Схожесть в различиях

      Битва продолжается. Когда перед тобой превосходящий по силе противник, становится страшно за жизнь. Необязательно свою жизнь. Пугающая неизвестность, словно чёрное полотно покрывает тебя с головой и ты начинаешь чувствовать панику. С Гию ни разу такого не было, но сейчас иная ситуация. Он борется за свою жизнь против Кокушибо, своего друга, и неизвестно, как он будет себя вести. Всё будет крайне ужасно, если Первая Высшая не пожалеет своего друга и товарищей этого друга. В одиночку Гию бессилен. В одиночку он слаб. Он может давать только временный отпор, пока жизненные счётчики дают не нулевые показания. Пока он может. Пока руки не перестают крепко держать меч, пока ноги не начинают подкашиваться, пока в голове не появляются представления о том, какая же будет смерть... Пока он может продолжать сражаться.       Кокушибо вдруг останавливается, именно в тот момент, когда Гию дал осечку и мог в эту же секунду умереть. Томиока смотрит на друга-противника с удивлением, пока тот заправляет катану в деформированные ножны.       – Достаточно.. играться... - произносит Кокушибо, глядя на Гию максимально спокойно, ожидая, пока друг уберёт своё оружие.       – И..играться?.. - чуть ли не запыхаясь, спрашивает синеглазый, попутно неспеша убирая катану в ножны.       – Да... Ты.. хорошо отыграл.. битву насмерть... Теперь.. иди за мной... Искусство демонической крови: Гипнотический транс.       Кокушибо заглядывает Гию в глаза, слегка щурясь. Столп Воды начинает покачиваться из стороны в сторону, взгляд мутнеет, а руки опускаются вниз, свисая. Гию остаётся в сознании, но его тело еле держит ноги, он опускается вниз, глядя в пустоту мёртвыми глазами, и перед падением его хватает Кокушибо и удерживает подмышкой. Оборачивается, слыша то, как сюда идут Столпы и, тихо хмыкнув, прыгает высоко и скрывается в ночной темноте.       Темнота. Снова. Тёмная мгла словно преследует Гию, идёт по пятам как тень. Другие Столпы чувствуют тоже самое? За ними тоже идёт смерть? Темнота? Скорее всего, это так... И все они достаточно сильны, чтобы бороться с нею. Они все... Они идут к свету прямо, не боясь за свою жизнь, не остерегаясь опасности. Напролом... К светлому будущему. Их не терзают сомнения, страх, горе, отчаяние. Они пережили всё в прошлом. Все, без исключений. Они избранные, но что Гию? Он незаслуженно остаётся жив спустя восемь лет после Последнего отбора. Почему он жив, вместо своего друга? Сабито был бы куда пригоднее Гию в роли Столпа Воды. Он был бы безусловно сильнее. Но... Не в этой жизни. Сабито мёртв. Гию вместо него. После смерти друга буквально забрал всё то, что могло бы принадлежать Сабито. Совесть и чувство вины гложат изнутри. Гию не должен быть Столпом. Это не его судьба. Он лишний. И все его за это ненавидят. За многое. flashback:       Гию не помнит, почему она так говорит. Но она говорит это всегда, во что бы то ни стало:       – Вот поэтому Вас все и ненавидят, Томиока-сан.       Он постоянно отрицал это, утверждая, что это не так и никто его не ненавидит. Шинобу же не устраивают такие ответы. Только чёрт знает, что она добивается от него этим.       Сегодня у Шинобу и Кёджуро было совместное задание. Столп Насекомого покинула Поместье Бабочек и наконец оставила Томиоку в покое. Аж приятнее стало, когда Кочо пусть и на время, но не бросается колкими фразами, которые толком до Гию не доходили, но всё же раздражали в какой-то момент. Столп Воды лежал в палате, спустя два дня после опасной миссии, с которой он вернулся почти невредимым. Вот только... Во время боя с демоном тот срубил массивное дерево и когда Гию срубил его голову одним ударом, ствол дерева упал на отскакивающего Томиоку. Он бы успел, если бы не был занят убийством демона. Из-за чего его левая нога оказалась прижата между деревом и твёрдой почвой. Сломана, по ощущениям. От боли из уст послышался сдавленный хрип. Гию попытался освободиться, но тщетно. Приходилось лежать на земле до прихода отряда Какуши. И сейчас он лежал с перебинтованной ногой, хмуро глядя куда-то в стену, со сложенными на груди руками. Натерпелся от Кочо фраз всяких, постоянно разных, но посыл в них был один и тот же - Гию все ненавидят.       