Попаданка в мир омегаверс

      В себя пришла в светлом помещении с большими окнами, а ещё пахло ванилью корицей, как вкусно. — Вы пришли в себя? Хорошо. Одевайтесь и идите домой. Сайрен волнуется. Странно. Не понимаю, за что такая честь, но его даже пришлось пустить в палату, чтобы он убедился, что вы в порядке. — Недружелюбно, но, кажется, доктор стала ненавидеть меня ещё сильнее. — Мне нельзя домой, моя кровь… — Доктор, нажала на рычаг, и спинка кровати поднялась. — Куллош, нечего занимать палату. Вы и ваше состояние абсолютно стабильное. Мне ваш семейный, с позволения сказать, специалист, со своими воплями надоел. Всё нормально с вашей кровью, и, судя по гормональной карте, она стабильна. Я понятия не имею, чего он с вами столько носится, всё вставайте и домой. — Устало потёрла лицо, быть такого не может, я явственно чувствую все симптомы истощения. После такого должен был начаться гон. — Какое сегодня число? — Может я восстановилась, пока была в отключке? Как оказалось — нет. Я проспала не больше восемнадцати часов. Ничего не понимаю. — Доктор, а Рен… Он в штольнях?                   Как оказалось, дома. Он не пожелал оставаться в штольнях. Его комната ненадёжна, и он после того, что произошло не может спокойно там оставаться. Совет глав гильдий собирался сегодня утром. Сохара нарушила правила и впустила чужака. Её любовь к Сирене — это хорошо, но он временно не житель штолен, а из-за него такой бардак. Так что главу гильдии воров оштрафовали и хотели отстранить, но за неё вступился Орминт. Кто он и какое занимает положение в совете, доктор не знает. Она с ним не встречалась, но, как она поняла, за ним решающий голос. Если он против, то перечить ему не смеют, так что он, так сказать, воспользовался своим влиянием и отстоял её должность. К тому же он стал свидетелем двух преступлений, на которые совет глав закрыл глаза, хотя Сохара жаловалась. Её претензии расценили, как гиперопеку Сирены. Главы гильдий халатно отнеслись к попытке навредить нерожденному ребёнку только потому, что тоже считали, что скинуть нерожденного ребёнка для него лучше. А второе, они проигнорировали жалобу Сохары на воровство планов Рена. Доказать, что их взяли без его спросу было трудно. Но после допроса команд те признались, что планы им дала Кирэн. А то, что она не воровка, а шлюха, их не волновало.         Меня осенило. Вот та информация, что не давала мне покоя. Эта тварь нашла Рена, а значит, она была в тёмном замке, у неё есть туда доступ, или она может там работать. У неё есть информация. Надеюсь, я ей голову, а с ней и память, не отбила. После такого с постели вскочила практически моментально. Хотела найти главу гильдии воров, но в последний момент передумала. Не стоит создавать женщине дополнительных проблем и выдавать свою осведомлённость. Кто знает, быть может мне это путь ещё понадобится.         Домой я не спешила, в офисе меня никто не ждал, и всё время гнали домой. Так что пошла гулять. До поздней ночи я сидела на лавке в парке. Его голос. Его панический крик. Я испугала своего птенчика. Он подумал, что я могу ему навредить. Хуже всего то, что я хотела ему навредить. Я хотела его, и если бы таки сорвалась, то мои девочки… Наши девочки… Тело трясло. Как? Как я должна пойти домой?       В отель. Я могу пойти переночевать в отеле. Коснулась кармана — пусто. Видимо, мне хорошо карманы прошерстили. Нужно подняться домой и взять деньги. Надеюсь, Рен спит крепко.       В квартиру пробиралась тайно и максимально тихо. Запасной ключ был у консьержа, с каких это пор запасной ключ у него? Ладно, завтра с этим разберусь. Сняла обувь и тихонько прокралась. Мой маленький птенчик вновь соорудил гнёздышко, обнимая ногами подушку. Улыбка.       Я буквально чувствовала, как рот расползается в улыбке. Хочу его коснуться, поцеловать, чувствовать голову на груди.       Мышцы наливались свинцом. Не могу никуда идти. Поплелась в душ. Холодные струи прокатывались по телу, зубы стучали, нужно выходить или я подхвачу лихорадку. В постель легла, толком не приведя себя в порядок. Закопавшись под одеяло болезненно застонала, я хотела пойти спать в отель. Подняла голову, не могу. Нет сил вставать. — Что ты здесь делаешь? — От неожиданности подпрыгнула на месте. Рен.       Что он здесь? Как он? И усталость, как рукой сняло. — Я устал, прилёг ненадолго. Ты не переживай, я возьму деньги и несколько дней поживу в отеле и… — Он развернулся и напоследок бросил из гостиной. — Оденься и в постель. Взял манеру голым спать. Извращенец. Как на тебя можно детей оставить, если их отец совсем правила приличия не соблюдает? — Переоделась и умостилась в кровати. Ну, хоть из дому не выгнал. Только сжала веки, как раздался крик. Прав Джо, у него очень противный голос. — Куллош, я кому сказал в постель? Ты что здесь делаешь? Мне сколько тебя ждать? Чего ты вообще тут разлёгся? — Так я в постель, как и… — Он скрестил на груди ручки, зло глядя на меня. Кажется, я что-то неправильно поняла. — Малыш, ты хотел, чтобы я лёг с тобой? Прости, это не самая лучшая идея, моя кровь… Я… У меня всегда был нестабильный гормональный фон. Гормоны в моём теле быстро истощаются. — И вправду, как на тебя можно детей оставить, раз ты такой тугодум, Куллош? — Он укусил основание ладони и повернул её так, чтобы я видела крохотные рубиновые капельки. Бросилась к нему. Что он вытворяет? Коснулась его кожи — это же рана, её нужно обработать. — То есть ты и так ничего не понимаешь? Пока я ношу близняшек, у тебя не может быть гона. Ты сейчас не реагируешь ни на мою кровь, ни на кровь любого омеги в принципе, даже течного. Хотя что с извращенца взять. Как сексом в этот период заниматься ты прочёл, а как реагирует на омегу в положении альфы, сил не хватило? Если это все, давай спать, ночь на улице. Я устал. — То есть я бы тебя не обидел, но я хотел, я… — Он, перекачиваясь, оставил меня в комнате одну. — Рен. Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю. — О чём? О чём можно с тобой разговаривать? Ты несносный, Куллош. Лезвие, которым она тебя пырнула, видимо, было смазано усилителем. Не носил бы я близняшек, секс был бы прямо там. Да, наверно, ты бы красиво со мной не повёлся. Хотя, кто знает? Её ты избил, но едва я закричал, ты словно в себя пришёл. — А вот тут не нужно на меня наговаривать, я существо хрупкое глубоко в душе, так что косы бы покромсала и волосы чуть проредила, но избивать… фу… не мой метод. — Я её раза три от силы ударил и… — У него бровки выше середины лба взлетели, а глазки такие широкие. Хмыкнул и сделал вид, что я не глупость ляпнула. — Ах да, ты же не помнишь, но ты её избил и очень сильно. Она сознание потеряла, но и это тебя не остановило. Именно за это Сохара и оштрафовали, она должна была отвечать за безопасность, а так пострадала жительница штолен, да ещё и другого сектора. — Я открыла рот разузнать о ней побольше, но Рен меня опередил. — Она шлюха, якшается со всяким сбродом, а ещё пару лет назад зарабатывала довольно много, но что-то произошло, и ей пришлось сменить точку. Подробностей не знаю, но знаю, что её в качестве наказания, заставили обслуживать моряков, а им всё равно — альфа ты или омега, ну, ты понимаешь. С тех пор она немного странно себя ведёт. Всё. Мы ещё долго будем тут стоять, я всё ещё хочу спать.       Поплелась за ним. Оказывается, он меня не боится. Хотя, как по мне, его поведение весьма странное. Чтобы я никуда не ушла, мою ногу использовали в качестве подушки. Его живот упирался мне в бок. Не знаю, спал он или нет, но я полночи балдела, наслаждаясь, как мячики прыгают у него в пузике. Или их слишком сильно прижали или им было жарко, но заснули мои крохи только с их папочкой-альфой — под утро. И только тогда, когда их папочка-омега от меня отвернулся.       Не знаю, кто из нас работает обогревателем, но без моего птенчика в постели холодно. Его не было в спальне. Его не было в купальне. Пришлось идти на звук, причём явно не совсем цензурного содержания. Рен портил продукты, пачкал поверхность и грязно ругался. Это так мило, надеюсь — это мне. — Ещё одно грязное словечко, и я твой ротик вымою с мылом. — Он от неожиданности дёрнулся и зацепил животом венчик, который резко наклонился и потянул за собой миску. Всё её содержимое расплескалось, проливаясь на столешницу, с неё на пол и немного на зажжённую плиту. — Прости — это нужно было вылить на сковороду. — Ты чего меня пугаешь? Я тебе так надоел, что ты захотел, чтобы я родил раньше срока?         Всё это он произносил не только на повышенном тоне, но и потрясая венчиком, с которого капала жирная смесь. Его-то он спас, но миска всё равно упала, проливая остатки завтрака на пол. Из-за того, что он им грозно тряс, всё, что осталось на венчике, теперь было на всех поверхностях, включая одежду. Да, Рен прав, тёмное более практичное. — Нет. Прости. Я думал, ты меня слышишь, я, вроде как, довольно шумно шёл. А это что? — Перехватила его руку, слизывая смесь с венчика, похоже на взбитые яйца с сахаром. Странное сочетание. — Завтрак в постель? Для меня? — Нет, я есть захотел, а ты спал. И ничего я тебе готовить не собирался. — За его спиной задымилось, и он снова выругался. Всё, что он успел залить, прижарилось и пригорело. — Куллош , это всё из-за тебя. Теперь кто всё это будет отмывать и оттирать? И ещё я…       Перехватила, целуя его в клювик. Он злился, бухтел и трепыхался. Но вскоре затих, но насладиться мне дали, сковорода в его руках. «Ауч». Она же, зараза, горячая… — Малыш, давай сходим позавтракаем куда-то. Или я закаж… — Он сердито надул губы и капризно… — Я не хочу приготовленную кем-то еду, я хочу нормальную. Я хочу есть то, что готовят с чувствами, а не за деньги… я хо… — Обхватила его шейку. — Я всё приготовлю для тебя, хорошо. Давай пока перекуси — сандвич и сок, а я быстро здесь уберу и приготовлю. Что ты хочешь? — Кашу с фруктами и топлёным маслом и…- Он поджал губки. Поедим вместе, мы же можем есть вместе, это же нор… — Конечно. Пару минут, и я всё сделаю. Накроешь пока на стол? — Он кивнул, выпутываясь у меня из рук.       Может, и вправду жениться на нём. Вот так вот завтракать вместе, гулять, и у девочек оба папы будут. Ну, не люблю я его, а он меня, сколько таких пар? Порой в семье важнее уважение и основанная на ней стабильность, а не любовь и прочие временные чувства.       После завтрака пришлось всё основательно вымыть. Рен кусал яблоко и комментировал, где я не дотёрла, а где ещё нужно хорошенько пройтись тряпкой.       Сегодня мы договорились встретиться в городе. Он был у модистки, для оперного театра ему таки нужен смокинг. Она причитала и вздыхала, так как он попросил у неё самый простой наряд из самой простой ткани. Ему его на раз надеть, так что нечего излишне тратиться. У неё были нужные заготовки, так что к вечернему посещению оперы он будет готов пойти со мной.       Сегодня.        Опера сегодня. Кошмар, ненавижу её. Но мы с Реном погуляем по городу, и в этом плюс.

***

      На сегодня не было запланировано встреч с клиентами, так что мы с Джо под видом работы могли поговорить за пределами агентства.       Нэти я отпустила. Посещение театра запланировано на вечер, так что ей нужно подготовиться. Платье, салон, причёска, я же приду с партнёром. Не понимаю я женщин. Есть у неё жених: хороший, любящий, заботливый — нет. Нужно доказать бывшему жениху, что она ещё то сокровище и так далее. Заставить понять и пожалеть о том, что, тварь такая, потерял, отказавшись от помолвки. «Пф». Ну, не про это.       Я рассказала, что произошло. О том, как пришлось поиграть в защитницу. Вскользь о том, что потеряла контроль. Об альфе, которая, с большой долей вероятности, была в Тёмном замке, потому как именно она нашла Рена и принесла его в штольни. И о том, что я её избила настолько, что у неё точно сотрясение. — И всё равно, не понимаю, что нам это даёт? Если она без сознанания, то после того, что произошло, с тобой говорить она не станет. — Она да, но идея-то в другом. — Причина, по которой главы не желают делиться информацией в том, что они знают больше нас. Как насчёт того, чтобы показать, что и мы можем найти всё без них. Тогда они могут потерять прибыль от раскрытия личностей хозяев этого пафосного притона и засуетятся. — Друг моего энтузиазма не разделял. Я люблю его за ум и сообразительность, но сейчас друг тупит. — Эта альфа — шлюха. Она проштрафилась перед главами гильдии и её наказали. То есть в этом злачном месте не только насилуют детей, но и используют профессионалов, значит, таких вот профессионалов мы и должны найти и выведать у них, что они знают. — Хочешь вновь встретиться с Леорой? Думаешь, она поделится информацией? — Широко улыбнулась в ответ. — Нет, она донесёт, что мы продолжаем искать, и им придётся выбирать: ждать, пока мы сами найдём нужную информацию, или поделиться самим. Кри — это чистой воды блеф. Сама понимаешь, шлюхи трепаться не станут, да и не могут они знать ничего ценного. — Может, да, а может, и нет. Но мне кажется — это проверка. Они хотят оценить наш потенциал. Ну или, по крайней мере, мы хоть с чего-то начнём поиск. — Мы ещё немного бесцельно прогулялись.       