Звезда и Дракон

      Мириам       — Мириам. Нам нужно серьезно поговорить, — будто между делом сказала мне королева, когда я навещала ее в отдаленном имении в Эдирне. Не на первый и даже не на второй день. Довольно долго молчала — и поэтому я напряглась еще больше, чем могла бы.       — Да, мама? — с вынужденной невинной улыбкой произнесла я.       Она опустилась на диван и взглядом предложила мне сесть рядом.       — До меня дошли… весьма интригующие слухи, Мириам. Будто к тебе испытывает определенные чувства один приближенный к королю учитель фехтования. Проявляет к тебе… скажем, не совсем уместные знаки внимания, — от ее вкрадчивого голоса по телу прошел предательский холодок.       Несмотря на весеннюю теплоту, на яркие закатные лучики солнца, ласково согревающие покои, я физически почувствовала, как вокруг меня резко опустилась температура.       Значит, слухи добрались и до нее — даже в отдаленном от столицы имении.       Что ж. Это был всего лишь вопрос времени.       — Что ты можешь мне на это сказать? — с очень вежливой улыбкой и одновременно стальным взором спросила королева.       Сначала я отвела глаза и несколько секунд сосредоточенно молчала, чувствуя на себе требовательный взгляд. И потом собралась с духом.       — Это… правда, мама. Он оказывает мне внимание, потому что я сама позволила ему делать это.       Она не повела и бровью.       — Вот как?       Воображение услужливо нарисовало над моей головой грозовые тучки со сверкающими молниями, но я отчаянно пыталась оставаться спокойной и уверенной. И решила идти до конца.       Будь что будет. Есть вероятность, что это разговор поможет нам наконец перестать скрывать свои чувства… Совсем небольшая вероятность.       — Я не буду тебя спрашивать, как ты дошла до такого, — все тем же не предвещающим ничего хорошего тоном проговорила королева. — В твоем случае всегда было сложно что-то предугадать. Но ты ведь должна понимать, какой урон твои необдуманные поступки наносят репутации. Твоей — и моей.       — Я понимаю. Именно поэтому мы перестали видеться… наедине, когда начались эти слухи.       Она смерила меня тяжелым взглядом. «Перестали видеться наедине? Молодец, моя девочка, какой смелый шаг, достойный дочери короля» — явно прочитала я в нем.       — Я не могу запретить тебе видеться с Майклом Беллом, потому что он — приближенный повелителя. И потому что это лишь убедит всех в правдивости глупых слухов. Никто не должен ничего заподозрить, — она помедлила. — Но если я узнаю, что между вами есть что-то, я непременно сделаю так, что вы не увидитесь больше никогда.              Сказочник       — Мама…- некоторое время спустя умоляла девушка, — Прошу тебя, не делай этого. Я… мне кажется, я люблю его.       Мириам порывисто отвернулась, сама не веря в то, что только что сказала. Любовь? Да, она задумывалась об этом, но… любовь?..       Королева глубоко вздохнула, смотря на свою дочь. Кода она последний раз видела ее такой испуганной и беспомощной? В таком отчаянии, с трудом сдерживавшую слезы? В далеком детстве?       Почему с детьми все должно быть так сложно? Только этого ей не хватало.       — Я уже сказала тебе, Мириам. Между вами ничего не может быть.       — Но почему?       Потому что я не доверяю этому человеку, думала Кассандра. Он слишком своенравен, не слишком умен и не раз помогал ее врагам. К тому же, у него за плечами уже была пара известных любовных похождений. Сколько же было неизвестных. Как ты-то могла попасться на это, милая?       — Я хорошо знаю этого человека, и ты не будешь с ним счастлива. Поверь мне.       — Вы ошибаетесь, — возразила принцесса. И на эмоциях добавила, вновь поражаясь себе: — Он испытывает ко мне те же чувства, я уверена!       Кассандра с трудом подавила саркастический комментарий. Майкл Белл — любит? Ну конечно.       Но она решила действовать умнее. С мягкой материнской улыбкой она подошла ближе к своей дочери и взяла ее за руки:       — Ты любишь его? Тогда поделись со мной тем, что у тебя на сердце. Я пойму.       Мириам чувствовала себя растерянно. Она не имела ни малейшего понятия, хочет ли она делиться этим с матерью. Так сложно и страшно — с одной стороны. Но с другой… наконец-то выговориться, поделиться с человеком, чье мнение для нее так важно…       — Это так глупо. Я… постоянно думаю о нем. Скучаю. Хочу проводить с ним время. Рядом с ним я чувствую себя такой счастливой. Я даже не могу взгляд от него отвести. Он столько всего умеет и столько всего знает. Майкл как будто вышел со страниц книги. Я никогда не чувствовала ничего подобного ни к кому другому!       