Истинность бывает неистинна - 3

Меня ведет, и испуганный муж подставляет свое плечо, чтобы я не рухнул окончательно. Он оглядывается в поисках какой-то опоры или помощи и замечает свободный диванчик. Как только у Мика хватает сил отбуксировать меня в угол! Эта часть вечера начисто выпадает из сознания. Я более-менее прихожу в себя от брызг ледяной воды в лицо. Фокусирую взгляд и вижу бледного мужа, он встревожен и озадачен. Склонился ко мне и смотрит большими глазами, на дне которых плещется страх. — Рон! Как ты? Мне вызвать скорую? — Нет-нет! Не надо. Все почти в норме, — спешу реабилитироваться. Вот я осел! Так напугал омегу. — Вот, выпей, — муж протягивает стакан, из которого плескал в меня, и таблетку. Сегодня лекарства у него, в мантии больше карманов. Я проглатываю успокоительное, откидываясь на спинку дивана в ожидании, когда оно подействует. Мик устраивается рядом, он храбрится, но видно как дрожат его пальцы. — Я напугал тебя, — я касаюсь его кончиками пальцев. — Извини. — Ничего страшного. Лучше скажи как ты? Все так же плохо? — Плохо, но не так. Не знаю, что на меня нашло. Я просто почувствовал… — я с усилием сглотнул. — Ты уверен? — Да. Меня как будто по голове ударило, настолько сильный запах. Это точно он. Сладкий, влекущий запах персиков, от соприкосновения с которым кружится голова, и звериная часть натуры встает по стойке смирно. Аромат такой силы говорит о том, что мой истинный скоро потечет, и это создает дополнительные неудобства для меня. В мозгу бьется заполошная мысль «Мое!», и желание только одно — схватить и пометить. Я не понимаю, почему так реагирую, но понимаю теперь Кевина и его прошлогоднюю выходку. Мик кусает губы и начинает нервничать еще больше. Его эмоциональный фон я тоже чувствую прекрасно, сейчас омега в панике, и тревожные мысли определенного толка крутятся у него в голове. — Мики, родной, посмотри на меня, пожалуйста. — Да? — он дергается, но смотрит. — Я отказался от него много лет назад. Он мне не нужен. У меня есть ты, мой ангел. Я люблю тебя и только тебя. Веришь? — я постарался вложить в свой голос максимум убедительности. — Верю, — через силу выдавливает из себя Мик. — Я не знаю, почему так на него отреагировал. Мне никогда не нравился его запах. — Этого не может быть, — грустно замечает муж. — Запах истинного не может не нравиться. — Такое бывает! — Не надо. Не оправдывайся, Рон. Все нормально. Я все понимаю. Мы с ним в равных условиях. У нас есть истинные, и каждый боится, что природа возьмет верх. И никто не может гарантировать стопроцентного благоприятного исхода. У меня внутри жесткая борьба, зверь рвется на свободу, хочет выплеснуть свои феромоны и привлечь свою сладкую пару. Только колоссальным усилием воли я загоняю его в угол и велю заткнуться. Этот порыв мимолетный и наша встреча не принесет ничего хорошего. Я не собираюсь рушить свою жизнь с любимым всем сердцем и душой мужем, не для того я боролся два года! Надо поскорее убираться из душного и тесного помещения, пока Райли меня сам не учуял. Я чувствую, что пришел в себя и могу встать без последствий. — Ангел мой, поехали домой. Хватит на сегодня впечатлений. — Поехали. Мик поднимается первым и помогает мне, обнимая за талию. — Как ты только дотащил меня! — На адреналине, — фыркает омега. — Сам не понял как. И думаю, это мне аукнется это больной спиной. — Я сделаю тебе массаж! — Ловлю на слове. Рон, а покажи его, — совсем тихо просит Мик. — Хорошо. Мы останавливаемся у стены рядом с фото-зоной, и я рыскаю глазами по залу. Гормоны поулеглись, я трезвее оцениваю окружающую обстановку, но обладатель персиково-медового запаха сразу притягивает взгляд. Он довольно сильно поменялся с последней нашей встречи в