Звезда и Дракон

      Мириам       Яркий лучик солнца игриво пробежался по моему лицу, ворвавшись в открытое с вечера окно, и разрушил все мои надежды.       Выбирай я сама, я бы предпочла проснуться поздним утром и, непременно, в одиночестве, чтобы хоть на время избежать всех неловких взглядов и разговоров, но небеса рассудили иначе. Я проснулась первая.       Сначала я пыталась снова уснуть, надеясь отсрочить наступление этого утра еще ненадолго, но сон не шел. Тогда я аккуратно выскользнула из рук своего мужа, всеми силами стараясь не разбудить его, — и удивилась, что смогла сделать это так легко. Он ведь наверняка привык просыпаться от любого шума… почему же не заметил сейчас?       Невольно я всмотрелась в его лицо. Спокойное, умиротворенное… никогда раньше я не видела его таким… уязвимым.       В комнате стало по-осеннему холодно, и на улице протяжно завывал ветер, закрывая солнце низкими, тяжелыми тучами. Почему он не мог сделать этого двадцать минут назад?       Я накинула на себя первое попавшееся под руку домашнее платье и хотела уйти как можно быстрее — но, поддавшись неожиданному порыву, остановилась. Все так же тихо закрыла окно, хоть и не собиралась оставаться в спальне даже на минуту. И только потом поспешно спустилась в большую ванную на нижнем этаже.       Внешне я была абсолютно спокойна, но на самом деле в моей душе бушевал ураган из чувств и мыслей, безжалостно снося на своем пути все мои жалкие попытки взглянуть на случившееся разумно. Нет, я была не спокойна, совсем не спокойна, хоть и пыталась подавить в себе это мерзкое чувство тревоги и… потерянности.       Я долго сидела в горячей пенной воде, смывая с себя эту ночь. Пыталась насильно выкинуть из головы, как этот человек касался меня, как соблазнил слишком просто… что делал со мной. Как с самой обыкновенной неопытной девчонкой.       Чувствуя, что у меня начинается истерика, я обдала себя холодной водой.       А самое ужасное, что мне… было приятно. Мне нравились его прикосновения, нравилось чувствовать на себе его руки и губы… Мне совсем не было больно, напротив — я смогла получить определенное удовольствие, что ведь далеко не всегда случается в первый раз. Взрослый опытный мужчина смог сделать все так аккуратно, так ласково, что у меня не осталось плохих воспоминаний… кроме самого факта. Но ведь я сама в какой-то момент захотела его и позволила этому произойти. Разве не так?       В очередной раз пытаясь — и безуспешно — выкинуть из головы эти навязчивые мысли, я с силой стирала с ладоней ужасные красные линии.       И чувствовала себя обманутой и использованной.       Признания в любви, яд… это не мог быть яд.       Не мог.       Всего лишь манипуляция. Как и все красивые слова, как и попытка благородно оставить меня одну. Он не может ничего чувствовать ко мне…       Обладать принцессой, единственной дочерью короля — большое достижение для мужчины с характером беспринципного охотника. Своеобразный трофей. Заставить же принцессу отдаться саму…       Глупая, наивная девчонка. Как ты могла поверить в это?       Истерика все же заключила меня в свои скользкие, тревожные объятия. В тот момент мне оказалось проще вычеркнуть из воспоминаний его взгляд, его слова и прикосновения, полные бесконечной любви и нежности. На эмоциях я убедила себя в том, что все это — просто ложь, идеально рассчитанный обман, и только, и запретила себе верить в него хоть немного.       Связующие линии не стирались.       Они исчезнут сами через несколько дней — но я совсем, совсем не хочу, не могу их видеть на себе. Я вновь сдерживала слезы и терла ладони еще сильнее, пытаясь избавить от них сию же секунду.       Ничего не получалось.       Остановив себя усилием воли, я задержала дыхание и погрузилась под воду с головой.       Успокойся, Мириам.       Приди в себя. Это всего лишь секс. В законном браке к тому же. Да, с нелюбимым мужчиной, но как будто мало на свете женщин, выданных замуж по расчету. Многие через это проходят — и ничего, живут дальше. Ты ведь была к этому готова.       Просто смирись с тем, что тебя обвели вокруг пальца и использовали.       