Я научу тебя жить

Вся наша жизнь состоит из воспоминаний — тех важных и имеющих смысл событий, которые навсегда остаются в твоей голове, напоминают тебе о том, каким ты был, насколько изменился. Они могут вызвать счастливую улыбку на лице, а могут злость, ярость, грусть, потому что что-то пошло не по плану, потому что ничего не вернуть назад. Воспоминания могут лишить человека смысла жизни так же просто, как и подарить его. Подумаешь, какие-то миражи, которые подкидывает тебе сознания, картинки, от которых теперь нет никакой пользы, лишь пустота внутри, потому что всё это прошло. И всё-таки, какие важные эти простые картинки. Для некоторых людей воспоминания — это всё, что у них есть, всё, чем они живут изо дня в день. Вокруг всё меняется: люди уходят, появляются новые знакомства, другие идеи, другие принципы — остаются только воспоминания о былом и безвозвратно ушедшем. Порою так хочется жить прошлым, отказываться от реальности, потому что когда-то было лучше. Иногда собственное сознание становится клеткой, где тебя пожирают угрызения совести и душевные терзания. Не редки случаи, когда человек сам не желает покидать собственную темницу, возведённую разумом, потому что действительность слишком сурова, далёкая от идеала. Мы создаёт в голове лучшие миры, заметно отличающиеся от реального мира, придумываем образы, которых мы никогда не встретим, и всё для того, чтобы сбежать от проблем, пожить немного в идеальных фантазиях, которыми мы можем управлять. Но вернуться в действительность ведь всё равно придётся рано или поздно, иначе тебя назовут сумасшедшим, подарят смирительную рубашку, холодные белые стены, компанию таких же безумцев, как и ты, и дни, ничем не отличающиеся от предыдущих. Мечты должны оставаться недосягаемыми и неосуществимыми, а мира без недостатков не должно существовать. Чем дольше мы живём, тем больше мы убеждаемся, что сумасшедшие — заложники своих мыслей, страхов и чувств, — ничем не отличаются от мечтателей — пленников собственных фантазий. Мечтатель строит в своей голове грандиозные планы, но не один из них не достигает реальности, ни одна их картина не блещет красками, лишь серебрится наброском простого карандаша. Как же много нас мечтателей и как же мало реалистов. Насколько просто заставить страдать человека, при этом не прикасаясь к нему, насколько легко сломать его одними словами, разрушить его представления о мире, вернуть в настоящее и не дать никаких советов по поводу того, как жить дальше. Пожалуй, это то же самое, что и столкнуть человека в море, желая научить его плавать, а потом просто уйти. Сможет — научится плавать, не хватит сил — пойдёт ко дну. Он тоже сломан, разбит и навряд ли сможет собрать себя из тех осколков, на которые вчера раскололась его душа. Душа — в осколки, осколки — в пыль, пыль — по ветру. Он не чувствует себя мертвецом, но и живым в полной степени назвать не может. Сердце ноет, тупой болью расползаясь по венам, всю ночь оно билось в ускоренном ритме, а сейчас медленно пульсирует в грудной клетке, будто собираясь остановиться вовсе. Но минуты проходят, а он по-прежнему дышит. Андрей сидел на подоконнике и неотрывно смотрел в окно, наблюдая за движением туч, подгоняемых ветром. Они просто доверяют стихии и плывут по течению, а парень так не может. Если ты должен жить по плану, написанному за тебя заранее, стоит задать вопрос, нужна ли такая жизнь, которой так просто лишиться и которую слишком сложно заполучить. Вчера он встретил человека, который по-настоящему боролся за жизнь, из последних сил хватаясь своими маленькими хрупкими ручками за эту тонкую нить. Девочка будет счастлива, и, пожалуй, это единственное, что держит его в этом мире, заставляет думать, что его жизнь имеет хотя бы незначительный вес. Андрей не чувствует себя героем, напротив, в этой истории он называет себя отрицательным персонажем, ведь по какой-то причине его практически не волнует человек, который вскоре отдаст свою жизнь только потому, что, как сказала Анна, она выполняла «очередную прихоть». Он думает, что не заслуживает своего имени, не заслуживает быть человеком и всех тех двадцати четырёх лет, которые прожил, не имея забот, он тоже не заслуживает. Эти слова для него, что и для верующего молитва, их он повторяет в своей голове, потому что даже голос свой слышать противно. Андрей сам для себя решил, что скольких бы он не спас, какую бы жертву не совершил, он никогда не отмоется от своего самого большого греха: он жив, потому что кто-то мёртв. Это не просто кто-то — сейчас для него это самое близкое существо, стоит признать, что и самое дорогое, что у него есть, — та птица, что вот-вот улетит ввысь и покинет его тёплые ладони, а ему останется лишь смотреть ей вслед. Несмотря на то, что Анна подошла бесшумно, Андрей заметил её, но продолжал упрямо смотреть в окно, не поворачивая к ней своих мокрых от слёз глаз. Он не хотел показывать свою слабость, хотя девушка, кажется, видела уже все его кровоточащие раны. Парень ненавидел себя, ненавидел её за то, что говорила о всякой ерунде, о том, что ему не стоило знать, но о самом главном ничего не сказала, поэтому сейчас правда навалилась на него сносящей с ног волной. Девушка провела холодной ладонью по его щеке, и Андрей заметил, что они всегда у неё холодные. Это наблюдение будто доказывало, что по её венам не течёт горячая кровь, что Анна лишь образ, существо нематериальное. Так почему нематериальное существо вызывает в нём такие странные чувства и почему прикосновения его холодных рук оставляют тепло на коже? — Андрей, — негромко позвала она, а парню кажется, что этот голос ненастоящий. Он медленно повернул