университете. Отрастил длинные волосы, увеличил губы и щеголял бронзовым загаром. Мой истинный теперь больше походил на куклу, чем на человека. Но ему это шло. Омега заливисто смеялся, запрокинув голову и поводя голыми плечами. Судя по всему, он был центром этой большой группы, состоящей преимущественно из альф. Что странно, на открытых участках шеи и плеч метки я не заметил, хотя, он вроде бы был замужем. Альфы жадно пожирали точеную фигурку глазами и старались завоевать внимание красавчика, чтобы позднее продолжить вечер в более интимной обстановке. Что-то похожее на ревность шевельнулось во мне и остро кольнуло сердце. Звериная часть снова рванулась было туда, отогнать чужих самцов и показать персиковому сокровищу, кто тут главный, но разум сопротивлялся, что есть мочи. Мое сокровище здесь, рядом со мной, и Мик никогда бы не дал повода усомниться в себе. Чтобы избавиться от этого давящего неприятного чувства, я крепче прижал мужа к себе и уткнулся носом в его волосы. Вот истинный запах моей пары, и мое сердце должно быть только рядом с ним. — Он вон там, чуть левее нас. С длинными светлыми волосами. — Ммм… Красивый… — Нет! — я решительно разворачиваю Мика лицом к себе, придерживаю за плечи и смотрю прямо в глаза. — Самый красивый — это ты! Не видел я никого красивее тебя! Всю интимность и трогательность момента нарушает яркий свет вспышки и голос: — Простите, пожалуйста, но вы смотритесь так красиво! Позвольте, я сделаю еще несколько снимков. Это местный фотограф. Подкрался незаметно и, состроив умилительное выражение лица, предлагал нам попозировать. Я чуть кивнул мужу, спрашивая его согласия, омега подумал и не стал возражать. — Вот и чудненько. Встаньте сюда, хорошо. Вот так, — фотограф передвинул нас в фото-зону, установил в выигрышную позу и быстро сделал несколько снимков. — Спасибо! Вы чудесная пара! Он испарился быстрее, чем мы успели что-то ему сказать. — Решительно пора домой, — заключил Мик. Мы долго не спали и нежили друг друга в ласковых объятиях, шепча слова любви и задыхаясь от наслаждения. Я вдыхал запах мужа, радуясь, что книжная легкость вытесняет сладость непрошенного гостя. Райли должен остаться далеко в моем прошлом. Пусть эта неожиданная встреча и всколыхнула во мне все, но я свой выбор сделал и нисколько о нем не жалел. Хорошо, что утром нам никуда не надо, и можно подольше полежать в кровати. Мик совсем успокоился и расслабился. Я все-таки смог доказать, что никакой истинный мне не нужен. Лучи утреннего солнца ползут по подушке и попадают в глаза. Мы лежим тесно прижавшись, переплетя ноги, и нос мне щекочут легкие завитки светлых волос омеги. Я потягиваюсь и подгребаю любимого еще ближе к себе. Максимально близко. Он тоже просыпается и вытягивает вперед руки. — Ммм! Доброе утро! — мурлычет муж, пока я целую его в голое плечо. — Доброе, любовь моя. Как спалось? — Как на облачке, — Мик забрасывает одну руку назад и почесывает мне затылок. — Что будем днем делать? — через некоторое время поинтересовался я. — Давай куда-нибудь сходим. Есть же здесь что-то, кроме бутиков… Мик долго и придирчиво выбирал, куда же мы пойдем, но остановился лишь на картинной галерее Брера. Мы побродили по залам, порассматривали работы Пикассо и Рубенса, и муж по секрету признался, что Пикассо ему совсем не нравится. — Я наверное совсем ничего не понимаю, но эти картины меня бесят, — шептал омега, когда мы присели на скамеечку в одном из залов. — Почему? Это же вроде модно? — Я не знаю! Я не кубист и не сюрреалист. Мне тяжело понять, что он хотел изобразить. И из-за этого я чувствую себя отсталым. — Мне кажется это неверно. Нет ничего плохого в том, что ты не любишь картин такого толка. — Ты думаешь? — с сомнением