Она была предельно честна. Умолчала лишь о том, что уже влюблялась раньше — пару лет назад, во время учебы. Вот где было мимолетное, так быстро забывшееся чувство.       Теперь все иначе, казалось ей.       Королева же думала совсем о другом.       Ох, милая.       Ты ведь уже не маленькая. Ты — взрослая умная девушка, и все равно кое в чем тебе недостает опыта…       — Это не любовь, Мириам. Всего лишь влюбленность. Ты и не заметишь, как быстро это пройдет, и твои якобы глубокие чувства сменятся недоумением, — она сжала руки дочери сильнее и участливо заглянула в ее красивые синие глаза, наполненные непривычной растерянностью. — Потому что ты видишь лишь себя и свою радость. Ты идеализируешь его и обманываешь себя, и близко не видя таким, какой он есть на самом деле. И это всего лишь влюбленность, не больше. Когда ты любишь, ты… для начала, не думаешь об этом человеке все время. Ты не растворяешься в нем, зато у тебя появляются другие желания, у тебя появляются силы жить. Ты прекрасно видишь все его недостатки, и принимаешь их, не пытаясь изменить и подстроить под себя. Не существует в нашем неидеальном мире идеальных людей. Но тебе все равно. Ты просто любишь, не смотря ни на что. Разве что-то похожее ты делаешь сейчас?       — Мама… — проговорила девушка, но Кассандра предостерегающе подняла руку.       — Вот, к примеру, Брант, — непреклонно продолжила она. Ты отлично знаешь, что твой старший брат бывает тот еще самодур. Частенько говорит, не подумав, и ведет себя далеко не так, как следовало бы наследному принцу. Ты знаешь это и все равно его любишь. Вы можете сколько угодно ругаться и обижаться друг на друга, но каждый раз миритесь и прощаете. Это — любовь. И любовь к мужчине ничем не должна отличаться от любви к семье, хотя бы потому что выбранный мужчина может стать твоей самой близкой семьей. Долго ли вы протянете на одной влюбленности? Не больше пары лет. Твои иллюзии в отношении господина Белла — не более чем обычная влюбленность. Стоит ему всего раз эти иллюзии сломать — и твои чувства исчезнут.       — Я не строю никаких иллюзий, — принцесса упрямо повела головой. — И он не сделает ничего подобного, я уверена.       В ответ на это королева просто произнесла:       — Посмотрим.       Ее дочь, кажется, все еще не понимает, что любые ее отношения так или иначе должны обернуться либо замужеством, либо изгнанием этого мужчины из королевства — в лучшем случае. О браке с господином Беллом, при всем уважении, не может быть и речи: он слишком невыгоден и неуправляем.       Изгнать же его из королевства — значит, подтвердить правдивость слухов. Чего, разумеется, допустить ни в коем случае нельзя. Нужно просто осторожно организовать его отъезд, будто бы необходимый по государственным делам. Желательно так, чтобы он показал свое истинное лицо в процессе.       Тем более, Мириам сама рано или поздно поймет всю суть своих чувств. Запретами здесь ничего не добиться, по крайней мере, не с ее дочерью. Королева решила, что пока что даст ей время все осознать самой.       С одним лишь условием, что слухи больше не должны иметь под собой никаких правдивых оснований.       Рустем       — При дворе все спокойно, — рассказывала Несса. — Герцогиня Шианна вернулась из поездки. Ее муж сейчас очень влиятелен в совете, и она решила поддержать его своим присутствием.       Я слушал ее с каменным лицом. Конечно, для меня вовсе не было секретом, что Несса в сговоре с сестрой короля, и в ее обязанности входит докладывать о каждом моем шаге и по возможности удерживать вдали от столицы и власти.       Играть против меня, воруя деньги и сведения, но при этом надеяться на мою поддержку? Насколько глупа эта женщина?       Она все еще оставалась моей женой, потому что держать врагов при себе оказалось безопаснее. Так мне будет проще манипулировать ей, и я смогу вовремя подкидывать ложную информацию, срывая их планы.       — Что же, с возвращением ее, — устало процедил я.       Только этого мне для полного счастья не хватало. Разумеется.       — Да, о нападении на послов. Король поручил расследование Майклу Беллу.       — Майклу Беллу? — переспросил я, как обычно, спокойно и будто бы отстраненно. Стараясь ничем не выдавать своих настоящих эмоций. — Разве он не должен был покинуть столицу?       