голову, и девушка ужаснулись, увидев всю ту боль, которой от него разит за километр, в прекрасных васильковых глазах. — Всё хорошо, — неуверенно сказала Анна и тут же пожалела о своих словах. — Хорошо? — возмутился он голосом охрипшего человека, который будто вечность ни с кем не разговаривал, а не одну ночь. — Аня, я вообще-то человека убил, точнее, двух. — Я понимаю твои чувства, — торопливо начала объясняться девушка, опустив руку. А для Андрея это прерванное прикосновение, казалось, было единственным, что поддерживало связь с реальностью. — Понимаешь? — усмехнулся парень, а у Анны внутри что-то кольнуло, только она не придала этому значения. — Бьёшь по больному? — хмыкнула девушка и отступила на шаг, уже жалея о том, что пришла вовсе. — Ладно, мне тебя не понять, я ведь фактически призрак. — И это я сделал тебя такой, — произнёс Андрей, окинув её взглядом, полным сожаления, в котором она, кажется, не нуждалась. — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я признала то, что ты виноват? — спросила девушка, повысив голос. — Раньше я хотела увидеть человека, за которого отдала свою жизнь, я думала, что не смогу тебе помогать, что буду ненавидеть, но когда я впервые встретила тебя, два месяца назад, я поняла, что ни разу ещё не видела настолько сломленного человека. Когда ты в первый раз решил покончить с собой, я испытывала жалость, которую не чувствовала много лет. Именно поэтому ты стал мне интересен. Анна говорила, а Андрей не заметил, как по его щекам снова побежали солёные дорожки. Ему так хотелось верить в каждое слово, произнесённое ей, но после всего, что она от него скрывала, после предательств близких людей, он не смог сохранить свою веру, а Анна забрала последние её остатки. — Я захотела спасти тебя, но ты продолжал отказываться от моей помощи. Я подумала, что всё налаживается и не смогла вновь заставить тебя ненавидеть себя. Да, я поступила ужасно, прости меня за это. — Не проси прощения у того, кто сам его не заслуживает, — сказал парень, а голос его сквозил холодом. Когда я смотрю в зеркало, я не вижу там никого, кроме монстра. — Ты не монстр, Андрей, — твёрдо произнесла Анна, будто желая навязать ему свою точку зрения. — Ты человек. — Самый слабый его представитель. — Почему ты просто не можешь жить, как все нормальные люди? — тихо спросила девушка, грустно усмехнувшись. С ним не хотелось спорить, не было желания ему что-то доказывать, потому что на каждое её слово он отвечал двумя колкими. — Потому что это не мои годы, — прошептал он. — Говорят, что жизнь самое дорогое, что есть у человека, но я её не заслуживаю. — Я не вижу смысла тебе что-то доказывать, ты всё равно не поверишь в существование лучшего будущего. За четыре дня ничего не изменится, поэтому, думаю, я должна уйти сейчас. Я больше не хочу тебя мучать. Андрей удивлённо моргнул, прогоняя туманную пелену с глаз, нахмурился, пытаясь очистить рассудок. Она смотрела на него серьёзно, а в глубине её глубоких глаз скрывалась грусть. Анна не хотела уходить, но и выхода другого не видела, потому что невозможно помочь человеку, который отказывается от всякой поддержки. Девушка тепло улыбнулась и подошла к нему, проведя рукой по мягким волосам, спустившись ладонью по щеке. Андрей почувствовал, что холод сковал всё его тело, кровь в венах замёрзла, потому что он больше не чувствовал прикосновения тонких пальцев. — Прости за то, что не смогла спасти тебя, — едва слышно произнесла она, а в душе у Беляева что-то сломалось, когда он подумал о том, что эту улыбку, нежный светлый силуэт он видит в последний раз. Анна хотела отойти, но не смогла сдвинуться с места: Андрей зажмурился, обвил руками её талию, прижимаясь щекой к животу. Девушка опустила глаза и изумлённо уставилась на тёмную макушку. — Не бросай меня сейчас. Пожалуйста, не уходи, — тихо сказал парень, но в тишине холодной комнаты эти слова прозвучали слишком громко. Девушка несмело положила руку на его голову, зарываясь пальцами в мягких прядях. — Спасибо. — За что? — усмехнулась она. — Знаешь за что, — пробубнил он. Анна попыталась сделать шаг назад, но Андрей по-прежнему крепко удерживал её. — Может быть, отпустишь меня? — засмеялась девушка, наклоняя голову вбок. — А ты уйдёшь? — спросил парень, поднимая голову и смотря на неё большими искренними глазами ребёнка. — Помнишь, что я говорила? — с улыбкой произнесла Анна, смотря на его бледное лицо. — Человек исчезает, когда о нём забывают. Кажется, я никогда не исчезну. Ветер, проникающий в комнату через приоткрытое окно, колыхал подол её платья, перебирал в холодных пальцах тёмные локоны. Осенний воздух обхватывал тело ледяными щупальцами, желая забрать себе всё тепло, что только хранит в себе человек. Тело не чувствовало холода, в отличие от души, что сковывали январские морозы. Казалось, молодая израненная душа вот-вот превратится в лёд, а затем рассыпется на фибры. От девушки рядом веяло смертью, и, понимая, что она действительно мертва, Андрей не мог сдержать слёз. Он не содрогался в рыданиях, и ни один мускул на его лице не двигался, но по щекам текли солёные капли, исчезали в изгибе шеи, ожидая там таких же вестников человеческого горя. Анна молча стояла, смотря на тучи, которые становились всё тяжелее, ожидая момента, когда появится первый тонкий луч света, который, наконец, прорежет серую пелену. Анна не могла понять его, не могла искренне сочувствовать ему и корила себя за это. Люди считают, что лучше чувствовать пустоту внутри себя, чем постоянную боль, но, на самом деле, нет ничего хуже отсутствия чувств. Без радости, печали, страданий, любви и счастья человек перестаёт быть человеком.