протянул Мик. — Но Пикассо же признанный мастер, а я кто? Так, мелкая сошка. — Не наговаривай на себя. Твои картины пользуются спросом. Их покупают в частные коллекции. И выставки тоже посещают разные люди. — Ну… — омега покрутил головой, но ничего не ответил. Музей оставил у нас противоречивые чувства, и сразу после Мик вбил какие-то координаты в навигатор в машине и велел ехать по указанному адресу с самым загадочным видом. — Что происходит, родной? Что ты задумал? — Увидишь! Путь лежал в пригород Милана, и добрались мы достаточно быстро. — Вот! — муж ткнул пальцем в промышленного вида здание. — Нам туда. — Чудесно, — я выполз из машины. — Это ангар? Зачем нам в ангар, сладкий? — Это не ангар. Это музей. Пойдем! Сам сейчас все увидишь! На фасаде здания болтался красный баннер. Только подойдя поближе, я смог прочитать белые буквы — Альфа Ромео. — Альфа Ромео? — Да! Это музей машин!* — Мик светился от гордости. — Я подумал, что в картинных галереях тебе слишком скучно, и нашел этот музей. Здорово, правда? — Наверное… — по внешнему виду здания и не скажешь, что было здорово. Но представленная экспозиция превзошла все мои ожидания. Шесть этажей, заполненных автомобилями. От ретро и классики до гоночных и даже футуристических моделей. У меня просто глаза разбегались. Хотелось потрогать все и посидеть в каждой машине. Посетителей было немного, и все бродили по залам совершенно обалдевшие. — Это просто фантастика! — выдохнул я, когда мы осмотрели все этажи по три раза. — Спасибо, родной! — Пожалуйста, — Мик тепло улыбался, разглядывая мое восторженное лицо. — Я рад, что тебе понравилось. Пообедаем где-нибудь? *** — Что там будет интересного, на этой выставке? — Мик поправил лацкан пиджака и уступил мне место у зеркала. В этой квартире не было большого зеркала в прихожей, где бы мы уместились вдвоем с омегой, и приходилось крутиться около шкафа. — Все о строительстве. Скорее всего, тебе будет скучно. — Надеюсь, там будет, где посидеть. Подожди, — Мик подошел ко мне и зачем-то перевязал галстук. — С такой расцветкой больше пойдет этот узел. — Спасибо, родной, — я не упустил возможности поцеловать мужа. На входе в выставочный павильон нам вручили информационные буклеты с расписанием мероприятий и картой. — Хм, смотри-ка, тут и арт-пространства есть, — Мик уже пролистал буклет и зацепился взглядом за интересную тему. — Так что, скучно мне не будет. Сверяясь с картой, мы гуляли по выставке и залипали у разных стендов. Муж живо всем интересовался и даже задавал какие-то вопросы. — Тебе правда не скучно? — уточнил я. — Нет! Ты что, все здорово. — Малыш, ты не обязан этим интересоваться. — Я должен быть в курсе последних тенденций в строительстве. Если ты помнишь, моя осведомленность принесла нам вполне выгодный контракт с одним хитрым японским джентльменом… — Мик поднял глаза к потолку и постучал пальчиком по подбородку, а потом рассмеялся. — Рон! Мне правда не скучно. Мне интересно, чем ты занимаешься. Я хочу понимать хотя бы десятую часть того, что понимаешь ты. Ну? Убедил? — Убедил! — остается только согласиться. Наш вездесущий знакомый швед все-таки нашел нас, как бы мы ни прятались. — Я его слышу, — шептал муж мне на ухо. — Бежим! Таким образом мы бегали от Робертсона около часа, но в один момент зазевались и… — Рон! Наконец-то! Я уж думал, что не придешь. — Ну как мы могли пропустить такое важное мероприятие! — Пойдем, сейчас начнется одна очень интересная презентация! Презентация оказалась действительно интересной. Итальянская компания демонстрировала облицовочные материалы, одним из которых оказался бетон. — Хм, это что-то новенькое, — промелькнуло у меня в голове, и часть выступления про бетон я слушал уже