Звезда и Дракон

      Рустем       Садовые дорожки были устланы шуршащим ковром из ярких осенних листьев. Девичий виноград, накрывший беседку алым пушистым пледом, как будто светился изнутри в теплом свете заката над заливом. Бушевавший утром ветер разогнал облака и замер в спокойствии, ласково гладя верхушки высоких деревьев.       Горячий шоколад с мятой медленно остывал на столе.       Она не пришла.       В этой уютной осенней сказке я был в полном одиночестве.       Весь день я умело скрывал свое настроение. На совете и после, принимая поздравления — искренние и не очень, говоря с королевой и выдерживая ее внимательный, требовательный взгляд. Я прекрасно понимал, о чем она хочет — и не решается — спросить. И делал вид, что не обращаю на это совершенно никакого внимания.       Пусть эта ночь останется только между мной и моей женой.       Вчера Мириам подпустила меня так близко. Она была со мной, потому что сама хотела этого, я ведь видел. Пусть не сердцем, но телом: я все же смог сделать так, что желание захлестнуло и ее. Я как будто все еще ощущал ее прикосновения, ее теплые мягкие губы и холодные ласковые пальцы, прерывистое дыхание и гибкое, податливое тело… и улыбался от этих сладостных воспоминаний, не смотря ни на что. Как бы она ни повела себя после, вчера она была моей. И хотя бы на одну ночь сделала самым счастливым человеком на свете.       Просто вожделеть женщину даже без намека на чувства — одно. Я привык к этому. Но быть с любимой — нечто совершенно иное. Когда желаешь не только телом, но и душой, когда думаешь о ней намного, намного больше, чем о себе, когда дыхание перехватывает от одного лишь взгляда. После стольких лет безответной любви и безнадежного желания.       Но сегодняшним утром она оттолкнула меня еще дальше. Я знал, конечно, что она станет избегать меня, не захочет и прикасаться. Страсть, захлестнувшая сознание, исчезает, и на ее место возвращаются былые сомнения, мысли и страхи — усиленные смятением от того, что уже произошло. Глупо было бы ожидать, что после одной ночи моя жена примет и полюбит меня. Еще вчера она бы спряталась от меня, не удержи я ее в объятиях.       Я был готов к этому, планировал, как я буду медленно завоевывать ее расположение вновь.       Но я не мог ожидать недоверия.       Она ведь поверила мне вчера. Что произошло? Почему она сочла мои слова ложью? После всего, что я сделал. После того, что я готов был сделать по одному ее требованию. Я мог оставить ее — но она не позволила мне.       Почему она так поступает со мной сейчас?       Мириам…       Вечерние сумерки медленно опускались на город. Стало свежо, прохладно от близости моря, и пахло листвой. В камине плясали веселые огоньки, согревая беседку. Где-то вдалеке волны бились о скалы, и я слушал их размеренный шум, наблюдая, как высокие, розовые от заката облака сменяются на небе глубокой синевой, а затем и первыми звездами. Молчал, пил легкое вино, не притрагиваясь к ужину, и все ждал знакомые шаги на садовой дорожке.       И, когда совсем перестал надеяться, я все же их услышал.       — Госпожа! — выдохнул я, быстро поднимаясь ей навстречу. — Вы пришли…       Хотел взять ее за руки, но удержался. Я лишь отпугну ее так. И без того она выглядит растерянной…       — Я… — Мириам отвела глаза. — Я не хотела приходить. Но потом подумала, что не смогу бегать от вас вечно. Так почему бы не перестать сейчас.       Все-таки проверила.       Я смотрел на нее с благодарностью. Движением руки предложил ей сесть в кресло рядом с моим и аккуратно накрыл приятным теплым пледом. Принцесса принимала мои ухаживая, с определенным сомнением, но все же принимала, и этого пока мне было достаточно.       Холодало. Осенняя ночь постепенно вступала в свои права.       — Вы помните?.. — удивленно спросила Мириам, открыв чайник с горячим шоколадом. И наконец посмотрела на меня.       Как я могу забыть, моя милая?       — Конечно, я помню, госпожа, — произнес я мягко. — Но, боюсь, он уже остыл. Я попрошу Оливию подогреть.       — Не нужно, — остановила она меня с милой полуулыбкой.       Следующие несколько минут я с интересом наблюдал, как принцесса подогревает шоколад на огне в камине, отказываясь от любой помощи. И залюбовался невольно. В простом платье цвета морской волны, закутанная в плед, с бликами огня на распущенных волосах, с легкой, едва заметной улыбкой она сидела у камина посреди вечернего сада и выглядела такой… домашней. Такой уютной.       