* * *

Погода ухудшалась, казалось, небо желало обрушиться на землю разрушающей грозой, наказывая грешных людей, но пока оно только наводило страх. Ветер усилился, но он не прогонял тучи, скорее помогал им плотным дымом расползаться по всей некогда голубой поверхности. Андрей внимательно наблюдал за тёмными облаками, движения которых были чётко заметными. Хотя он никогда не боялся грозы, но сердце его билось, как у ребёнка, который остался один дома во время сильной бури. Будучи мальчишкой, Андрей боялся оглушающих раскатов грома и мерцающей молнии, что на мгновение разрезала небо на лоскуты. Повзрослев, он практически избавился от этого детского страха, но сейчас давно забытое чувство тревоги распускались колючей розой в груди. Анна стояла у края обрыва, смотря вперёд и не боясь упасть вниз, в то время как Андрей не мог сделать лишний шаг. Парень громко сглотнул, бросил пугливый взгляд на небо и остановился рядом с девушкой. Когда он посмотрел в море, волны которого разбивались многочисленными брызгами о массивные серые глыбы камней, у него перехватило дыхание, воздух отказывался поступать в лёгкие, оставаясь в ротовой полости. — Где мы? — кое-как выдавил из себя Беляев. — Пожалуйста, скажи, что мы хотя бы в России. — Здесь красиво, правда? — тихо сказала она, проигнорировав его вопрос, точнее, посчитав ненужным отвечать на него. — Только не говори, что мне снова придётся прыгать, — съязвил Андрей, посмотрев на её профиль, в душе надеясь на то, что его подозрения безосновательны. Одно дело прыгнуть с крыши на асфальт, но совсем другое с обрыва прямо в море. — Беляев, если у меня нет сердца, это не значит, что я не имею и здравого смысла. Успокойся, ты умрёшь от остановки сердца прежде, чем достигнешь земли. — Спасибо, утешила, — хмыкнул Андрей, не отводя от неё взгляда, хотя тёмно-синяя поверхность моря так и манила, заставляла обратить на себя внимание. — Люди часто употребляют слово «до ужаса красиво» не правильно. Это и есть ужасающая красота, — девушка глазами указала вниз. — Когда на неё смотришь, от страха сводит все внутренности, но ты не можешь сдержать восхищённого вздоха. — Для меня ты и есть ужасающая красота, — подумал он, а уже потом понял, что сказал это вслух, и даже ветер, словно назло, утих в эту секунду. — Что? — одними губами прошептала Анна, затем произнесла немного громче. — Почему? — спросила она, наконец, повернув к нему голову и заглянув в глаза. Вот от чего дух захватывает. — Потому что, когда я смотрю на тебя, мне становится страшно, ведь я понимаю, что вижу перед собой мертвеца, но при этом я не могу не восхищаться твоей силой, добротой и красотой, — говорил он, отделяя последние слова, словно желая придать им особое значение. Глаза девушки растерянно забегали, а спустя мгновение она торопливо отвернула голову, вновь уставившись на горизонт, но теперь, кажется, ничего перед собой не видя. Андрей не понимал, почему сейчас говорит это, почему признаёт самому себе, что всё сказанное правда. Да, похоже, Анна совершенно забыла, каково это — быть человеком, что чувствуют люди и о чём они думают. Андрей поднял голову вверх, когда несколько первых холодных капель упали на лицо. Вскоре слёзы, падающие с неба сплошным потоком, из-за которого было сложно что-то увидеть, разбивались о землю, шурша траурно и одиноко, несмотря на их бесчисленное количество. Гром заглушил все другие звуки природы, молния расколола небо на две части. Сердце бешено колотилось, хотелось спрятаться, укрыться там, куда не просочится эта слякоть, а молния не достанет своим электрическим языком. Анна, казалось, не разделяла его взглядов, смотрела на пугающие чёрные тучи равнодушным взглядом, считала огненные трещины. — Аня, я не хочу нарушать момент твоего единения со стихией, но я встречаться с этой обезумевшей дамочкой не хочу, поэтому давай уйдём отсюда. — Ты боишься грозы? — спросила она, повернувшись к нему. — Нет, я её обожаю, но только в том случае, если нахожусь в тёплом помещении, а не на обрыве. — Что ж? Раз уж тебя смущает только дождь, то ладно, — Анна улыбнулась такой загадочной улыбкой, после появления которой, обычно, что-то происходит. Спустя секунду Андрей обнаружил, что холодные капли больше не бьются о тело, заставляя поёжиться от неприятных прикосновений. Парень поднял голову и взглянул на ясное небо, которое секунду назад было покрыто тучами. Он приоткрыл рот от удивления и прошёлся взглядом по всей радуге, отчётливо выделяющейся на фоне синего полотна. Девушка, не щурясь, смотрела на солнце, из-за чего её глаза казались почти прозрачными, нечеловеческими. — Ты умеешь управлять природой? — едва слышно произнёс парень. — У твоих сил есть граница? — Конечно, только я пока не нашла её, — ответила она, пожав плечами, словно говорила об обыденных вещах. — Ты прекратила грозу. Этим ты ничью судьбу не изменила? — Нет, я же её вызвала. — Что? — возмутился парень, округлив глаза. — Зачем? — Иначе ты бы не признался, что боишься грозы. — Девушка улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась, смотря на парня, который в недоумении выгнул бровь. — Прости, просто ты так забавно выглядишь. Андрей опустил взгляд, осматривая себя, свою одежду, полностью промокшую, затем скептически взглянул на Анну, которая продолжала улыбаться. И пусть он не до конца понимал причину её веселья, но видеть смех в родных глазах, которые он больше никогда даже про себя не назовёт чужими, было приятно. — Ну вот вообще не смешно, — наигранно возмутился парень, стараясь выглядеть обиженным на весь мир. — Готовь свои крылья, ангел, мне нужно домой. Я не буду разгуливать в этом по улице, как утопленник.

***

Анна уже больше получаса стояла возле двери ванной комнаты и напряжённым взглядом смотрела часы, будто силой мысли желая сломать минутную стрелку. Андрей напевал какую-то незамысловатую мелодию, которую не заглушал шум воды. Его смены настроения удивляют: то он плачет и смотрит в окно грустным взглядом, то радуется жизни, нежась под тёплыми струями. — Ты скоро? Такое чувство, будто ты месяц не мылся? — она повысила голос, чтобы парень точно услышал. — В следующий раз, когда решишь устроить грозу, добавь немного мыла, — прокричал он, перекрикивая шум воды. — В следующий раз добавлю град, — проворчала она и скрестила руки на груди. Парень вышел из ванны спустя десять минут, одетый в сухую одежду и свежий, будто не было сегодняшнего дня. Девушка провела его равнодушным взглядом, затем последовала за ним. Андрей стоял возле открытого шкафа и старательно вытирал мокрые волосы. Увидев девушку, он кивнул на кровать, где лежали какие-то вещи. Девушка подошла к кровати, смерила подозрительным взглядом джинсы, розовую майку и спортивную чёрную кофту. — Вау, ты решил сменить стиль, — улыбнулась