Моё невообразимое путешествие

Искушение — это духи, которые вдыхаешь до тех пор, пока не захочешь иметь весь флакон. Жан-Поль Бельмондо

***

Знаете, бывают такие плохие дни, когда любая мелочь выводит тебя из себя. Порой на это можно закрыть глаза, а порой это выводит до такого бешенства, что ты еле, можешь держать себя в руках. И вот один из таких дней настал и у меня. Я не считал себя агрессивным человеком. Мог смириться практически с любой мелочью. Брошенное оскорбление в мой адрес или какие-то незначительные придирки. Но, у всего есть свой лимит и видимо мой закончился, в тот момент, когда я открыл свой шкаф. В ужасе обнаружив дорогую мне вещь, безвозвратно испорченной. — У тебя окончательно поехала крыша или ты потерял последний инстинкт самосохранения? — спрашиваю я, заглядывая в глаза футболиста. Не дождавшись ответа, я поволок его к своей кровати, по дороге ухватив ту самую футболку. Грубо толкнув на кровать, принялся крепко завязывать сим творением руки над изголовьем. Чтобы у него не возникло ни одной мысли о побеге. Параллельно в голове прикидывая план действий. — Ничему тебя жизнь не учит. А ведь пора бы уже понимать, что нельзя наступать на одни и тоже грабли дважды. — одушевлённо говорю я, улыбаясь одними уголками губ. Вызывая табун мурашек у брюнета. Чувствуя прилив адреналина, я вполне мог бы сказать, что ощущаю себя каким-то повелителем. Ведь сейчас, только я решаю твою судьбу. — Ты же понимаешь, что придётся платить за свои поступки? — спрашиваю, отпуская руки на его дрожащие бёдра. — Понимаю… — еле слышно отвечает Тайп. Сейчас в его глазах можно легко прочитать страх и лёгкое удивление. Но глубоко внутри, также прячется этакий азарт. — Оу, а ты оказывается можешь говорить. Я-то думал, ты превратился в рыбу. Паренёк нервно сглатывает образовавшийся ком в горле, понимая, что назад пути нет. Он непросто разозлил меня, а чертовски довёл до бешенства. Может быть в этот раз он наконец-то усвоит урок. — Я не хотел, так получилось. — дрожащим голосом выговаривает Тиват, старательно делая вид, что вовсе не напуган. — Как так может получиться, что ты чисто случайное портишь мои вещи? — Это ты во всём виноват. — громко выкрикивает футболист. — Ах, а теперь уже я в этом замешан, — злобно рычу я. — Когда ты уже начнёшь признавать свои проступки? Хватит быть ребёнком, пора повзрослеть. Наклоняюсь ближе к лицу, сильно кусая губу, отчего к ней моментом приливает кровь, оставляя яркую отметку. — Пора платить за свои поступки, Тайп. А за ними всегда следует наказание. Провожу кончиками пальцев по голове, зарываясь в волосы. Отчего тёмные пряди раскидываются в разные стороны, а затем и вовсе с силой сжимаю небольшой пучок, оттягивая назад, вызывая у футболиста болезненный вздох. — Ты такой плохой мальчик, Тайп. — говорю я, вновь сильно дёрнув волосы, но уже меняя положение, чуть нагибая в сторону. Дальше взбираюсь на него, так чтобы мой пах оказался в районе его лица. И чего только стоило увидеть эти расширенные зрачки, понимающие в ужасе дальнейшие действия. Никогда бы не подумал, что меня может завести такая игра, но член больно трущиеся об ткань джинсов, говорит сам за себя. Приспускаю одной рукой штаны, вытаскивая наружу пульсирующий член и немедленно подношу к лицу Тайпа. Тот в свою очередь пытается отвернуться, но эта попытка выходит слабо, в виде моей руки, туго сжимающей его волосы. — Лежи спокойно, если не хочешь пораниться. И будь любезен открой свой сладкий ротик. Хочу скорее его опробовать. — говорю я, упираясь головкой в горячие губы. Несколько минут и он сдаётся моему напору, послушно открывая рот. — А теперь доставь мне удовольствие, — говорю я. — И не смотри на меня так. Ты сам прекрасно знаешь что нужно делать. Тайп неторопливо открывает рот и моя головка входит, заставляя его поморщиться. Но несмотря на это, он начинает медленно посасывать кончик, параллельно проводя языком по чувствительным венам на стволе. Вызывая у меня положительный стон. — А я недооценил тебя. Оказывается у тебя есть хороший опыт. Неужели наш маленький Тайп всё-таки спал с парнями? И зачем было делать этот невинный образ? — Заткнись, придурок! — говорит Тайп, вновь пытаясь отвернуть лицо. — Всё ещё режутся зубки? Сейчас мы это исправим. Вонзаю в него пылающую плоть настолько глубоко, насколько это было возможно. Брюнет всеми силами брыкается, в попытке убрать мешающий объект. Но терпит крах, захлёбываясь от ощущений и выделившейся слюны. Это явно было намного сильнее, чем я того планировал, но вполне сойдёт за хороший урок. Резко наклоняю его голову, всаживая член до упора, из-за чего футболист начинает давиться, издавая хрипы. Слёзы брызгают из глаз скатываясь вниз, по щекам. Даю ему немного времени отдышаться отстраняясь. А после начинаю сильнее и жёстче разрывать его глотку, вводя член во всю длину, периодически сбавляя темп. Не позволяя себе оставить этот чертовски горячий ротик. Лицо Тайпа искажалось, показывая одновременно гримасу удовольствия и боли. А попытки остановить меня, с каждым толчком ослаблялись. Ещё несколько рывков и я насаживаю голову до упора, кончая в рот. Ему осталось мало выбора: или проглотить всё, или захлёбываться с полным ртом спермы. Видно, решив всё для себя, он стал неторопливо глотать, но