Истинность бывает неистинна - 3

Вначале я даже немного обалдел от предложения омеги и грешным делом подумал, что муж перегрелся на солнце. Долго подбирал слова, чтобы ненароком не обидеть воодушевленного Мика, и, наконец, заметил: — Так мы уже вроде как давно это сделали? — Ты не так понял! Давай проведем церемонию по местным традициям. Это будет здорово. — Ну давай, если ты хочешь… Готовились мы недолго: заказали саму церемонию, одежду, новые кольца, потому что первые свои не носили, а в перерывах наслаждались отдыхом. Мик так осмелел, что в один прекрасный день даже скинул с себя майку, хотя до этого предпочитал плавать более-менее одетым. Я наблюдал за ним издалека и очень удивился такому. Муж резко отбросил от себя яркий кусок ткани, томно поглядел на меня, повел голым плечом и плавно вошел в воду. Плавал он уже довольно уверенно — наши тренировки пошли ему только на пользу. Я догнал его на глубине, проплыв под водой и вынырнув у Мика перед носом. — Эй! — омега чуть испугался. — Ты что творишь! — Извини! Похулиганить захотелось! — Я тоже так хочу. Научи меня! Мы выбрались ближе к берегу, где Мик смог твердо стоять на ногах, и начали с простого опускания под воду. Малыш старательно зажимал нос, крепко зажмуривался и скрывался под водой, а потом выпрыгивал с тучей брызг и шумным отфыркиванием. — Попробуй не зажимать нос, родной. — Как это? Я же тогда воды нахлебаюсь! — омега эмоционально шлепнул ладошками по воде. — Когда ныряешь, под водой удобно работать двумя руками. А если одной ты зажимаешь нос, то снижается твоя маневренность. Чтобы не нахлебаться воды, нужно, во-первых, уметь задерживать дыхание, во-вторых, представь, что у тебя в каждой ноздре как будто есть дверка, что закрывается и не пускает воду внутрь. — Ага! Легко сказать! — Мик шумно кашлял, выплевывая попавшую в нос и в рот воду. — Гадость какая! Да еще и горькая! — Ничего страшного. Соленая вода даже полезная. Насморка не будет. — Так, ладно. С этим понятно. А как ты под водой плаваешь? — Так же, как и на поверхности. Отталкиваешься, работаешь руками, ногами и плывешь. — А как же смотреть? Глаза же закрыты! — муж даже зажмурился, чтобы продемонстрировать. — Чудо мое, их надо открыть. — Прямо под водой?! А ничего не будет? — Нет. А что должно быть? — Ну, глаз, например, вытечет. — Господи! Что ты такое говоришь?! Это невозможно, — вырвалось у меня несколько эмоциональнее, чем следовало бы. — А я откуда знаю. Я не специалист, — Мик дергает плечом и видно, что он обиделся. — Радость моя, — я спешу обнять расстроившегося омегу. — Не дуйся, я не хотел тебя обидеть. Ничего с твоими глазами не случится. Просто в соленой воде может немного щипать, и лучше начать тренироваться в пресной. Мы можем набрать чистой воды в наш бассейн, и ты попробуешь там. — Ладно, — соглашается муж. — Поверю тебе. Последняя ночь перед свадьбой, и Мик никак не может улечься, все вертится и вертится, мешая и мне тоже. — Ну что же ты крутишься? — я ловлю его в мягкий захват и укладываю, отчего муж сразу затихает и даже выдыхает с облегчением. — Страшно… — Чего же ты боишься, малыш? — Сам не знаю. Это все так волнительно и ответственно. — Мы же уже и так в браке, чудик. Почти год. — Все равно! Ай! Ты не понимаешь! — Да уж куда мне! — саркастично фыркаю я. Мик выпутывается из моих объятий, яростно дергая руками и ногами, и садится на кровати, готовый вещать. Я удобно устраиваюсь в подушках полный внимания и разглядываю взволнованного и немного дерганного мужа. Он привычно хмурит лоб, отчего между бровей залегает глубокая морщинка. — Это очень важно для меня! И ответственно. И страшно… — Ты боишься, что я скажу «нет»? — А можешь? — в глазах Мика мгновенно вспыхивает страх, он поддается на эту мою глупую провокацию, весь подбирается и подается вперед. — Успокойся! Никогда в жизни я не скажу «нет»! Я не передумаю и не откажусь от тебя! — спешу его успокоить, досадуя от своей выходки. — Фух! Отлегло! — Из-за меня даже не переживай. Я твой. Что еще может пойти не так? — Я… я не могу объяснить это нормально. Просто мы встанем друг напротив друга, будем смотреть в глаза и говорить настолько серьезные и значимые вещи… — Мик немного теряется и закусывает губу. Все ясно, мой впечатлительный омега снова успел построить у себя в голове целый отдельный мир, где все идет не по правилам. Я сажусь, разглаживаю складку на лбу у Мика, проводя большими пальцами от переносицы к вискам, и беру его за руки. — Ну вот смотри, мы и сейчас рядом, смотрим друг другу в глаза и говорим значимые вещи. — Это все немного другое, — у Мика получается протяжно вздохнуть. — Забей, это мои тараканы в голове не дают мне жить спокойно. Это сложно понять. — Я все понимаю! И осознаю, что завтра мы станем еще ближе друг к другу на каком-то совершенно новом уровне. И я тоже волнуюсь. Но не боюсь. Потому что ты рядом, ты со мной. И все пройдет просто идеально! Я успокаиваю Мика легкими касаниями и нежными поцелуями, и он засыпает со счастливой безмятежной улыбкой. *** Утром мы вынуждены расстаться, свадебные традиции фиджийцев подразумевают раздельную подготовку супругов с обязательными СПА-процедурами. Я подозреваю, что сделано это только для получения прибыли салонами при отелях, но совершенно не возражаю. Если Мику это надо, то готов потерпеть. В главном корпусе отеля меня встречает улыбчивый администратор и провожает в СПА-комплекс. Меня ждут баня, массаж, уход за ногтями и стилист-парикмахер. Одновременно рядом порхают три омеги, каждый раз разные. Немного напрягает излишнее внимание с их стороны и сильные сочные запахи. Омеги пахнут ярко, привлекающе. И почти всегда чем-то сладким. Ваниль, шоколад, фрукты и ягоды, цветы. Например, мой истинный пах персиками в меду. Очень странное сочетание, поначалу меня привлекшее, но дышать этой сладостью каждый день было бы очень тяжело. А дедушка Ирвин пахнет апельсиновыми цветами и постоянно дополняет свой запах ароматом лаванды. Обычно использует сушеные цветы и иногда — эфирное масло. Эти запахи вызывают меньше раздражения, все-таки они недостаточно сладкие. Мне больше по нраву легкие и свежие, как, например, у мужа. Запах книжных страничек ни с чем не спутаешь, и к тому же он ненавязчивый. Легко касается рецепторов, и невольно тянешься носом поближе, чтобы вдохнуть его побольше. Тщательно отмытого и размятого меня провожают в другой зал к мастерам маникюра. Один очень выделяется из общей массы своей европейской внешностью. — А как вас зовут? — тянет омега, легко проходясь щеточкой мне по ногтям. — Для вас я — клиент, — подобный типаж мне знаком и неприятен, поэтому разговор надо вести жестко, не оставляя никаких лазеек. Но омега не совсем понятливый: — О, могу ли я называть вас господин? — Я не советую вам этого делать. Хороших отелей на Фиджи не так уж много. А в плохих может не оказаться СПА-салона. До окончания процедуры он сверлит недобрым взглядом мне висок, но старается все делать аккуратно. Я думал, что это никогда не кончится. Можно, наконец, выдохнуть и отправиться к своему омеге. От того, что мы почти целый день провели порознь, сердце неприятно ныло. Я, конечно, дал подробные инструкции насчет Мика, но мне все казалось, что с ним что-то случилось. Из ресторана я забрал приготовленный для нас ужин, из мастерской наши кольца — два простых