Анна, посмотрев на забавно взъерошенные волосы у него на голове. — Ты всё прекрасно поняла. Мне нравится твоё платье, но оно давно вышло из моды, а я не хочу, чтобы на тебя косились, как на привидение, — Андрей опасливо посмотрел на неё, потому что выражение её лица ничего хорошего не предвещало. — Что? Ты уже проворачивала этот трюк, повторишь ещё раз. Правила созданы для того, чтобы их нарушать. — Ты опять что-то задумал? — поинтересовалась девушка, не зная, стоит радоваться такому рвению парня или, наоборот, разочаровываться. — Просто есть пара идей на этот день. У нас осталось не так много времени, так что, думаю, ты будешь не против того, что я стану спонсором нашего времени препровождения. Даже если это не так, мне плевать. — Какие планы? — Для начала, оденься, — парень закрыл шкаф и повернулся. Девушка сидела на кровати в той одежде, которую Андрей приготовил, положив ладони на колени. В его расстёгнутой спортивной кофте, явно великоватой для неё она выглядела очень забавно и мило, из-за чего парень не смог сдержать улыбку. — Я хотел сказать… — Нет, от сил я не откажусь и притворяться человеком больше не стану, — прервала она его, вставая и направляясь к выходу из комнаты. Андрей надевал ботинки, а девушка стояла в коридоре, наблюдая за ним и думая над тем, стоит ли задавать вопрос, который так и норовил сорваться с губ. Анна окинула свой наряд изучающим взглядом и вновь посмотрела на парня, который, наконец, справился со шнурками и выровнялся. — Это одежда Вики? — спросила она, а после прикусила губу, словно пытаясь запретить себе произносить следующие слова. — Ага, — бесцветно ответил Беляев и вышел из квартиры, пропустив девушку и закрыв за собой дверь. — Почему ты хранишь её вещи? — говорила она, следуя за ним. — Я не достаю их каждый вечер и не плачу над горой её барахла, если ты об этом. — Ты так боишься забыть обиду, которую они тебе принесли? — Я боюсь простить, а после опять сгинаться в три погибели, чтобы достать нож из спины, — ответил Андрей, повернувшись к ней и резко вдохнув прохладный воздух, что даже лёгкие засаднило. — Жизнь — это сучка, которая постоянно ставит на колени, боюсь, что однажды я просто не смогу подняться. Парень грустно улыбнулся и продолжил идти, почему-то зная, что Анна стоит на том же месте. Не делая ни шагу. — Андрей, — крикнула она, и Беляев повернулся, выжидающе смотря на неё. — Я… Ничего, забудь. Она замолчала и опустила голову, но Андрей, лишь на секунду посмотрев в её глаза, понял, что это было что-то важное, но она так и не осмелилась произнести это вслух. Девушка обогнала его быстрым шагом, совершенно не понимая, куда они держат путь, но и не желая обернуться, чтобы посмотреть в синие глаза. Они шли в тишине, которая, впервые за всё время их общения, не казалась неловкой, скорее была необходимой. Каждому из них нужно было многое обдумать, возможно, решиться на важный шаг. Андрей отсчитывал дни, словно заключённый в тюрьме, вырезал неаккуратные линии на стенах подсознания. Этих царапин накопилось ровно семь, а когда их станет десять, придётся перечеркнуть весь ряд. План на эти четыре дня у него действительно был расписан с точностью до часов, и он боялся только одного: не успеть всё, напороться на очередную ссору, а ведь такая будет, вероятнее всего. Парень бросил быстрый взгляд на сосредоточенное лицо девушки, которая шла напротив. Внутри Анны явно что-то происходило, только Андрей не мог понять, что именно. Она знала, что он смотрит, понимала, что он хочет задать какой-то вопрос, но старательно игнорировала желание посмотреть в ответ, не обращала внимания. Внутри неё чувство долга боролось с непонятно откуда взявшейся совестью, и совесть, кажется, побеждала. Она хотела рассказать ему то последнее, что скрывает, но всё внутри противоречило этому рвению. — Андрей, куда мы идём? — спросила она, остановившись, потому что гул мыслей в голове сводил с ума. — На самом деле, никуда. Я хочу сыграть в прятки, знаешь, как в детстве, — ответил парень, улыбнувшись и остановившись посреди тротуара. Девушка хмыкнула и закатила глаза, собираясь вновь применить сарказм, но Андрей опередил её. — Даже не думай снова спрашивать, сколько мне лет. Я знаю, что у меня развитие, как у пятилетнего ребёнка, ты уже говорила это раз пятьсот. — Ага, и фантазия школьника, в котором бушуют гормоны, — сказала она, скрестив руки на груди. — Есть такое, — хмыкнул парень, выгнув бровь. — А теперь игра. Считай до пятисот, а потом иди меня искать, не перемещайся, не делай вообще ничего, что находится за пределами человеческих возможностей. Ты должна сама понять, где я. — Что ещё изволит ваше высочество? — усмехнулась девушка, ожидая, пока парень придумает ещё что-нибудь. Андрей стоял, не смея сдвинуться с места. Анна закатила глаза, медленно опустила веки и начала счёт. — Не волнуйся, за пределы города я не пойду, — крикнул он, из-за чего девушка рассмеялась, но глаза не открыла, борясь с желанием посмотреть на отдаляющуюся фигуру. Она перестала считать, вслушивалась в несильные порывы ветра, пытаясь почувствовать его прохладу, сосредоточиться на ощущениях. Андрей сказал, что она может делать всё, что находится в пределах человеческих возможностей, но что, если на то, что способен человек, не способна она? Девушка открыла глаза, и на какое-то мгновение люди вокруг показались серыми и бесцветными. Она оглянулась в поисках нужной фигуры, но, как и ожидалось, Андрея нигде не было. А вдруг он решил сесть на автобус или взять такси? Где его искать, девушка не имела ни малейшего понятия. Намного проще было нарушить правила, которые он продиктовал при последней встрече, но жульничать почему-то не хотелось. Девушка просто пошла вперёд, проходя мимо людей, которые как всегда куда-то спешили и опаздывали. Их было так много, но у Анны было ощущение, что эта улица пуста, когда здесь стоял Андрей, тут было многолюдней. Девушка остановилась возле уже знакомого места, застыла, и лишь губы, медленно растянувшиеся в улыбке, отличали её от статуи. Перед глазами предстала чёткая картинка, как Андрей сидит перед холстом, проводя по нему кистью, измазанной в краске. Его лицо сосредоточенно, но глаза выглядят отстранёнными, будто он смотрит в чёрную пустоту, а не на пестреющий красками холст. Как давно он сидел здесь и рассказывал малознакомой женщине о самом дорогом человеке в своей жизни, человеке, которого больше нет? Анне никогда его не понять, и дело не в том, что она забыла, что чувствуют люди — дело в том, что она была тем, кого потеряли, а не той, кто горевал об ушедшем человеке. Кажется, что с тех пор, как Беляев сидел здесь, прошло больше месяца, а не несколько дней, потому что Андрей слишком сильно поменялся за такой короткий срок. Мимо проходит человек, нарушая чёткую