Звезда и Дракон

      Мириам       Легкий теплый ветер — скорее всего, в последний раз теплый в этом году — ласково трепал волосы, будто бы гладил по голове в дружеской попытке поддержать.       Мужчина, которому меня отдали, стоял напротив меня, крепко держал за запястье и хной проводил на ладони изогнутые красные линии. Я чувствовала на себе его взгляд, понимала, что он пытается заглянуть мне в глаза, но не отвечала тем же: я смотрела лишь на свои руки. Впервые за насколько лет я ощущала себя слабой, потерянной и беззащитной.       За все это время я ни разу не плакала. Злилась, язвила, наотрез отказывалась участвовать в подготовке свадьбы, игнорировала все просьбы и любые попытки меня вразумить; даже первый раз в жизни сорвалась на служанку и долго перед ней извинялась после, чем полностью сбила ее с толку — но не позволяла себе плакать.       Посторонним я врала. С отточенной высокомерной улыбкой говорила, что лорд Рустем боготворит меня и что я довольна своей судьбой, ведь не каждой женщине дано быть столь любимой. Говорила — и не верила сама себе.       Пару раз я втайне сбегала из дворца и в полном одиночестве гуляла по ночному городу, смотря на яркие звезды и приходя в себя под их внимательным взглядом из глубины времен. Но сейчас, чувствуя прикосновения на своих руках, не имея возможности избежать их, я упрямо сдерживала слезы.       Еще я на собственной свадьбе не плакала. Перед всеми.       Еще я не плакала перед ним.       Меня ведь не в жертву кровавому богу приносят — я всего лишь выхожу замуж, убеждала я себя каждый вечер. Жизнь продолжит идти своим чередом, и мало что изменится. Мне нужно только пережить этот день — и эту ночь — и все будет как прежде. Я не теряю свободу. Я — принцесса, и я совсем не обязана подчиняться своему мужу. Он получит свою должность, свою власть и оставит меня в покое, ведь я сама вовсе не нужна ему, повторяла я снова и снова, как мантру. И не знала, как сильно ошибаюсь.       Он ласково погладил мое запястье.       Ласково?       Что это значит?       Я так и не захотела поднимать взгляд и искать в нем ответ.       Хна высыхала на ладонях и оставляла после себя красивые изгибистые линии, отливающие багрянцем под лучами осеннего солнца. Связывая нас узами брака, приятный пожилой священник тихо читал свадебную речь, похожую на старинную грустную песню. Под сенью старого дерева мой законный муж крепко держал меня за оба запястья и смотрел на меня с улыбкой.       Я стояла напротив него и совсем не понимала, не хотела понимать, что значит эта улыбка.              Волосы сладко пахли сиренью. Легкое шелковое платье приятно обволакивало тело. Из распахнутого окна, из черноты ночи веяло спасительной прохладой.       Я открыла его в попытке ощутить приятное дуновение холодного ветра, прийти в себя и протянуть время. Несколько минут просто стояла, вдыхая свежий, почти зимний воздух и успокаивалась, борясь с малодушным желанием сбежать и укрыться от нежеланной судьбы среди листвы молодого леса.       Сегодняшнее утро казалось как никогда далеким.       Церемония обручения в дворцовом парке. Утомительное торжество. Поздравления. Мой новый дом на утесе, небольшой и уютный, как я и мечтала. Ароматная, теплая пенная вода в большой ванной. Просторная спальня с персиковыми стенами и яркими огоньками множества свечей. Шелковое белое платье на голое тело. …Расстеленная кровать.       Всего через пару минут придет этот человек… человек, за которого всего полгода назад я самой себе обещала никогда не выходить. Мой нынешний муж.       В который раз за вечер я завороженно посмотрела на свои руки. Связующие красные линии на ладонях и пальцах — совсем как на той гадальной карте, которая уже давно вылетела у меня из головы. Выглядит даже красиво…       — Ваше высочество, — осторожно позвала меня Аня. — Простите, но мне нужно заколоть вам волосы.       Я вздохнула и, с сожалением отойдя от окна, встала посреди комнаты. Снять с головы платок и распустить волосы… первое, что по свадебному обряду должен сделать муж в первую брачную ночь.       О том, что он должен сделать после, я предпочитала не задумываться, но не сильно-то получалось. Он ведь старше меня… и это означает, что я у него далеко не первая. Интересно, сколько женщин…       Так, Мириам, хватит.       Я запретила себе об этом думать — и вновь не особо преуспела.       