Я вынырнула, закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Стала медленно промывать волосы, массируя голову кончиками пальцев. Повторяла про себя слова одной старой мелодичной песни, похожей на мантру. Эти монотонные действия помогли мне унять истерику и — хотя бы частично — успокоиться.       Впрочем, я все равно вздрогнула, когда в дверь постучали.       — Войдите, — целых несколько секунд спустя сказала я, сильнее заворачиваясь в полотенце.       — Ваше высочество, — учтиво произнесла милая темноволосая девушка.       Служанка Рустема. Оливия, кажется?       — У вас все в порядке? — спросила она заботливо. — Господин беспокоится о вас.       «Беспокоится, значит», — подумала я с мрачной иронией.       — Да, Оливия, — я неопределенно повела головой, пытаясь врать как можно более непринужденно и убедительно. — …спасибо. Скажи ему… скажи, что я приду в столовую через полчаса. Мне нужно привести себя в порядок.       И, в первую очередь, мысли.       — Я могу вам чем-нибудь помочь, госпожа?       — Нет. Нет, не нужно, — отказалась я слишком быстро.       Просто оставь меня в покое. В одиночестве хотя бы на эти полчаса.       Но она не сделала ничего, чтобы заслужить мою грубость — напротив, проявила участие весьма искренне и вела себя предельно тактично, — и поэтому я заставила себя проговорить что-то вежливое и благодарное, не отследив, впрочем, что именно.       Мне оставалось надеяться, что я не разучилась притворяться в свете последних событий.       У меня все еще есть немного времени, чтобы прийти в себя, вспомнить о гордости и суметь потом посмотреть ему в глаза прямо, без стеснения. Ничего сложного, Мириам.       Полчаса я медленно и очень спокойно сушила волосы полотенцем, одевалась. Еще минут десять плутала по коридорам, ища столовую в своем новом доме и не особо стремясь как можно скорее ее найти. Намеренно несколько раз прошла мимо, как будто не заметив. Подошла, наконец, к двери, надев маску с привычной придворной улыбкой.       А потом резко развернулась и ушла в обратном направлении.              Рустем       Когда я проснулся и понял, что Мириам нет рядом, я с трудом сдержал разочарование. Я так хотел обнять ее, все еще сонную и податливую, заглянуть в глаза и сказать несколько слов, пока она не успеет оттолкнуть… Конечно, ее желание уйти незаметно не стало для меня неожиданностью, но я был наивно уверен, что успею вовремя проснуться от любого движения и взять ее за руку.       И ошибся. Кое-что не учел заранее. Мне было так хорошо с ней рядом, так спокойно и безмятежно, что я впервые за много лет полностью утратил бдительность. Я множество раз представлял себе, какого это — спать в одной постели с любимой женщиной, такой недосягаемой и такой желанной, прижимая ее к себе в полудреме. Какого это — быть с ней. Морально и физически, как муж со своей женой. Но реальность все же превзошла все мечты. И наутро я упустил ее, позволив себе расслабиться и раствориться в моменте.       Я нахмурился.       — Оливия, — позвал я, выйдя из спальни. — Ты не знаешь, где ее высочество?       — Кажется, она ушла в нижнюю ванную, господин. Еще больше часа назад, — ответила девушка. — Мне проверить?       — Да, пожалуйста. Передай, что я беспокоюсь о ней.       Только получив ответ, я успокоился, привел себя в порядок и спустился в столовую. С улыбкой захватил с собой небольшой подарок, что я купил для нее еще много месяцев назад и все не находил возможности отдать. Мириам не подпускала меня к себе и, конечно, не приняла бы ничего из моих рук.       Но подпустила вчера, и очень близко.       Значит ли это, что она захочет поговорить со мной сегодня?              Полчаса давно прошло, и Мириам все не приходила. Я терпеливо ждал, не прикасаясь к завтраку без нее, и начинал волноваться в глубине души. Пытался проявить выдержку и дать ей еще немного времени, если ей нужно. Повторял себе: она не могла исчезнуть, Рустем. Не могла раствориться в воздухе. Она никуда от тебя не денется сейчас.       И ошибся снова.       — Господин… — осторожно сказала Оливия, когда прошло уже слишком много времени. — Ее высочества нигде нет. Ни слуги, ни стража ее не видели…              Мириам       Ограда моего нового дома оказалась не настолько высокой, чтобы через нее нельзя было перелезть незаметно от стражи.       Триумф от незаметного побега, долгая одинокая прогулка, волны и ветер помогли мне привести мысли в порядок и смириться с тем, что уже произошло. Я успокаивалась и могла даже любоваться своим новым домом.       В стороне от бурлящего жизнью города, он стоял на утесе у большого залива с глубокими синими водами, окруженный лиственным лесом с одной стороны и резким, головокружительным обрывом с другой. Все, что здесь было, я считала прекрасным: внутренний сад, желто-красный в осеннюю пору, декоративный прудик с витым мостом, пушистый плющ, обвивающий стены и крышу. И потрясающий вид, открывающийся из окон. Я восхищалась этим домом уже много лет. Мечтала когда-то, что вырасту и буду жить в нем, с любимым человеком или же нет — совершенно неважно. По вечерам буду читать в садовой беседке, смотреть на звезды и временами спускаться к морю, любуясь его завораживающей водной гладью. Купаться в жару — кто меня остановит? В холода же гулять по лесу, надеясь, что пойдет снег и окунет меня в волшебную зимнюю сказку. Иногда уезжать в путешествия, полные приключений, но каждый раз с радостью возвращаться в родное уютное гнездышко. Красивый и совсем не большой по сравнению с другими столичными замками, этот дом был будто построен в ином мире — или таил в себе незримый портал, который вот-вот проснется, стоит только найти нужную книгу в библиотеке и открыть древний тайный ход.       Я невесело усмехнулась. Моя мечта исполнилась — почти. Еще несколько лет назад родители сказали мне, что я, так и быть, буду жить в нем, когда по традиции выйду замуж за одного из лордов и уеду из королевского дворца. Надо ли говорить, что это не сходилось с моими собственными планами. Но кому какое до этого могло быть дело?       Когда-то давно я делилась своей мечтой с моим нынешним мужем во время одной из прогулок. Сказала — и сама забыла об этом. А он запомнил. Я не знала, что к моменту моего обручения дом хоть и пустовал до поры до времени, но уже был отдан во владение иностранного посольства. Король и королева так и не вспомнили про детские желания своей дочери, готовя для меня совершенно иное семейное гнездышко — зато вспомнил Рустем. И, узнав о моем отказе от своей части выкупа, сделал все возможное, чтобы осуществить мою давнюю мечту. Добился своего — и не сказал мне ни слова.       Далеко внизу волны с шумом разбивались о камни. Я подошла к самому краю обрыва. Так высоко. Так… захватывающе. От высоты у меня всегда перехватывало дыхание, я наслаждалась ей.       Долгие минуты я завороженно смотрела на бесновавшуюся воду, не в силах оторвать от нее взгляд, практически не шевелясь, только дыша размеренно и спокойно. Слышала, что ко мне подходят, но не считала нужным оборачиваться. Да, сейчас стража вежливо попросит меня вернуться, а я так же вежливо скажу им не беспокоить меня. Я в своем собственном доме, в конце концов, не в отцовском замке больше. И здесь распоряжаюсь я.       — Мириам! — меня твердо взяли за плечи и отвели от обрыва.       Я вздрогнула. То ли от неожиданности, что он сам пришел за мной, а не отправил стражу, то ли от того, что впервые назвал меня по имени. Не «принцесса», не «ваше высочество», не «госпожа» или «миледи». Просто «Мириам». И это обезоружило меня.       — Слава Богам, я нашел вас. Вы ушли, не сказав ни слова… я беспокоился за вас, — взволнованно и одновременно мягко говорил он своим вкрадчивым шуршащим голосом и держал меня за руки. — Здесь опасно. И сегодня ветер, вы могли… прошу вас, почему вы ушли сюда?       Я растерянно смотрела на мужа. Видела, что он и вправду переживает, отводя меня от края скалы как можно дальше, но предпочла не обращать на это внимания. Потом высвободила свои руки и высокомерно сказала, доказывая больше себе, чем ему:       — Я ушла, потому что захотела. Мне нужно было пройтись и побыть одной. Я имею на это право. Я не ваша собственность.       