картинку, приводя Анну в сознание. Она моргнула несколько раз, вернула лицу былую серьёзность, когда поняла, что улыбается, глядя на каменную плитку тротуара. В последнее время Анна редко вспоминала о небесах: на земле проблем, объединённых одним единственным именем и без того хватало. Сейчас она понимала, что в раю время летит со световой скоростью, а здесь дни растягивается, тут ты уделяешь время каждому часу, замечаешь каждую минуту. На земле жизнь наполнена разнообразием, нечасто можешь точно определить, что произойдёт в следующий момент, что выкинет Андрей на этот раз. А в раю всё предельно просто: спокойная размеренная череда событий, ничем не отличающихся друг от друга, ты просто сидишь в самом волшебной и прекрасном саду во вселенной, но даже эти чудесные краски со временем надоедают и только нагоняют тоску. Девушка подняла голову, посмотрела вперёд таким взглядом, который Андрей наверняка бы узнал, если бы стоял здесь: так она выглядела в день их знакомства — далёкая от него и чужая. Анна шагнула вперёд, узнав в небольшом здании знакомый магазинчик. Она не была внутри, потому что в прошлый раз туда заходил только Андрей, а потом она видела только женщин и девушек, держащих в руках красивые букеты. Девушка опустила дверную ручку, зашла внутрь, где было не намного теплее, чем на улице. Магазин встретил её холодом, который она едва могла ощутить, и запахом разнообразных цветов, смешавшихся в один непонятный. Комната дышала жизнью намного больше, чем серые улицы, наполненные людьми. Девушка повернулась в поисках хоть кого-нибудь, но встретила лишь ту же тишину. Нужно было уходить и продолжать поиски, но покидать это место не хотелось: что-то здесь влекло её. Анна услышала негромкий разговор, один голос узнала сразу, а второй показался отдалённо знакомым. — Андрей? — негромко позвала она, выйдя из-за стеллажей с горшками и цветами. Парень разговаривал с какой-то девушкой, которая, опустив голову, внимательно слушала его и обрезала стебельки кроваво-красных тревожных роз. — Аня? — весело произнёс он, повернувшись и одарив девушку счастливой улыбкой. — Как ты поняла, что я здесь? Я думал, что ты будешь меня полдня искать. Анна улыбнулась, хотела что-то ответить, но рот лишь открылся в немом удивлении, выражение лица стало серьёзным и каким-то потерянным, когда девушка подняла глаза. Она поняла, что перед ней уже женщина, что милая молодая девушка, которой она была раньше, уже давно выросла и изменилась, остались только мягкие черты, по которым её можно было узнать. — Здравствуйте, — сказала она, широко улыбнувшись. — Здравствуй, — ответила Анна, удивившись тому, насколько тихо и сдавленно прозвучало это слово. Андрей заметил смятение на лице ангела, но решил пока не афишировать это. — Я сюда уже заходил несколько дней назад. Она меня запомнила, представляешь? — продолжил разговор парень, так как девушка больше ничего не могла произнести. — Конечно, ты оставил тут такую выручку, которую я за неделю не получаю, — сказала женщина, по-прежнему улыбаясь. — Отлично, мы возьмём ещё букет, — произнёс Андрей и направился вслед за женщиной, которая подошла к прилавку. — Аня, какие цветы ты хочешь? — Лилии, — на автомате сказала Анна и подошла к Андрею, не смотря на него, а продолжая изучать блондинку. — Какое совпадение, — по-доброму усмехнулась она. — Это мои любимые цветы. — Я знаю, — быстро ответила девушка, словно не могла контролировать поток своих слов и говорила то, что думает. — Откуда? — растерянно спросила женщина, но улыбка по-прежнему сияла на её лице. — Просто угадала, — сказала Анна и улыбнулась, нарушая напряжённую атмосферу. Женщина выбрала самые свежие лилии, собрала их в один букет и перевязала голубой лентой, так как Андрей попросил не использовать обёртку. Они вышли на улицу, и Андрей взял её за свободную руку, вновь куда-то направляя. Она удивилась, потому что он не стал задавать вопросы, как он делал обычно, он просто игнорировал разгорающееся любопытство внутри. Они остановились в парке, где после дождя практически никого не было. Андрей оставил её на лавочке, а сам ушёл на несколько минут и вернулся с большим альбомом в руках и простым карандашом. — Что? — спросил Андрей, отвечая на немой вопрос во взгляде Анны. — У меня появилось вдохновение, а такие моменты упускать нельзя. — Вдохновение? Извини, ты прав, это очень важно, — произнесла она с наигранной виной в голосе. — Что ты рисуешь? — поинтересовалась Анна, когда парень начал что-то чёркать на листке. — Какая разница? — сказал Андрей, не поднимая головы и сосредотачивая всё своё внимание на движении карандаша. — Потом увидишь, не тряси цветы. Они вновь замолчали, но на этот раз тишина была неловкой только для одного человека. Анна постоянно смотрела в сторону, размышляя над чем-то. Когда она увидела эту женщину, она по-настоящему осознала, как много лет прошло. Она выросла, постарела, её ребёнок наверняка уже перешёл в среднюю школу. Всё это было так давно, и всё с тех пор изменилось, лишь Анна осталась прежней и внешне, и внутренне, а всё вокруг изменило краски. — Оля очень милая, правда? — сказал парень, вырывая её из своих мыслей. — Что? — переспросила девушка, действительно, не услышав его слов. — Та женщина из магазина. Я говорю, что она очень милая, — повторил Беляев, внимательно смотря на её лицо. — Да, ты прав, — отстранённо ответила она и вновь повернула голову в сторону только для того, чтобы он не смотрел так пристально. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался парень. Он не хотел быть навязчивым, и если бы она отказалась отвечать на его вопрос, он бы забыл об этом, подавил бы своё любопытство. — Ольга Роднецкая, тридцать семь лет, не замужем, единственному ребёнку одиннадцать лет, — быстро и чётко заговорила Анна, словно читала какой-то протокол. — Ты же всё сам понял. Зачем тогда спрашиваешь? — Я ждал, пока ты сама расскажешь. — А я пока ты спросишь, — ответила девушка, повернувшись и улыбнувшись. Она прикусила губу и продолжила говорить. — Я не планировала с ней встречаться, она вообще не жила здесь, наверное, переехала. — Она была твоим первым заданием, и ты должна была повидать её за десять лет. Я считаю, что первое и последнее задания самые важные. — У меня не было последнего. — Но оно будет, — говорил парень, продолжая рисовать. — Не думаю, что это произойдёт в ближайшую сотню лет, — сказала девушка и замолчала. — Ты больше ничего не хочешь добавить? — осторожно поинтересовался Беляев, наконец отрывая взгляд от рисунка, выжидающе смотря на девушку. Если бы сейчас она проигнорировала его просьбы и решила бы прочитать его мысли, она поняла, чего он хочет, но вместо этого девушка лишь продолжала непонимающе смотреть на него. Андрей не до конца понимал, зачем задаёт вопрос, на