внимательно. Мик сидел на соседнем стульчике и никак меня не отвлекал, я лишь заметил небольшой блокнот в его руках. Мой личный портретист снова рисовал меня. Из раза в раз у него получалось все лучше и лучше. Мне все рисунки нравились, но муж был вечно чем-то недоволен, исправлял, зачеркивал, а иногда и рвал неудачные наброски. Зато Робертсон, расположившийся с другой стороны, бухтел и бухтел что-то. Спасибо моей способности отключаться от нежелательных собеседников, выработанной в университете, когда Кевин рассказывал о своем очередном любовнике. — Что же, это действительно было стоящее мероприятие, — заметил я Робертсону. — Что еще посоветуешь? — Ну, могу с этими ребятами познакомить, что презентацию делали. Мы планируем работать вместе в будущем. Они толковые вещи делают. — Ну давай, — я прищурился особым образом. — Ты что задумал? — шепнул Мик мне на ухо, он знал эту мою ухмылку. — Я планирую доработать идею итальянцев и первым выйти на рынок. С итальянцами я подружился. До такой степени, что мы договорились о сотрудничестве. Остаток дня прошел вполне спокойно. Мы посмотрели еще пару презентаций, заглянули на один семинар, но тема мне показалась не особо интересной, и досиживать не было смысла. Арт-пространства были посвящены интерьеру и ландшафтному дизайну, Мик скучающе прошелся возле стеллажей и сказал, что вот эта часть точно не про него. Но в целом, выставка удалась. Я даже хотел пригласить Робертсона на ужин, но, глянув в округлившиеся глаза мужа, передумал. — А почему твоей компании здесь не было? — Мик ковырялся в очередной порции поленты в каком-то новом ресторане. — Нет, это совсем не то, что надо. Омега отодвинул от себя почти полную тарелку. — Закажи что-нибудь другое. — Не хочу. Так почему? — Эта выставка для европейских производителей. Мы бываем на мировых показах. В этом году, если мне не изменяет память, были в Канаде на строительном форуме. — Это очень круто, Рон. Я горжусь тобой! *** Какой альфа не любит автомобили. И быструю езду! А уж когда это все совмещено, то лучше ничего и придумать нельзя. Гонки проводились в Монце, небольшом городке рядом с Миланом, до которого вела прямая и быстрая дорога. Мик, сидящий на переднем сидении машины, был великолепен в темных очках на пол-лица. Он снова подобрал для нас подходящие образы, обрядив меня в косуху, белую футболку и черные джинсы с драными коленками. — Родной, это не слишком? — с сомнением смотрел я в зеркало. — Рон, мы же на гонки идем, а не на бал. Костюмы будешь в офисе носить, а сейчас немного дерзости, — Мик даже прищелкнул пальцами. — Ах, дерзости, говоришь, — я прижал мужа к стене, захватив его руки в замок и вздернув вверх, омега ойкнул, но быстро включился в игру. — Ну же, альфа, на что ты способен? Я целовал его так, как еще ни разу до этого не целовал. Образу дерзкого крутого парня надо соответствовать, поэтому я стряхиваю с себя куртку и быстро избавляюсь от майки. Хорошо, что эти вещи в магазине мы не мерили, оставили все до дома. Иначе, расторопные служащие бутика выгнали бы нас на улицу за нарушение общественного порядка. Я вклиниваюсь коленом Мику между ног и прихватываю его за талию сквозь тонкую майку. Муж всхлипывает от накатывающих эмоций, дергается в отчаянном жесте, желая освободиться. Я отпускаю его, чтобы прижать к себе уже двумя руками. Сегодня будет жестко, но того требует эта игра в дерзость. Надеюсь, что границы допустимого мы не переступим и получим лишь удовольствие. Мик шарит у меня где-то в районе ширинки, у него получается расправиться с молнией и освободить уже возбужденный член из прекрасных итальянских джинсов. Портить одежду не хочется, нам до выхода осталось не так уж много времени, и подыскать подходящую