Когда Аня накинула мне на голову платок, у меня неожиданно проскользнула мысль, что эта традиция не только унизительна, но и глупа сама по себе: как будто мой муж на разу не видел меня до свадьбы! Это ведь бессмысленно. Все равно через каких-то две-три секунды платок окажется на полу. Так ради чего я должна чувствовать себя такой… бесправной? Ради мимолетного триумфа мужчины?       Снова пытаясь взять себя в руки и унять внезапно нахлынувшее раздражение, я вспоминала техники, которым меня учили ночные тени. Несколько раз глубоко вздохнуть, закрыть глаза, расслабиться… У меня все еще есть время, чтобы привести в себя в порядок. Пусть только одна минута — она может стать целой бесконечностью, если верно ей распорядиться.       От этой мысли мне стало некомфортно.       Почему к своей первой брачной ночи я готовлюсь, как к неравному поединку? Почему я вообще ощущаю этот противный липкий страх, медленно расползающийся по всему телу?       В последние несколько месяцев перед свадьбой я предпочитала не задумываться об этом моменте, упрямо изгоняя из головы любую мысль. Не то чтобы меня пугала необходимость потерять невинность — напротив, я всегда относилась к этому до удивления спокойно. Мне даже было любопытно в определенной степени: большинство моих сверстниц уже давно были близки с мужчинами, я же не могла позволить себе подобных отношений до замужества.       Теперь я замужем.       И совсем скоро мне нужно будет провести ночь с ним.       Я не могла представить, как Рустем касается меня, как развязывает ленточки на платье, как… Что ж, через пару минут и представлять не придется.       Я не убегу и не откажусь: я же сама не прощу себе потом подобной слабости. Нужно всего лишь перетерпеть одну ночь. Не стоит даже волнения.       И тогда у меня появилась странная мысль, реакция на которую поразила и меня саму. Что, если… что, если он вообще не собирается притрагиваться ко мне? Лорд уже получил то, к чему так стремился, и я в этой сделке всего лишь инструмент, не более. С чего я вообще взяла, что он хочет меня?       Подобная догадка неожиданно сильно задела мою гордость. В тот момент я была абсолютно уверена, что приду сама и устрою скандал, посмей он меня проигнорировать.       Впрочем, вся моя решимость куда-то испарилась, когда я услышала глухие шаги в коридоре. Именно тогда я в полной мере оценила всю прелесть платка: хотя бы первые несколько секунд мне не придется мучительно изображать уверенность.       Когда дверь отворилась, Аня, успокаивающе коснувшись моей ладони напоследок, вышла. Я осталась наедине с мужем — и неожиданно быстро взяла себя в руки. Совершенно успокоилась, став холодна и непреклонна, как айсберг.       Лорд стоял в нескольких шагах от меня и просто смотрел с легкой улыбкой — как обычно, уверенно, сложив руки за спину. Самодовольно?..       Я же вглядывалась куда-то в пол, не желая пока поднимать взгляд. Нет, я вовсе не испугалась близости. Дело было в ином.       Долгое время я не могла признаться себе в одной простой вещи: я боялась этого человека. Я — принцесса, любимица короля и умелая разбойница — боюсь этого наглого выскочку-простолюдина?       Разумеется, да. Мне, принцессе, все доставалось очень просто, по праву рождения. Ко мне и относились снисходительно, ведь поговаривали, что я слишком похожа на пропавшего безумного короля, и от меня заранее ожидали чего угодно. Мне просто повезло. Но где бы я была без своего титула?       Он же достиг всего сам: не благодаря, а вопреки. Как бы я не убеждала себя, что все это возможно лишь из-за благосклонности мой матери, на самом деле я четко понимала: это не правда. Только человек выдающихся способностей мог стать главным приспешником королевы и за такое короткое время из обычного придворного конюха превратиться в приближенного советника. Так или иначе, он всегда получал желаемое. Должности. Деньги. Власть. С пугающим упорством он добивался моей руки — и добился. И даже я ничего не смогла с этим сделать.       Где-то в глубине души меня восхищала такая целеустремленность — но пугала еще больше. Сильнее же всего меня пугало то, что его целью — добычей — стала я. Да, меня все еще возмущала возможность быть отвергнутой, но также и страшила необходимость отдаться мужчине, которого я боялась столь сильно.       