Срочных дел у нас нет, а те, что были, благами полиции и внештатных агентов, удалось уже закрыть. Сейчас для нас главный приоритет — Тёмный замок. Всё остальное так, для прикрытия, нужно же иметь повод войти в запертые двери.         По прибытии нас встретила секретарь. Она как-то глупо на нас смотрела, точнее, на меня. — Детектив Куллош, к вам… там… — Что это с ней? — В общем, к вам пришёл юноша, он сказал, что он ваш партнёр, и что вы договаривались встретиться. И там господин Лунэн, его опять обокрали, и он хочет нанять вас. — Спасибо. Прошу, если вас не затруднит, приготовьте господину Лунэну успокоительный сбор. — Секретарь кивнула, а мы с Джо вошли в комнату ожидания. -… молодой человек, вы простите, но… — Рен что-то чертил на бумаге, тыкая грифелем в рисунок. Клиент стоял сбоку, внимательно следя. — Поверьте мне. Если вы сделаете, как я говорю, то проникнуть в ваше имение будет гораздо сложнее. А ваше имущество, вы уж простите, я понимаю вам неприятен сам факт проникновения, но вы в ломбарде не пробовали искать? Они же так и сделают, пошлют кого-то в ломбард, по описанию всё найдут, с важным видом вызовут полицию, а вы ещё и заплатите им за два часа работы двадцать процентов от общей стоимости возврата. — У Джо от такой наглости воздух перехватило. — Не двадцать, а семнадцать, три процента сбор полиции. Но спасибо, что посвятил в наши методы работы клиента. — Господин Лунэн впервые в нашем офисе не истерил, а, наоборот, рассмеялся. — Доброго дня, уважаемый клиент, я так понимаю, вы больше нас посещать не станете? — Надеюсь, нет. — Он забрал листок и, сложив его, спрятал в карман. — Детектив Куллош, детектив Ликонер, был рад нашему сотрудничеству, но впредь я буду обращаться к вам только по серьёзным вопросам, вы уж не обижайтесь. Господин Аверлин, я благодарен вам за совет, надеюсь, у меня ещё будет возможность высказать вам своё почтение. — Да, быть может когда-нибудь. Сайрен, ты можешь подождать меня в моём кабинете? Как мы и договаривались. — Он едва поднялся, но от руки и помощи отказался. Медленно, чуть перекачиваясь, он поплёлся в мой кабинет. Едва за ним закрылась дверь, обратилась к несостоявшемуся клиенту, стараясь спрашивать очень вежливо. — Что-то ещё? — Да нет, просто я немного растерялся. Даже не думал, что меня постигнет честь познакомиться с вашим любовником, да ещё в столь интересном положении, господин Куллош. — Вот же ж счастье. Теперь о том, что я вскоре стану отцом, будут знать все. Большего сплетника поискать нужно. — Могу я полюбопытствовать, а новость про ваше обручение будет столь же поспешной, или мы хотя бы успеем перевести дыхание после известия о помолвке вашего делового партнёра? — Если я таки пожелаю вступить в официальный брак, об этом будут знать все в своё время. И информация об этом последует из официального источника.       Мы с Джо немало настрадались от этого типа, именно он распространял и подогревал слухи о нашем с ним романе. После официального обручения Джо и Лиранэт он выдвинул теорию, что мы оба используем бедную девушку как прикрытие нашей разнузданности. Интересно, под каким соусом будет подана новость о беременности Сайрена. — Господин Лунэн, мы не смеем вас задерживать. Вам же кого-то в ломбард послать нужно. — Он громко рассмеялся в ответ на дерзость делового партнёра. — Детектив Ликонер, простите меня. Жизнь стариков столь скучна. Мы завидуем вам молодым, ну, какая у нас на старости лет есть ещё забава, кроме как обсуждать молодость и её ошибки. Но в знак благодарности за совет этого юноши, всю информацию, что касается вас и вашего партнёра, я буду распространять только после официального подтверждения. К тому же скрывать такое долго не выйдет. — Он откланялся и покинул наш офис, попрощавшись напоследок.       Рен выскользнул из кабинета, держа в руках несколько книг. Между прочим, ту, что была у меня в кабинете, он прочёл, но замок ещё не трогал. — И зачем ты это сделал? — Рен закатил глаза. — У него древняя и допотопная модель охранной системы, а предметы ценности не представляют — старьё или дешёвка, что-то более ценное давно подменили на подделки и фальшивки, вы бы только время потратили. А проведи он оценку, вас бы по судам затаскали, что вы ему копии подсунули, и заставил ваше агентство компенсировать ему полную стоимость утраченного. Ещё и репутацию бы испортил. Вам оно надо? Так что, скажи спасибо. — Джозеф, словно борзая , в охотничью стойку встал. — И во многих домах так ценности подменены? — Рен делая вид, что он пуся пушистая. — Не знаю, я по ювелирным украшениям, по антиквариату это другой сектор работает. Но данная схема новая. Насколько я слышал, они так картины подменяли, вазы, золотые канделябры, фурнитуру и всё, что не слишком громоздкое, чтобы незаметно вынести, но ценное, чтобы продать или переплавить. — Тут уже у меня мышцы в позу готовы встать. — Малыш, а тебе ничего не будет за то, что ты нам это рассказал? — Он пожал плечиком. — Если узнают, что я рассказал, то будет. Но у вас в окружении их связных нет, так что не боюсь. А после того, как вы догадались искать украшения по поддельным сертификатам, то никого не удивит, что вы, чисто случайно в антиквариате разбираетесь, или нет, тогда и бояться нечего. — Какой-то он подозрительно сговорчивый, я тебя пусечка моя раскусил, ты же ничего просто так не говоришь? — Скажи, а то, что ты ему помог как-то связано с тем, что у тебя планы украли? — Он сощурился и перевёл тему, значит, я правильно догадался. А ты, мой птенчик, злопамятный. — Мы идём, или ты ещё занят? — Да ничем важным, но нельзя настолько перед ним бездарностью и лентяйкой выставляться.   — Мне нужно кое-что сделать и можем идти за смокингом. — Со стороны дверей раздался грохот. Наша секретарь уронила поднос. — С вами всё в порядке? — А да, я просто не ожидала, вы детектив и работать — это… простите, я… не это хотела сказать. — Да кто-то совсем забыл, что именно я выплачиваю ей зарплату.       Рен рассмеялся, смех у него такой заливистый и чистый. На душе сразу становится теплее. Он сказал, что может подождать, пока я буду создавать видимость работы. Джо-Джо решил воспользоваться моим замешательством и таки навесить на меня старые отчёты, но увы. Театр. Опера. Премьера. Всё то, что я так люблю сил нет.       По дороге нас несколько раз останавливали. У Рена вежливо спрашивали, кто его модист и комфортно ли ему в его наряде. А госпожа модистка как в воду глядела. Омегам в положении в их нарядах некомфортно. Потому как Сайрен именно у них пробуждал интерес. После его слов, что ему удобно и что ничего не жмёт и не давит, все омеги с такой тоской смотрели на кривящих нос альф, что мне даже жаль их стало. Ну, подумаешь, непривычно и что? Многие вещи появлялись в обиходе под всеобщее обсуждение.       