белых ободка с гравировкой. Дождался регистратора, пожилого спокойного бету, и мы с ним отправились обратно на остров. Церемонию планировалось провести просто на берегу в закатных волнах. Никакой подготовки, никакого пафоса. Только мы, океан, солнце и вселенная. Я помогаю бете пришвартовать его катер, и мы выходим на намеченную площадку. Через несколько минут из рощицы показывается Мик, я чувствую его сгустившийся запах с примешавшимися лишними нотками и оборачиваюсь. Он плывет навстречу, весь в белом, с роскошным цветочным венком на голове, но какой-то помятый, смятенный. Значит, мое сердце правильно тревожилось. Муж начинает улыбаться, и с каждым шагом его улыбка все шире и шире. Он борется с собой и идет медленно и осторожно, хотя с радостью сорвался бы на бег. Да я и сам бы с удовольствием помчался к нему на встречу, но жду на месте, как и положено, и мы мгновенно соединяем пальцы, как только Мик подходит. — Привет! — я оглядываю его со всех сторон. — Как же ты прекрасен! Он чем-то явно расстроен, но старается этого не показывать. Глаза омеги блестят ярче обычного, значит совсем недавно он плакал. И красный нос не скрывается под слоем тона. Это совершенно точно говорит от истерике. А еще Мик ежится и поводит плечами, будто ощущая чей-то взгляд на лопатках. После нашего соединения я разворачиваюсь спиной к рощице, закрывая омегу собой, и он, наконец, вздыхает глубоко и успокаивается, словно ждал от меня именно этого. — Привет! — шепчет в ответ мне будущий нынешний муж, и видно, что Мик безумно рад меня видеть. Пауза грозит растянуться, но нас на землю возвращает бета и предлагает начать. Слова клятвы даются мне легко. Я даже не заучивал их, все рождается спонтанно. Это мои ежедневные чувства и мысли, то, что я ощущаю, когда Мик рядом, просыпается со мной и дарит утренний поцелуй, готовит завтрак, порхая по кухне, или рисует, сосредоточенно нанося мазки на холст. О своей любви я готов говорить ему каждый день и делаю это. Я спрашиваю, зная ответ, но все равно волнуясь: — Готов ли ты быть моим мужем? Готов ли провести со мной всю жизнь? Готов ли доверять мне? Готов? — Да-да-да! Сотню, тысячу раз да! — Мик уже не сдерживает слез, что крупными каплями бегут из глаз. Его ответная клятва вызывает у меня массу эмоций. Он говорит о своей любви, впервые так открыто, ярко, называя меня своим хранителем. И вручает себя и свою судьбу в мои руки. Почти год, с момента, как я предложил Мику заключить брак, я ждал этих слов. Каждый день, когда боролся за жизнь и любовь моего омеги, я мечтал услышал это. Услышать, что он принял меня, что доверяет, что, наконец, полюбил. Видя его искреннюю реакцию, я понимаю, что все было не зря, что я смог, мы смогли! Три заветных слова «Я люблю тебя» мы выдыхаем синхронно. Бета незаметно подсовывает нам кольца, и второй раз этот ритуал проводить еще волнительнее. Наша первая свадьба была простой формальностью. Она была нужна скорее для защиты омеги и для его душевного и физического спокойствия. Замужество гарантировало Мику крышу над головой и мое покровительство, и у него по сути не было выбора. Но эта церемония совсем другое дело. Мы осознанно ее провели, горя от взаимных чувств, и стали, наконец, единым целым. Остаток вечера мы сидим на пляже, ловя последние солнечные лучи. На закате получаются очень красивые фотографии. У меня с собой только телефон, но я все равно делаю несколько снимков. Мик рядом и совсем расслабился, отпустив переживания сегодняшнего дня. Мы никак не можем отойти друг от друга, отпустить чужую руку, словно боимся потеряться. День порознь совсем выбил нас из колеи. — Что же тебя все-таки расстроило, любовь