И Гию никогда не скажет ей, что он с ней согласен. Что он и вправду считает, что все его ненавидят. Об этом знал только он. Ему никогда не удастся поладить с людьми. Он один и будет один всегда. Кто бы как не считал. Всем всё равно. И ему тоже. Он привык. Нечему больше удивляться. Остаётся лишь лежать и ждать собственной погибели, выдвигаясь на миссии и спасая людей, руководствуясь идеологией того, что сильные должны защищать слабых. Но что если и он слаб?... Никто не даст ответа. end flashback:       – Месть... Расплата... Горечь... Позор... Убийства... Смерть... - что-то невнятно говорит ему совершенно разные слова.       Удивительно, что Гию ещё что-то слышит, но это скорее всего из-за транса, из которого его кто-то пытается вывести. Голос знакомый. Тихий, басистый, хриплый. Да, это голос Кокушибо. Но что он говорит? Непонятно. Спросить? Нет, Гию не может говорить. Но... Отчётливо слышен вопрос и всё автоматически встаёт на свои места.       – Отомсти им всем... За ненависть, за горе, за зависть, за убийства... Месть... Месть... Месть... Это всё, что у тебя есть сейчас... У тебя нет сил отомстить... Позволь дать мне их тебе... Ты отомстишь за всё... Отомстишь всем... Особенно ему.       Гию осторожно кивает. Его разум сейчас туманный, еле можно собрать тучу мыслей в одно конкретное русло. Но сейчас он чётко ощущал одно за другим отвратительное чувство. Боль. Растекается по горлу, словно жгучий яд, кислота, намеревающаяся растворить Томиоку изнутри. Нутро горит. Становится трудно дышать. Столп пытается глотать воздух ртом, жадно хватаясь за жизнь. Выходит с трудом. Кровь бурлит, словно магма в концентрации направленной злости, ярости, готовящейся вырваться наружу и уничтожать всё на своём пути. Руками чувствуется земля, Гию сжимает руку и царапает её ногтями. Непривычно длинными. Это что.. когти? Где-то внизу, в области живота, ощущается напряжение. Телом невозможно двигаться, но руки имеют свою волю и скребутся о землю, оставляя на почве следы в виде царапин. Глаза жмурятся, борясь с каким-то мерзким ощущением. В какой-то момент Гию жмурится так сильно, что веки и глаза начинают слегка болеть, но в какой-то момент он резко раскрывает свои очи и...       Ничего. Лес. Тихо. Даже слишком тихо. Звуки болезненных хрипов и царапания когтей о землю были слышны слишком громко. Гию мерно, ровно дышит, не забывая о постоянной концентрации дыхания. Он сейчас не чувствует ничего. Если раньше он скрывал свою сущность, все эмоции, то... Сейчас скрывать было нечего. Эмоции, чувства будто оставили его. Слышит лесной шум очень хорошо, значительно лучше, чем прежде. Слух тоже обострился. Все чувства.. обострились как никогда. Он поднимается с земли и случайно дотрагивается ногой до ножн, лежащих рядом, смотрит и берёт в руки. Слегка обнажив катану с характерным, слегка скрипучим звуком он смотрит на отражение и широко распахивает глаза удивлённо.       «Кто он такой?...»       Глядя в своё собственное отражение, Гию не узнаёт себя. Болезненно бледная кожа, словно у мертвеца, в глазах что-то виднеется, и это был зрачок, но необычный. Вертикальный. Он слегка приподнимает губу и видит длинные острые клыки. Томиока не верит своим глазами. Так он стал демоном? Неужели этот «сон» был явью, и он неосознанно выбрал путь пожирателя людей? Или осознанно...       Ясно одно — Гию стал монстром. Монстром, прямиком из кошмаров детей и страшных сказок взрослых. Бесчувственной машиной для убийств, ведомой ненавистью и голодом. И инстинктами. Он монстр, не способный любить, не способный понимать чужие чувства, не способный творить, только разрушать. Монстром прозвал Гию себя, и от этого не стало легче. Монстрам хорошо, они не ведают совести, не испытывают жалости, эмпатии в них ноль, как и сострадания. Бренные существа ночи, задача которых пугать детей и не существовать в глазах взрослых, ночами пожирая одну семью за другой.       