Я положил его ладошку чуть ниже локтя и попросил держаться, не отпуская руку. Когда ведёшь по городу спутницу, то руку сгибают в локте, и её пальчики должны находиться на локтевом сгибе. Кавалера — его ладонь обхватывает руку ниже локтя.       Кавалера не принято поддерживать, но если он оступится, то просто сожмёт руку в знак того, что ему нужна опора, тогда спутнику можно помочь.        То, что мы с Реном просто прогуливаемся на одном уровне, говорит, что мы знакомы, но не в отношениях. Если кто-то из пары чуть отстают во время прогулки, означает, что идущий сзади — сопровождение или находится на более низком социальном уровне.  — Господин Куллош, рад вас видеть. — Понятия не имею кто это, так что приходиться притворяться милой идиоткой и ожидать подсказку, либо же всё обойдётся дежурными фразами. — Это ваш спутник?  — Сайрен Аверлис, а это… — Ему протянули руку. — Себастиан Фронтерн, вы меня простите, но Кристоффер вряд ли меня помнит, мы много лет не виделись, я помощник посла и только три месяца назад вернулся. — Как мило, почему у меня предчувствие, что он не просто так подошёл. Кри, не делай, прошу, такое лицо, мне нужно с тобой перекинуться парой слов. Прошу меня простить, господин Аверлис. — Я слушаю — Отходить смысла не было, Рен точно всё равно всё слышит, но, ладно, он попросил, я была вежлива. — Не буду юлить, ты своего любовника не ревнуешь, что он в таком виде на улице? — У меня брови взлетели вверх, чего? Себастиан помялся. — Просто. — Тяжёлый вздох. — Я год назад вступил в брак, и мой супруг в положении, всего пара недель, но он своими капризами меня уже до ручки довёл. Ты не знал, но мы живём в одном квартале, и вот он увидел твоего партнёра, когда тот гулял в парке, и просто мозг мне выедает, супруг хочет такой же костюм. Я пытался его отговорить, но это невозможно, на все мои доводы в ответ только слёзы и причитания, что «я его не люблю» и «я ему не доверяю». «Вот юноша нормально ходит, и никто его не ограничивает и в «душащие доспехи» не замуровывает». И всё такое. — Скажи, а дело на самом деле в ревности или правилах приличия? — Если он помощник посла, то явно не может позволить своему партнёру выходить на улицу в чём попало. — Да плевать на приличия, но как представлю, что на него так же будут смотреть, как на твоего любовника. Да будь у меня такой муж, он бы у меня из квартиры не выходил без сопровождения или охраны. Как ты можешь столь беспечно своего омегу отпускать? — Он так интенсивно реагировал, что мимолётом посмотрела в сторону Рена, тот продолжал делать вид, что не подслушивает. — Ты прости, что я так фамильярно себя веду. Мы со школьных времён не виделись, а я к тебе с личными вопросами лезу. — Опять тяжёлый вздох, видимо, ему хорошо дома достаётся. А я что? Как ни странно, но мой маленький птенчик почти не капризничает. Быть может — это я к нему невнимательна? — Кри, я с ума, с ним схожу. Альдэрт никогда не знает, чего хочет наш ребёнок, и он вместе с ним. Я уже думал, что и это очередной каприз. Думал, если супруг наконец получит, что хочет, то он успокоится и перестанет меня доводить. Но нет. По дому ему так ходить и провоцировать своими тоненькими лодыжками — это одно, но он так и гулять хочет. Это, видите ли, нормально, и нечего к нему в сопровождение кого-либо приставлять. Я просто не выдерживаю, Кри, скажи хоть что-то. — Я только не понимаю, зачем ты создаёшь проблему там, где её нет? Я Сайрена не ограничиваю и не принуждаю ни к чему, он свободен в выборе и прочем. Я - его альфа, моя задача обеспечивать его и детей, заботиться о нём. И делать это можно без навязывания охраны и присмотра. — Как-то его мой ответ не удовлетворил. — Ты не думал, что твой супруг капризничает именно потому, что ты его сковываешь? Он, вероятней всего, пытается быть более независимым, чем придаток к помощнику посла? — Кристоффер, вот ты вроде изменился: стал независимым, скоро станешь отцом, а по-прежнему словно из другого мира. — Не поняла. — Это хорошо, что ты так себя утешаешь. Кристофер, видимо ты же своим партнёром нечасто гуляешь вместе? — А это тут при чём. Меня похлопали по плечу, злорадно прошипев. — По твоему партнёру слюни альфы половины квартала пускают, и не все из них свободны, многие и в браке состоят. И только его положение сдерживает их активный интерес к нему. Но, если у вас это несерьёзно, то понятно, почему ты так беспечен. Спасибо за совет Кри, рад был встрече.       Вернулась к своему спутнику, вновь укладывая его руку. К чему всё это было? Ну, смотрят на него и что? Рен красив, я это знаю и без него, и тряпки, и шмотки на его внешний вид не влияют. Так что ревновать и ограничивать, как по мне, глупо. К чему вообще начинать отношения с привлекательным партнёром, если бояться отпускать его на шаг от себя? — Куллош, мы пришли. Если ты продумываешь, как ко мне охрану приставить, у тебя ничего не выйдет, я… — Сжала его пальцы, так и думала, он всё слышал. — Нет, думаю о том, что я к тебе недостаточно внимателен. — Он отпустил мою руку и ворчливо: — Только не это, мне от твоих знаков внимания порой тошно. Хватит того, что есть. Если ты забыл, я всё это делаю не ради себя, а ради дочек, стал бы я терпеть все твои приставания и прочее. — Рен вошёл в дверь. Пуся ты ворчливая. Ты, может, и делаешь это ради них, но удовольствие от процесса полностью на тебя направлено.       Пока Рен примерял смокинг, меня попеняли в скупости. У неё есть такие дивные ткани, а Рен выбрал самую простую. Хотя со всё тем же сожалением модистка отметила, что для смокинга, который мой партнёр оденет от силы несколько раз, более и не нужно. Не удержалась. — Скажите, а у вас в последнее время клиентов не добавилось? — Женщина рассмеялась. — Намекаете на скидку? Уж простите, господин Куллош, но это предприятие конкурентов не терпит. Вскоре и остальные модисты перестанут держаться за глупые правила классики. Но да, работы немного добавилось, вот только… — она картинно вздохнула. — Ох уж эти альфы и их ревность. Ну, подумаешь десять сантиметров кожи видно и рубашка иной крой имеет, и их партнёры в новом образе более утончённые и нежные. Почему не взять себя в руки, а сразу истерику закатывать? Даже не понимаю, кто из них в положении?  — У альф синдром «беременного партнёра». Когда в положении омега, а симптомы у альфы. Как оказывается, чтобы хотя бы костюм для дома у своего супруга выпросить, омегам приходить доводить супругов капризами до истерики. — Она усмехнулась и чуть задумчиво. — Так вот чего многие из них явно в немного похмельном состоянии приходят. А я на вас, господин Куллош, обижалась. Да вы просто прелесть, так спокойно реагировали, и то больше на более тёмный цвет, чем крой. — К нам вышла помощница.  — В этот раз всё, как вы любите. Господин Аверлис утверждает, что у него дополнительных пожеланий нет. — Занервничала — это смокинг, он должнен быть определённой длины и особенного кроя. — Не волнуйтесь, модель соответствует классике почти полностью. У нас только возникла проблема с передними лацканами, из-за большого живота они некрасиво топорщились. Так что немного изменили крой впереди, за счёт выточек и более выраженного нахлеста можно отрегулировать тесёмки, и в нём можно сидеть, предварительно не задохнувшись и не перетягивая живот. — Тесёмки? А разве он не должен быть на пуговицах? — Она широко улыбнулась, понятно, вновь Рен и его нестандартное решение. — Пуговицы есть, и на них всё, как положено застёгнуто. Просто ваш партнёр предложил использовать тот приём, который позволяет прятать лишнюю ткань в нарядах. — Да точно, та ткань которую нужно послаблять, когда у него начнёт увеличиваться живот. — Так вот господин Аверлис предложил заменить фиксирующие тесёмки на гибкие. Когда он сядет, дополнительная ткань, спрятанная в кармашках, незаметно увеличит размер смокинга, и он сможет сидеть, не расстёгивая пуговиц, и ему ничего не будет давить на живот, а когда вновь встанет, то всё те же гибкие тесёмки сократятся, пряча лишнюю ткань, и смокинг вновь будет выглядеть по фигуре. Это очень удобно и практично. — Да вы правы, спасибо вам за то, что вы… — Она отмахнулась. Это её работа, а идею которую он ей подсказал, она будет активно использовать. Более того, она намерена запатентовать этот приём и запретить его использовать другими модистам, пусть сами ломают голову, как клиентов привлекать.       Премьера в театре должна начаться в десять часов вечернего времени, так что Рен ещё успел перекусить. На то, чтобы собраться, ему потребовалось не меньше времени, чем Нэти. А главное — я его отвлекаю всё время, предлагая помощь. До начала премьеры три четверти часа, прийти впритык к первому звонку — признак дурного тона даже при том, что у нас место на балконе в ложе Ликонеров.       Постучала в последний раз в попытке его поторопить. — Куллош, по лбу себе постучи, сколько можно. — Рен вышел из гардеробной, ворча и нервно поправляя смокинг, а я оторопела. Вау…       На большее ни моих чувств, ни слов, чтобы их выразить, не хватит. Рену невероятно идёт это нелепый и самый неудобный во всех мирах костюм. Белоснежная рубашка придавала его лицу аристократической бледности. Его кожа, словно вымочена в молоке, с едва заметным румянцем. Сейчас, когда у него появились щёчки, на них порой можно заметить неглубокую ямку. Я схожу с ума.       Сердце колотит в груди. Кровь шумит. И всё вот это я опять и опять перечисляю, дабы заглушить истину, которую просто страшно признать. Я — влюбилась.       Сайрен невероятен. Он прекрасен. Он недостижим.       Сирена — эфемерное существо из мифов и сказок. Появляется перед теми, кто прощается с последним вздохом, наконец, мне удалось увидеть её лик. — Давай помогу с бабочкой. — Всё это время он не мог совладать с ней, и узел получался кривым.       Пока мудрила с узлом, пытаясь дрожащими пальцами, сложить ей крылышки, он воевал с запонками. Я дала ему свои, без инициалов и каких-либо камней, простенькие серебряные, но с глубоким смыслом. Эти запонки — первое, что я купила себе, получив свой первый заработок. Я долго выбирала именно их. Мне хватало гонорара и на инкрустированные алмазом или сапфиром, но я выбрала именно эти, и как, видимо, это был мне знак.       Поправила ворот, провела ладонями по лацканам, задержала их на животе. Что ещё придумать, только бы подольше подержать его в своих объятиях. — Хочешь целовать — целуй, но помни, на людях не лапай меня и не забывай — это я босяк, а ты аристократ. Веди себя соответственно. — Пухлые губки зацелованы и обласканы. От моих прикосновений они стали полнокровными и блестящими. Рен меня оттолкнул, в последний раз глядя в зеркало. — Волосы. Я не знал, как их уложить, потому просто зачесал назад. Или нужно было их подвернуть. — Нет. Заплетают и подворачиваю волосы только женщины вне зависимости от типа крови. Мужчины носят короткие стрижки, но в театр мы все, как прилизанные копии друг друга, зачёсываем их назад, так что ты всё правильно сделал. — Предложил ему локоть, он сдавил руку ниже локтя, на сегодня он мой спутник.        Подать руку при выходе из экипажа. Входить перед ним, придерживая двери. Помогать сесть и встать. Делать заказ и самому подносить. Сегодня всё это кавалеры будут делать для своих спутников и спутниц. Сегодня для меня трудный вечер, так как я ни на секунду не намерен его отпускать.       На любого рода мероприятиях я гостья крайне редкая. Официальные походы, театральные постановки, премьеры, открытие выставок и галерей. Всё это в списке того, что я хотя бы раз в год, но должна посетить, так что моё появление не сюрприз. Было. Ровно до того момента, когда я не отпустила экипаж, а подала руку Сайрену, позволяя ему комфортно выйти. Всё дорогу он ёрзал и крутился. Три акта по двадцать три минуты и два антракта, ему предстоит провести всё это время в положении сидя под пристальным вниманием со стороны. Я немного волновалась, но, как оказалось, зря. Он ступил на ступеньку, вскидывая голову вверх, полностью доверяя мне, выражая это тем, что он не смотрел под ноги, когда спускался.       Пронзительные взгляды. Гнетущая тишина.       Я первый раз на публике со спутником. А тут, мало того, что он придерживается моей руки, так ещё и явно в положении. Едва мы делаем несколько шагов, за нашими спинами слышно перешёптывание. Даже в заднем проходе зуд, о чём они шепчут? Нет, я понимаю — неприлично, но мне любопытно. Чувствую, как мне сдавило руку. — Прекрати крутиться. Помни, босяк здесь я, Куллош.       Улыбаюсь, чуть заметно склоняя голову в ответ на приветствие. Со стороны это похоже на игру болванчика или на собачку, что можно было увидеть на торпедах советских таксистов. Рен идёт рядом, вскидывая подбородок. Ему не обязательно отвечать на их приветствия и это… Кайф… Со стороны это выглядит крайне высокомерно… Я его люблю. Я всегда мечтала вот так вот пройтись, игнорируя их всех… Ааааа… какое удовольствие. — Джозеф. Лиранэт. — Они прибыли, как положено, заранее и их, словно мухи сладенькое, уже облепили и вынуждают быть вежливыми.       