дом дедушек, а они остались в городе, в нашей квартире. — Как давно здесь стоит фортепиано? — Мик оглядывал инструмент, словно видел его впервые. — Ммм… Оно всегда здесь стояло, родной, — я крайне удивился его вопросу. — Странно, я его раньше не видел… После ужина мы сидели в гостиной, и омега окидывал комнату рассеянным взглядом. — Оно точно стоит там уже давно. Ирвин в раннем детстве играл, правда недолго, а этот инструмент они купили на каком-то аукционе. Дедушка сказал, что оно идеально вписывается в интерьер. Но, к сожалению, на нем никто не играет. Все также пребывая в прострации, Мик поднялся и дошел до инструмента. Покрытый черным лаком, с выбитым золотым названием, плавными скосами и блестящими педалями, он производил приятное впечатление. Муж откинул крышку, наткнулся на белые костяные клавиши и бездумно нажал на пару. Чистый и высокий звук оттолкнулся от стен. — Оно настроено? — Наверное. Грег любит держать вещи в порядке. Мик постукивал по клавишам ногтями, выбивая какой-то ритм. — Это было так давно… — протянул омега. — Словно в прошлой жизни. У меня в школе был учитель музыки. Очень добрый и отзывчивый человек. Я приходил к нему, когда было совсем тяжело, чтобы хоть как-то отвлечься от моей жизни. Он все понимал, но ничего не мог поделать. Только научить меня играть. Под его пальцами фортепиано запело. Хорошо, что инструмент был в прекрасном состоянии, и ничего не мешало звукам вырываться наружу безупречно и свободно. Мелодия вышла какая-то грустная, но очень красивая. Я слушал с замиранием сердца и смотрел в спину мужу. Он играл стоя, легко пробегаясь по клавишам, а закончив, некоторое время не шевелился с опущенной головой. — Красиво… — первым нарушил я затянувшуюся паузу. — Что это? — Я подобрал это сам. И всегда играл, когда на душе было неспокойно. Учитель говорил, что из меня вышел бы неплохой музыкант, но мне больше нравились книги. Ранним утром я проснулся от негромких звуков фортепиано. Мик снова наигрывал свою мелодию, волнуя душу и себе, и мне. Днем мы гуляли по лесу, собирали листья. — Смотри, — омега поднял один с земли. — Этот совсем красный. Мне всегда было интересно, почему одни листья желтеют, а другие краснеют. — Это генетика. — У деревьев? — Да. У каждого дерева есть свой набор пигментов. Как и у каждого человека. И поэтому твои волосы светлые, а у меня темные, — я легонько коснулся макушки мужа. — Рон, откуда ты все это знаешь? — Я много читал в детстве. Все обо всем. Вот и запомнил некоторые факты. — Мне кажется, у тебя есть ответ на любой вопрос, — вздохнул омега. Нет, ангел мой, не на любой. На самый главный вопрос — как же завоевать твое сердце — я ответа не знаю. Все свободное время муж музицировал. Иногда, даже ночью. Я пугался его отсутствию в кровати и, услышав грустную музыку, тихо крался вниз, чтобы послушать, как Мик играет. — Если хочешь, мы можем и домой купить фортепиано. Или рояль, — предложил я за завтраком. — О, не надо. Я не настолько музыкант, — отозвался омега. — Просто увидел инструмент, и воспоминания ожили в голове. Я не так сильно люблю играть, как это может показаться. Извини, если ночью мешаю тебе спать. Просто что-то накатывает после полуночи и тянет пощелкать клавишами. — Ничего страшного, не извиняйся. Мне нравится, как ты играешь. У тебя хорошо получается. — Ты предвзятый слушатель, — муж смущенно улыбнулся, заправляя локон за ухо. Но потом он практически сразу дернул головой, и волосы вернулись на свое место. Эта привычка казалась мне чуть ли не самой милой в нем. И Мик мог делать так бесконечно: убирать волосы, а потом снова их растрепывать. Неожиданным открытием