Звезда и Дракон

      Сказочник       Королева не находила себе места. Ходила по комнате, нетерпеливо прогоняя надоедливых слуг, и не могла успокоиться. В ее душе бушевал ураган.       Уже много дней она не могла твердо принять решение, столь очевидно выгодное для нее. Когда преданный ей Великий Визирь был убит, его место занял муж Шианны — и этот случай еще больше обострил ситуацию. Весь совет оказался в их руках. И потому сделать Рустема не просто советником, но и приближенным зятем, имеющим власть по праву родства, теперь представлялось и вовсе единственным выходом.       Да, сейчас она смогла вернуться в столицу — но что будет потом? Она стремительно теряла влияние, пока ее враги лишь набирали.       И все же может ли она ради власти использовать собственную дочь? Мириам оказалась вовсе не рада известию о возможном скором замужестве. Но чего еще можно было от нее ожидать? Удивительно, что она не разобрала дом по камешкам в ярости, а всего лишь тотчас уехала, попрощавшись холодно и отстраненно.       Кассандра вернулась домой только благодаря любви короля. Много лет назад ей улыбнулась удача, и она, не смотря ни на что, смогла выйти замуж за человека, к которому испытывала столь сильные и глубокие чувства. И эти чувства были взаимны. В ее жизни была любовь — и неужели она собирается собственными руками лишить этого свою родную дочь?       Королева не знала, что и думать, у нее не получалось принять окончательное решение. Пожертвовать счастьем дочери или пожертвовать будущим всех?       Казалось бы, с точки зрения холодного расчета, коим она уже давно привыкла пользоваться, выбор очевиден. Но… но…       Медля, она тайком говорила с Майклом Беллом. Спрашивала его о чувствах к Мириам, клялась своими детьми, что никогда не использует его слова против него, но все равно не видела в нем тех чувств, которые столь сильно боялась увидеть.       Легкая влюбленность, не более. И плотские желания. Что бы господин Белл к ней на самом деле не испытывал, у него не оказалось серьезных намерений, и он не претендовал на ее руку.       Тогда Кассандра решила вызвать на откровенный разговор того, кто претендовал.              Рустем       — Скажи мне, Рустем — говорила королева одновременно задумчиво и требовательно. — Как давно ты влюблен в мою дочь?       Я еле заметно вздрогнул, услышав эти слова.       — Ваше величество, — покачал я головой, пытаясь начать очередной разговор о преданности и выгоде, но она вновь остановила меня одним быстрым движением руки.       — Ты ненавидишь Майкла Белла. Раньше я думала, что дело только в политическом соперничестве, но, очевидно, ошибалась. И для меня не секрет, что, сватаясь к Мириам, ты действовал не разумом, а чувствами: ума-то в твоем поступке было мало. Так что я повторяю вопрос, Рустем. Как давно ты влюблен в мою дочь? — она прожигала меня взглядом и говорила не допускающим возражений тоном, безмолвно обещая разорвать за попытку лжи. — И лучше тебе сказать мне честно. От твоего ответа зависит, допущу ли я этот брак.       Так давно я ожидал этого разговора, осознавал его неизбежность, аккуратно подбирал слова, но все равно — даже сейчас, когда сделано то, что сделано — вывернуть свою душу наизнанку перед королевой я оказался вовсе не готов. Я вздохнул медленно, стараясь взять себя в руки. На мгновение прикрыл глаза. И ответил:       — Давно, госпожа. Еще до ее отъезда.       Последний раз я был так честен… когда несколько недель назад признавался принцессе в своих чувствах, тщетно надеясь на ее благосклонность или хотя бы понимание. И не был задолго до того. Глупец.       От этого воспоминания мне стало очень больно.       — Вот как, — процедила королева.       Я молчал.       — И ты не посчитал нужным сообщить об этом мне?       — И что бы вы сделали, госпожа? — порывисто спросил я. — Запретили бы мне приближаться к ней?       — Возможно. Ведь ты верен мне, только потому что хочешь мою дочь, не так ли?       Кассандра говорила очень прямо, не стесняясь в выражениях. Поражалась сама себе — но продолжала гнуть свою линию и требовала такой же прямоты и от меня.       — Нет, госпожа. Вы ошибаетесь. Мне нужно не только то, что вы думаете, — возразил я.       И только сейчас не выдержал и отвернулся. Слова вырвались сами собой.       — Я люблю ее. Очень давно люблю. Хотел забыть, не раз хотел, но у меня так и не получилось.       Даже когда она отмахивалась от моей заботы, даже когда смотрела с ненавистью — я был готов на все ради одного ее слова. Мое сердце разрывалось, когда я видел ее с ним, но чувства все равно не исчезали. Я не имел ни малейшего представления, как я переживу, если ее выдадут замуж за кого-то другого. И так много лет я держал это в себе, не открываясь никому…       — Принцесса Мириам — мой смысл, ваше величество. Ее присутствие придает мне сил. Я хотел бы разделить с ней жизнь и отдал бы все, что у меня есть и еще больше, чтобы она чувствовала ко мне хоть малую долю того, что я чувствую к ней. Но даже если этого никогда не произойдет… я готов любить за двоих.       У меня не вышло сказать это Мириам, она не позволила мне. Скажу хотя бы ее матери — выговорюсь впервые за вечность. Быть может, хотя бы так станет легче.       Неожиданно королева подошла ко мне и взяла за плечи. Мои слова что-то изменили в ней, и теперь она смотрела на меня совсем иначе. С пониманием. С сочувствием?       — Ваше величество, простите, я…       — Рустем. Если все, что ты говоришь, правда, я… я отдам тебе Мириам.       Я взглянул на нее вопросительно. Говорить не было сил — они как будто испарились вместе с признанием. Словно сквозь пелену я слышал задумчивые слова:       — Я слишком хорошо знаю ее… и доверяю тебе. Возможно, только ты один и сможешь ее защитить. Даже от нее самой. Когда-нибудь она поймет…       Сказочник       Сердце королевы все еще разрывалось, но любовь Рустема к ее дочери была очевидна. Она явно видела это. Видела в его глазах, замечала, как он впервые в жизни терялся и отчаянно пытался подбирать слова.       Что важнее: любить самой или быть любимой?       Нет. Даже не так. Взаимная любовь случается нечасто — особенно в жизни королевских семей. К сожалению, в Династии крайне редко речь идет хотя бы о привязанности. Дочерей повелителя издавна выдают замуж лишь по расчету, по политическим причинам и без намека на чувства с обеих сторон. Они все через это рано или поздно проходят — того требует традиции. Как бы она хотела, чтобы Мириам стала счастливым исключением и сама выбирала свою судьбу, но…       Кассандра знала, что значит быть нелюбимой и нежеланной. Когда-то и ее ждала такая судьба — до того момента, когда все резко изменилось, и ее жизнь пошла под откос.       Быть любимой — настолько любимой — уже большая удача для принцессы. Сейчас она этого не понимает. Но когда-нибудь поймет и простит ее…       Мириам       Мне повезло больше, чем остальным: по воле короля последнее слово оставалось за мной. Мама уговаривала меня и давила, вынуждая подчиниться ее решению, но я знала, что без моего согласия отец не допустит этот брак — и пользовалась этим. Отмахивалась от любых разговоров. Игнорировала. Высокомерно заявляла, что отныне не собираюсь даже обсуждать этот вопрос. И думать забыла про мужчину, ждавшего в далекой губернии хоть одного моего слова.       В один день мне пришло от него длинное письмо, но я не прочитала ни строчки. Зная себя, подозревая, что однажды мне может стать любопытно, я сразу же сожгла его и не написала ответ.       Больше лорд не трогал меня — и это могло бы меня удивить и заставить задуматься, удели я этому хоть чуточку внимания. Но я не посчитала это необходимым. Я была уверена, что меня используют, и презирала его, нисколько не веря, что за красивыми словами о любви может стоять хоть что-то, кроме наглой попытки мной манипулировать.       Я так и не узнала, что он писал мне правду о своих чувствах и просил хотя бы подумать над его предложением. Рассказывал, как той ночью впервые за долгое время увидел при свете звезд и так и не смог отвести взгляд. Просил дать ему хотя бы один шанс, обещая, что никогда не станет принуждать меня.       