моя? Омега сворачивается клубочком у меня на коленях: — Сначала все было хорошо, а потом я вдруг вспомнил свою прошлую жизнь. И мне стало так грустно, горько и обидно, никто не заслуживает подобного. А потом увидел тебя, и словно камень с души упал. Не оставляй меня больше одного так надолго! — Не оставлю, обещаю! Мик сам начинает меня целовать, медленно, нежно. Постепенно страсть захватывает нас, возбуждение разрастается, и муж переворачивается, тесно притираясь ко мне пахом. Чуть-чуть кружится голова и ведет от его внезапных слов: — Я хочу тебя! Моя душа наполняется несказанными чувствами, и за всеми дальнейшими действиями я наблюдаю будто со стороны. В спальню мы перемещаемся стремительно, буквально взлетаем по ступенькам и окунаемся в приятный полумрак. Горит подсветка по периметру комнаты, но и в ее свете я могу в мельчайших подробностях разглядеть роскошное тело мужа, пока неторопливо его раздеваю, пробегаясь пальцами по спине, по груди, опускаясь по стройным ногам вниз и возвращаясь к ждущим поцелуя губам. Мы устраиваемся в кровати в любимой удобной позе, когда я чуть сверху и сбоку. Кожа омеги пылает, он ерзает, когда я провожу языком по огненно-красному ушку, и смеется. — Смейся, ангел мой. Всегда смейся. Никогда больше не грусти, радость моя, жизнь моя, любовь моя! — шепчу я, как в бреду, и покрываю мужа поцелуями. Он выгибается навстречу, принимает мои ласки. Немного подразнив омегу, я укладываю его на кровать и накрываю своим большим телом. Наши возбужденные челны соприкасаются, что выбивает сладостный вздох из обоих. Мик царапает меня сильнее, чем обычно, цепляется за плечи, а потом надавливает на поясницу, заставляя прижаться плотнее. Сердца колотятся как бешеные, кровь разогрелась до точки кипения, и в воздух в комнате просто обжигающий. Пот бежит по спине, иногда застилая глаза. — Красивый мой! — шепчу я омеге, слизывая соленую капельку с его виска. Мик невероятно возбужденный, тянется ко мне своим естеством, собирается с силами и стонет: — Я хочу тебя! Всего. Полностью. Хочу почувствовать его внутри. Пожалуйста. От таких слов окончательно рвет башню. Я переворачиваю его на живот и подсовываю подушку, отчего аппетитная попка оказывается высоко вверху. И хоть для нас такие ласки уже не новы, но все равно каждый раз это так интимно и горячо. Я обцеловываю каждый сантиметр чуть зарумяненной под солнцем кожи, приближаясь к плотно сжатой пока дырочке. Омеге страшно, и он зажимается, когда я на пробу пытаюсь проникнуть внутрь самым кончиком языка. Сейчас главное не торопиться. Спешка никогда до добра не доводила, особенно в нашем случае. Медленно-медленно я проталкиваю язык все глубже, чувствуя, как сжимаются и разжимаются мышцы. Малыш потихоньку уступает, впуская меня. Процесс заметно замедлен из-за физиологических проблем омеги, но тюбик с лубрикантом ждет своего часа. Я готов двигаться дальше и подключаю один палец. Этого оказывается достаточно, чтобы Мик запаниковал и испугался. Трудно представить, что творится у него в голове, но ощущения наверняка однозначные. Мне же остается только замереть и попытаться его успокоить. Я заметил, что мужу нравится, когда мы лежим очень тесно, и мое тело покрывает его полностью. Перенеся вес тяжести на колени, чтобы не расплющить омегу, я тянусь к нему губами и вкладываю в поцелуй всю возможную заботу и нежность, на которые способен. Этот маневр оказывается удачен, и Мик отвлекается от своих тылов, а я могу продолжить. Мне нужно качественно растянуть его, чтобы не травмировать и подарить столько желанные ощущения. После добавления смазки дело идет лучше. Мой палец скользит внутри свободно, и