Лиранэт сегодня прекрасна. Длинное молочное платье в пол оздоблено кружевом и крупными камнями. Видно, семья Вальдерт расщедрилась, подчёркивая статус будущей супруги наследника рода Ликонер. Волосы подобраны, словно лепестки полубутона, кокетливо смотрящего вбок. Сама причёска украшена шпильками с драгоценными камнями разного размера, что в волосах словно звёзды, а серебряная пыль на «лепестках бутона» придаёт образу некой игривости, но при этом всё сдержанно и скромно. Она нервно теребит в руках вышитый бисером ридикюль, то и дело странно поглядывая на Рена. — Дорогая, познакомься это Сайрен Аверлис, он партнёр Кристоффера. — Она чуть склонила голову и едва заметно присогнула колени в полукниксен. — Не будучи уверенной в его положении, так она подчеркнула своё почтение. — Лиранэт Вальдерт — невеста Джозефа, я тебе о ней рассказывал. — Её щёчки залил алый румянец. С ней Рен был вежлив, ответив на её приветствие поклоном. Он в положении, а потому это необязательно. Дамы, носящие детей, не делают книксен, даже если напротив член королевской семьи. Омег мужчин же возмутило такое послабление, а потому им разрешили не отвечать на приветствия, когда они находятся в положении, хотя причины такого решения лично для меня непонятны. Быть может, какого-то высокопоставленного чиновника достали капризы его супруга или партнёра? Не знаю, да и неинтересно мне такое, было. — Для меня большая честь быть отрекомендованным вам, госпожа Вальдерт. — Второй вежливый полупоклон Джозефу. — Господин Ликонер, я благодарен вам за приглашение. — Я рад, что, несмотря на ваше положение, вы смогли его принять, господин Аверлис. — Джозеф вежливо ответил, при этом голову не опускал.       Этот жест и холодность в отношении моего партнёра не признак неуважения. А наоборот, так Джозефу Ликонеру приходится подчёркивать своё положение в обществе. Даже я должна чуть склонить голову, приветствуя его. Он наследник, я всего второй сын, таковы правила, так что C’est La Vie. — Предлагаю подняться в ложу. Джозеф и невеста шли первыми, меня чуть задерживал Рен. Когда нас разделял минимум метр, он зло зашептал мне на ухо. — Как именно ты обидел бывшую невесту, что она так странно на меня смотрит? — В его голосе было недовольство. Кажется, друг просчитался, приглашая нас. Как-то наше общество Нэти не по душе. — Сказал, что она не в моём вкусе, и всё. — Рен сдавил мне руку и прошипел, требуя повторить дословно, что именно я ей сказал, а то он меня знает. — Сказал, что предпочитаю мужчин и на женщине жениться не намерен, а она обиделась. — Ну, зная тебя и твою беспардонность, догадываюсь, что именно значит твоё — предпочитаю мужчин. Но её реакции  это всё равно не объясняет. — Тут я ему не помощник, что наговорил - за то могу и прощения попросить, но взять слова назад — нет. Я так думаю, и мне не стыдно.       Ложа Ликонеров расположена рядом с ложей, отведённой для представителей рода Куллош, так что вероятности, что нас засекут родственнички, практически никакой. Да и матушка Кристоффера с братцем должны всё ещё отдыхать в загородном имении, так что уверена, она пустует. Лиранэт и Джо сели впереди на бархатные кресла. Рен счёл их неудобными и попросил помочь ему сесть на диванчик. Он находился в дальней части балкона и частично прикрывался драпировкой и балдахином, так что он мог немного неприлично сидеть, облокотившись о мягкий подлокотник. Положила ему под спину и бок несколько подушек, они толком ситуацию не улучшали, но всё удобней, чем пытаться высидеть на стуле. Мне места на диванчике не было, а он рассчитан на троих. По большей мере на нём сидят дети, которым скучно на подобных мероприятиях, но посещать нужно, дабы приобщиться к высокой культуре. По правде говоря, сюда приходят родовитые снобы, так что нет места лучше, чтобы завести выгодные связи и «закадрить жениха породовитей».       Выступление началось сразу после второго звонка. Первый даётся, чтобы гостьи подготовились, а второй звучит ровно через четырнадцать секунд, пока поднимаются тяжёлые портьеры.       В программке сказано, что это имперский мюзикл. Зашибись, то есть, будут не только непонятно петь, но и типа танцевать. Зато не скучно. Пока прима будет оглушать вас своим утончённым пением, можно будет полюбоваться на стройные лодыжки танцоров и танцовщиц массовки.       Начало, как и в любой постановке, довольно тихое и степенное, нас приглашают в таинство истории, приоткрывая занавес. Прима появится во второй половине первого акта, но… программа дала сбой. Реалистичная декорация восхваления императора, и вот высокая женщина восходит на пьедестал, и её голос заставляет нервы вибрировать. Это восхитительно. Меня из этой сказки выдёргивает Рен. Его зрачок, он слился с радужкой. — Кристоффер, помоги мне пересесть, я хочу лучше её рассмотреть.        Пришлось нарушить восприятие друга и его невесты, которая от умиления пустила слезу. Рен тяжело поднялся, но вместо того, чтобы сесть сцепился руками в перила и чуть подался вперёд. Прима как раз перешла на ультразвуковое звучание, по замыслу постановки, она обводила изящным жестом зал, чуть заметно поворачивая корпус. В момент, когда она повернулась к нам, прима замолчала. Это было так резко и неожиданно, что мне на секунду показалось, что у неё выключили фонограмму. Она так и замерла с открытым ртом, удивлённо смотря в сторону нашего балкона. Она опустила руки, улыбнулась и, словно ничего не произошло, продолжила с того самого места.       Рен всё-таки сел. Он был похож на суслика. Всё оставшееся время он сидел, словно струна, напряжённо вглядываясь в каждый жест, изучая каждую сцену, ловя малейшее движение. Я из любопытства и сама следила за постановкой. Что такого ценного он там увидел? Ну, не верю, что ему понравилось выступление.       Окончание первого акта ознаменовалось звонком. Рен вздрогнул, сбрасывая оковы. Он устало расслабился и еле слышно прошептал. — Куллош, помоги встать, живот болит. — Джозеф помог встать Нэти и видя, что Рен не может подняться, подал ему вторую руку.       Мы вышли в просторное фойе. До следующего акта сорок минут. Смешно, антракты дольше самого времени выступления. На самом деле причин две. Первая причина, актёрам нужно передохнуть, а работникам сцены сменить декорации для следующего акта. Надрывать голосовые связки столь длительное время очень опасно.       Вторая причина — так это, то, что в такие места приходят не только насладиться искусством, но и пообщаться в буфете. В театре их два. Один на первом этаже, он большой и просторный для небогатых зрителей, там большие очереди, неудобные столики и низкие цены. Второй — на третьем этаже, так сказать, для элитных зрителей. Там практически всё то же самое, но крохотный зал и космические цены.       