Я стану твоим желанием.

Наверное, вы скажите, что вся эта сцена полный бред, ведь как можно любить собственного брата близнеца? Это все равно, что влюбиться в собственное отражение в зеркале, словно какое-то сумасшествие. Но, нет, все было по-иному. Мне было все равно, как он бы выглядел, как бы он себя вел, был бы он моим братом или нет. Я просто любил его. Любил так безумно, что готов был разорвать собственную грудь, вынуть сердце и закопать в самые глубины. С одной стороны я осознавал, что все это чертовски неправильно, что так жить нельзя, нужно что-то менять. Но каждый раз, когда он улыбался, смеялся, незначительно касался меня, то во мне все бурлило. Я думал, что это лишь моя фантазия, что я все придумал, но вновь промахнулся в догадках. Аманэ был для меня целым миром, даже не знаю, как ещё можно было описать эти чувства, но уж точно знал, что очень сильно нуждаюсь в нём. И, черт, как бы хотел, чтоб он так же сильно нуждался во мне. Нет, не сейчас, нельзя говорить о столь тяжелых мыслях, нельзя думать, во всяком случае, уж точно не сейчас. Спустя некоторое время мы все-таки перебрались в комнату, и, честно говоря, я бы никогда не подумал, что смогу чувствовать себя настолько взволнованно. Ещё ничего не произошло, а мое сердце так и отбивает бешенную чечетку. Аманэ уселся на кровати и похлопал по своим коленям, явно приглашая на них меня, но когда он сказал: «Сядь спиной ко мне.» То во мне словно что-то кольнуло. И даже не в плане того, что это обидно или что-то вроде этого, нет, напротив, мне захотелось буквально залиться алой краской, но указаниям последовал. Когда я смог нормально устроиться между его ног и прижаться спиной к груди, то ощутил, как руки моего брата обвили талию. Он стал крепко меня обнимать, прятать лицо в плече, чтоб не увидеть все его смущение. В этот момент неловкость пришлось ощутить и мне. Я-то думал, что он наконец осмелел, но в итоге ввел в неловкую ситуацию и меня. Несколько раз уже пожалел, что заставил сотворять нечто подобное, а уж тем более со мной. Он слишком невинен. Конечно, мне так казалось. Спустя несколько минут, а может и секунд, уже потерялся во времени, как мое ухо уже стали одаривать горячим дыханием, после вовсе шершавым языком. Для меня это последовало, как какой-то сигнал, ведь я ни на шутку так вздрогнул и не знал куда деть свои руки: уместить то ли их смирно на его ногах или же сжать кисти рук брата. В этот раз почувствовал не только то, как уши начали неистово краснеть, так ещё и то, что я был совершенно беспомощен в его руках. Точнее, как таковым хотел быть перед ним. Его ладони начали медленно поднимать мою футболку, пробираясь к груди и начали нежно её гладить. В предвкушении сжал ткань на его коленях, сглатывая. Черт, чувствую себя теперь таким слабым, что мне было просто не по себе, меня буквально всего сжимало. Слишком много говорю, сколько можно… Аманэ касается холодными пальцами сосков и меня так срывает на томный вздох, он начинает их сжимать, оттягивать и немного скручивать. Звук за звуком и уже по шее проходится язык, потом кроткие поцелуи с засосами. Шаг за шагом я погружался в эту пучину, осознание того, что от каких-то простых прикосновений уже умудрился завестись, не давало мне покоя. Вполне вероятно, что брат читал меня как раскрытую книгу, но чтоб настолько… Его руки заходили дальше, уже касались там, где любой здравомыслящий человек уже начал бы сопротивляться и просить прекратить. К сожалению или счастью, этим человеком я не являлся. Только и мог, что стонать, выгибаться, а простых прикосновений уже категорически не хватало, мне хотелось куда большего, хотел ощутить его полностью. Пока я думал, понять не успел, как брат просто стянул с меня мешающую нижнюю одежду, оставляя их висеть на голени, к слову, он держал мою ногу под коленом. Черт, ещё и поза такая, ведь он мог меня всего рассмотреть, слышать каждый мой вздох, ощущать мое сердцебиение и всю мою изнывающую дрожь. Видимо, именно таким образом он понимал, что требую только большего. Касается самого «сокровенного» и я изгибаюсь в спине, закидывая свою голову к нему на плечо, издав характерный стон. — Извини, тебе не больно? — он спрашивает это так робко, что мне становится стыдно самому. Такое ощущение, что пытаю его тут я такими ощущениями, он точно издевается надо мной. Что должен ему сказать? Что мне не больно, продолжай пожалуйста? Да вы с ума сошли… — Нет, мне… — и договорить не успеваю, как вновь срываюсь на громкий стон. Что за издевки? Задает вопросы, а сам проталкивает пальцы глубже, растягивая внутри. Господи, а мне-то казалось, что Аманэ ещё тот наивный