Обратно задвинув катану в ножны, Томиока опустил хмурый взгляд вниз. Всё ещё трудно поверить, что он сделал это. Теперь всё стало на свои места. И загадочный голод, и отсутствие чувств, причём только эмоций, другие чувства сильно обострились. Такое странное ощущение, будто он пуст внутри и в самом нутре горит только ненависть к тому, кому завидует. Кокушибо нет поблизости, и неизвестно почему он ушёл, оставив бывшего Столпа в облике демона в одиночестве. В таком давящем одиночестве, что Гию невольно вспоминает свою прошлую жизнь. flashback:       Тенген, Санеми, Ренгоку и Обанай веселились в одной таверне, распивая саке и не жалея денег. Был почётный день, они убили одну из Высших Лун. Поэтому даже такие злюки как Обанай и Санеми присоединились к гулянию. Тенген не позволял себе больше нужного, чтобы не быть полуживой тушей в глазах своих жён, но не жалел выпивки. Санеми часто озирался по сторонам, каждый раз когда хотел выпить одну стопку; было жарко, но не ему, так как он часто ходит с раскрытой шрамированной грудью. Обанай был спокойнее всех и пил минимум; из-за жары пришлось немного приспустить бинты на лице, для того, чтобы пить, пришлось немного раскрыть их в области рта, но снимать их он не стал. Ренгоку был если не самым шумным то наравне с Узуем весело распевал традиционные песни, как и седоволосый стараясь сильно не напиваться, чтобы Сенджуро не видел слишком пьяного брата на фоне уже постоянно пьющего отца. И только Гию отстранённо стоял на улице, глядя на Луну, потому что его не позвали. Не то чтобы ему было обидно, но всё же было как-то тоскливо. Он был в своих раздумьях.       Всегда он был лишним. В каждой компании. Казалось, такой как он только для боя годится, прикрывать тыл и на передовую не идти, так как слишком бесполезен. И вправду. Никто из Столпов не был подавлен своим тяжёлым прошлым, они смотрели только вперёд, почти не озираясь назад, в прошлое. И поэтому у них в жизни всё будет хорошо. Но Гию был другим. Его давным давно сломила смерть Сабито, и никто его не поддержал, только утешали. Бесполезно. С самого детства он был слабым, беззащитным ребёнком, который мог расплакаться из-за чего угодно. Даже Сабито в нём не видел мужчину. Естественно, ведь Гию был, есть и будет жалким мальчишкой, который пошёл в истребители только из-за смерти Тсутако, когда его на попечение взял взращиватель Саконджи Урокодаки.       Томиока был слаб всегда, как в детстве, как в юношестве, так и когда повзрослел. Выглядел он как суровый мужчина, сильный и готовый защитить всех дорогих ему людей, а на деле был крошечным ребёнком, невинным, который всё ещё винит себя в смерти лучшего друга и сестры. Жалкое зрелище. Жалкий Томиока.       Помимо чувства вины в душе мальчика поселилась ненависть и зависть, точно детская, к ребёнку, которому уделяют больше внимания, чем ему. Опять жалкое зрелище. Глупый повод ненавидеть человека. Глупый Гию. Он был одинок и в одиночестве себя внутренне убивал, стараясь заглушить боль от потери. Он был гораздо слабее всех остальных Столпов из-за того, что не смог отпустить друга и сестру, и даже сейчас корит себя за их смерти. Жены у такого дурака никогда не будет. Разве что если какая-то простушка влюбится в его мордашку, которая оставалась чуть ли не детской, пусть взгляд был почти мёртвым. Вскоре Гию сделал сам для себя вывод, что женщины его не интересуют. И мужчины тоже. Никто ему не нужен.       Как глупо. Но Гию был серьёзен когда принимал решение никогда не заводить отношений ближе дружественных, которых, собственно, тоже не было. Томиока полностью отдался правилам, которые были нерушимы всё время существования истребителей демонов. Одно из этих правил гласило то, что Столпы не должны заводить романтических отношений ради моральной стабильности.       Естественно, против человеческого тела не попрёшь, поэтому в правиле было множество исключений, таких как если у предполагаемой пары имеются боевые навыки выше среднего, Столп ушёл в отставку или если оба являются Столпами, и подобные. Гию не взирал на исключения, не видел их, будто их нет и вовсе. Относилось это только к нему. На других он не смотрел. Возможно, поэтому другие и не смотрят на него, но не суть. end flashback:       Вспоминая свои мысли тогда, Гию понял, что сейчас он не является этим «ребёнком». Он вырос, можно так сказать. Даже пускай и таким методом. Благодарность к Кокушибо была большой, почти безграничной за такой дар. Гию по принципам не мог согласиться на добровольное обращение в демона, но сейчас видел, что принципы ошибались. Или же это эгоизм взял верх над чувством принципа.       Томиока невольно грустно улыбнулся, понимая, что это конец и пути назад нет. Он стал демоном и он не такой сильный, как Незуко — сдержаться при виде человеческой крови не сможет и поддастся инстинктам и нападёт на человека. Голод скрипел длинными когтями по желудку, но Гию успокаивал этот порыв как мог, убеждая себя, что найдёт жертву позже.