Прочитай я письмо, я бы вспомнила, что именно этот человек был рядом в те самые два раза, что повлияли на меня так сильно. Именно Рустем когда-то убедить меня прокатиться на лошади и показал тем самым, что страх можно и нужно преодолевать. Что я сильнее своего страха — и могу быть лучше себя вчерашней. Он же когда-то спас мою жизнь, после чего я решила на самом деле научиться защищать себя и нашла в себе смелость в тайне стать одной из ночных теней. Я стеснялась безобразного шрама, оставшегося с тех пор, но ценила полученный опыт, что дал мне столь многое впоследствии.       Я могла понять все это — но я сожгла письмо, не прочитав и строчки.       И все же судьба стремительно настигала меня, не спрашивая моего согласия.       Первым ударом стало явное пренебрежение к моей матери со стороны двора, появившееся после ее долгого отсутствия. Да, я злилась на нее, но не могла стерпеть такого. Как они смеют?! Она королева! Законная жена повелителя! Я видела, насколько ей тяжело, с каким трудом ей дается борьба с теперь уже полностью настроенным против нее советом. Но пока что искала иные способы помочь ей.       Вторым ударом стало предательство Майкла. Ему дали выбор: или он сможет остаться со мной навсегда, или же получит поддержку ее величества и вернется в свою страну свободным, отказавшись от любых чувств. Его не заставляли — ему просто предоставили выбор, и он, не задумываясь, спокойно вычеркнул меня из жизни.       Я слышала это своими ушами. Головой понимала, что возможность вернуться домой гораздо дороже меня, и принимала это, но все равно ощутила, как внутри меня что-то разбилось вдребезги. Наивная детская влюбленность начала бесповоротно исчезать — как мне и обещали когда-то…       Последним ударом стал неотвратимый отъезд Бранта в далекую провинцию — по решению все того же ненавистного совета. Прикрываясь перед королем обучением, они намеренно и очевидно отсылали его из столицы, и никто ничего не мог с этим поделать.       Никто — кроме меня.       Эти три обстоятельства, усиливая друг друга многократно, и подтолкнули меня к необдуманному поступку, изменившему мою жизнь навсегда.       Я подошла к отцу и сказала, что согласна на брак с лордом Рустемом.              Отпустив эмоции, я жалела о своей глупой импульсивности, пыталась вернуть все на свои места, но не могла.       Я помню, как пошел слух о болезни лорда. Смертельной страшной болезни, не позволявшей ему жениться на мне — и сначала я обрадовалась. Я не желала ему зла, но чужое несчастье стало моей возможностью избавиться от нежеланного брака. Так почему бы мне не радоваться?       А потом я пришла в ужас от собственных мыслей. Во что я превратилась? Я в самом деле желаю смерти человеку, к которому я некогда хорошо относилась? Да что со мной не так? Да, он намерен использовать меня — но чем я, в таком случае, лучше? Не хуже ли?       Я дала себе мысленную пощечину и написала ему письмо. Пожелала здоровья и добавила, что не желаю ему зла. Это было первое, что я сказала ему за прошедшие несколько месяцев.       Впрочем, ответ я снова сожгла, не прочитав. Я не собиралась поддерживать переписку, а всего лишь проявила хорошие манеры.       Слух о болезни оказался ложным, и я с удивлением отменила, что в глубине души рада это знать. Я всеми силами старалась избежать замужества — но не ценой чьей-то жизни.       Свадьба назначена на конец осени. У меня все еще есть время отказаться…       Я думала, что смогу это сделать.       И была не права.              — Мириам, мне нужно тебя кое о чем спросить, и я прошу тебя ответить максимально честно.       — Да, мама? — удивленно спросила я, отрываясь от книги.       Она посмотрела на меня прямо.       — Скажи мне, между тобой и господином Беллом… или другим человеком, о ком я не знаю…было что-нибудь?       — О чем вы? — не поняла я сначала.       Королева вздохнула.       — Прямо так прямо. Я спрашиваю, чиста ли ты перед браком.       Я задохнулась от возмущения и неожиданности. И не сразу нашлась, как реагировать на столь откровенный вопрос.       — Мириам! — потребовала мать ответа.       