для омеги стало то, что в лесу обитают белки. Мы зашли несколько глубже, чем обычно, и Мика привлекло какое-то мельтешение на дереве. — Что это такое? — он ухватил меня за рукав и тыкал пальцем куда-то вверх. — Извини, родной, я не вижу, — я хоть и напряг зрение, но это не помогло. — Там что-то есть, — упорно твердил Мик, продолжая держать меня. — Скорее всего, там птицы. Или белки. — Белки? — глаза омеги округлились так, что чуть не выпали из орбит. — Да, ты никогда не видел белок? — Нет… — Они не очень пугливые зверьки и могут спуститься к нам. Только надо какую-то приманку. Можем взять с собой в следующий раз орешки или овощи. — Давай сейчас возьмем. Пожалуйста! Я посмотрел в буквально умоляющие меня глаза супруга и, конечно же, не смог ему отказать. Домой мы вернулись довольно быстро, нашли какие-то орехи, нарезали яблоко и морковь кусочками и вернулись к месту обитания белок. Пришлось немного подождать и повыманивать пушистых красавиц, но все усилия окупились. Нам повезло, и по стволу дерева осторожно спустилась, наконец, красная небольшая белка. Довольно симпатичная, бойкая, с круглыми черными глазами-бусинками. Она схватила насаженный на сучок кусочек яблока и ускакала наверх. Мик чуть не запищал от восторга, а когда гостья осмелела и села к нему на ладошку, то омега даже дыхание задержал, боясь спугнуть зверька. Белка подергивала пушистым хвостом и смотрела на нас, поворачивая голову набок. Малейшее неосторожное или резкое движение, и она бы умчалась прочь, испуганная. Точно так же, как и мой омега. С ним нельзя было делать резких движений, надо действовать медленно и осторожно. Я тихо вытащил телефон из кармана и сфотографировал мужа. Это была первая сделанная мною фотография. Мик не обратил никакого внимания на мой жест, так он был занят своим безмолвным общением. Наконец насытившись, зверек перепрыгнул обратно на дерево и помчался вверх по стволу в свой домик. — Ты видел это?! — круглыми глазами смотрел на меня омега, судя по всему, он был в шоке. — Она села мне прямо на ладошку! — Видел. — Это круто! Это по-настоящему круто! Он весь так и светился, всего лишь подержав на ладошке белку. Какая же пустая и жалкая была жизнь у этого малыша, что он в двадцать пять лет так реагирует на лесных зверьков, с которыми обычные дети знакомятся в контактных зоопарках уже года в три. — Да, малыш, это круто. *** Очередной судьбоносный день в нашей жизни — «Осенний бал». Мики долго готовился, даже попросил Ирвина отвезти его за костюмом. Омеги подумали и решили, что младший нарядится в черный старомодный длинный сюртук, рубашку с объемным воротом, на лицо наденет черную маску. Видны будут только его глаза и волосы. Дедушка совсем расфантазировался и предложил еще цилиндр и трость, но Мики отверг все эти излишества. — Я очень волнуюсь, — доверительно заметил омега, когда мы уже прибыли на место и сидели в машине. — Все пройдет хорошо, — я просто обязан его подбодрить, хотя и сам боюсь. Я помнил свое обещание, что отпущу омегу к его счастью, но все равно было тяжело. И если сейчас я покажу слабость, Мик, скорее всего, откажется от своей затеи и упустит последнюю возможность обрести истинного. Хоть моя метка и цвела на нем, против истинности она будет ничтожна. — Ты можешь пойти со мной? — муж смотрит с надеждой. — Конечно, родной. В здание мы прошли свободно. В большом вестибюле почти никого не было, все гости уже развлекаются, а мы прибыли не к началу. — Вам надо снять верхнюю одежду, надеть маски и приготовить приглашения, — обратился один из охранников. — Таковы правила нашего вечера. — Рон, — тянет омега беспомощно, осознавая, что