Когда распространились слухи о том, что приближенный к королю мечник уделяет принцессе слишком много внимания, среди заинтересованных лиц сразу же начались разговоры о необходимости его скорейшего отъезда в другой город, якобы по заданию совета. И о его, как внезапно выяснилось, давно запланированной женитьбе на дочери одного из провинциальных лордов.       Сначала королева отреагировала так, как я и предполагал: скрывала конфликт, показывая всем, что он не имеет и не может иметь под собой никаких оснований. То же самое делала и принцесса.       Но потом, к моему неприятному удивлению, леди Кассандра оказалась неожиданно против его женитьбы. Пыталась организовать отъезд — не более.       — Слухи о нем оказались ложными, ее величество все лично объяснила повелителю, — пояснила Несса, уже вдоволь обсудившая эту тему со своей покровительницей. — И он не посчитал нужным женить его и отсылать из столицы. …вернее, если задуматься, так не посчитала нужным ее высочество.       Я на секунду отвернулся, скрывая разочарование.       Значит, Мириам этому помешала?       — Ты, похоже, расстроился? — спросила Несса, и я уловил в ее голосе отчетливые издевательские нотки.       — С чего бы? — возразил я. — Какое мне до этого может быть дело?       — Брось, Рустем. Как будто я не вижу, как ты на нее смотришь.       Я позволил себе лишь вопросительно поднять бровь.       — Жаль только, сама принцесса Мириам не замечает. И королева, к твоему счастью. Не надейся, Рустем. Кто ты такой? Король никогда не отдаст тебе свою единственную дочь. И не мечтай даже.       Я выдерживал от этой женщины многое. Позволял ей и пропускал мимо ушей гораздо больше, чем следовало. Но сейчас она переступила черту. Я угрожающе подошел к ней и тихо, зло предупредил:       — Не смей говорить такое, тебе ясно? Не забывай, что твоя судьба с некоторых пор зависит от меня.       Я злился даже не потому, что отчасти она была права. В своей способности вовремя убедить повелителя в выгоде этого брака я и не сомневался — тем более, заручившись поддержкой королевы. В конце концов, кто бы что ни думал, решающее слово всегда было и все еще оставалось за ней.       Но допустит ли это королева? Я был верен ей, непременно выполнял любые, даже самые сложные ее поручения — но достаточно ли всего, что я сделал, чтобы она посчитала меня достойным руки ее дочери? Что-то мне подсказывало, что нет, не достаточно. Сама леди Кассандра и не думала поднимать тему о замужестве принцессы. Пока не поднимал и я. К тому же…       К тому же леди Мириам и не смотрела в мою сторону. Она оказалась влюблена в другого — в человека, чьи намерения оказались очень далеки от серьезных. Стал бы он иначе так глупо и легкомысленно встречаться с ней тайком, подвергая опасности обоих? Я бы…       Кого я обманываю? Конечно, стал бы, обрати она внимание на меня. Но добивался бы ее руки в первый же подходящий момент.       Свой подходящий момент Майкл Белл упускал намеренно, иначе как это объяснить? Я же не могу и сказать ей о своих чувствах. Какой в этом смысл.       Позже я понимал, что просто оправдывал себя и искал любые отговорки по одной простой причине: я боялся признаться ей. Я, Рустем, не страшащийся ничего — боялся признаться в любви женщине, чье сердце было хоть и мимолетно, но занято другим. Я не помнил страха с детства, я подавил его в себе — но сейчас я вновь чувствовал себя маленьким испуганным мальчишкой, не способным решиться на один-единственный поступок. И мне отнюдь не нравилось ощущать себя таким.       Очень давно я не испугался бросить дом и уйти в неизвестность в полном одиночестве. Теперь же я не могу просто произнести несколько слов. Что останавливает меня? Я ведь хотел, переступив через волнение, сказать ей. Несколько месяцев назад, когда приехал в столицу и впервые увидел ее с ним… В тот момент у меня впервые в жизни разбилось сердце.       С тех пор я прятал все в себе. Когда нужно было просто сказать — я искал другие способы. Снова, по привычке, хитрил, боясь получить отказ.       Я не хотел получить отказ. И по этой очевидной причине допускал свою главную ошибку: так и не говорил ничего ей, оправдывая себя всеми возможными способами и обманывая, в первую очередь, себя самого. Я не привык чувствовать себя беспомощным, глупым и нерешительным. И, конечно же, злился, когда это замечали другие.       