и невинный ребёнок, как же я ошибался. Голова буквально начинала кружиться, а мыслить хоть немного здраво было очень тяжело, внизу уже все просто так мучительно тянуло, что готов сам скоро сорваться с цепи, но, боже, нужно терпеть и дать волю брату. Он так сильно проталкивал пальцы, что мне становилось некомфортно, ноги так и сгибал в коленях, быстро дыша, пока сам не почувствовал горячую плоть меж бедер. Думаю, мне не стоит продолжать говорить о том, что же произошло дальше? Но вполне можно рассказать об этом кратко: вся спальня просто переполнялась звуками скрипа кровати, наших стонов и вздохов, а также моими мольбами о том, чтоб мой любимый братец ускорился. А в итоге можно сказать, что он остался с исцарапанной спиной и сильными укусами, а я с довольно яркими пятнами по всему телу, но и следы от зубов нельзя было исключать. Но, честно признаюсь, как сильно желал этого, этой близости, забрать его себе и никому не отдавать. Ведь Аманэ должен принадлежать только мне, верно? Утро было слишком лениво даже для самого старшего брата, раз он не поднялся и даже не проснулся раньше меня. Поэтому вполне мог смотреть на его лицо с улыбкой. Кто бы подумал, что это произошло все-таки, хоть и в самых глупых обстоятельствах. Если подумать, то за весь секс он ни разу не произнес моего имени, что немного огорчало. Интересно, о чем он думал, когда умудрился переспать со мной? Наверное, о той девочке, в которую так безответно влюблен, как никак, ведь я лишь её образ, замена… Молодец, сейчас бы с утра пораньше испортить весь свой настрой. Тяжелый вздох и поднимаю торс, но даже так мое тело резко начало ныть, а ощущения не из самых приятных, благо тихого писка Аманэ не услышал. Спустя недолгих мучений и того, насколько сильно ноги не хотели меня держать, я все-таки смог добраться до ванной комнаты, чтоб привести в должный порядок. Очень сильно надеюсь, что на следующий день все будет в порядке, чтоб уж точно смог добраться до академии. Конечно, могу вечно жаловаться на то, как все это тягостно, но думать о том, что это все причинил «любовник» в лице брата — было куда приятнее и это утешало. После горячего душа последовала готовка самого завтрака, но будь все прекрасно, если бы не зазвонил мой телефон. Если вы не знали, насколько быстро человек может передвигаться в самые критические ситуации, то это один из случаев, ведь я рванул к телефону настолько быстро, лишь бы из-за него не проснулся брат. Не хочу тревожить его сон, не хочу, чтоб это его беспокоило. Но все это меня разозлило. Какому придурку приспичит звонить с утра пораньше? Этим придурком оказался один из моих друзей, кажется, тут и догадываться не стоит. — Эй, мелкий, где ты был всю ночь, мы тебя ждали. — Вновь этот противный и назойливый голос, по крайней мере для меня. Нацухико никогда не знал меры, но, все же, нельзя было позвонить в другое время? — Я занят был, — с недовольным бурчанием говорю, потирая переносицу, а потом вовсе зевая в самую трубку, — тем более, с каких это пор тебя волнует, где нахожусь? Я старался хоть как-то отрезать разговор подобными вопросами и интонацией. Возможно, вы скажите, что это не в моем характере говорить подобным тоном, но, как бы вы реагировали, если смогли провести целую ночь, так ещё и не такую простую со своим предметом воздыхания? Объясните. — А, так значит у тебя все получилось? — он протянул это так, что мое лицо моментально покрылось алой краской. С каких пор я смущаюсь с нечто подобного?! Из-за возраста? После этого отключил телефон и прикрыл пол лица ладонью, шумно выдыхая. А если задуматься, если вспомнить, что произошло, то это было в самом деле невероятно. Ладно, неважно, времени уже настолько было много, что и для брата весьма несвойственно. С радостным воплем врываюсь к нему в комнату. — Аманэ-Аманэ, пора вставать! — Тихо смеюсь и в ответ слышу лишь тихое бурчание. Вы бы видели этот комочек под одеялом, который издает «очень страшные» звуки. Такой забавный. — Ну же, поднимайся, брат! Видимо, простых воплей мало, поэтому взял свое другое оружие: запрыгнув на него сверху и поставив руки по обе стороны головы, от чего он тут же смутился и попытался спрятаться под одеяло. — Откуда у тебя столько энергии после ночи… — вновь недовольное бурчание, но все-таки посмотрел на меня, высунув половину головы из-под «укрытия». — В самом деле? Если уж мне зациклиться на этом, то… — приближаюсь к самому уху, тихо хихикая, — …То у меня весьма болит все там, внутри. После этих слов он был похож на самый спелый помидор, так ещё и умудрился скинуть меня с себя. Грохот и мой вопль был разнесен по всей комнате. — Ты