Мы находились в ложе Ликонеров, значит, для нас свободен столик. Количество мест ограничено, но даже если мы откажемся от перекуса, наш столик будет держаться свободным. Посетители недовольно расступились, кто не успел, тот вынужден спускаться в общую столовую и выглядеть в глазах тех, кто занял место в буфете на третьем этаже неудачниками. — Сайрен, ты что-то будешь? — Он скривился, ему плохо. — Может, чай? — Я ничего не хочу. — Это языком беременного омеги означает, угадай сам, чего бы хотелось твоим дочкам.       Повезло Джозефу, его спутница будет парфе. Даже здесь, на третьем этаже, нет официантов и подавальщиков. Есть улыбчивые и галантные служители буфетной, что примут ваш заказ и, пока вы расплатитесь, вам подадут всё незамедлительно. Единственное отличие в том, что заказать можно абсолютно всё, что угодно. У них богатый ассортимент уже готовых закусок. Ещё раз глянула в сторону столика, Рен беседовал с Нэти. Бета то и дело отводила от него взгляд, словно ей неловко. — Джо-Джо, а что с Лиранэт? Ладно, я ей не нравлюсь, но Рен тут при чём? — Джозеф как раз сделал заказ, так что пришлось отвлечься. — Господин Куллош, что вы желаете? — Бета-подавальщик с широкой фальшивой улыбкой ожидал, чем именно решит полакомиться очередной франт. — Кофе, свежевыжатый сок и фруктовое сорбе. — Есть он вряд ли будет, а так и холодненькое и чуть кисловатое. Расплатившись, вновь обратилась к другу. — И всё-таки. Она что-то имеет против Рена? — Не Рена, тебя. — Не поняла, нам подали заказ на небольшом серебряном блюде. Вот чем? Чем я ей вновь не угодила? — Ну, ты ей как сказала? Она не в твоём вкусе, у неё члена нет? — Поморщилось, я зла была, вот и брякнула. — А тут с тобой любовник, вот она и подумала, что ты её обманул тогда, а сейчас дурачишь. — Не поняла? Она Рена за девушку приняла? — Джо криво ухмыльнулся, возвращая лицу, приличное выражение. — Не только она. Они все думают, что ты девушку в смокинг вырядил. И активно обсуждают твой мерзкий поступок. — Ничего не поняла, каким боком Рен на девушку похож. Там он парень, я точно уверена, я там все-всё проверила и даже ласкала. — О да. Подруга, да у тебя окончательно мозг отказывается работать. Кри, мужчины не носят длинных волос, не в нашем мире. Длинные волосы — значит, девушка. А ещё твой любовник утончённый и красивый. Особенно, когда щёки перестали западать и синяки пропали, то вполне так ничего. Ну, вспомни его в платье, когда он себя за Эмму-Уинфри Раствел выдавал. А те афиши: «омега гармония мужского и женского». Это тебе они бредом казались, а для нашего мира это что-то интригующее и новое, вот все реагировали столь заинтересовано. — Кристоффер, Лиранэт предложила отрекомендовать меня приме этого театра, она оказывается её тётя. Ты не против? — У него так глазки горят, конечно, нет. А ещё он зовёт меня Кристоффер, значит, очень этого хочет. — Разумеется, нет. Госпожа Вальдерт, если вас не затруднит, я был бы премного благодарен вам, окажи вы такую услугу. — Она сдержано улыбнулась, первый раз не отводя взгляд в сторону. — Что вы, Кристоффер, не стоит столь формально, я же невеста вашего лучшего друга. Потому прошу вас просто — Лиранэт. — Сошлись на вежливом взаимном фамильярном обращении.         Нэти передала записку тётушке с просьбой отрекомендовать ей жениха и его друзей. На что нам пришёл ответ, что нас ждут в её гримёрке. До выступления осталось пятнадцать минут, и она очень просила не задерживать ей выход, так как входить в ложу после первого звонка — это моветон.       Пришлось поспешить, но нам повезло, её гримёрка располагалась на втором этаже в самом центре. Лиранэт вошла первой и через несколько секунд уже пригласила и нас. Вначале вошёл Джо, вторым я и последним Сайрен, я подала ему руку, а Джо придержал дверь. По всё тем же правилам госпожа Вальдерт первой обязана была отрекомендовать тётушке жениха, а уже потом его друзей, но прима повела себя нелогично. Едва Сайрен вошёл, она вскочила и быстрым шагом подошла к нему. Она схватила его за локон, протягивая его между пальцами. — Прости меня, я обозналась. Я приняла тебя за близкого мне человека. Я Амэтистэн. Амэтистэн Вальдерт, но ты можешь звать меня Тиэн. — Рен склонил голову и очень вежливо: — Прошу вас, это слишком большая честь. Я всего лишь… — она схватила его за пальцы, сжимая их. — Невероятно твой голос — он волшебен. — Она протянула длинный пронзительный звук и испытующе смотрела ему в лицо. Рен опустил глаза, ничего не отвечая. — Так и думала. Ты это услышал? — Простите, я ничего не смыслю в музыке и… — Она притянула его на диванчик, ему пришлось сесть на самый край, иначе он не встанет самостоятельно. — Моя нянюшка, когда я была маленькой, она всегда пела мне эту арию. Она разучивала со мной гаммы и прежде, чем она исчезла, на память оставила мне партитуры этой пьесы. Я потратила пятнадцать лет на усовершенствование вокальной техники, но даже так я не в состоянии исполнить эти ноты, как положено. — Прима тяжело вздохнула, продолжая тискать пальцы моего Рена. — Всё, что мы смогли, это переделать этот шедевр на второсортный мюзикл. Я так надеялась, что нянюшка увидит афиши и придёт. Я так растерялась, когда тебя увидела. Но ты более юн и, как я понимаю, юноша. Увы, ты не можешь быть моей нянюшкой. Видимо, они все правы, и она мертва. — Но почему вы спутали вашу нянюшку и Сайрена? — Она коснулась пряди волос. — У неё были такие же серебряные волосы, чистые, словно первый искрящийся снег. — Ну да, в этом мире много блондинок, но такого оттенка я никогда не видела, и господин липовый постановщик из стрип-клуба также утверждал, что такой цвет волос и тёмная радужка — это редкое сочетание, видимо, он мне не лгал. Она глянула на его живот. — Как жаль, что ты в положении. Я так хотела ещё хоть раз услышать как должен звучать этот звук. — Простите, я не умею петь, я в любом случае не мог бы вам помочь. — Она зацокала языком, прося повторить тот самый звук на слух. Она понимает, что ребёнок давит на диафрагму и чистой ноты не выйдет, но всё-таки. Как может. Рен протянул мне руку, прося помочь. Не думаю, что ему любопытно, просто он хотел, чтобы она перестала его трогать, ну, я в это верю. Сайрен закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Несколько раз глубоко вздохнул и… Я говорила, что влюбилась?       