Рустем подошел ближе. Внимательно посмотрел на меня, наклоняясь — и только в тот момент я осознала, насколько он меня выше. Осторожно, очень медленно он снимал с меня платок и сосредоточенно всматривался снова.       И я ответила ему ледяным спокойствием. Непоколебимо заглянула ему прямо в глаза, совсем не выказывая глубоко спрятанного волнения.       Но все же чем дольше он вглядывался в меня, внимательно, изучающее, тем быстрее исчезала моя уверенность. Разве может человек, женившийся на власти, смотреть… так? С такой мольбой?       Не смотри на меня так. Пожалуйста. Пожалуйста, не смотри.       Почему ты так на меня смотришь?!       Я хотела сказать это вслух, но почему-то не могла произнести ни слова.       Он, конечно же, увидел мое смятение и воспользовался им: мягко коснулся лица, гладил по щеке, провел пальцами по волосам и распустил их, сняв серебряную заколку.       Я держалась холодно и отстраненно, всеми силами стараясь не вздрагивать от его прикосновений. Аккуратных и ласковых — вопреки моему льду, вопреки тому, чего я могла от него ожидать.       — Моя госпожа… — произнес он, нарушая тишину, сбивая меня с мысли. Я и подумать не могла, что услышу от него такие слова, и поэтому смешалась еще сильнее. — Я мечтал об этом моменте много лет. Мечтал о вас. Я благодарен Богам, что они исполнили мою мечту. Помните… помните, что вы сказали мне?       Я помнила. «Оставьте это, лорд. Я никогда не выйду за вас.» — насмешливо и высокомерно. И я вышла. Сейчас стою перед ним — почти в его объятиях. Как иронична судьба.       У меня не получилось не отвести глаза.       — Но даже тогда я не отказался от надежды. Не сомневался ни секунду. Вы ведь не знали о моих чувствах, — говорил он, и я теряла голову.       О каких чувствах вы говорите, лорд?! Как будто вы способны на них! Эта свадьба — лишь хитрый политический расчет, разве не так?       …разве может с такой любовью смотреть человек с каменным сердцем, разве может говорить такие слова? Зачем ему это иначе?       Прекратите. Я не хочу этого слышать! Я ведь была спокойна, я была готова перетерпеть эту ночь. И что теперь?       — Но сегодня узнаете, — с решимостью добавил он.       Не зная, что и думать, я еле заметно отшатнулась, но торопливо взяла себя в руки. Успокойся, Мириам. Здесь нет ничего страшного.       Рустем не прикоснулся ко мне. Напротив, сделал то, чего я меньше всего могла ожидать: он достал из кармана бутылочку с темной жидкостью. Ответил на мой вопросительный взгляд:       — Это яд, госпожа. И очень сильный. Достаточно выпить всего несколько капель — и сердце разорвется.       И этот опасный человек, человек, которого я боялась, встал передо мной на колени.       — Я отдаю вам свою жизнь, госпожа моя. Мне не нужны ни власть, ни должность, ни деньги… Мне нужны только вы. И, если вы так пожелаете, я оставлю вас. Достаточно всего одного вашего слова…       Я не могла поверить в происходящее.       Вы и так получили все, что хотели! Отец даровал вам место в совете, вы стали зятем короля, зачем вы это делаете, чего добиваетесь?!       Я не знала, что он не добился того, чего желал больше всего на свете: меня. Моего расположения. Пусть не ответных чувств пока что, но принятия: принятия его любви, его самого как моего мужа, поклявшегося защищать меня и готового положить к моим ногам весь мир.       Я не знала этого. За столько месяцев убедив себя, что меня только нагло используют, я не могла поверить в его слова о любви. И растеряно, все так же недоверчиво смотрела, пока он ждал моего ответа, ища во мне хотя бы лучик надежды. Но я молчала.       Это не может быть яд! Ты ведь его не выпьешь. Что за манипуляция? «Быть может, пусть пьет? — проскользнула в голове мысль, от которой мне самой стало мерзко: — Я увижу, что произойдет, а если и даже…»       Прекрати об этом думать сейчас же!       Он увидел ответ в моем молчании. И покорно принял его.       У меня закружилась голова. Никогда я жизни я не была так растеряна.       А что если он говорит правду? Что если вот так, стоя передо мной на коленях, он покончит с жизнью и уйдет навсегда, безвозвратно? Да, я не хотела этого брака, всеми силами старалась забрать данное на эмоциях обещание, все еще хотела вернуть свою былую свободу — но как бы я ни противилась этому, сегодня он стал моим мужем! Неужели я способна вот так, потакая собственным глупым желаниям, забрать жизнь человека? Еще давно я поняла, что не смогу спокойно жить дальше, зная, что избавилась такой страшной ценой!       