***

      А тем временем Глава отправил несколько поисковых отрядов истребителей в область, где пропал Томиока. С каждой группой было по одному Столпу, в случае если они столкнутся с Первой Высшей Луной. Оякату-сама терзало плохое предчувствие, его интуиция говорила, что всё ещё хуже, чем он себе представляет. От этого Глава волнуется и лишь глядит незрячими глазами в ночное небо, надеясь, что всё будет хорошо. Но почему-то с каждой секундой он был всё больше уверен, что случилось что-то нечто ужасное. К сожалению, его беспокойство не ложно.

***

      Гию спокойно цепляет катану к поясу и всматривается в своё хаори, понимая, что больше не достоин носить на себе память о Сабито и Тсутако. Замечает на руках когти, которыми тут же рвёт ткань на себе и в конце концов срывает её с себя, разорвав на несколько частей. Крупные куски пёстрой ткани плавно опадают на землю, забирая вместе с собой честь и память о погибших друге и сестры. Демон остаётся только в злополучной форме истребителя, которую, так и быть, пока оставляет. Надо же в чём-то ходить.       Вдалеке слышит шаги. Людские. И запах. Отчётливо бьёт в нос запах крови. Кто-то ранен. Глаза Гию расширяются, а зрачки сужаются, пока изо рта пошла тонкая прозрачная полоска слюны. Он голоден. Пути назад нет, он не контролирует голод. Пропадает с места, оставляя на месте слабый ветерок. Движется вверху по деревьям, прямиком к источнику запаха крови. Руки слегка отвёл назад, наклонился вперёд, чтобы движения были ещё быстрее, и вскоре настигает группу истребителей. Прячется в кустах, подкрадывается, словно хищник, коим в принципе и являлся.       Бесшумно, слившись с ветром, Гию ухватывает того отставшего и раненого простой царапиной истребителя низшего ранга, а никто и не заметил до определенной поры. Пока ведущий их Столп не почувствовал собственным нутром то, что демон рядом. Этим Столпом была Шинобу Кочо. Она убрала улыбку с лица, сменившись лёгким удивлением и почувствовав неестественный ветерок спиной. После услышала хруст, всплески и чавканья, от чего напряглась и посмотрела туда, откуда эти звуки и исходили. Но они сразу же утихли и что-то начало высекать ведомых Столпом Насекомого истребителей. Она обернулась и увидела только то, как никто иной как Гию Томиока вцепился клыками в шею одного из бедолаг-охотников и иссушал его быстро и жадно, пока на фоне бедные низкоранговые истребители испускали свои предсмертные хрипы, так до конца и не поняв, что их убило.       «Не может быть. Это Томиока-сан? И он сейчас выпил кровь одного из моих подчинённых. Будучи демоном. Чёрт... Что происходит?!»       Венка на лбу девушки неймоверно раздулась от наплывшей ярости, брови моментально свелись к переносице, а дрожащая рука легла на рукоять катаны. Томиока оторвался от истребителя и откинул его к кустам, вытирая тыльной стороной ладони окровавленные губы. Он ничего не говорил и просто смотрел на Шинобу, наблюдая за её действиями.       – Нет... Как такое возможно... Томиока-сан, что это с Вами? Выглядите ужасно. - без доли жалости и только с разочарованием проговорила девушка, хмурясь и не скрывая своего презрения к бывшему Столпу Воды.       – Кочо... Наконец ты не прячешься под лживой улыбкой.       – Нашёл чему радоваться, идиот. Предатель. Умри.       – У тебя... Новая катана? Любопытно...       – Я же не дура, чтобы у меня была всего одна катана. Пока ты предавал нас, я отправила Ренгоку-сана и Танджиро-куна в Поместье Бабочек, где и взяла запасную катану. Пригодилась.       Шинобу достала клинок и накинулась на Гию, разозлившись не на шутку. Пока что, синеглазый не проявлял признаков враждебности, но это пока. Танец жалящей осы: Истинный взмах.       