Такой родной.       — Мне нужно задать вам один вопрос, лорд, — сказала принцесса, нарушив молчание.       — Да, госпожа?       На этот раз она взглянула на меня прямо и открыто. Спросила очень спокойным голосом, за которым скрывалась настороженность, и немалая.       — Значит, вы знаете, что я разбираюсь в ядах?       Я спрятал торжествующую ухмылку.       Намеренно я бросил эту фразу, давая ей веский повод прийти и спросить. Похоже, моя уловка сработала.       — Знаю, — ответил я.       Она задумалась, смотря на языки пламени, не прекращавшие свой гипнотический танец.       — Вы больше ничего не спросите?       — Незачем. Значит, вы знаете и все остальное.       Я знал, конечно, и уже давно. Заподозрил, когда собственными глазами увидел, насколько хорошо она стала драться после возвращения в столицу. Женщины, владеющие мечом, не редкость, здесь нет ничего удивительного — но двумя мечами одновременно? С такой легкостью? С уловками умелой разбойницы? Наравне с профессиональным бойцом? Поразительно.       Я понимал, что принцесса не могла научиться этому сама, тем более за столь короткий срок. И в женском университете никто не принялся бы обучать дочь короля фехтованию без соответствующего приказа. Мне стало как минимум любопытно. И я был немало удивлен, когда узнал, что ее высочество связалась с орденом Ночных Теней — древним и мирным по своей сути орденом, обучавшим адептов боевым искусствам. Не представляя для королевства никакой угрозы, он оставался таинственным и закрытым от посторонних глаз и потому был окутан легендами.       Ни разу в истории ночные тени не устраивали восстание. Ни разу не были замешаны в темных делах — напротив, помогали королевству по просьбе правителя, и особенно был близок с ними старый безумный король. В остальных случаях они держались отстраненно и как будто вовсе не были заинтересованы в политике. В народе их уважали. Но все равно эта информация в умелых руках могла навредить принцессе — и я постарался уничтожить все ее следы. Мириам поступала правильно, держа все в тайне.       Но даже без моего участия выяснить все это оказалось очень сложно. Никаких более-менее четких подробностей не оказалось и вовсе, были лишь случайные догадки и сомнительные мимолетные суждения. Убедившись только, что жизни ее высочества ничего не угрожает, я решил оставить все как есть. В конце концов, до вчерашнего дня я был ей никем и не мог лезть в ее личные дела без особой необходимости — и необходимости не возникало.       — Вы могли использовать это против меня.       — Я бы никогда не стал использовать что-то против вас. И не стал бы шантажировать, заставляя выйти за меня, если вы это имеете в виду.       — Почему нет? Насколько все было бы проще и быстрее, — Мириам старалась оставаться предельно вежливой, но от меня не скрылись холод и язвительность в ее голосе.       — А вы не догадываетесь? — спросил я с легкой улыбкой, пропустив ее интонацию мимо себя.       Она отвернулась, кутаясь в плед, и не ответила на мой провокационный вопрос.       — Если знаете вы, значит, знает и моя мать, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла девушка.       — Нет, госпожа, я не говорил ей. Это ваш секрет, и он должен оставаться вашим, если вам ничего не грозит.       — Вы бы не были столь принципиальны, будь это секрет, например, Шианны или ее дочери.       Впрочем, сказала она это без намека на сарказм — вполне дружелюбно и… благодарно? Или же я просто слышу то, что хочу слышать?       — Конечно, не был бы. О принципиальности идет мало речи. Дело только в вас, моя госпожа, хоть вы и не верите мне.       — Ох. Прекратите, — не очень уверенно остановила она меня.       Вы все еще и слышать не хотите о моих чувствах? Ладно. Попробую иначе.       Я подошел к камину и подкинул в огонь несколько веток, заставив искры фейерверком разлететься в темноте.       — Я люблю смотреть на огонь, — задумчиво произнес я. — Он успокаивает. Приводит мысли в порядок. Я много смотрел на огонь, вспоминая вас…       Принцесса молчала.       — Мне многое интересно узнать о вас, — я вновь сел рядом с ней. — Я предлагаю сыграть в игру.       — В игру? — переспросила она иронично. И заинтересованно в то же время.       — Да, миледи. У нас вряд ли получится поговорить… вот так. Хаотично. Но если задать определенные правила беседы, нам обоим станет проще. Вам ведь нравятся задачи, в которых нужно включать голову, госпожа, как и мне. Мы будем задавать друг другу по одному вопросу, по очереди, и отвечать максимально честно. Что скажете, Мириам?       Сделав ставку на ее любовь к головоломкам, что была в ней в самого детства, я не прогадал: в глазах моей жены зажглось определенное любопытство.       — Звучит, как шахматная партия, — заметила моя жена. И, взяв со стола кусок вишневого пирога, добавила с веселой усмешкой. — Никогда не стала бы играть с вами в шахматы.       — Почему? — поинтересовался я.       — Потому что я совсем не умею играть в шахматы. А вы, подозреваю, умеете, и очень хорошо. Не люблю проигрывать, — неожиданно она протянула кусок пирога и мне. — Не смотрите на меня так. Я же вижу, что вы не прикасались к еде. Я согласна, кстати. Спрашивайте. Свой первый вопрос я задала, как только пришла.       Стоит ли говорить, что ее непредвиденная забота заставила мое сердце сжаться от недоверчивой радости.       — Как вы попали к теням? — поинтересовался я для начала.       Мириам взяла кружку с горячим шоколадом и ответила:       — Любопытство завело. Они не скрываются. В Аминте у них что-то вроде… храма. Прямо в горе, представляете? С очень красивым водопадом. Я прыгала с него несколько раз. Несколько десятков раз, — мечтательно добавила она, на пару мгновений погрузившись в воспоминания. — Я пришла и буквально напросилась. Сказала, я — принцесса, я хочу у вас учиться, и делайте с этой информацией что хотите. Думала, мне улыбнутся, вежливо предложат чай и при первом же удобном случае выпроводят, но нет — согласились. Я даже удивилась. Я ведь просто пришла и попросила. Конечно, все оказалось… немного иначе, чем представляется на первый взгляд. Там все по-другому. Совсем не так, как во дворце. Нет интриг, сложностей, и титулы не имеют никакого значения. Как вы узнали?       Кажется, мне все же удалось вызвать в ней желание поговорить со мной хотя бы о чем-нибудь отстраненном, и тем более — увлекавшим ее столь сильно. Мириам рассказывала с интересом, с шутливыми искорками в глазах, иронизируя над самой собой. Такую восхитительную самоиронию невозможно было ожидать от любой другой представительницы Династии.       — И у стен есть уши, миледи. Одна служанка в вашем университете видела, что вы часто куда-то уходили. А дальше — дело техники. В итоге нашелся человек, который встречал вас в храме теней, хоть он и не знал, зачем вы туда пришли. Но нужно признать, добыть эту информацию оказалось нелегко. Уверяю вас, об этом знаю только я. Мой вопрос, миледи. Какие у вас любимые цветы? — спросил я, специально переводя тему. Я знал о ночных тенях достаточно. Нет смысла лишний раз тревожить ее назойливыми расспросами — раз уж они больше не появляются в ее жизни.       — Я люблю ландыши, — и снова она говорила непринужденно.       Прекрасно. Осталось придумать, где мне найти ландыши в начале зимы.       — Где вы научились рисовать? — Мириам украдкой посмотрела на свои ладони.       — Я не то чтобы хорошо рисую, госпожа, — мягко возразил я. — Но если вы имеете в виду линии, то… я не никогда учился специально. Я иногда вожу карандашом по бумаге, просто чтобы занять руки. Или выхожу гулять по городу. Так проще справиться с собой, если голова забита проблемами, от которых так просто не избавишься. На ходу лучше думается. Пока ноги заняты, нужные мысли приходят как будто сами собой.       Мириам сбросила туфли и залезла на кресло с ногами, смотря в темнеющее небо, — я же в который раз сдержал себя усилием воли. Мне так хотелось касаться ее. Сесть к ней ближе, прижать к себе и согреть в объятиях, уткнувшись носом в волосы, нежно целуя ухо. Водить пальцами по коже. Хотя бы держать за руку.       Она не замечала моего желания. Или же делала вид, что не замечала.       — Огонь, рисование, прогулки… на самом деле, мне интересно, что еще вам нравится.       Вы, госпожа.       — Но сейчас не мой вопрос, — она усмехнулась. И добавила с легкой задумчивостью. — Мне знакомо это чувство. Я тоже иногда ухожу гулять по городу, чтобы проветриться и привести мысли в порядок.       