её было настолько много, что большая часть стала вытекать из уголков рта. Окончательно выбрав член изо рта, я вытер головку о его пухлые губы. Прижимаясь ближе к дрожащему телу, слышу тихий полувздох, полустон. — Смотрю ты тот ещё извращенец, раз возбудился только лишь оттого, что делал мне минет. — шепчу ему в шею. — Тебе было настолько хорошо? В доказательстве провожу рукой вдоль топорщащиеся ткани на что получаю сладкий стон. — Да пошёл ты! Сам то не лучше. Вон опять уже вовсю стоит! — Да, ты прав. Как от такого зрелища у меня может не встать? Такой слабый, возбуждённый, с моей спермой на губах. Не картина, а шедевр. — Ублюдок. Хватит с меня твоих игр, отпусти меня. — зарычал Тиват. — Ох, нет, Тайп. Мы только начали, у нас впереди ещё столько времени. Резко переворачиваю его на живот, сильнее прижимая к матрасу, отчего он скулит от боли в руках. Жёсткая ткань на запястьях видимо, сильно натирала, но без этих мер предосторожности некуда. Плавно опускаю свою руку на задницу и несильно сжимаю её. — Сукин сын. Что ты задумал?! — Не переживай, тебе обязательно понравится. — говорю я, снимая мешающие шорты, чтобы немедленно укусить его за аппетитные булочки. «Как же я хотел это сделать, ещё с первого дня нашего знакомства» — Блядь, Тарн. Ублюдок, больно же. — скулит футболист. — А так? — спрашиваю я, облизав след от зубов, в ответ услышав лишь сдавленный стон и это становится последней каплей. Ладонями раздвигаю половинки, чтобы ворваться язычком к сжатому колечку мышц, обводя по кругу. Брюнет уже не в силах сдерживать себя, сильно прогибается в спине, оттопыривая свой зад. Также постанывает моё имя, пока я, языком толкаюсь как можно глубже. С удовольствием вылизывая каждый сантиметр, параллельно ладонями лаская внутренние стороны бёдер. Футболист же не осознанно начинает двигать бёдрами в такт со мной. Мои пальцы натыкаются на твёрдые соски, не медля, ни секунды зажимаю один из них между пальцев. Продолжаю одной рукой ласкать сосок, а второй обхватываю пульсирующий член, надрачивая его. На мои действия, у него из глубины недр, рвётся выразительные стоны. Но я не планировал дальше продолжать это дело. У меня были планы куда интереснее. Отстраняюсь от Тайпа, получая взамен разочарованный стон. — Тарн… Ты… — Что, хочешь больше? — говорю я ухмыляясь. — Но, ты разве заслужил это? Тиват нервно заёрзал на постели за что получил лёгкий шлепок по обнажённой ягодице. Потихоньку входя во вкус, я начал шлёпать его упругие булочки. Сперва не спеша, легонько, с перерывами, но постепенно разгоняясь, наращивая темп и скорость. — Тарн…ах…больно. Удары приходили вновь и вновь, пока его сочная задница не стала красной, с явственными следами от ударов. Тайп задыхался от криков и слёз, чем заставлял меня сильнее возбуждаться. Я был готов кончить только лишь от одного его вида. — Ты как там? Живой? — спрашиваю я. — Пошёл в жопу козлина… — Хорошее предложение, я как раз собирался. — Что?! Нет, не смей. — выкрикивает Тиват. Ухмыляясь про себя, встаю, чтобы подойти в шкафу. Отыскав в глубине небольшую коробку, возвращаюсь к кровати. — Как же хорошо, что я всё-таки сохранил это. — Что ты там принёс? — Сейчас увидишь, — шепчу я, доставая вибратор из коробки. — Даже скорее почувствуешь. Тайп поворачивает голову через плечо, чтобы разглядеть, что я делаю и в ужасе распахивает глаза. — Нет, ты же не посмеешь? — смущённо проговорил брюнет. — Почему? Будет интересно наконец-то испробовать его. Он не успел ничего возразить, как я быстро, обильно смочив игрушку слюной, раздвинул булочки, приставил около входа и потёрся о дырочку. А потом уже и вовсе скользнул внутрь. — Чёрт, ах... — вырвался стон у Тайпа. Тем временем начинаю покрывать поцелуями шею, спину, затылок, всё до чего мог дотянуться, пока одной рукой пихал вибратор глубже. Ритмично вводя туда обратно. И лишь на секунду останавливаясь, чтобы нажать на кнопку, включая режим вибрации. Вызывая у парнишки волну мурашек и рваные стоны. Тело отвечало на мои действия помимо его воли. Я видел, как выгибалась спина и двигались бёдра навстречу размеренному ритму. Движения становились всё быстрее и быстрее, а стоны громче, вынуждая его сотрясаться в сладостных судорогах. Но дойти до конца и получить разрядку я не мог тебе позволить. Поэтому резко выбрал посторонний предмет, чём вызвал отчаянный вздох. Откинув его подальше, я полез развязывать руки. На запястьях были яркие полосы. Перевернув его на спину, я смог увидеть не менее яркую картину: возбуждённый; алый от смущения; член, который сочился большим количеством смазки; безумные и красные от слёз глаза, а также сильно искусанные губы, помимо моего недавнего следа. — Считай, что ты искупил свою вину. — говорю я, вставая с кровати. — Но, я ещё… — Что? Не кончил? — говорю я дьявольски ухмыляясь. — А это уже твои проблемы. Решай их сам. Будет мало, так уж и быть можешь воспользоваться моей игрушкой. Говорю ему напоследок, быстро покидая комнату, кидая последний взгляд на растерянное лицо. «Чёрт, чёрт. Что я сейчас делал с ним? Боже ещё бы чуть-чуть и у меня сорвало бы крышу от этих сладких стонов и такой завораживающей картины. Нет, нет. Я не должен был делать этого. Я хотел лишь преподать урок, а в итоге чуть сам не попал в свою же ловушку».