Шинобу в момент нанесла колющий удар, целясь в голову Томиоки, но тот увернулся ещё тогда, когда она двинулась с места, поэтому атака ушла в никуда. Гию достал клинок и атаковал сам.       Дыхание Воды. Третий стиль: Танец быстротечного потока.       Демон сократил дистанцию между ними и начал быстро махать катаной возле Шинобу, благо у неё хватало скорости уворачиваться от таких лёгких ударов, лишь в первые секунды кажущиеся серьёзными. Она должна ввести яд в тело Гию и убить его как можно быстрее, пока он не набрался сил из тел убитых истребителей. В противном случае он будет становиться всё сильнее и мало кому будет под силу противостоять ему в одиночку. Томиока будто бы специально сдерживается, проверяет, испытывает новое тело для битв. Дразнить или играть с жертвой не в его духе. Дыхание Воды. Седьмой стиль: Пронзающий удар капель волны.       Гию наносит свой колющий удар, отталкиваясь от земли таким образом, чтобы это было этаким выпадом. Шинобу с трудом уворачивается, перепрыгнув через демона, и не намеревается сдаваться. Танец стрекозы: Фасетчатые глаза — шестигранник.       Сконцентрировавшись, она атакует в спину, несколькими мощными уколами поражая цель и отскакивая на безопасное расстояние. Она была уверена в своей победе, точно, от такого яда не устоит даже Низшая Луна, не то, что новообращённый демон. Её губы растянулись в победной ухмылке.       – Вот и всё, Томиока-сан. Ваши дни сочтены. Зря Вы стали таким, даже если это было не по Вашей воле. Прощайте. - она бесцеремонно разворачивается и собирается уходить.       Но что-то не так. Её пульс заметно участился, она нервничает. Как никогда плохое предчувствие сейчас заставило её остановиться и оглянуться. Гию вроде как был поражён ядом, и сейчас его бледная кожа приобрела фиолетоватый оттенок, а на руках, голове и по всему телу вздулись вены. Сердечный ритм гулко и громко отзывался в ушах демона, но он не спешил умирать. Припал к земле, встав на колени и опираясь о неё руками, глядя вниз. Из ран что-то вытекло, помимо крови. Девушка замерла на месте от шока, не веря в правдивость увиденного.       Он не поглотил яд, не выработал антитела, противоборствующие яду, подобно Высшим Лунам, нет... Он просто вывел из себя яд вместе с отравленной кровью. Во время этого шипел громко, хрипел и рычал, давая знать, что даётся ему это не легко, но... Шинобу осознаёт свою беспомощность перед тем, кто может выводить из организма любой яд и, возможно, управляет всеми жидкостями, что находятся внутри его тела. Гадство. Кочо не знает, что делать. Она растерялась. Гию восстановился и поднялся на ноги медленно, после посмотрел на девушку угрожающе и подготовил катану. Шинобу ничего не оставалось делать, кроме как разве что попытаться убежать. Она в одно мгновение прыгает на ветвь дерева и бежит вперёд, перепрыгивая через ветви и быстро перемещаясь через них. Гию же поступил точно также: убрав катану в ножны, оттолкнулся от земли и прыжками стал догонять Шинобу. Погоня продолжалась довольно долгое время, не меньше десяти минут, пока Кочо не выдыхается и прыгает вниз, перебирая ногами в остатках сил, в попытках уйти. Томиока сразу понял, что та устала, поэтому, когда она ловко улизнула вниз, спрыгнул следом и стал медленно подходить к ней, с тихим лязгом обнажая катану.       Вот она и попалась. Бороться бесполезно уже, бежать нет сил, а надежда на спасение умирает первой. Столп Насекомого пятится назад, пока синеглазый демон подходит к ней, держа наготове оружие, готовясь без жалости лишить её жизни. Казалось бы, в эту же ночь, несколько часов назад, он спас её от смерти, а сейчас хладнокровно готов убить. Жизнь так непостоянна, однако.       