В его серых глазах на секунду появилось странное выражение, которое я не смогла, не успела понять. Я задела его? Или это было что-то другое?.. Неважно. Ответил он спокойно:       — Конечно, нет, госпожа, я и не хочу этого. Вы имеете право делать то, что пожелаете, — он слегка склонил голову. — Но вы могли предупредить меня. Или кого-нибудь из слуг, если вы не хотели меня видеть.       — Я… — начала было я и запнулась.       И правда могла. Но не стала: не посчитала нужным. Испугалась.       Злясь на себя, на ситуацию в целом, на него заодно, я холодно спросила:       — Какое это для вас имеет значение, лорд? Почему вы меня искали?       — Потому что я ваш муж, Мириам. Я люблю вас и забочусь о вас, — удивленно произнес он самую очевидную для него вещь.       Я саркастично усмехнулась и отвернулась на секунду. И после вновь посмотрела на него прямо и с леденящей яростью выпалила:       — Про какую любовь вы говорите?! Вы можете прекратить эту ложь и оставить меня, в этом больше нет необходимости. Вы уже получили все, что хотели.              Рустем       Я ошеломленно смотрел на нее.       — Вы… не верите мне?       Мириам лишь покачала головой, не скрывая раздражения.       — Разумеется, нет. Вы — отличный манипулятор, но я не так глупа, как вы думаете. Вы использовали меня в своих интригах и получили все, что хотели. Должность, влияние, даже… даже меня, как трофей, — ее голос звенел сталью. — Что еще вы от меня хотите? Лучше скажите сразу.       Ты так ничего и не поняла. Неужели ты не видишь? После того, как я…       Ты ведь верила вчера мне. Верила. Что произошло?       Я снова аккуратно взял ее за руки. Провел пальцем по потускневшей линии на ладони. Заглянул в глаза. Сказал мягко:       — Я хочу только одного: чтобы вы поверили мне. Я бы никогда не посмел использовать вас. Я ведь уже говорил вам, моя госпожа. Вы нужны мне не ради власти. Вы нужны мне, потому что я люблю вас, и очень давно.       Но она будто не слышала моих слов.       — Да вы издеваетесь. Вы уже использовали меня, — жестко проговорила принцесса, отталкивая меня вновь. — Я знаю, почему Майкл бросил меня вот так. Знаю, кто за этим стоит, лорд. Вы сделали все, чтобы отдалить его от меня, не так ли?       От упоминания о мечнике я ощутил сильный укол ревности. Почему моя жена говорит о нем? Сейчас, со мной? Это не в прошлом разве? Она все еще зовет его по имени… в то время как я уже много месяцев не слышал от нее своего. Теперь Мириам называла меня только «лорд», не иначе.       Я отвернулся. Что я мог сказать ей? Что ей все равно не позволили бы сбежать с ним и рано или поздно выдали бы замуж? Что разговоры об этом уже шли, просто скрывались от нее? Что я не мог оставить это просто так, уступив кому-то? Тем более выгодному совету мужчине, кто не испытывал бы к ней никаких чувств?       Или же что этот человек никогда не любил ее, раз так легко променял? Я никого не принуждал. Я просто поставил его перед выбором, и он принял правильное для меня решение, даже не раздумывая.       Она и без меня это прекрасно знала. И это делало ей больно. Что, в свою очередь, делало больно мне. Это лишь несерьезная влюбленность, и все же…       — Госпожа…       Но она перебила меня.       — К чему все это? К чему был этот спектакль? Это ведь был вовсе не яд. И я повелась на простую уловку!       Я вздохнул.       Эта невероятная девушка всегда хорошо относилась ко всем: к простым людям и к знати, к гордым королям и бродячим менестрелям. Положение в обществе как будто не имело для нее вовсе никакого значения. Она судила людей за их мысли, а не за титулы, со всеми она была мила и приветлива — старалась такой быть. Когда-то она искренне улыбалась и мне.       Теперь я положил свое сердце к ее ногам, и она безжалостно топтала его.       — Я оставил его в кафтане в ваших покоях, миледи, — тихо проговорил я. — Вы должны разбираться в ядах. Если не верите мне, так поверьте себе.       Учтиво кивнул ей и развернулся, решив не донимать больше своим вниманием. Но не выдержал и добавил: — Я велел приготовить для нас ужин в беседке к вечеру. Приходите, если посчитаете нужным. И, прошу вас, не стойте так близко к обрыву.