приглашение у нас одно, и я в число гостей не вхожу. — Мне что, придется идти одному? — Видимо. Мик теряется и задумывается. Морщит лоб и все оглядывается через плечо на закрытые двери банкетного зала. — Если не хочешь, мы всегда можем уйти. — Я пойду. — Молодец, — не знаю, кого я больше подбадриваю — себя или его. — Давай свое пальто. Я помогаю мужу раздеться, перекидываю его одежду через согнутый локоть. — Телефон у тебя с собой? — он утвердительно кивает. — Если что-то случится — сразу звони. Подожди. Я аккуратно поправляю ему маску, вытягиваю пару прядок из прически и оглядываю напоследок. Возможно, я вижу его в последний раз. Сердце неприятно щемит. — У тебя все получится, ангел. Я в тебя верю. Глаза мужа почти исчезают под маской, так сильно расширены его зрачки. Он выдыхает, словно сбрасывает груз с плеч, и решительно идет к двери. Охрана сверяет имя в пригласительном со списком гостей и пропускает новоприбывшего. Через раскрытые на десяток секунд двери льется музыка и шум голосов, а потом все звуки отсекаются, и на меня падает пугающая тишина. Мой омега скрылся из виду, и я меряю шагами вестибюль, прокручивая в голове различные сюжеты. Как Мик не вернется вообще, как он выйдет вместе с Кевином, как его сметет с ног приступ, а окружающие не будут знать, что делать. Тысяча и один неприятный сценарий. Ноги гудят, я хожу уже часа два, стрелки двигаются к полуночи. Охрана у двери не теряет бдительности — внутрь никого не пропускает. Но, кстати, и наружу никто не выходит. Наверное, зал можно покинуть другим путем. Не успеваю я додумать это мысль, как дверь тихонько приоткрывается, и бледный Микаэль вываливается наружу. Коленки у него трясутся, он шатается, как пьяный. Я спешу его подхватить, пока муж окончательно не рухнул. Слова в таких ситуациях нам уже не нужны, я знаю это состояние — истерика вот-вот начнется. Омега судорожно тянет носом воздух, но вдохнуть нормально не может. Прекрасно, еще и эпилепсия подкралась. Он давно не уходил в приступы, но все хорошее рано или поздно кончается. Дотащить омегу до машины не составляет труда. Мики все еще легкий, как пушинка, и я наловчился носить его так, что руки не затекают. Устроил мужа на заднем сидении, крепко пристегнув, и быстро вколол успокоительное. Оно поможет продержаться до дома. Квартира пустая, дедушки ушли в театр на какой-то новый балет. Ирвин — ценитель, Грег просто любит своего неугомонного супруга. Поэтому придется справляться самому. Впрочем, не впервой. Мики все порывался что-то сказать в машине, но не мог — сведенное судорогой горло не давало. Когда мы оказались наконец-то дома, он как-то странно хрюкнул и сразу же задергался в конвульсиях. К счастью, в этот раз они длятся недолго. Омега — в кровати, комплекс необходимых процедур проведен, сейчас для него важен покой и сон. Впрочем, Мики просыпается практически сразу. — Рон… — Да, ангел мой. Я здесь. — Я не смог. Я смотрел прямо на него, но подойти и заговорить просто не смог. Мне кажется, он понял, что я его истинный. Но я струсил и снова сбежал, — Мики замолчал, что-то обдумывая, а потом неожиданно взорвался. — Почему он меня не остановил? Почему не пошел за мной? Раз он понял, кто я? Где же эта самая связь истинных? Если он узнал меня, значит, не мог не почувствовать ее. Как это понимать? Что мне делать дальше, Рон? Он требовал у меня ответа, а я не знал, что сказать. «Правильно, что ты сбежал». Или «Кевин просто тупой. Ему пока в лоб не скажешь, он не поймет». «Если хочешь, я ему позвоню и все расскажу» — ммм, мое любимое. Я уже было раскрыл рот, чтобы это произнести, но омега вдруг выдохся и довольно