Множество раз Несса твердила мне подобное. Не мечтай, Рустем. У тебя никогда не получится добиться ни ее руки, ни ее взгляда. Королева видит в тебе лишь союзника, а не достойную партию для своей единственной дочери. Вспомни, кто ты, никто не отдаст тебе принцессу.       Посмотрим.       Я терпел, потому что знал, с какой целью она все это говорит.       Но один раз я все же вышел из себя. Когда, получив известие о моем обручении с леди Мириам, уже бывшая жена произнесла больно ударившую меня фразу: «Как будто эта свадьба что-то изменит. Она не любит тебя. И никогда не полюбит. Даже замужем за тобой, она скорее отдаст свое сердце кому-то другому, чем просто посмотрит на тебя».              Мириам       Садиться в карету к служанке и младшему брату я так и не соглашалась, пропуская любые уговоры мимо ушей. Посмотрев на меня, Сенн решил взять со своей старшей сестры пример и тоже упрямо ехал верхом в такую даль, мужественно преодолевая усталость. Я гордилась им, с ностальгией вспоминая себя в точно такой же ситуации. Нелегко мне пришлось, когда я первый раз в жизни наотрез отказалась садиться в карету к другим женщинам и детям…       Мать считала мою принципиальность глупой. Впрочем, иногда считала так и я сама, но не находила нужным хоть что-то с этим делать.       Мне нравился ветер в волосах, и мне нравилась вечерняя прохлада. Я наслаждалась влажными каплями дождя на лице и руках. Я хотела смотреть вокруг и по-настоящему видеть свою страну, а не всего лишь в теории знать о ее существовании. Сейчас мне оказалось сложно представить, что когда-то давно я боялась даже сесть на лошадь и ни за что бы не согласилась отправиться верхом в столь дальний путь…       — Лорд Рустем, я рада вас видеть! — я спешилась.       — Госпожа, — мужчина почтительно поклонился.       Мы встретили его по пути, одного. Я снова ехала навестить королеву в отдаленном поместье, с трудом отпросившись у отца. Что-то здесь было не так. Слишком долго она оставалась в тени. И слишком строг был король, когда я завела разговор о новой поездке.       — Вы едете от моей матери? — уточнила я.       — Нет, что вы. У меня неподалеку имение, я возвращаюсь оттуда.       Мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Врет же. Даже если имение и правда существует, не навестить королеву он не мог. Впрочем, точно так же не мог он и сказать об этом при всех.       Вероятно, стоит попробовать по-другому.       — Я надеюсь, с ней не произошло ничего страшного, — проговорила я обеспокоенно.       Знает же. Определенно что-то знает. И — как и все — не хочет мне ничего рассказывать. Не нужно волновать принцессу — вот их принцип. Как унизительно.       — Не переживайте, госпожа. Что бы ни произошло, мы разберемся, — сказал мужчина успокаивающим тоном. Как маленькой девочке, которой не стоит знать плохих вещей.       О чем я и говорила. Мало кто всерьез воспринимает юную дочь короля. И даже вы туда же. Ладно. В таком случае, рано или поздно мама расскажет мне сама.       С досадой я решила сменить тему:       — Честно говоря, я удивлена, как вы справляетесь со всеми делами в Диарбакаре. Мне кажется, вы больше времени проводите здесь, чем в губернии, — из-за моего недовольства сложившейся ситуацией это прозвучало весьма заносчиво, но я и не подумала исправиться.       Расстояние скрыло от меня, как усмехнулся Майкл. И, конечно же, я ни с чем это не связала.       — Мы совсем недавно вернулись из поездки. У меня накопились дела в столице, — как ни в чем не бывало ответил Рустем. И добавил уже совершенно иначе: — Миледи, могу ли я…       Ему не дали закончить фразу.       — Ваше высочество, скоро начнет темнеть. Нам нужно ехать, чтобы успеть до сумерек, — напомнил мне конюший.       — Да, конечно. До свидания, лорд.       — До встречи, госпожа, — Рустем наклонил голову. — Хорошего вам пути.       Поглощенная своими переживаниями, я многого не замечала. Например, что он стоял ко мне немного ближе, чем того требуют приличия… Что смотрел совсем не так, как обычно подчиненный смотрит на королевскую дочь. Что он еле заметно боролся с волнением, пытаясь сказать мне одну важную вещь.       Мир вокруг меня начинал стремительно меняться, но я не придавала этому абсолютно никакого значения. Зря, как выяснилось несколько дней спустя. В Эдирне меня поджидало известие, перевернувшее всю мою жизнь.