Звезда и Дракон

      Рустем       Среди ярких красок поздней осени, под лучами последнего теплого солнца она была прекрасна в своем белом свадебном платье. Я не мог оторвать от нее взгляд — и вовсе не хотел этого делать. Любовался, наслаждаясь моментом.       Стоя в большом дворцовом парке под старым раскидистым деревом, я с большой нежностью держал свою невесту за запястье и красной хной проводил связующие линии на ее ладонях.       Всего через несколько минут обряд завершится, и она станет моей женой.       Я помнил, как смотрел ей вслед, пытаясь по осколкам собрать разбитое сердце. Помнил, как писал длинное, искреннее письмо, догадываясь, что она не прочтет дальше первой же буквы, и не надеялся на ответ. Помнил, как во время тех глупых слухов нашел на своем столе записку — короткую и сухую, но все же. Читал, растягивая время и с недоверчивой радостью понимая, что она все-таки не испытывает ко мне ненависти.       После легкого кивка пожилого добродушного священника я взял ее за другое запястье и ласково провел по нему пальцем. Но Мириам совсем не смотрела на меня — только на свои руки — и не откликалась на прикосновения. Я хотел позвать ее. Поговорить с ней сейчас и перестать мучить нас обоих. Но не мог. И потому только мягко касался, надеясь, что она услышит мою немую просьбу.       Я помнил, как получил письмо из столицы. Множество раз читал одни и те же слова и не мог поверить глазам. Знал, конечно, что Мириам дала согласие вовсе не из-за глубоких чувств ко мне, о чем мне не преминули напомнить — но все равно был счастлив, как никогда раньше.       Пусть только после свадьбы, но я смогу поговорить с ней, смогу объяснить. Она не подпустит к себе до обряда, но все же выслушает после.       И я дам ей выбор. Я не хочу ни к чему ее принуждать.       Так долго я скрывал свои чувства, позволяя себе только мечтать. Так мучительно надеялся и ждал любых вестей из столицы. От меня хотели избавиться, оклеветать и вовсе попытались убить — но вот я здесь. Провожу последнюю связующую линию на ладони любимой женщины и беру ее за оба запястья. Слушаю тихую, певучую речь священника, вдыхаю запах поздних цветов — и улыбаюсь, с любовью смотря на свою жену, отданную мне под взором всемогущих небес.              Тем вечером я шел к ней по коридору нашего нового дома и тщетно пытался унять волнение.       Сначала я остановился в нескольких шагах от нее и просто смотрел, любовался с улыбкой. Вот же она. Такая прекрасная, гордая и упрямая. До недавнего времени моя несбыточная мечта — теперь моя жена. В легком и белом, но уже не свадебном платье она ждет меня в спальне в нашу первую брачную ночь. Неужели это происходит на самом деле?..       Пытаясь не обращать внимание на бешено стучащее сердце, я подошел ближе. Осторожно снял с лица шелковый платок, внимательно всматриваясь и ища хоть что-то. Наклоняясь, заглянул глаза.       И меня обдало холодом.       Я ожидал чего угодно: ярости, обвинений, попыток поставить меня на место, даже злых слез. Но не этого всеобъемлющего спокойного холода, сосредоточенного взгляда волчицы, способной уничтожить любого. Не молчания, рушащего все еще таившиеся в душе надежды.       Мириам смотрела на меня прямо и свободно.       Но чем дольше я вглядывался в ее глаза, тем меньше в них оставалось стали. Она уступала место… сомнению? Страху? Я научился читать людей как открытую книгу. Видел их тайные помыслы, спрятанные кошмары и желания. Считывал эмоции. Лишь с принцессой у меня возникали проблемы: то ли из-за моих чувств к ней, то ли из-за ее способности скрывать свои мысли и притворяться, но изредка я ловил себя на том, что вовсе не понимаю, о чем она думает. И все же сейчас я отчетливо видел, как самообладание постепенно покидало ее.       Я мягко гладил ее лицо. Убрал заколку из темных волос. И начал тихо и искренне:       — Моя госпожа… Я мечтал об этом моменте много лет. Мечтал о вас. Я благодарен Богам, что они исполнили мою мечту. Помните… — я сбился от нахлынувших чувств. — Помните, что вы сказали мне?       «Я никогда не выйду за вас» — звучал в голове ее звонкий насмешливый голос, каждый раз, как в первый, причиняя боль.       Она тоже вспомнила это — и впервые отвела глаза.       — Но даже тогда я не отказался от надежды. Не сомневался ни секунду. Вы ведь не знали о моих чувствах, — и, помедлив всего одно мгновение, с решимостью добавил. — Но сегодня узнаете.       Девушка еле заметно отшатнулась. Думала, что я не обращу внимания, но я слишком внимательно смотрел на нее. Увы, это не то, о чем ты подумала, моя милая. Сейчас не то.       Время пришло, похоже. Я достал из кармана спрятанную бутылочку с темной жидкостью. И пояснил в ответ на непонимающий взгляд, все так же ища в ней хотя бы отклик. Всего лишь один лучик надежды…       — Это яд, госпожа. И очень сильный. Достаточно выпить всего несколько капель — и сердце разорвется.       Я опустился перед ней на колени и снова заглянул в глаза. Говорил слова, так сильно рвавшиеся наружу.       — Я отдаю вам свою жизнь, госпожа моя. Мне не нужны ни власть, ни должность, ни деньги… Мне нужны только вы. И, если вы так пожелаете, я оставлю вас. Достаточно всего одного вашего слова…       С мольбой я смотрел на нее, стоя на коленях, готовый умереть по первому требованию, и видел в ней смятение. Продолжал надеяться, покорно сдаваясь на милость судьбы. Но шли секунды, и она молчала. Не думала мешать мне.       Что ж.       Ты стала для меня всем миром. Я люблю тебя так сильно… Но если этот брак противен тебе, если ты не хочешь быть со мной, я оставлю тебя в покое раз и навсегда.       Если такого твое желание, моя госпожа, я подчинюсь.       …Она остановила меня в последнюю секунду. Ее рука порывисто легла на мою, не дав выпить яд.       На несколько мгновений я потерял голову от захвативших меня чувств. Неверия. Любви. Благодарности.       Я стал целовать ее руки, медленно теряя самообладание. «Ты не позволила мне оставить тебя… не позволила…» — все думал я, водя губами по красным линиями на ладонях, и снова гладил запястья. Мысли путались, и я усилием воли приводил их в порядок.       Вечность спустя я поднялся к ней. Обвил руками талию и осторожно притянул к себе, вновь мягко заглядывая в глаза. В них больше не было холода. Мириам не сопротивлялась, не отталкивала меня, просто смотрела в смятении, и я тонул в ее прекрасных синих глазах, растворяясь без остатка.       О чем ты думаешь сейчас? Почему даже не пытаешься освободиться из моих объятий? Неужели ты согласна быть со мной этой ночью?       Или же просто смирилась?       Я не мог прочитать это по ней. Всеми силами старался — но не мог.       Так долго прижимал ее к себе, вдыхая сладкий цветочный аромат волос, ласково гладил пальцами щеку — и медлил.       Как давно я мечтал быть так близко. Чувствовать горячее дыхание на своей шее, касаться обнаженной кожи… И вот она в моих руках, такая теплая, мягкая и податливая. Я хотел ее. Хотел настойчиво и страстно. Хотел слишком давно…       Хотел и с трудом сдерживал себя.       В ее глазах смятение. Мириам не смотрит на меня так, как смотрю на нее я. Ее руки на моих плечах, и она все не отталкивает меня, но… Я не смогу и не стану ее заставлять. Если моя жена против близости со мной — я повинуюсь и уйду. Она слишком дорога мне, чтобы я мог поступить иначе.       И все же я хотя бы попробую сделать так, чтобы она не захотела оставаться одна.       Лунный свет падал на нас сквозь открытое окно, освещая, совсем как в тот раз… И я поцеловал ее под ним. Сначала легко, едва касаясь губ и в который раз за вечер пытаясь унять волнение. Но уже растворялся в ней, терялся и чувствовал, как остатки самообладания ускользают от меня. Когда же я ощутил неуверенный, мимолетный, но все же ответ, я не мог больше себя останавливать. Целовал настойчивее, крепко прижимая к себе, гладил плечи и волосы, не отпускал от себя ни на миллиметр. На несколько секунд потерял голову и только после осознал, что целую требовательно и страстно.       