замену будет сложновато. Омега все это учитывает и стягивает джинсы аккуратно, сам опускаясь вниз следом. Сразу проводит язычком по всей длине, задерживается на головке и погружает ее в рот, откровенно глядя в глаза. Я не даю ему посмаковать момент, а в соответствии с образом фиксирую голову руками и сам начинаю вбиваться. Муж ожидаемо давится и даже протестует, упираясь в меня и желая оттолкнуть. Но нет, прости, родной, раз ты сказал «дерзость», значить будет дерзость. Я даю ему пару секунд передохнуть и набрать побольше воздуха в грудь и снова вставляю почти целиком. Член достает до задней стенки горла, заставляя омегу мычать и выпускать изо рта вязкие слюни, которые некрасиво текут по его подбородку, и дополняются слезами. Соблазн слишком велик, я рывком поднимаю мужа и впиваюсь в покрасневшие губы, пробуя на вкус все это непотребство. Вроде бы толчок несильный, но омега улетает на кровать и скалится в ответ. Я стягиваю мешающиеся джинсы и приближаюсь к кровати медленно, слегка проводя по влажному члену. Муж шипит, как дикий кот, и даже царапается. Его рука пролетает в сантиметре от моей груди, но я вижу, что это тоже элемент игры, расстояние тщательно рассчитано, и он бы все равно не достал, не оставил на мне никаких следов, как я никогда не оставляю на его нежной коже засосов. Короткий миг борьбы, и Мик оказывается вжат носом в кровать и не может даже дернуться. Я оглаживаю его спину через футболку, пробегаясь пальцами по попке, сжимая каждую половинку по очереди. Дальше все происходит само по себе, я не соображаю, что делаю, только слышу треск разрываемой ткани и протестующий возглас омеги. Но муж не сбегает и достаточно призывно вертится, выпячивая пятую точку. Вхожу я достаточно резко, под очередной вскрик, и наваливаюсь сверху. За все перенесенные мучения омега заслуживает поцелуй и получает его. А еще он шарит рукой по постели, пытаясь найти мою, чтобы переплести пальцы. Я переношу основной вес на колени и двигаюсь короткими быстрыми толчками. Мик сопит и пытается потереться о постель, чтобы заполучить и свою долю наслаждения. Надо выпрямиться и поднять омегу, чтобы помочь ему кончить. Кажется, что мне мешает все на свете. Слишком широкая майка, падающая вниз и спереди, и сзади, не снятое, а просто разорванное белье, не дающее приласкать член мужа, осознание, что мы точно опоздаем. Мик решает взять доставление себе удовольствия в свои руки и забирается в трусики. Он хрипит, потому что я слишком сильно сжал его горло, грозя задушить. Да, как-то дерзость вышла из-под контроля. Единственное, мне хватает ума выскользнуть перед самым оргазмом и кончить, запачкав мужу попку. Мик позволяет уронить себя на кровать, и мы лежим некоторое время, глубоко дыша. Омега первым приходит в себя, сползает с кровати, стягивает с себя испорченные вещи и долго разглядывает: — Ну зачем же рвать-то? Жалко… Мои любимые были… — Прости. — Сволочь ты, — заключает Мик и швыряет в меня трусиками. — Теперь еще и мыться придется. — Но ты же меня спровоцировал! — Ага, — муж передергивает плечами и смотрит из-под полуопущенных век совершенно красноречиво. — За мной в душ не ходить! И удаляется, качая задницей из стороны в сторону. — Ах, ты! — я догоняю его и сгребаю в охапку, слыша в ответ довольный смех. Я смотрю на расслабленного и умиротворенного омегу через зеркало и в очередной раз спрашиваю: — Ты точно не сердишься? — За что? — лениво отзывается муж. — За твои любимые трусики. — О! Если ты спросишь еще раз, я достану их из мусорки и натяну тебе на голову! — Понял-понял! Не надо. А реально, малыш, все нормально? Это не было грубо? — Рон, — Мик вздыхает, снимает очки и смотрит на меня укоризненно и немного с жалостью. — Вот