я могу добавить второй. Чуть усилий и масса поцелуев, и Мик снова начинает заводиться. Дискомфорт сменяется легким наслаждением, и входит третий палец. Муж охает от того, что я сразу попадаю куда надо. По его удивленному тону я понимаю, что подобного он не ожидал. Да, золотой мой, секс на самом деле это приятно. Мик готов, и я снова переворачиваю его, устраивая на спине поудобнее. Первый наш раз я планирую провести лицом к лицу, чтобы поймать все эмоции любимого. Омега смотрит на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами и морально готовится принять мои размеры. Спасибо природе, что совсем меня не обделила по этой части. Или не спасибо, смотря с какой стороны подойти к этому вопросу. Я добавляю смазки и растираю ее по головке. Чтобы омега еще больше отвлекся, иду на запрещенный прием — поднимаю его ноги повыше и языком обрабатываю щиколотки. На удивление, это очень чувствительное местечко, и под этим прикрытием я проталкиваю внутрь Мика только одну головку. Он болезненно стонет и морщится. Я знаю, что можно войти одним мощным жестким движением. И все пытки быстро закончатся, как для омеги, так и для меня. За время предварительных ласк мое возбуждение достигло пика, но это будет крайне больно, и муж снова замкнется, закроется, а мне этого не хочется. Я хочу доставить ему максимум удовольствия и показать, что такое настоящее наслаждение. Мик все понимает и глазами приказывает мне двигаться дальше. Еще пара капель смазки, и я опираюсь ладонями рядом с его головой, медленно вхожу до конца, глядя на то, как омега жмурится и закусывает губу, и останавливаюсь, давая мужу привыкнуть к размеру и распирающему изнутри чувству. Пока он не готов к активным толчкам, мы замираем в таком положении, а я дарю Мику ободряющие поцелуи, говоря, какой он молодец. Попутно собираю губами бегущие из глаз от боли слезинки. Малыш вдруг резко открывает глаза и сильно вцепляется мне в спину, призывая к действиям. Я скольжу, чуть выходя и снова загоняя себя обратно. Несколько фрикций, и перед омегой открываются порталы в параллельные миры, потому что он начинает получать удовольствие. Стонет изумленно и всем своим видом говорит: «Так вот как оно все бывает!» Я снова выпрямляюсь, возвышаясь над Миком, и устраиваю его ноги у себя на плечах. Меняется угол входа, получается делать толчки сильнее и попадать в нужную точку. Муж впервые вскрикивает в голос, и у него получается очень громко. Это невероятно заводит, и еще после десятка движений я вынужден сменить позу и нырнуть вниз, чтобы приникнуть к губам омеги, потому что этого как раз нам и не хватает. Поцелуй одновременно нежный, показывающий заботу, и страстный, добавляющий перцу в и так жгучее взаимодействие. Мик кусается и дергает волосы на затылке, а я максимально сокращаю амплитуду толчков, но увеличиваю скорость. Двигаюсь очень мелко и резко, выбивая из мужа хриплые гортанные стоны. Мы уже на грани, остается совсем чуть-чуть. Я загоняю свой член поглубже и взрываюсь в мощном оргазме, выстреливая сперму глубоко внутрь любимого, и удлинившимися клыками вгрызаюсь в метку, как давно мечтал сделать. От свалившихся на голову эмоций муж кричит, сильно сжимается и кончает, заливая мне и себе живот. Нас надежно связывает узел, и я крепко держу Мика, не давая даже пошевелиться, и продолжаю кусать. Второй оргазм приходит к обоим одновременно, и метка под моими зубами начинает темнеть, набирать цвет и ярче выделяется на загорелой коже. Мик теряет сознание на некоторое время, а я все не могу отпустить его. Так давно я хотел собственного мужа! Хорошо, что удалось продержаться достаточно долго, а то было бы немного