зло заметил: — Все, хватит. Надоело. Не хочу больше ничего. Принеси мне ноутбук. — Малыш… — Принеси мне ноутбук, — приказ звучит конкретно и довольно жестко. Он писал почти сутки, не поднимаясь из кровати. Я сидел некоторое время рядом, но потом организм подвел меня, и сон заставил закрыть глаза. Я уснул, уткнувшись лбом в бедро супруга, и все время чувствовал его. — Все… Роман был закончен в ночь на второе ноября. Мик последнее время держал от меня в тайне новые главы, а дописать свою работу он успел почти до конца. Сегодня была последняя глава. Точка поставлена. Муж выглядел на удивление довольным и спокойным. — Хочешь прочитать? — А можно? — Теперь можно. Я быстро пробегал глазами напечатанные строчки. От яркого света компьютера болели глаза, но прерываться не хотелось. Повествование шло гладко, слова лепились друг к другу уверенно, а повороты сюжета захватывали все больше и больше. Нашлось в романе место и «Осеннему балу». Мик описал все до мельчайших подробностей. Каждую складочку на скатерти, каждый зажженный огонек, не забыл о людях. Кевин с супругом тоже присутствовали. Мило общались, да еще и ночь вместе провели. Не сомневаюсь, что так в реальности и было. Пока я читал, омега с отсутствующим выражением лица смотрел в окно. Небо было серо, но день держался без дождя. Дедушки предпочли уехать домой, оставив нас наедине. Повар Луи пришел рано утром и порхал по кухне, готовя сразу завтрак, обед и ужин. Я спускался к нему поздороваться. — Доброе утро, мистер Баркер! — Луи всегда улыбался. — Доброе, Луи. — Как здоровье мистера Микаэля? — повар был в курсе некоторых особенностей мужа, потому что для него готовил отдельно. — Все хорошо, Луи. Спасибо, что спросили. — Вы будете кушать? Или мне опять все убрать? — Сейчас я бы не отказался от кофе. — Одну минутку, мистер Баркер. Я вам сварю. Свой фирменный! Повар засуетился, подготавливая ингредиенты. Свой фирменный кофе он варил со специями, и напиток выходил удивительно крепким, насыщенным и жгучим, но бодрил отменно. — Спасибо, Луи! Как всегда восхитительно, — отпил я глоточек из маленькой чашечки. — На здоровье, мистер Баркер. Мне заварить чай для вашего мужа? — Да, пожалуйста. — Скушайте, пока я вожусь, пирожок. Очень вкусный! Он снова закрутился, как юла. Я наблюдал за ним с легкой улыбкой и ел действительно вкусный пирожок. От принесенного завтрака Мик отказался, он был в писательской горячке, когда лучше не лезть, чтобы не спугнуть вдохновение. Я закончил во второй половине дня и со смешанными чувствами отложил ноутбук. Такой концовки не ожидал даже я. Мики довольно хладнокровно расправился со своим главным героем. Лишь в конце стало понятно, что детектив двуличен и похож на Артура. Муж соединил в одном персонаже черты характеров своего истинного, которого он без сомнения любил, и своего отца, которого ненавидел и боялся. — Я слишком кровожадный? — тихо спросил омега. — Это же всего лишь книга. Вымышленный мир. — Прототипы реальны, а я уничтожил их книжные копии. — Но не их в реальности… — Ты понял, что я хотел сказать? Я оглянулся и посмотрел на мужа. Он был внимателен и сосредоточен. Как будто от моего ответа зависела его судьба. — Я задумывал другой конец, а этот лишь держал на задворках разума. Все решилось тогда, — Мик неопределенно дернул шеей, намекая на конец октября. — Я кое-что понял. Понял, что хочу оставить эту часть своей истории в прошлом. Хочу забыть и никогда к ней не возвращаться. Только поэтому я убил его. Их… Я молча кивнул в ответ. Наконец, Мик решил двигаться дальше. А чтобы монстры из прошлого не добрались до него, я пойду за ним следом и прикрою тылы.