можешь не говорить об этом так прямо?! Давай забудем. Поразил в самое сердце, в какой-то момент даже помрачнел, но ради него я был готов надевать абсолютно любую маску, которую он жаждет увидеть. На полу так и остался сидеть, разве что уложил руки на кровать, а на них свой подбородок. — Прости-прости, я больше не буду так делать. Грустно. Даже слишком. Ты слишком жесток со мной, Аманэ. Хотя, о чем это я? Стал совершенно забываться о том, что наши отношения ненастоящие. Пользуюсь его безответной любовью во благо себе. В любой момент его возлюбленная может ответить взаимностью и тогда точно все кончится. Таков был наш уговор. Но я не хочу отдавать его. — Цукаса, сколько сейчас время? — неужели этот комочек издал хоть какой-то нормальный звук? Я удивлен. — А что мне с этого будет, если скажу? — Не издевайся. — Ладно, не бурчи, словно дед. Уже полдень. Вот тут он подскочил с постели с таким воплем, что оглох даже я. — Не кричи ты так, определенно твой крик могли слышать даже на улице, Аманэ-э… После своих слов тут же получаю поцелуй в макушку, на что резко вспыхнул и закрываю место поцелуя рукой. — Спасибо. — Добродушно улыбается и начинает быстро одеваться. Конечно, он и раньше меня целовал: в лоб, в макушку, как заботливый старший брат, но после того, что произошло… Черт бы его побрал. Не знаю, что мне с этим делать. Спустившись к нему, опираюсь плечом о стену, скрестив руки на груди. Он так куда-то торопился, будто назначил встречу, которую нельзя пропустить. Встреча? Возможно, с этой Нэнэ. Когда же он уже поймет, что он не в её вкусе. — Куда-то уже уходишь, брат? Он явно не ожидал меня увидеть за собой, раз так вздрогнул. — А, прости, что ничего тебе не рассказал. Да, мне нужно кое-куда сходить, но я скоро вернусь! — Ха-а? Ты от меня что-то скрываешь? Моя темная аура просочилась к нему настолько глубоко, что он весь дернулся и покрылся стаей мурашек. Но он смог избежать маленького конфликта своим: — Это секрет! Секрет? Значит точно пошел видеться с этой девчонкой или я лишь слишком сильно себя накручиваю? Черт. Пусть делает, что хочет. Когда он ушел, то мне было совершенно нечем заняться. Лишь лежал на осточертевшем диване, смотрел что-то в телефоне и не больше. Так продолжалось несколько часов. От дурных мыслей голова была просто кругом, поэтому в какой-то момент решил немного вздремнуть и… — Цукаса, собирайся, нам нужно быстрее идти! Он забежал в дом настолько резко и неожиданно, что пришлось подскочить. Но он был таким радостным, плюсом ещё весь запыхался, так что просто не мог ослушаться указаний. — Мы куда-то идем? — Да! И не смей тормозить! Интересно, что же он такого задумал на сей раз? Не каждый день увидишь брата таким воодушевленным. Стоило мне надеть второй ботинок, как уже хватают за руку и прямиком выбегает со мной за дверь. Остальной путь был весьма долгим, но до сих пор не понимал: куда, что и зачем меня ведут. Но если он так сильно этого хочет, то буду только за. Меня привели на крышу многоэтажного дома совершенно недалеко от центра города, вот тогда-то до меня и дошло, что он подбирал место, чтоб смотреть на ночное ясное небо, накупив специального оборудования. Аманэ был помешан на звёздах, а я этого просто не понимал, лишь только мог восхищаться и радоваться этим маленьким огонькам, которые так ярко сверкали и вспыхивали. Сначала закат, а потом по плану те самые звёзды. Старший довольно долго смотрел в свой телескоп и что-то мне рассказывал про них, указывал на созвездия… Я только слушал. Задавал вопросы и просто смотрел на него самого. Не мог не подметить, что он был прекрасен, чем эти все космические тела. Потом мы вместе уселись на какой-то плед, а если быть точнее, то Аманэ на него лёг, продолжив любоваться небом. — Знаешь, эти звёзды настолько прекрасны, что я хотел бы когда-нибудь увидеть ещё ближе. — Тихий и умиротворенный голос, а улыбка с его лица не спадала. — Ты же знаешь, что это невозможно? — Знаю. Видимо, расстроил этим, раз он так вздохнул отчаянно. Но в этот раз и я не сдержался. Рискнул задать вопрос. — Чем тебе нравится та девочка из твоего класса? Что в ней такого, что ты влюбился? Да, мне было жутко интересно, хоть и понимал, что будет болезненно слышать ответ на вопрос. Но тогда я не смогу успокоиться. Вопросу он удивился и посмотрел на меня, но потом лишь посмеялся, закрывая глаза. — Чем? Мне нравится в ней это стремление к жизни, к будущему. А почему влюбился? Возможно, в её ветреность… Дальше я даже слушать не хотел, лишь наклонился и поцеловал его в губы. Нет, даже не смей продолжать, не сейчас.

Чем сильнее были чувства, тем сильнее была печаль.