Шинобу хмурится, глядя на мужчину с нескрываемым омерзением и ненавистью, которой не было никогда до этих пор. Его этот взгляд не трогает от слова совсем, но немного неприятно ощущать на себе взгляд, полный ненависти и злости. Без скрывающей настоящие эмоции улыбки, вот так, открыто. Но это лишь мотивирует Гию действовать незамедлительно.       Только бывший Столп замахивается, как слышит свист и звон цепей. Отскакивает от девушки, предостерегаясь, когда между ними пролетает железный шар, цепь которого движется к Гию. Демон сразу понял намерение Столпа Камня повязать его в этой же цепи, поэтому не раздумывая перепрыгивает через цепь и, взявшись за неё уже с другой стороны, направляет шар назад, прямиком к хозяину. Сейчас у Гию недостаточно сил для борьбы, поэтому он отходит, когда Химеджима подбегает к Кочо и, помогая ей встать, решает не продолжать бой и вместо этого надумывает вернуться в штаб с очень важной информацией.       Гию провожает Столпов взглядом, полным холодного спокойствия, а после быстро возвращается назад, к телам истребителей. Пока бригада Какуши не принялась зачищать место битв. Хотя, и их убить и съесть можно, но они наверняка будут сопровождаться Столпами, так что необходимо было поторопиться. Он добирается до места убийства довольно быстро, берёт одного из убитых и впивается клыками в шею, разрывая плоть и выпивая кровь. Он безжалостно поедал тела умерших, обгладывал их кости, мышцы съедал с особым аппетитом, половые органы и интимные места не трогал, отбрасывая или раздавливая их, оторвав перед этим, кишки тоже не стал есть, выпустил их и поедал органы, отрывая один кусок мягкой плоти за другим. Нервы, мышцы и сердце пришлись особо по вкусу, что Гию не брезгуя пожирал их, не жалея кровь, что лилась на сырую землю. Глазные яблоки оказались довольно твёрдые, внутри них была белая жидкость, с приторным привкусом, но вкуса это не портило. Это была словно начинка. Мозг был ещё вкуснее, эта совокупность нервных окончаний и мягкость были особенно вкусны. Орган таял во рту, во всех смыслах, что Гию иногда даже не жуя проглатывал мозг целиком. Иногда даже кости приходились по вкусу, если в них было много кальция. Хрустели под напором острых зубов и легко поддавались в местах, где кость была хрупка. И даже в этих хрустящих костях было что-то вроде начинки, которую поглощать было одно удовольствие. Гию полностью забылся, отдавшись голоду и пожирая тела истребителей.       Когда Томиока успешно съел всех убитых им истребителей, он идет вглубь леса, ведь уже светало. Солнце выходило из за горизонта. Это опасно. И страшно.       В какой-то момент он останавливается, будучи в безопасной тени, и глядит на высокую фигуру перед собой. Это был Кокушибо. Точно. Его ни с кем не спутаешь.       – Надо же... Ты... Выжил... Адаптировал Дыхание под демонический организм.. и приобрёл собственную Магию Крови... Очень впечатляет, очень впечатляет...       Кокушибо говорил это с лёгкой, не свойственной ему улыбкой на лице. Явно был горд, что Томиока за какие-то несколько часов успел стать сильным демоном, что по силе своей не уступает как минимум Первой Низшей Луне. Проиграл только по своей оплошности, что не отпустил Кочо и нарвался на Химеджиму Гёмея. Но всё же и эти действия были похвальны. Кокушибо с замиранием сердца представлял, что же выйдет из Гию после длительных тренировок. Вдруг он превзойдёт его? Нет, это уж вряд ли. Для этого Томиоке потребуется лет двести прожить, чтобы достичь такого уровня мастерства, что может равняться с Первой Высшей. Почему-то, именно сейчас, Кокушибо хочет научить Гию всему, что знает сам и как бы сделает его своим учеником. Уводит подальше от истребителей, от Солнца, в темноту. Символично.