Вот, значит, какого вы обо мне мнения, ваше величество. Я с шумом захлопнула книгу и рассерженно подняла глаза:       — Как вы можете думать обо мне подобное?! — негодовала я. — Я знаю, кто я. И знаю приличия. И нет, если вам так интересно, у меня ничего не было ни с ним, ни с другими мужчинами! Я бы не позволила себе пасть так низко.       — И слава Богам. Прости меня за такое предположение, но я должна была спросить, — мама попыталась примирительно положить руку на мою ладонь, однако я сама оказалась иного мнения. Она не добавила «от тебя что угодно можно ожидать», но я, конечно, догадывалась, о чем она в тот момент подумала. Очень давно я хотела устроить скандал и все неосознанно искала повод. И теперь не смогла вовремя остановиться:       — А зачем? — раздраженно проговорила я, все больше выходя из себя. — Неужели ваш Рустем не женился бы на мне, не будь я девственницей?       — Мириам… — королева попыталась остудить мой порыв гнева, но я не планировала прекращать. И пошла еще дальше.       Что мне мои кинжалы — мне казалось, от злости и возмущения я могу взорвать весь дворец одной силой мысли.       — Так может, мне быстренько переспать с кем-нибудь, если на то пошло? — я сама поразилась своей наглости. И даже смогла не стушеваться под тяжелым взглядом ее величества, а ответить точно таким же.       — Мириам, прекрати это сейчас же. Немедленно иди в свою спальню и приходи в себя. Ты выйдешь замуж, хочешь ты этого или нет. Уже все решено.       Снова мне говорят, что мне делать. Вне себя от ярости я встала с дивана:       — Я уже не та маленькая девочка, что слушала каждое ваше слово! Я давно выросла. И я могу сама решать, что мне делать, не слушая ваших приказов!       Королева медленно, очень спокойно встала. И сказала настолько властным, не допускающим возражений тоном, что я тут же пожалела о своей невиданной дерзости. Давно я не видела ее такой — и, честно говоря, предпочла бы провалиться сквозь землю, чем выслушивать ее больно бьющие неприкрытой правдой слова.       — Вот именно, Мириам. Ты уже давно не маленькая девочка. Так прекрати вести себя как ребенок! Ты — представительница Династии. Ты — принцесса! И это значит, что у тебя есть не только права, но и обязанности, если ты забыла. Что ты намерена делать, позволь спросить? Пойти к отцу и сказать, что передумала? И ты действительно считаешь, что он тебе позволит? Позволил бы — будь он просто отцом. Но он король! Его слово должно быть твердым. Правитель не может менять свое решение, просто потому что ему так захотелось. И он не будет. Даже ради любимой дочери не станет, и не надейся. Нести ответственность за свои слова и поступки — первая обязанность правителя. Пора бы и тебе этому научиться! Твоя свадьба уже давно объявлена. Ты дала слово. И ты выйдешь за Рустема не потому, что так сказала я или кто-то еще. Ты выйдешь за него, потому что так сказала ты.              С тоской в глазах я смотрела, как собирается и уезжает Брант. Оставляет меня одну в этом теперь уже холодном и неприветливом, огромном дворце.       — Мириам, — говорил мне брат все это время. — Не грусти так. Я буду писать тебе письма. Приглашать в гости. И, возможно, совсем скоро вернусь, если так посчитают нужным совет и повелитель. И помни, что ты не обязана выходить замуж, если так не хочешь. Моей сестры достоин только самый лучший в мире мужчина. Но, боюсь, я волей судьбы уже твой родственник, а второго такого во всем мире не найти! — смеялся он.       Я невольно улыбалась, но отводила взгляд.       Если они так поступают с Брантом, что они сделают с Сенном, задавала себе я вопрос и боялась на него отвечать. Никто не мог противопоставить хоть что-то ненавистному совету, влияющему на отца так сильно. Никто.       Кроме меня.       Я могла стать ладьей в чужой шахматной партии и совершить спасительную рокировку.       Королева была права. Я дала слово и не могла так просто забрать его обратно. Когда-то давно я дала и другое слово: я обещала защищать своих братьев. Не пришло ли время выполнить обещание? Тогда, в полном одиночестве стоя под ласковым сентябрьским солнцем, я смирилась с неизбежным.