Это было мое решение, в конце концов. Никто меня не заставлял. На меня давили, мной манипулировали, но никто не был в силах меня заставить. Это мое решение — и мне за него отвечать. Моим братьям и моей матери все еще нужна помощь, и…       Нет. Даже это сейчас не имеет никого значения. Возможно, я глупа и наивна и поддаюсь на простейшую уловку — и пусть! Если есть хоть малейший шанс, что…       Я тонула в своих мыслях и ясно видела, как мой муж подносит к губам бутылочку и в самом деле собирается выпить пугающую темную жидкость, безропотно подчиняясь мне.       Останови это, Мириам!       Когда-то ты считала его другом!       На минуту я и вправду поверила в его чувства. Мне хотелось трясти его за плечи, хотелось кричать, что я не стою этого. Но почему-то не могла пошевелиться, у меня не получалось вымолвить ни слова. Я будто оцепенела.       В последнюю секунду я остановила его порывистым, отчаянным движением, накрыв его руку своей ладонью, и помешала выпить напиток живой смерти — или что бы то ни было.       Остановила его и не смогла выдержать его взгляд. Даже мое холодное сердце дрогнуло от того, что было написано в нем. Все так же сидя передо мной на коленях, Рустем целовал мои руки, и я пыталась — и не могла — прийти в себя; чувствовала его теплые губы на своих ладонях и пальцах и почему-то слегка дрожала: то ли от не улегшихся еще сильных эмоций, то ли от его ласковых прикосновений, отдающихся по моей коже мурашками.       Когда он нежным и твердым движением притянул меня к себе, обвивая руками и заглядывая в глаза, моя воля как будто оставила меня. Я больше не могла думать о том, обманул ли он меня ради очередной своей цели — весь мир словно замер вокруг, и в такт ему замерло мое дыхание. Я хотела бы хотеть оттолкнуть этого опасного человека и уйти, властным тоном отказавшись от брачной ночи, но по какой-то не понятной мне причине я вовсе не испытывала такого желания. Думала, сейчас, вот сейчас я наконец приду в себя, смогу ясно мыслить, и мне станет неприятно от его близости — но этого все не происходило.       Он просто смотрел на меня внимательно, едва касаясь пальцами щеки, и я не могла разобраться в собственных мыслях: они будто бы путались и исчезали под гипнозом проницательных серых глаз.       Я все еще боялась его. Все еще не доверяла. Но почему-то трепетала в его объятиях, теряясь от одного лишь взгляда.       Казалось, прошла вечность, прежде чем он поцеловал меня. Его губы оказались очень мягкими и приятными, как подушечки на лапках кота. Сначала он целовал меня легко, гладя плечи, шею и волосы, и я позволяла ему делать это, отвечая вопреки собственному страху и тщетно пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Но совсем скоро поцелуй стал требовательным. Я почувствовала, как сильные мужские руки настойчиво прижимают меня, и у меня голова пошла кругом. Еще никогда меня не целовали… так. Так страстно, с таким желанием. Я, привыкшая держать все под контролем, отдавала контроль другому человеку — он забирал его сам, не оставляя мне выбора, — и от этого мне было хорошо и страшно одновременно. Его взгляд, его ласковые руки будто завораживали меня, лишая воли и способности трезво мыслить.       Всего полчаса назад я была уверена, что мне придется только терпеть прикосновения нелюбимого человека, отрешившись от реальности, но сейчас я… испытывала неожиданное странное наслаждение, поддаваясь его страсти, обнимая за плечи и отвечая на требовательный, полный желания поцелуй.       Словно в подтверждение моим мыслям, он уверенным, твердым движением развернул меня спиной к себе, и у меня перехватило дыхание. Очень медленно, получая удовольствие от одного лишь процесса, он развязывал ленточки на платье, нежно гладя обнаженную кожу. Я чувствовала горячее дыхание на шее и плечах, прикосновения, поцелуи… по телу прошла приятная дрожь, разбегаясь от головы к кончикам пальцев. Когда он стал покусывать мое ухо, я закрыла глаза и с трудом сдержала судорожный вздох. В самом низу живота появилась сладостная щекотка, становившаяся все сильнее, и собственное тело переставало меня слушаться.       