ты, конечно, умный, но иногда таким дураком бываешь. Да, было грубо, но так и должно было быть. Это элемент игры, и если бы мне было некомфортно, я бы обязательно тебе сказал. Окей? — Окей, — я дотянулся, чтобы погладить мужа по щеке. — Долго нам еще ехать? А то я усну сейчас. — Около получаса. Можешь подремать. — Нет уж. Лучше послушай, что я прочитал о гонках и том месте, куда мы едем. Оставшееся время омега развлекал меня интересными фактами и постоянно задавал какие-то вопросы о машинах, гонках и гонщиках. Гоночная трасса возле Монцы считалась одной из старейших гоночных трасс мира. А еще она славилась своими скоростями из-за длинных прямых участков. Гонка по этой трассе составляла пятьдесят три круга, около трехсот километров. — Эй! Опять опаздываете! — вместо приветствия прокричал Робертсон, хотя мы ни разу не опаздывали за прошедшие дни. — Давайте быстрее, сейчас заезд начнется. Мы успели к самому старту. Трибуны были заполнены наполовину, любители гонок бесновались, выкрикивая имена своих фаворитов. Готовые к старту машины выстроились на линиях. — А мы можем подойти поближе? — уточнил Мик, вглядываясь в горизонт, с наших мест было не очень хорошо видно. — Я думаю да. Поработав локтями, я отвоевал для омеги место почти у самого сетчатого заграждения внизу трибун. До трассы было рукой подать. — Машины успеют разогнаться до этого места. Так что, мимо нас пронесутся уже на приличной скорости. Вряд ли мы что успеем разглядеть. — Ну и что! — Мику было весело, он проснулся, растрясся и был готов к новым эмоциям. — Это же старт! Самое интересное. А на сами машинки и на экране потом можно будет посмотреть, они же час двадцать ездить будут. Я глянул на мужа и не смог сдержать улыбки. Таким он был увлеченным и живым. Комментатор на трибуне пока представлял гонщиков. Кого-то встречали восторженными криками, кому-то неодобрительно свистели, и Мик на всякий случай уточнил, за кого надо болеть. — За кого угодно, сладкий. Кто тебе больше понравится. — Как я могу знать, кто мне нравится, если я их никого не видел. Я вижу только их машинки. И вообще, странный это вид спорта. — Почему? — Тут по сути все делает машина. Какому концерну удалось лучше собрать двигатель, та машина и побеждает. — Логичное рассуждение, но от пилота тоже многое зависит. Если бы дело было только в мощности двигателя, то и гонки устраивать не имело бы смысла. — Я смотрел статистику этой трассы. Последние лет пять выигрывали одни Мерседесы. Значит, у этих с машинами все в порядке. — А кто из гонщиков на этих Мерседесах ездил? — Я не запомнил. Ой, Рон! Обратный отсчет. И правда, зрители громко выкрикивали цифры. — Три, два, один! — над трибунами раздался длинный гудок, светофоры загорелись зеленым, и машины сорвались с места. Это было слишком быстро. Не удивительно, ведь максимальная скорость на этой трассе может доходить до трехсот семидесяти километров. Я покрепче прижал к себе омегу, чтобы его не сдуло ветром, когда машины промчатся мимо. Муж радостно вопил, вторя стадиону, и рвался на волю, а я в очередной раз удивлялся, каким разным он может быть. — Ты видел! Ты видел! — горящие глаза уставились на меня. — Прямо вжух! Мимо нас! Супер! Казалось, в лексиконе Мик остались только восклицания. Когда все восемнадцать стартовавших машин проехали, я вздохнул свободнее и предложил вернуться на трибуны. Компания сегодня собралась почти та же, что и на модном показе. То есть, альфы без омег. Скорее всего, последние тусовались где-то отдельно — в подтрибунных помещениях был бар. Мужа я от себя не отпускал, он постоянно маячил неподалеку, но близко к компании не подходил — наблюдал за гонкой. Его заинтересовало происходящее. Минут через двадцать Мик тихонько