По ночам, судя по всему? Ведь проще всего исчезнуть в темноте.       — И часто вы уходите куда-то одна? — поинтересовался я как будто невзначай.       Не хотелось бы мне в один прекрасный день обнаружить, что моя жена просто пропала, уйдя из дома незаметно от стражи. Она ведь вполне способна на это: уже не раз проделывала такой трюк даже в усиленно охраняемом королевском замке, что уж говорить про наш дом. Из которого принцесса смогла без особых усилий сбежать в первое же утро.       Нужно ли говорить, что мне абсолютно это не нравилось. Но что я мог поделать? Ограничивать ее свободу — глупая затея, ее это только разозлит. И тогда она станет уходить еще чаще, заставляя меня волноваться в неведении. Даже если она теперь может постоять за себя — неважно, я бы предпочел знать, где находится моя жена.       — Довольно часто, лорд, — произнесла она осторожно. — Не забывайте, я привыкла к этому во время учебы. Сложно отучиться от старых привычек и снова приспособиться к жизни в замке, где все под присмотром. Но что может произойти? Большинство моих служанок выходят в город в одиночестве время от времени, и при этом они не умеют того, что умею я.       Вы правы отчасти, но… но вы — дочь короля. Ваша жизнь намного ценнее.       — Прошу вас, предупреждайте меня, если вы захотите уйти, — попросил я очень мягко и ненавязчиво.       Несколько мгновений она молчала.       — …хорошо, лорд, — наконец согласилась принцесса. — Вы, наверное, тоже.       Я кивнул в ответ.       — Если вы много гуляете по столице, значит, у вас должно быть любимое место? — продолжила ее высочество нашу небольшую игру.       — Есть одна улица в старом городе. На ней, в основном, только деревянные двухэтажные дома, заросшие диким плющом. Заброшенный сквер. Мост через реку, каменная набережная. Там невероятно красиво осенью. И всегда очень мало людей. Я жил неподалеку, когда еще был мальчишкой. Читал книги, засиживаясь допоздна, и в комнату меня могла выгнать только темнота. С тех пор я иногда навещаю это место. Я отведу вас туда, если захотите, миледи.       Мириам слушала меня внимательно, с интересом, и смотрела так, как не смотрела уже давно. Совсем как тем далеким весенним днем, когда я рассказывал ей о своем родном городе — спонтанно, как и сейчас. Это грело мне сердце. Мне нравилось открываться любимой женщине, как никому другому, и понимать, что ей не все равно.       Всю жизнь я избегал откровенных разговоров, но с ней все было совсем иначе: спокойно и просто. По-настоящему. Так, как должно быть.       «Так, как должно быть». Это ощущение не покидало меня, когда она была рядом. И исчезало сразу же, как только она отдалялась, не обращая на меня внимания. Уходя к другому.       Поэтому ты так нужна мне, Мириам. С тобой все правильно. Неужели ты не чувствуешь этого?       — Какое ваше любимое место? — задал я тот же вопрос.       — Этот дом, — улыбнулась девушка. — Всегда был, с самого детства. И вот я живу здесь. Это так… странно. По-хорошему странно. Как будто сбылся сон, приснившийся так много лет назад.       — Я рад это слышать, миледи.       Вы ведь не знаете, как этот дом оказался вашим. Может, со временем я расскажу вам — когда вы будете готовы это услышать. Сейчас мне хватает и того, что вам так искренне нравится быть здесь.       — Не жалко было расставаться с лошадьми, когда вас назначили губернатором Диарбакара?       — Немного, — ответил я. — Бутомир уехал со мной, конечно. Остальных я навещал, когда приезжал в столицу. Сам кормил Длинногривую после того, как вы вернулись. Новый конюх смотрел на меня с некоторым удивлением, скажем так. Но я сделал грозное лицо, и он промолчал.       Мириам рассмеялась, представив эту живописную картину. Я же, любуясь украдкой, взял в руки чашку с теплым чаем и решил все-таки спросить о том, что меня заинтересовало еще утром.       — Это ведь вы закрыли окно в спальне, не так ли?       И тут она смутилась — а я не смог сдержать польщенной улыбки. Ее высочество уже два раза, преднамеренно или нет, но проявила заботу обо мне.       — Оно было открыто с вечера. И никто не мог зайти в комнату, кроме вас. Вы будете все отрицать?       — Мне очень не хочется этого говорить, но да, — признала Мириам, смеясь над собой вновь. — Дело раскрыто, капитан. Давайте выпьем за это чаю.       И почему вы так стесняетесь своей заботы, милая?       — Спасибо вам, — я слегка склонил голову. Хотел накрыть ее ладонь своей, но она, заметив это, как будто невзначай убрала руку под плед.       А затем посмотрела на меня пронзительно и с хитрой улыбкой задала вопрос, который я совсем не ожидал от нее услышать:       — Сколько у вас было женщин, лорд?       Настала моя очередь скрывать свою реакцию на вопрос. И, боюсь, я не сильно в этом преуспел.       — Простите? — я позволил себе только вопросительный взгляд, хотя на самом деле в ту минуту поражался сам себе, испытывая целую смесь давно забытых эмоций. Когда в последний раз мне было так неловко?..       — Да вы смутились, — протянула Мириам с восторгом и сама приблизилась ко мне, прожигая насмешливым взглядом.       — Госпожа…       Я не мог отвести от нее глаз.       О каких других женщинах может идти речь, когда ты так близко?       — Вы ведь уже были женаты.       Да вы собственничаете, ваше высочество. На второй день брака вы уже собственничаете меня.       — Это не было чем-то серьезным, моя госпожа. Я был вынужден жениться. Я никогда не испытывал к ней никаких чувств.       Все это время я любил только вас.       — Хорошо. Но ведь были другие женщины. Так сколько? — повторила принцесса со все той же бесподобной ироничной ухмылкой.       — Я не помню, ваше высочество, — осторожно ушел я от ответа. — К тому же, это не имело никакого значения.       — Это не имеет для вас значения? — похоже, она вовсю наслаждалась моим замешательством.       — Мириам, — я наклонился к ней еще ближе.       — Да, лорд? — не отворачивается. Неужели ей настолько интересно?       Я попытался поцеловать ее, но она резко отстранилась — и смутилась еще больше меня. Чего я и добивался.       — Ладно, — произнесла она, резко меняя тему. — Если вы настолько не хотите отвечать, я задам другой вопрос.       — Я слушаю, моя госпожа — пришел мой черед иронично улыбаться.       — Какое ваше любимое мифическое существо?       — Мифическое существо? — переспросил я, внутренне смеясь. Эта прекрасная девушка продолжала задавать неожиданные вопросы.       — А что вам не нравится? — Мириам усмехнулась. — Вас хоть раз в жизни спрашивали, какое у вас любимое мифическое существо?       — Нет, миледи.       — И меня нет. Взрослые люди почему-то предпочитают говорить только о «важных вещах».       В ее синих, как море, глазах горели веселые искорки — те самые, что всегда сжигали меня дотла, заставляя влюбляться сильнее и сильнее.       — Дракон, — ответил я.       — Хмм… — она задумалась. — Вам подходит. Вы, честно говоря, чем-то похожи на дракона. Это… и мое любимое существо. Пожалуй, мне даже нравится такое совпадение.       Мы замолчали на время, и на этот раз тишина оказалась уютной. Мы сидели рядом в свете одного лишь камина, под внимательным взором далеких звезд, и я больше не чувствовал ее холод. Мне удалось — возможно, всего лишь на этот вечер, но удалось растопить ее сердце. Теперь ее теплота согревала меня гораздо сильнее огня, заставляя снова поверить в чудеса, словно совсем юного мальчишку, впервые увидевшего океан.       Нет, она не любит меня. Но не отталкивает. Не презирает. Хотя бы сейчас.       — Вы вчера не сказали мне ни слова, — произнес я едва слышно.       Сначала Мириам растерялась. Ей совсем не хотелось вспоминать о вчерашней ночи, я понимал это. Понимал и то, что она чувствует себя использованной, стесняется меня, не позволяя прикоснуться, и совсем не знает, как вести себя дальше. Именно поэтому мне так необходимо поговорить с ней.       — Мне казалось, что в первую брачную ночь люди обычно чем-то другим занимаются, — сказала она с легкой ноткой сарказма.       Даже так.       — Теперь моя очередь. Раз уж… — принцесса вновь попыталась сменить тему, избегая столь нежеланного ей разговора, но я прервал ее мягкой улыбкой.       — Это был не вопрос, госпожа. Тем более, до того вы задали мне два. Он все еще за мной.       — Говорю же, я не стала бы играть с вами в шахматы. Хорошо, спрашивайте, — легко согласилась девушка.       Кажется, пришло время задать вопрос, ради которого все и затевалось. — Почему вы не верите мне?