***

      Столпы, а именно Шинобу и Гёмей подробно описали произошедшее в лесу пару часов назад. Шинобу была одной из единственных свидетельниц того, что Гию стал демоном. Она рассказала Главе всё, что видела и то, что теперь чувствует к бывшему Столпу Воды. Как она презирает его, ненавидит за содеянное, и подобное. Поэтому, Кагая решает раскрыть карты.       – Дети мои... Я прошу у вас прощения за то, что не говорил вам всем этого прежде. Но это может быть основной причиной того, почему Гию стал демоном. - Ояката-сама вздохнул, когда все присутствующие Столпы вслушались внимательно. - Гию ненавидел Кёджуро. Насколько я знаю, он завидовал ему. В чём — я не знаю, но похоже, поводы достаточно большие, чтобы подтолкнуть нашего бывшего товарища в бездну тьмы. Поэтому... Место Столпа Воды теперь официально свободно.       – Н-невозможно..!! - недоумевает Кёджуро, смахивая со своего лица капли пота. - Томиока всегда был верным товарищем, Столпом и просто хорошим человеком! Он не мог сам стать предателем. Я в этом уверен!... Был. - выдыхает он, опуская взгляд.       – Томиока-сан был не из тех людей, кто предал бы добровольно. Возможно, его заставили, а может, он предал нас ещё давным-давно. И всё из-за того, что он поделил песочницу с нашим дорогим Ренгоку-саном. Какая досада! - язвительно щебечет Кочо, натянуто улыбаясь, на самом же деле сильно злясь из-за этой ситуации.       Все остальные Столпы были не в курсе дела, поэтому молчали и слушали. Никто из них не улыбался, даже на лице Ояката-сама улыбка была еле заметна. Выдохнув, Глава опустил бесцветные глаза и продолжил:       – Нам нужно, чтобы предательство Гию оказалось не слишком влиятельным для состава истребителей. Мы пока умолчим об этом низшим рангам охотников. Сейчас нам нужно мобилизовать свои силы для того, чтобы убить Гию, пока он не набрался силы и не перебил многих истребителей, а может, даже некоторых Столпов. Я волнуюсь о всех своих детях, поэтому, пожалуйста, будьте серьёзны. Сейчас это важнее прочих обязательств, поэтому вы в праве их оставить. Удачи вам. Собрание окончено.       Столпы разошлись по поместьям своим, когда Ояката-сама вёл беседу со своими детьми и женой, обсуждая недавний инцидент. Все без исключения волновались. Объявлена Охота на бывшего Столпа. На этого монстра. И соревноваться кто первый убьёт демона, как обычно когда истребитель ступает не по той дорожке, никто не стал, ведь предатель из нынешнего состава Столпов. Гию и будучи человеком был очень силён, а в шкуре демона... Он станет таким же чудовищем, что и Музан, что и Бесовские Луны. Если его не убить, то будет очень и очень плохо. Следующей ночью.       Кокушибо предоставил Гию тёмно-синее кимоно с чёрными узорами в виде морских волн, чёрные брюки хакама, подобные тем, что носит сам, и новые ножны для катаны с синим отливом и острыми волнистыми узорами. В качестве уникальности на кимоно вырисован чёрный рисунок водного дракона, шипастое тело которого обвивало тёмную ткань от таза до плеч, а голова вместе с передними лапами диагонально тянулась вниз от левого плеча к груди. Сам рисунок выглядел довольно жутко, но придавал владельцу кимоно уникальности и величественности.       – Чтобы твоя катана была крепче... Окропи её своей кровью... Тогда она станет прочнее и техники будут сильнее...       Томиока молча кивнул и подобрал катану с пола небольшого дома, в котором они сейчас находились, который когда-то принадлежал молодой семье, и ладонью покрыл её острую сторону и начал двигать вниз по лезвию, пока кровь стекала по ней и преобразовывала. Кровь как бы затирает кандзи «Уничтожить злых демонов», подтверждая, что её владелец навеки покинул ряды организации истребителей демонов.       После ритуала Гию выходит на улицу и возводит клинок к Луне, и тусклый свет начал освещать чёрно-синий клинок с почти заметными узорами волн. Меч приобрёл цвета обсидиана и лазурита, которые при смеси образуют необычный союз, напоминающий бездонную пропасть в океанической толще воды. Томиока опускает руки и останавливает их на уровне груди, позволяя клинку быть прямо перед глазами демона и позволяя ему отчётливо рассматривать поверхность стали. С рукояти продолжала изредка капать кровь, но это не волновало мужчину сейчас. Его волновало только то, как меняется всё его естество, и вместе с ним внешние признаки. Теперь же, необходимы тренировки. Длинные, тяжёлые. Нагрузка которых в несколько раз превосходила те, которые были когда Гию был ещё человеком. В конце концов он монстр и может потерпеть.