совестно. Запах Мика усиливается и кружит мне голову. Свежесть затапливает с головой, я дышу и никак не могу надышаться этим обновленным ароматом. Первая, поставленная в больнице «насухую», метка почти не пахла и почти ничего не значила. Сейчас — другое дело. Мои феромоны в полном объеме попали в омегу, надежно связывая нас. Я немного шевелю тазом, и, кажется, приходит третий оргазм, а муж безвольной куклой висит у меня в объятиях. Наконец, узел спадает, и обмякший член выскальзывает из растянутой дырочки. Следом за ним вытекает белесая сперма. Ее очень много, она пачкает постель, и Мик оказывается весь перемазан. Пока он медленно приходит в себя, я облизываю его шею, залечивая ранки. Мне невероятно хорошо, я даже урчу от удовольствия, как большой кот. — Рон… — хрипло тянет муж, похоже сорвал голос. — Да, прелесть моя! — Я пить хочу. — Сейчас, ангел. Я отталкиваюсь от кровати, легко встаю и помогаю омеге напиться из заранее припасенных под кроватью бутылочек с водой. Напившись, он падает обратно на подушки, так вымотался за день, а я спешу в ванную, чтобы набрать в джакузи теплой воды. — Пойдем, я приготовил ванную. — Я не встану … — беспомощно отзывается Мик. — Малыш, уж не думаешь ли ты, что пойдешь пешком? Ваш личный транспорт готов! — я подхватываю на руки мою пушинку, переношу в ванную и погружаю в теплую воду. — Удобно? Муж в ответ кивает. — Отдыхай, я быстро. У меня сейчас много дел: надо перестелить постельное белье, заменить испачканное свежим, проветрить комнату, убрать одежду. Усталости я не чувствую. Наоборот, все тело наполняет легкость и невероятная бодрость. А еще эйфория распирает изнутри. Я готов прыгать по комнате и кричать от счастья. Целому миру готов сообщить, что мой омега — только мой и никому я его не отдам! Он мой целиком — и душой, и телом. Очень эгоистично с моей стороны так думать, но альфа внутри ликует. Еще и от того, что смог подарить своему ангелу первую ночь любви в соответствии с его мечтами: плавно, нежно, томно и страстно. Надеюсь, я смыл воспоминания о неудачном опыте, и больше Мик никогда не будет ассоциировать секс с чем-то грязным или приносящим боль. Комната наконец готова, проветрена, и чистая постель нас ждет. Я вылавливаю Мика из джакузи и утаскиваю под душ, где тщательно, но аккуратно отмываю от следов нашей любви. Намыливаю голову, тру спинку, грудь, целую каждый пальчик на руках, а он висит на мне, как ленивец на дереве. Заматываю мое чудо в большое полотенце и отношу в комнату, на кровати располагая на своих коленях попой кверху. — Это что еще за извращение? — недовольно шипит омега не в силах даже сопротивляться. — Новый вид, — отшучиваюсь я и смазываю его сзади прохладной мазью. — Эй! Холодно! — Мик дергается, а я легонько похлопываю его по заднице. — Это специальная мазь, чтобы утром не так больно было. Я переворачиваю его, и муж утыкается носом мне в шею. Мой запах немного поменялся, к нему примешалась легкая нотка от омеги. И его метка пахнет по-другому, о чем я ему и сообщаю с радостью. Мик охотно соглашается и устало зевает. Мы укладываемся, но заснуть быстро не получается. Я с трепетом держу его в объятиях и поглаживаю пальцы. — Очень больно было, малыш? — Не совсем. Скорее было страшно… Я невольно скриплю зубами громче, чем нужно. И все это из-за одного урода… — Ты ничего не хочешь, родной? Может быть перекусить? — Нет. Я очень устал, но заснуть не получается. — Сейчас все будет, сладкий. Иди сюда. Любимая защитная поза — омега у меня на груди, переплетает свои ноги с моими и греет вечно мерзнущие стопы. Даже сейчас они у него холодные. Одеяло сверху завершает картину. Спокойной ночи, любовь моя!