который и сам знает ответ. Он был уверен в том, что она ему что-то не договаривает, даже знал, что именно. Андрей хотел, чтобы она сама ему всё рассказала, чтобы ему не пришлось вновь вытягивать правду щипцами. У них осталось так мало времени, и он действительно не хотел больше ссориться, но она снова врала. — Нет, мне больше нечего сказать, — ответила она после долгой минуты молчания и уронила неуверенный взгляд на цветы. Парень ещё несколько секунд смотрел на её профиль, а затем вновь опустил глаза, стараясь больше не думать о ней, отдавая всё своё внимание рисованию. Девушка повернула голову, посмотрела на грустное и сосредоточенное лицо. — У каждого из нас есть секреты, — начала говорить она, заставляя его оторвать взгляд от рисунка. — Этот мужчина изменяет своей жене уже год и планирует бросить её, и двое детей его не останавливают. Та девушка спит с преподавателем за зачёты. Этот парень планирует изнасилование, а та женщина убила в прошлом месяце из-за безосновательной ревности, а труп супруга найдут только через год, — говорила Анна, проводя взглядом прохожих, затем она посмотрела на Андрея, изучая его шокированное лицо. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил он дрогнувшим голосом. — У каждого свои скелеты в шкафу, и не стоит ждать от мира справедливости и истины, ибо не существует ни того, ни другого. Чего-то я не знаю о тебе, что-то обо мне не известно. Я не рассказала тебе даже половины. Что-то скрывать — это совершенно нормально. — Иногда ты пугаешь меня. — Что именно пугает тебя? — поинтересовалась она, усмехнувшись. — Ты только что продиктовала прошлое и судьбы людей, просто взглянув на них. Твоя теория о том, что справедливости не существует, тоже не оставляет равнодушным. — Что не так с этой теорией? — Да потому что люди верят в иное, они считают, что бог покарает грешников, дарует рай тем, кто этого заслуживает. Так же и ты говорила мне в самом начале, разве нет? — Когда я нахожусь на земле долгое время, я вспоминаю, какой была много лет назад, о чём думала и какой была моя точка зрения. И каждый раз я возвращаюсь к истокам, — с грустной улыбкой повествовала она. — Я даже не знаю, почему меня включили в легион. Разве может быть ангелом тот, кто сам не верит? — Но ты же учишь нас другому, — продолжал настаивать Андрей, убирая карандаш подальше от листа, так как в такие моменты уныния рисунки получаются слишком пессимистичными. — Выходит, всё это время ты врала. — Выходит, что так. И вот ещё одна моя маленькая тайна, о которой тебе теперь известно. Ещё вопросы будут? — Думаю, мне больше не стоит ничего спрашивать, — негромко сказал парень, уставившись на мокрый асфальт. — Боишься, что разочаруешься во мне? Или, может быть, я уже не оправдала твои ожидания? — Нет, просто намного больнее осознавать, что я не один такой, гораздо страшнее понимать, что даже вера ангела довольна шаткая, — говорил он, почему-то поднимая голову вверх и смотря на голубое, но не греющее своей яркостью небо, которое понемногу вновь становилось пасмурным. Анна была особенной для Андрея, потому что он понимал, что если убрать сверхъестественную силу и тот факт, что она умерла десять лет назад, она такой же сломленный человек, как и он. — Когда-то ты сказала, что никогда во мне не разочаруешься, что бы я ни сделал. Это правда? — Если ты сдашься и решишь прибегнуть к твоим прошлым поискам спокойствия на лезвие ножа или посреди шоссе, только тогда я разочаруюсь в тебе, поэтому не делай этого, пожалуйста, — под конец предложения голос её смягчился, из-за чего даже Андрею стало немного теплее. — Долго мы ещё будем здесь сидеть? — Мне нравится этот парк, — парень пожал плечами. — Раньше я любил приходить сюда и рисовать. Дай мне ещё десять минут. — А как же цветы? — Я потом занесу их домой. За эти три дня я планирую наверстать упущенное и нарисовать пару картинок. — Покажешь? — Анна пододвинулась ближе, пытаясь заглянуть в альбом. — Не сегодня, — ответил парень, отодвигая начатый рисунок. — А теперь сядь на место и не дёргайся. Девушка усмехнулась и вернулась на край скамейки, вновь задумчиво уставившись вдаль и улыбаясь непонятно чему. Улыбка медленно исчезла с её лица, и она удивлённо посмотрела на Андрея, уделявшего всё своё внимание рисунку, понимая, что, скорее всего, он сейчас рисует отдельный элемент из тех, что видит. Он никогда не брал картинки из своей фантазии, предпочитал переносить на лист какие-то предметы. Анна отвернулась, растерянно бегая глазами по асфальту. Он ведь сейчас не может рисовать её, верно? Тогда почему его взгляд иногда изучающе скользит по ней? Постепенно небо начало тускнеть, терять свои краски и Анна с интересом наблюдала за этим явлением, за тем, как солнце укатилось за горизонт, ещё некоторое время не забирая с собой яркие лучи, как звёзды одна за одной загораются высоко в небе. Фонарь рядом с лавочкой зажёгся совсем недавно, заливая жёлтым светом небольшое пространство вокруг себя. — Андрей, мы уже сидим здесь больше трёх часов. Даже Айвазовский тратил на свои картины меньше времени, — возмутилась девушка, вставая со скамьи и смотря на безжизненные лилии. — Цветы уже завяли. — Я просто очень стараюсь. — Не ври мне, это уже четвёртый рисунок. Ты до сих пор ничего не ел. — Анна выхватила из рук альбом, отошла на пару шагов и закрыла его, не рассматривая рисунки. — Эй, отдай! — потребовал парень, пытаясь вернуть вещь. — Я не голоден. — Ага, конечно. — Пошли в боулинг, там и кафешка есть, — сказал парень, отобрав альбом и спрятав его за спину. — Хорошо, только сначала отнесём их в квартиру, — девушка кивнула на лилии в руках. — Зачем? Они уже не свежие, — произнёс Беляев, подойдя и коснувшись кончиками холодного белого цветка. — В них ещё есть жизнь, и их можно спасти, — улыбнулась она, смотря на дрожащие, словно от холода, лилии. — И это не оборвёт жизнь какому-то тюльпану? — усмехнулся парень и встретил серьёзный взгляд. — Ещё одна подобная шутка, и я тебя убью. — Понял, каюсь, — произнёс Андрей, но лицо его не имело ничего общего с действительно раскаявшимся человеком. Девушка хмыкнула, отвела взгляд, посмотрев на фонарь, который ослепляюще светил за его спиной, вновь посмотрела на Беляева и встретилась с его глазами. Непродолжительный зрительный контакт, за который никто из них не мог узнать, что в голове у другого, какие мысли его тревожат. Анне понадобилась секунда, чтобы узнать, о чём думает проходящий человек, но чтобы узнать Андрея, похоже, и жизни не хватит. *** Люди всегда придумывают развлечения, чтобы разнообразить свою короткую жизнь, а потом, как говорится, с грустью вспоминать в старости о своих приключениях, вздыхать об утраченных годах. Зачем ворошить прошлое? Зачем пытаться наполнить свою жизнь событиями, если потом они просто