Я поступал так всегда, всегда брал инициативу в свои руки, не давая опомниться, но сейчас я вовсе не хотел пугать любимую девушку своей безумной настойчивостью…       Так я думал и опять не смог остановиться.       Немного отстранившись, я ласково взял свою жену за плечи и повернул к себе спиной.       Не бойтесь меня, госпожа. Я никогда не причиню вам вреда.       Я медленно развязывал шелковые ленточки на ее платье и с трепетом целовал шею. Гладил плечи, водил пальцами по ключицам, нежно кусал за ухо, прижимая к себе одновременно мягко и настойчиво. У меня сбивалось дыхание — и я с удовлетворением понимал, что то же самое происходит и с ней, чувствовал, как ее тело откликается на мои ласки.       Мысли путались. Столько лет спустя я наконец могу касаться тебя, могу остаться с тобой наедине, могу целовать… и ты не отталкиваешь меня. «Почему ты не отталкиваешь меня, Мириам?» — спрашивал я себя, целуя ее плечи.       Сдерживаться оказалось слишком сложно. Я отстранился всего на несколько секунд, расстегивая и свою одежду, и после прижал жену к себе еще крепче, обвивая руками. Гладил сквозь тонкую ткань платья и ласкал губами ухо. Запустил пальцы в ее волосы. Позволил себе провести рукой по груди — и услышал тихий судорожный вздох. Видел, как она облизывает пересохшие от возбуждения губы, не скрывая удовольствия от моих прикосновений.       Меня охватило чувство триумфа. Женщина, которую я так сильно хочу, сейчас тоже хочет меня.       Я снова развернул ее к себе, желая впиться в губы страстным поцелуем и еще долго не отпускать.       И остановился.       Я увидел в ее глазах страх.       Следующая секунда длилась вечность. Я боролся с собой, мучительно осознавая, что должен уйти. Я люблю ее слишком сильно, чтобы делать что-то против ее желания. Я должен…       Усилием воли я отпустил ее.       — Госпожа… — выдохнул и склонил голову. Сделал быстрый шаг к выходу, боясь передумать, — и неожиданно почувствовал холодные пальцы на своей ладони.       Мириам удерживала меня за руку, все еще смотря в пол, но решительно и упрямо останавливая уже второй раз. Сейчас она сама держала меня за запястье…       С недоверием я обернулся — и в следующее мгновение вновь сжимал ее в объятиях, изнемогающий от желания, абсолютно сбитый с толку.       Почему ты так поступила? Почему не дала мне уйти? Ты ведь не чувствуешь ко мне того же, что чувствую к тебе я. Что ты делаешь со мной?       Я всмотрелся в ее лицо, все так же внимательно, испытующе, и вдруг осознал, что она и сама себя не до конца понимает. Я отчетливо видел все тот же безмолвный вопрос, что я задавал себе сам. Она не хотела меня отпускать — и в то же время пугалась этих мыслей, обнимала и прятала взгляд, уткнувшись в плечо. Сейчас — хотя бы сейчас — она желала остаться со мной. Любимая…       — Вы позволите мне? — шептал я ей на ухо, целуя. — Скажите мне… скажите…       Мои действия плохо сходились со словами. Я гладил ее обнаженную спину и прижимал к себе так крепко, что не смог бы уже отпустить. Мириам только слабо кивнула — но мне хватило и этого. Я целовал ее настойчиво, страстно и увлекал за собой в кровать.       И она отвечала мне. Поддавалась на мои ласки, слушалась моих рук и целовала сама. Я пропадал в ней, теряя чувство реальности, покрывая поцелуями каждую клеточку ее тела. Водил губами по длинному тонкому шраму на боку, показывая, что ей вовсе не нужно его стесняться передо мной. Раздевал нас обоих и любовался ее обнаженным телом.       Вы так красивы, моя госпожа.       Я ощутил, как она изогнулась и приникла ко мне, — и больше не сдерживал себя. Я овладел ей, мягко вжимая в кровать и целуя шею. Ласкал и слышал легкие стоны, возбуждавшие меня еще сильнее.       Женщина, бывшая моей мечтой, некогда отказавшая мне, сейчас была со мной — отдаваясь сама и принимая мою любовь. И осознание этого приносило не меньше удовольствия, чем физическое наслаждение. Ты моя, Мириам. Неважно, что будет завтра — сейчас ты моя.