Так вот, я ещё и ревную. Запереть. Спрятать. Приставить охрану. Звук, что сорвался с его губ, самое восхитительное, что я слышала. Да, если его голосок способен на такое, хочу слышать, на что он реально способен, если Сайрен перестанет себя сдерживать. Прима, словно крохотный ребёнок, захлопала в ладоши. Это не совсем то, но он ранее и не пробовал петь, так что… в её гримёрку вломились. — Амэтистен, что это было? Как? Это было волшебно? — Рен сжался и попытался спрятаться. Прима наивно похлопала глазами. — Ты о чём, Рудоль? Не видишь, я беседую с моими почитателями. — На нас недовольно глянули, мы не даём отдыхать приме, из-за нас она будет не в голосе. — Не смей так на них смотреть. Это Лиранэт Вальдерт — моя племянница. Это её жених — Джозеф Ликонер. Его друзья — Кристоффер Куллош и его партнёр Сайрен Аверлин. — Ох, простите, простите. Но я хотел напомнить ещё три минуты и… — Перед Джо принялись лебезить, ещё бы — сам наследник уважаемого рода. На Сайрена вновь странно смотрят, и этот неспособен девушку от юноши отличить.  — Рудоль, передай господину Аверлину контрамарку на все наши выступления в мою персональную ложу до конца сезона. — У распорядителя лицо посинело от негодования. Ложа самой примы — это до хренища денег, и все их театр потеряет, так как они не могут знать, придёт Рен или нет, а контрамарка — это своеобразная бронь. — У тебя есть замечания? — Нет, что вы, госпожа, сию минуту. — она отмахнулась, что уже не нужно. Можно передать и позже, мы расположились в ложе Ликонеров.       После всего она нехотя отпустила Сайрена, очень прося его ещё прийти на выступление. Премьера будет ещё три дня, после выступать будет её дублёрша, так что они могут посмотреть выступление вместе из ложи и немного пообщаться. Всего выступлений двадцать. Выступать прима будет пять раз, три в начале сезона и два в конце. Если на выступлении будут присутствовать высокопоставленные люди, то она может выступить ещё раз внепланово для них.       Джо и Лиранэт немного задержались. Со мной вежливо попрощались, также приглашая сопровождать Рена. Но не думаю, что мне она была бы рада.       Домой мы направились после второго акта, Рену стало плохо, у него заболел живот. Но контрамарку он всё-таки забрал. По дороге домой мой маленький омега молчал. От ночного перекуса отказался. Сорбе он тоже не попробовал. Я вошла в комнату, когда он уже лежал в постели. — Мне нужно ещё кое-что сделать. Я присоединюсь к тебе позже? Или ты желаешь отдохнуть один? — Он мугикнул, умащиваясь в своём гнёздышке. Присела, гладя его волосы. — Рен, я могу пойти с тобой, но, если хочешь, ты можешь ходить в театр и сам. У тебя есть пригласительный. — Ты не будешь против, если я… — Понятно, ему понравилось, и он хочет пойти. — Просто они все так на меня смотрели, и их слова, они… — Оскорбляли тебя или меня. — Он уложил голову мне на бедро. — Как ни странно, тебя. По большей мере им не нравился мой внешний вид. Только вот я не понял, что именно им не нравилось? Это из-за того, что костюм дешёвый? Так я всё равно носить его больше не намерен. — Успокоила, что всё дело не в костюме, а в волосах. Его приняли за девушку, вот и всё. Он шмыгнул носом. — Я не стану их обрезать. Длинные волосы были у матушки, я и так её не помню, так что мне нет дела до того, что они про меня думают. — А с каких это пор мой малыш расстраивается глупыми слухами? Никакой стрижки, просто зачёсывай их назад и костюм у тебя нормальный. Так что забронировать тебе экипаж и билет? — Только экипаж. Он хочет сходить, а билета у него нет. Контрамарку ему подарили, так что для него это бесплатно, а я буду бронировать — значит заплачу деньги. Ну, и ладно.       Рен уснул довольно быстро, наверно, этот день его вымотал. Расстегнула манжеты, подкатывая их выше. Смокинг был брошен на софе в гостиной. Бабочку едва распутала. Расположила пуф и кресло так, чтобы можно было удобно вытянуть ноги пока жду. Ждала довольно долго. Целых два стакана виски. Я даже засомневалась и хотела отправиться в гнёздышко моего птенчика, но телефон таки издал раздражающую трель. — Резиденция недостойного сына. Блудный отпрыск Куллош, слушаю вас. — Тишина. Неужели и абонентом ошиблась? Да, ладно. Столь позднее время, только он может звонить. — То есть ты всё ещё считаешь, что твой сарказм уместен , сын? — Глава рода Куллош, кто ещё. Интересно от кого он узнал, что я ходила в оперный театр с Сайреном? — А почему нет. Ты ругать же меня хочешь? — Опять тишина. Что и глава рода на алкоголь налегает? — Ну почему, ты, наконец, взялся за ум и создаёшь для своих дочек репутацию. Только почему ты прибыл в театр со своим партнёром, а не женихом, а, сын? И почему вы расположились в ложе Ликонеров. У нас… — Так всё завёлся. — Кто тебе сообщил, что я ходил с Реном на премьеру? — Хмык, и я явственно слышу глоток. Ага, так значит абонент тоже расслабляется. — Проще назвать тех, кто этого не сделал. И знаешь, что всем пришлась не по душе твоя шутка? — Устало рассмеялась. — Советую придержать советы при себе. Я не позволю ему обрезать волосы, только потому, что так неприлично и… — Отец рассмеялся. — Это твой жених, делайте, что пожелаете собственно, как и обычно. — Напомнила, что Рен любовник, и жениться на нем я не намерена. — Сынок, послушай меня, я не вмешиваюсь только потому, как верю, что ты одумаешься и сделаешь всё как по… — Кто это, отец? За кого ты так желаешь их выдать замуж? Дай подумать, неужели Куллоши столь влиятельны, что замахнулись на королевский род? — Вновь смех, что-то этот разговор меня раздражает. — Хорошо, не стану юлить, ты всё равно со своим упрямством долго водить себя на поводу не позволишь. Род не королевский, но крайне влиятельный и выгодный лично для нас. Это первое, и ты сам хотел это знать. Во-вторых, сын, я не собираюсь вмешиваться, но поверь, твоя дочь, как минимум одна, из них выйдет замуж именно за того кандидата на которого я, так сказать, нацелился. Дабы скрепить союз и, не смей меня перебивать, вопреки твоим стараниям, сын, она это всё равно сделает. И в данный момент не имеет значения, возьмёшь ты в мужья этого мальчика или нет. Этому браку быть, попомни моё слово. В третьих, я желаю тебе счастья. Если существует человек, ради которого ты готов идти против правил, то, вероятней всего, он твоя судьба. Не упусти его, сын, или будешь жалеть. — Доброй ночи, отец. — Было горько.       Пока Рен спутан лучами луны, он никогда меня не примет. Я должна его освободить. Всё, что он делает сейчас, то, как близко к себе подпускает — это не ради чувств или будущего. Он всё это терпит ради детей. Всё, что я могу сделать в ответ — это освободить его от прошлого, настоящего и верить, что для меня в их будущем будет хоть немного места.