превратиться в воспоминания — в то безвозвратно ушедшее? Анна не могла найти ответы на эти вопросы, так как старости ей теперь уже никогда не достичь. Она думала обо всём и ни о чём сразу, сидя на мягком белом кресле и держа в руках красный шар для боулинга. Например, она не понимала, почему людям так нравиться катить тяжёлый мяч по гладкому полю, почему кудрявый парень с пятого раза не сбил ни одной кегли, ведь это так просто. — Так, кажется, с тобой уже пора что-то делать, — послышался голос рядом, а затем появился и сам его обладатель. — Что? — переспросила девушка, то ли не услышав его, то ли не понимая смысла его слов. — У тебя такой вид, словно ты сейчас с ума сойдёшь, — сказал Андрей, присаживаясь напротив неё на корточки, но продолжая смотреть в глаза. — Боюсь представить, что у тебя в голове. Этот вопрос не требовал ответа, — прервал её парень, когда Анна хотела что-то сказать. — Почему ты подошёл? — поинтересовалась она, непонимающе наклонив голову вбок. — Ты же играл. — Я понял, что тебе слишком скучно. Ты уже час здесь сидишь без дела. — Я не бездельничаю, я наблюдаю, — запротестовала девушка, и парень впервые на долю секунды увидел в ней ребёнка. — И что же ты узнала? — спросил Беляев, приподняв бровь. — Никогда не думала, что человек может съесть пять бургеров за раз и выпить четыре колы. Как вообще можно сломать шар для боулинга? — говорила Анна, приподняв вещь в своих руках. — Я понял, — засмеялся парень, останавливая её рассказ, хотя там, наверное, есть ещё много интересного. — Кажется, я и правда схожу с ума. Что я здесь делаю? Я чувствую себя, словно не в своей среде, — капризно затараторила она. — Люди слишком весёлые? — Я привыкла работать со страдающими депрессией, как ты, — ответила девушка, хмурясь и наблюдая за чужой игрой. Парень проследил за её взглядом, посмотрел на незнакомого мужчину, который сбил все кегли, вновь перевёл взгляд на Анну и хитро улыбнулся. — Ты хочешь поиграть. — Что? Нет! — Это был не вопрос, — сказал Андрей и потянул Анну за руку. — Я правда не хочу, — недовольно простонала она и встала рядом с ним, когда он остановился возле свободного поля. — Всего один раз. Девушка закатила глаза, сделала пару шагов вперёд. Она повела рукой и бросила шар, который с глухим стуком упал на гладкий пол и покатился по дорожке, а спустя секунду скатился в желоб. — Доволен? — Анна повернулась и улыбнулась, радуясь тому, что он теперь от неё отстанет. Не тут то было. — Один раз прошёл. Я в тебя верю, победи всех, а теперь дай мне просто посмотреть со стороны. — Нет, так дело не пойдёт. Я научу тебя играть, — весело произнёс парень и подошёл к Анне, держа в руках новый шар. — Это бесполезно: я бездарный ученик. — Я тоже не самый лучший, но ты же на мне крест ещё не поставила, — усмехнулся Андрей и вручил ей тяжёлый шар. Анна улыбнулась и повернулась, смотря на дорожку перед собой. — В боулинге не важна сила, гораздо важнее рассчитать все действия при броске. Правая нога вперёд, и просто подними шар, — говорил Беляев, внимательно следя за тем, чтобы она выполняла все его действия. — Отлично! Теперь шаг другой ногой, опусти шар вперёд и немного наклонись. Андрей тихо засмеялся, смотря на немного нелепые и неуклюжие попытки девушки повторить всё то, о чём он говорит. Он подошёл к ней, положил ладонь на плечо, немного наклоняя вперёд, опустил руку с шаром вниз, удерживая её за запястье. — Теперь снова правая нога вперёд, шар максимально уводи назад, — говорил он, подтолкнув её ногу, заставляя переступить и поднимая её руку. — Теперь нагнись чуть больше, — Парень второй рукой надавил на её спину, наклоняя девушку вперёд. — А теперь самый важный и последний шаг. Левая нога скользит вперёд, и одновременно с этим ты направляешь шар туда же. Когда шар проходит мимо лодыжки, отпускай его, понятно? — Прости, я выгляжу как клоун, — сказала девушка, коротко засмеявшись. — Пусть только попробует кто-то засмеяться, и это будет последний смех в его жизни, — грозно произнёс Беляев, специально оглядываясь по сторонам. От этого ещё больше хотелось улыбаться, потому что именно в эти моменты Анна понимала, зачем вся эта суета, зачем люди стараются совершить какой-то порою безрассудный поступок. Это не ради воспоминаний, а ради короткого мгновения счастья, эйфории, желания почувствовать резкий выброс адреналина. Не важно, что это именно, важно то, что миг этот очень краток, но слишком прекрасен. — Повторим, — сказал парень и отошёл. — Первый шаг — шар в руки, второй — вниз, третий — назад, четвёртый — бросок. Молодец, теперь сама. Анна сделала глубокий вдох, повторила всё, что он говорил и с замиранием сердца начала следить за тем, как шар катится по дорожке со средней скоростью. Синий предмет встретился с кеглями, и через секунду все они лежали поражённые. Девушка резко развернулась к Андрею и быстро приблизилась к нему, заключая в объятия. — У меня получилось, — весело повторяла она. А Андрей резко выдохнул, не ожидав такого напора, но вскоре аккуратно положил ладони на её спину. Анна вдруг замолчала, видимо, это прикосновение привело её в чувства. Она отошла от него так же быстро, смущённо опустила голову, растерянно бегая глазами по полу. — Извини, это привычка, — негромко произнесла она. — Я при жизни всегда бросалась обниматься, когда была под впечатлением. — Почему ты стесняешься? — громко возмутился он, и девушка подняла голову, смотря на него широко открытыми глазами. — Я хочу, чтобы со мной ты была настоящей. Не смей скрывать свои эмоции, я по-прежнему надеюсь на их проявление. Поняла меня? — Да, — несмело выговорила она. Несмотря на то, что тон его голоса был громким и в некоторой степени даже пугающим, она пыталась скрыть улыбку, потому что слова Андрея не могли оставить её равнодушной. — Хорошо, а теперь я хочу есть, пошли в кафе, — распорядился Беляев и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Больше часа они просидели в кафе в том же здании, где находился боулинг. Андрей с удовольствием ел блюда, уложенные заботливым поваром на красивые узорчатые тарелки и принесённые улыбающейся официанткой, до которой парню не было ровно никакого дела, потому что всё внимание занимала голубоглазая девушка рядом. Её глаза действительно можно было сравнивать с ясным небом после дождя, тем более учитывая, что иногда ему мерещится в них радуга, с чистой озёрной водой. Знаете, ему иногда кажется, что они и правда меняют цвет: из чисто-голубых становятся почти прозрачными. Анна смеялась, когда смотрела на лицо парня, которое становилось забавным из-за набитых щёк. В шумном кафе будто все молчали, казалось, здесь вообще никого не было, кроме них двоих. Людей много, а будто нет никого, но не было того позабытого чувства одиночества, которое она ощущала тогда на