Он отстранился всего на несколько секунд и вновь притянул меня к себе со спины — на этот раз вплотную. Водил руками по бедрам и животу, лаская поцелуями, и я понимала, как сильно он хочет меня. Между ног становилось влажно. Я прильнула к его обнаженной груди, дыша часто, прерывисто, изгибалась, невольно поддаваясь его рукам и собственным импульсам.       Рустем делал все ласково, но твердо и требовательно, и я больше не была главной, не ощущала себя недосягаемой принцессой, пред которой поклоняются, и только, не рассчитывая ни на что иное, — я ощущала себя желанной.       И мне это… нравилось?       Я почувствовала себя как будто в ловушке. Мягкой, приятной, манящей ловушке — и растерялась окончательно. Почему мне это нравится? Почему мне совсем не хочется оттолкнуть его и снова стать… своей?       Я облизывала пересохшие губы, прижимаясь к нему. Я потеряла самообладание. Умом я испугалась, но телом откликалась на его ласки, получая от них удовольствие. Мой муж вновь развернул меня к себе, стремясь наконец добиться большего, — и я увидела в его глазах дикое желание и триумф. Триумф хищника, достигшего своей цели.       И тогда страх все же возобладал надо мной.       Почему этот человек всегда получает то, что хочет?! Почему так легко получил меня?! Он возбудил меня так умело, так просто — и сможет сейчас сделать со мной все, что пожелает! От этой мысли меня бросило в дрожь — на этот раз холодную и неприятную. В ту секунду мне хотелось забыть о гордости, вырваться из его объятий и просто сбежать.       Рустем, конечно же, ясно видел мои мысли. И сделал то, чего я ожидала от него меньше всего.       — Госпожа… — тихо выдохнул он и сам отпустил меня.       Сделал быстрый шаг к двери, оставляя меня одну, растерянную, изнемогавшую от страха и желания одновременно.       Что?..       Ты хочешь уйти?       Сейчас?!       Черт возьми!       Неожиданно для себя самой я схватила его за руку. Упрямо держала за запястье, точно так же, как он меня сегодняшним днем под старым деревом в дворцовом парке… Не понимала, кто из нас первым заключил другого в объятия. Снова чувствовала на себе его ласковые руки и, поражаясь своим чувствам, совсем не хотела отпускать его.       Как можно в одно и то же время бояться, презирать и так сильно хотеть человека?..       — Вы позволите мне? — своим обволакивающим, шуршащим голосом шептал он мне на ухо.       …я ведь пожалею об этом завтра.       — Скажите мне… скажите…       Завтра… не сейчас.       Я слабо кивнула.       Очень скоро он прижимал меня к постели и целовал так страстно, что я теряла контроль над собой, снова теряясь в нем. Он держал мои руки над головой, не давая пошевелиться, и снова покрывал поцелуями шею — и опускался ниже, водил губами по животу, по груди. Мне нравилось это, нравилось быть в его руках, чувствовать на себе его поцелуи — нежные и настойчивые, как и все, что он делал. Теперь я осознанно отвечала на его ласки, гладила его плечи и спину, понимая, насколько ему приятны мои прикосновения.       Один только раз я попыталась остановить его, притянув к себе, когда он коснулся моего шрама; но мужчина заметил мое плохо скрываемое стеснение — и не позволил это сделать. Несколько лет жизни я все время прятала свой глупый страшный шрам на боку, боясь, что хоть кто-то его увидит, ненавидя его, но Рустему было все равно. Он целовал его так спокойно, так нежно, заставляя и меня хотя бы на время забыть обо всем.       Я сгорала от возбуждения, пока он медленно разводил мои ноги и целовал внутреннюю часть бедра… Приникла к нему в страстном поцелуе. И не смогла сдержать стон, когда он вошел в меня, вжимая в подушку.       Я откликалась на его движения и ласки, обвивала его руками, слышала свои стоны и его тяжелое дыхание… и получала удовольствие намного более сильное, чем могла ожидать.       Когда по телу пробежала волна наслаждения, я сжимала его плечи, изгибаясь под ним. Снова ощущая поцелуи на лице и шее, отчаянно пыталась прийти в себя и осознать произошедшее — но мысли путались, полностью теряясь в приятном расслаблении, в блаженстве, разливающимся по мне. Мне было слишком хорошо и очень неуютно одновременно. Я чувствовала на себе взгляд мужа, но долго избегала его — и тогда он мягко взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Вновь заглядывал в душу и завораживал, гладя волосы, успокаивая. Потом ласково поцеловал. И целовал еще долго, пока я засыпала в его руках, пытаясь отрешиться от реальности и забыть, что завтрашний день наступит очень скоро.