***

Будильник безжалостно разрывает мои барабанные перепонки, заставляя перевернуться набок и глухо простонать, ведь сегодняшнее пробуждение одна из самых сложных задач, которая когда-либо была со мной. Отключив злосчастную вещь, я немного привстаю, упираясь руками в мягкий матрас, но тотчас же с болезненным стоном падаю обратно. Запястья сильно болели, кожа в этих местах была сильно стёрта. Видны красные следы, с кровоподтёками. Видимо, следовало не так сильно сопротивляться, теперь придётся прятать этот ужас под бинтами. Вчера не осталось никаких сил, чтобы обработать их, последнее, что я сделал прежде, чем отключился это — довёл себя до оргазма. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы всё-таки поднять свою тушу. Помимо рук, также сильно саднили губы и задница. От воспоминаний вчерашнего вечера бросало в жар. Ещё хорошо, что Тарна сейчас не было, я не знаю как бы смог реагировать на него. «Чёрт, как всё болит. Никогда бы не подумал, прожив с ним четыре года, что он вообще способен причинять кому-либо боль. А ведь всегда и во всём был настолько нежным, что порой хотелось блевать радугой». Направляясь в ванную, мне потребовалось около часа, чтобы привести себя в порядок и обработать всё раны. И если остальное я мог спокойно скрыть под одеждой, то вот что делать с лицом я не знал. Губы были словно одно большое месиво: искусанные, синие. Короче говоря, красавчик. Стараясь об этом не думать и в случае вопросов со стороны, свалить это на банальную драку. С этими мыслями всё ещё немного заспанный, я не замечаю перед собой фигуру соседа и буквально налетаю на него. — Доброе утро. Как себя чувствуешь? — ехидно говорит собеседник. — Оно было бы добрым не увидь я тебя. — тихо говорю я. — Опять показываешь зубки? Ещё не надоело? Тарн медленно наклоняется вниз, осторожно касаясь кончиками пальцев губ. Во взгляде читается раскаяние, хоть и параллельно пляшут бесята. «Не притворяйся гад. Сто процентов не жалеешь о содеянном. Чего только стоит эта гаденькая ухмылочка». — Прости, я слегка перестарался вчера. — Это ты называешь перестарался?! Да у меня всё болит, садист хренов. — шиплю я ему, отпихивая от себя. — Ты сам в этом виноват. Не нервничай малыш, нервные клетки не восстанавливаются. — говорит Киригун, залезая на свою кровать. «Что?! Он только что назвал меня малышом?!»

***