мосту, когда мимо неё проходили люди, и она замечала каждого. Время близилось к одиннадцати часам ночи, и если бы кафе не закрывалось, они бы навряд ли ушли оттуда. Анна вышла вперёд, продолжая слушать очередной рассказ Андрея и вдыхая морозный воздух, при этом не чувствуя холода. Андрей остановился сзади, в двух шагах от неё, посмотрел на небо, мерцающее звёздами разных размеров, наблюдая за падением крупных снежных хлопьев. Девушка подняла руку, проследила за падением нескольких снежинок на ладонь. Они не таяли на бархатной коже, сохраняли свою форму целой и невредимой, не чувствовали тепла ладони. Анна повернула кисть, и снежинки продолжили свой плавный танец, пока не коснулись земли. — Так красиво, — восхищённым шёпотом произнесла девушка, смотря на одинокую пару снежных хлопьев, закружившихся под лучом уличного фонаря. — Да, каждый год одно и то же, но каждый раз как в первый, — сказал парень, продолжая стоять на своём месте. — Для меня этот снег особенный. — Потому что он первый? — Да, за десять лет, — девушка слабо кивнула, не смея нарушить собственного восторга от открывшейся перед ней картины. — Я давно не была на земле осенью или зимой, думала, что немногое теряю, но я ошибалась: это так волшебно. Девушка повернулась и с тёплой улыбкой посмотрела на него, будто нагревая воздух вокруг себя, прогоняя мороз, который пытался пробраться к телу Андрея сквозь одежду. Она ничего не делала, но разукрашивала мир вокруг, дарила покой, тепло и уют, что когда-то могла дать только семья. Ему уже давно не снились кошмары: родители не приходили к нему во сне, напоминая, что они больше никогда не вернуться, Коля и Вика тоже не появлялись, говоря о своём предательстве. Но сейчас, глядя на Анну, он не мог улыбаться, не мог смириться с мыслью о том, что девушка от него продолжает что-то скрывать, и нет, он совсем не желает знать все её секреты, он просто хочет, чтобы она сама рассказала ему, сама решила открыться. — Что ж? Спасибо за ещё один день, было правда весело, не учитывая утра. Ты всё-таки научил меня играть, так что, может быть, у меня тоже получится научить тебя жить. Для меня сегодня произошла неожиданная встреча со своим первым заданием. Возможно, через лет десять, когда у тебя будет своя семья, мы снова встретимся. — И я тебя не узнаю, — произнёс парень, а голос его был сравним с ледяной глыбой, разбившейся о такой же холодный острый камень. — Что? — еле слышно прошептала она. — Прости, я до последнего не хотел поднимать эту тему, — сказал Андрей и посмотрел в её глаза. Она знала, что он имеет в виду, о чём хочет поговорить, но не понимала, почему в его взгляде она не может найти осуждения. — Со мной ты планировала поступить так же? — Андрей. — Что, Анна? Что? — спросил он и отступил на шаг, когда она подошла. — Я не хотел закатывать скандал, давал тебе возможность выговориться, но ты молчала, и только что ты тоже молчала. — Позволь мне сказать. — Что ты скажешь? — Андрей закончил свой короткий монолог, давая Анне шанс высказаться, но она лишь опустила голову, не выдержав зрительного контакта. Андрей почувствовал, как в уголках глаз начали собираться слёзы, грозившиеся превратится в снежинки на бледных безжизненных щеках. — Вот почему ты обо всём рассказывала мне: о рае, о начальстве, о своей жизни. Ты собиралась заставить меня забыть об этом, о времени, которое мы провели вместе, оставив только призрачные впечатления. — Когда ты поймёшь, что это не по моей инициативе. Я не могу нарушать кодекс. Знаешь, что будет, если каждый четвёртый будет знать об ангелах? Ничего хорошего не произойдёт. Я паду, если буду нарушать правила, а ангел без крыльев — то же самое, что и немой певец и слепой художник. Всё, что я делаю, не по моему желанию. — Ты знаешь, что ты делаешь? Ты привязываешь людей к себе, а потом просто уходишь. Я понимаю, что правила очень важны, но ты когда-нибудь задумывалась о том, что чувствуют люди, когда снова остаются одни с кучей прежних проблем. — Они не остаются одни: у кого-то сын, у кого-то сестра, а кто-то прощает предателей. Никто не остаётся один. Просто ты… — Что я? — издевательски усмехнулся Андрей, но почему-то именно в этот момент влага больше не могла оставаться в полных разочарования глазах, поэтому горячая слеза одиноко скатилась по щеке, превращаясь в холодную каплю. — Я неправильный? — Я не говорила этого. — Но ты постоянно об этом думаешь, о том, что с другими людьми было проще. Они не задавали лишних вопросов, не хотели узнать, как там наверху и прочее, о чём постоянно спрашивал я. Я думал, что ты открываешься для меня. — Прости, — резко оборвала его девушка, не желая больше придумывать оправдания. — Не извиняйся, на самом деле, ты не виновата. Ты просто выполняешь свою работу, а я такой глупый, — он грустно усмехнулся. — Знаешь, я так хотел верить в то, что я особенный, сейчас я и злюсь, потому что понимаю, что это не так. — Ты не обычный, ты по-своему уникальный. Я поменяла мнение о тебе, потому что ты стал моим другом, и не одному тебе больно осознавать, что скоро мы расстанемся навсегда. Я так много раз проходила через это, и чем дальше, тем только больнее, — продолжала повествовать Анна, а Андрей внимательно слушал, смотря в пол. — Я не хотела тебе говорить об этом правиле о памяти, потому что хотела его нарушить. — Откуда мне знать, что сейчас ты не пытаешься меня утешить? Как я могу понять, что это правда? Даже если ты сделаешь это, я ведь даже не пойму. — Ты прав, ты не можешь быть уверен, — Анна кивнула и попыталась заглянуть в его глаза, которые он то и дело уводил в сторону. — У нас осталось ровно три дня, и я не хочу больше ссориться. — Хорошо, это наш уговор, больше никаких ссор. — Андрей подошёл к ней, протянул ей вытянутую ладонь, на которую она посмотрела и скептически усмехнулась. — Я серьёзно. Девушка пожала его руку своей маленькой рукой, подняла на него изумлённый взгляд, потому что он крепко сжимал её ладонь, не позволяя ей отстраниться. — Если ты заставишь меня забыть тебя, я никогда тебе этого не прощу, — с угрозой в голосе произнёс парень, смотря в её глаза. Анна непроизвольно улыбнулась, опустила взгляд на его руку, большой палец которой поглаживал тыльную сторону её ладони. Два силуэта стояли под ярким светом одинокого уличного фонаря, кристаллические слёзы небес кружились вокруг них, ветер развивал кудрявые длинные волосы девушки и уносил засыхающие на щеках парня солёные капли, их руки соединены, и никто из них не осмеливается нарушить зрительный контакт, в глазах молодого человека напротив нечто большее, чем просто радужка и зрачок: там скрутившиеся в узел чувства, которые даже он, будучи человеком, не с силах понять. «Влюблённые, » — подумал какой-то осторожный прохожий и, улыбнувшись, скрылся в тёмном переулке.