Самый живой

- блять. прости. я не знаю, или нет. просто сотри мне это. и себе сотри. даже, лучше, сначала себе, - Морти паниковал и чувствовал себя невероятно жалко. А еще хотелось извиниться и больше никогда не смотреть в глаза. Правда, очень хотелось. - и так каждый раз. - устало потрепал его по голове киборг, на секунду задерживая узловатые пальцы в отросших темных вихрах. - ч-что "каждый раз"?.. - опешил парень, округляя глаза. На это Рик только вздохнул, встал из-за стола и потянул Морти за край медовой футболки, направляясь в соседний отсек, где хранились их общие, некогда стертые, воспоминания. Присел, ссутулившись, выудил из самой нижней полки дальнего стеллажа небольшую коробку, полную темно-синих, мерно посвечивающих в полумраке колб. Совершенно неподписанную. На колбах же виднелись стикеры с датами: полгода назад, год назад, пару месяцев.. Некоторые отметки совпадали с их самыми безумными и самыми прекрасными приключениями, некоторые - с худшими, что только может вспомнить Морти. Ключевая фраза - "может вспомнить". И даже не хочет задумываться, сколько в процентном соотношении занимает его собственная айсбергова вершина. - что это. - тупо произносит парень, глядя на коробку в своих подрагивающих руках. С совершенно не вопросительной интонацией. Он уже знает ответ - тот прямо здесь, разлит во внутричерепной выборочной пустоте от некогда изъятых эпизодов и глубоком лазуритном свечении колб в серых, словно с помехами, искусственных сумерках Зала Воспоминаний. Пустоты в его голове болезненно просили быть заполненными, зияния ныли фантомной, ампутированной болью. - развлекайся, - глухо бросил ученый и вышел, так и не включив свет. Морти окунулся во все, от солнечных пустынь прошлогодней миссии до заснеженных пустошей недельной давности, от вынужденной ночевки под звездами, угловато-изломанной - до вечера своего пятого серьезного ранения, когда он не досчитался в памяти трех часов, списав на шок и наркоз. Юноша признавался по-разному, от неловких "извини" до психопатических "сколько можно", пройдя от "это неправильно" до "я сам создаю правила, Рик" за секунду до вспышки в висках. Под конец он просто вставлял неразбитые колбы наугад, игнорируя нечитаемость дат сквозь пелену на глазах. Так прошел час. Час в неудобном кресле, будто все в этом месте намеренно спроектировано максимально дискомфортным, вибрирующим в углах, нервирующим и без того пребывающее в стрессе сознание. Зная проектировщика, это легко можно было предположить. Морти встал, преодолевая подступившую к горлу тошноту. Прости, подруга, но это место занято комом соплей и нервов, мне бы хоть его сглотнуть. Головокружение отступило через минуты, но ощущение раскаленного обруча, давящего со страшной силой на лоб и виски, не исчезло даже после изъятия кипящей черепной коробки из тяжелого шлема. "Оковы Памяти", чтоб его. Пошатываясь, парень поплелся в соседнее помещение, старательно игнорируя неприятно хлюпающую под подошвами кед темно-синюю жижу. Растоптанные чувства. Лабораторный отсек был темнее оформлен, но исправно отражал свет множеством бликов-глаз. Пятно сбитых в кучу неоново-вишневых огоньков, собранных на одном столе в подобие системы, танцевало нескладным созвездием под пальцами ученого, вырывая его силуэт из тьмы и очерчивая лиловыми линиями в полумраке приборов и плоскостей. - Рик, я.. - в дверном проеме, казалось, виднелись только горящие зрачки и огромные, темные круги под ними, будто перед просмотром парень не спал трое суток. - не сотру. я устал, М-Морти, больше я- б-больше я не буду, не проси. все к этому шло, - чеканил ученый, глядя прямо в глаза медленно приближающемуся юноше. Тот вошел в пятно света, приобщаясь к случайной механике связанных огней. - я и не прошу, - обреченно произнес Морти, не глядя опускаясь на ворох расчетов, хаотично разбросанных по невысокой железной столешнице. Расфокусированно смотря перед собой, он то приоткрывал рот, словно собираясь сказать что-то еще, то вновь его закрывал, видимо, не находясь ничего добавить. Насыщенно-розовый свет очерчивал грани юноши резко и остро. Повернулся к Рику, так же пусто смотря в него, пробираясь в зрачки, ощупывая внутренности, осматривая их и тут же ставя на место, но вверх тормашками. - и ты ни разу не стирал себе..? - вопрос прозвучал надломанно, как быстро гаснущая в темноте неоновая палочка, ломающаяся с треском под пальцами. - нет, - светлые стальные радужки немного сузились, уступая место черноте зрачков, - но мы можем сделать это вместе. сейчас. - никогда больше, Рик. на тысячу лет "никогда больше". Киборг мягко улыбнулся, впервые за вечер. Впервые за множество таких вечеров.