подошел и тронул меня за плечо. — Да. — Рон, а что значит черный флаг с оранжевым кругом в центре? — прошептал муж мне на ухо. — Это значит, что какая-то машина неисправна. И пилот должен заехать в боксы своей команды для ремонта, — отозвался я, не снижая голоса. — А что, кто-то получил такой флаг? — Да, номер пятый. Он должен сразу заехать в бокс? — В течение круга. — Спасибо, извини, что помешал, — и Мик отошел обратно, а я поймал завистливые взгляды собеседников. — А мой только о шмотках говорить может, — с горечью заметил один. — Или о цацках, — поддержал второй. — Как ты его так выдрессировал? — на полном серьезе поинтересовался Робертсон. — Что, прости? — мне не понравился этот вопрос и тот тон, с которым швед ко мне обратился. — Ну воспитал... — Мой муж взрослый человек и не нуждался в воспитании, а уж тем более в дрессировке. — А сюда ты под каким предлогом его заманил? — насели на меня альфы. — Ни под каким! Ему просто интересно. — И на строительном форуме было интересно? — Робертсон искренне недоумевал, а меня этот разговор уже начинал злить. — Конечно, он разбирается в бетоне не хуже меня. — Блин! Так не бывает! Как заставить омегу интересоваться бетоном? — Да никак! — у меня получилось не завопить — сдержался в последний момент. — Зачем обязательно заставлять? Есть другие способы. — Например? — Например, доверие, совместные увлечения и разговоры. Мы просто обсуждаем разные темы и узнаем что-то новое вместе. На меня смотрели, как на инопланетянина. Видимо, такое простое решение проблемы никто из присутствующих не рассматривал. — В общем, тебе просто повезло, дружище! — заключил Робертсон, а я безнадежно покачал головой. Странно слышать такие рассуждения от взрослых людей. Конечно, наша с Миком ситуация не простая, мы долго притирались друг к другу, но у меня и в мыслях никогда не было его «дрессировать» или воспитывать. Помогать и опекать — да, но жестко доминировать — нет. Дальнейший разговор плавно перетек на омег и стал больше походить на сплетни. Я заскучал и захотел сбежать к мужу, но Мик подошел первый. — Я отойду ненадолго. — Куда? — Рон! — муж округлил глаза. — Извини, родной. Конечно. Возвращайся быстрее, а то мне надоела эта компания, они похожи на полных придурков. — Ты очень категоричен, — заметил Мик и, чмокнув меня в щеку, упорхнул. Он появился минут через десять: — Я ничего не пропустил? — Нет, только скучные и нелепые сплетни. — Ну и славно, — Мик подал мне запотевшую бутылочку воды. — Кстати, внизу полно омег, и разговоры у них весьма непристойные. Скажу по секрету, потому что сам подслушал, они хвалятся кто, с кем и сколько раз наставил мужу рога. — Хм, это неудивительно. При таких-то альфах. — Тебе их не жалко? — Зачем мне беспокоиться за посторонних людей? Мне стоит переживать о своей персоне. — А что такое? — Мик нахмурил лоб. — Сколько у меня рогов? — Что ты такое говоришь! — непритворно ужаснулся любимый, но, уловив намек в моих словах, моментально сориентировался и понял, что я про свои портреты. — Твои рога самые ветвистые и роскошные! — Я рад, что и тут самый лучший. Муж улыбается и постукивает ладошкой мне по груди, как бы говоря:«Рано или поздно ты доиграешься!» Гонка закончилась в пользу Феррари. — Это некоторым образом подрывает статистику… — выпятил Мик нижнюю губу. — В этом году у Феррари хорошая команда, — отозвался я. — И это лишь подтверждает мою теорию. Они десять лет готовились, дорабатывали свою машину и вот победили. — Вполне может быть. Не буду спорить. Но тебе понравилась сама гонка? — Было здорово. Очень необычные впечатления. Правда громковато. — Ну что ты хочешь — гоночный трек! Ладно, домой? — Да. Я хочу получить обещанный массаж, если ты понимаешь, о чем я!