Легенда о Шархелм-Эридейле

Альвилас Лютинг отбыл в королевской дворец ранним утром. Феанор наблюдал из окна, как тот выходит из дома, садится в ожидающий его экипаж и растворяется в утреннем тумане. Феанор почти не спал ночью, но это было и не удивительно – даже в Эридейле его сон был тревожным и поверхностным, только благовония Велара помогали время от времени. Но теперь ночи казались длиннее и мрачнее, кошмары сопровождались грызущим тревожным чувством. Обречённости и ощущения, что невозможно выбраться – кто знает, откуда... В доме стояла тишина. Феанор спустился, ни на кого не наткнувшись, и прошел на кухню. Он до сих пор не был уверен в том, как должен проходить завтрак – за эти пару дней он видел несколько сценариев. Иногда отец и брат уже сидели за столом, и нужно было только взять свою порцию и присоединиться к ним, а иногда завтрака не было вовсе. Феанор опасался, что если спросит, какие новые правила появились за то время, пока его не было, это только разозлит. Раньше все приемы пищи проходили совместно в общем зале. Но тогда в доме были слуги... теперь они куда-то делись. Феанор сделал себе овсянки и присел за стойку на кухне. Это напомнило ему один случай – когда Ивейн, только появившись в замке, потащил его трапезничать на кухню, ещё и с местной прислугой перезнакомился за считанные секунды. Воспоминание было светлым и приятным – хоть в тот момент он и чувствовал себя не в своей тарелке, по крайней мере он мог быть уверенным в том, что вокруг него находятся те, кто не желает ему зла и не причинит вред. Замок Эридейла, хоть и не сразу, но стал казаться безопасным местом. Все там были такими добрыми... Аппетит пропал уже после двух ложек, но Феанор упрямо доедал. Старая привычка съедать все до последней крошки была с ним ещё с детства, но Ким-вей почти ее искоренил, вбив в голову, что есть нужно только то, что хочется. Настала пора возвращаться к былым правилам... Каждое движение и жест казались слишком громкими в тишине дома, и это почти нагоняло жути. Настолько, что Феанор сам стал искать Лютьена – не могло же быть такого, что и его нет в доме. Может, я просто до сих пор сплю? Это было бы странно – таких давящих кошмаров у него ещё не было. Лютьен был дома – он сидел в окружении бумаг и хмурил брови, и это было достаточно привычное зрелище, чтобы даже почувствовать облегчение. - Доброе утро, - слова слетели с губ прежде, чем Феанор даже задумался, и брат поднял на него выразительный взгляд. - Это что же в нем доброго? Ох уж эта привычка Эридейла... - Сделай мне завтрак, - приказал Лютьен, снова опуская глаза на бумаги. И это сразу навело на определенные мысли. - Где все слуги? – все же осмелился спросить Феанор. Лютьен не впервые вынуждал именно его готовить себе завтрак, особенно, когда был зол или раздражён. Феанор ещё помнил те времена, когда пытался возражать на это, что для этого в доме есть соответствующая прислуга, после чего Лютьен считал за свой долг напомнить ему, где его место – и все равно получал, что хочет. - Времена тяжёлые, приходится экономить, - холодно ответил брат, но большая часть его внимания все равно была направлена на бумаги. Это прозвучало почти вежливо. Он медленно кивнул и повернулся в сторону двери, чтобы вернуться на кухню. Он хотел спросить ещё кое о чем, но не был уверен, что этот вопрос не взбесит брата, когда он так удачно спокоен. Когда тот был раздражён, частенько срывал злость на Феаноре, и лишний раз его провоцировать не хотелось бы. Но тишина наводила на мысли. В доме не было не только слуг. Старший брат все ещё не вернулся? Старший из трёх братьев, Ландер Лютинг, служил капитаном королевской армии, и его частенько не бывало дома, но каждый день, когда он возвращался в отчий дом, был наполнен радостью. Ландер был другим – он никогда не злился и не бывал недовольным, часто смеялся и трепал Феанора по голове, как в детстве. Он отлично ладил со всеми, но что самое главное – когда он был дома, никто не смел поднимать на Феанора руку. Сам он прятал раны, если те не заживали к тому времени, как Ландер приходил – он с малых лет уяснил, что если пожалуется старшему, после его ухода Феанора будет ждать ещё большее наказание. Пожалуй, его присутствия здесь было бы достаточно, чтобы снова почувствовать почву под ногами. Завтрак для брата он делал, разумеется, позатейливее, чем себе, но все равно старался сильно не затягивать с этим – с того сталось бы разозлиться и на его медлительность. Надо спросить... не убьет же он меня за вопрос. Лютьен был непредсказуемым, и вероятность того, что он просто ответит, была примерно такой же, как вероятность, что вспылит. Тарелка с завтраком опустилась на стеклянный стол, на котором Лютьен разложил бумаги, но пока что брат почти не обращал на нее внимания. Выпрямившись, Феанор заложил руки за спиной, думая, как бы сформулировать вопрос так, чтобы точно получить на него ответ. В конце концов, даже если он разозлится, максимум побьет меня. Он глубоко вздохнул: - Лю... В дверь снизу постучались. Возможно, это и не было бы слышно с такого расстояния – они никого не ждали, и если бы не почти гробовая тишина в доме, этот стук бы смешался с другими звуками, затерявшись среди них. Но он был, к тому же... громким. Человек, который стучал, прикладывал силу. Лютьен медленно перевел взгляд на стремительно бледнеющего Феанора. Не может быть! После того, как Рубен приехал в Хэссию, на пороге дома Лютинг он оказывался с завидной регулярностью, пока Феанор не вышел к нему лично, метафорично заявив, что «погулять» не выйдет. Лорд огня оказался человеком понимающим и с тех пор действительно не донимал поместье своим посещением. Он же не мог прийти снова? Ким-вей должен быть уже здесь, в Хэссии, в королевском дворце. Неужели он ничего не сказал остальным о том, как стоит вести себя в этой стране? - Феанор, я не жду гостей, - вкрадчиво – слишком вкрадчиво – произнес Лютьен, и Феанор сглотнул. – А ты? - Я тоже, - в горле пересохло, так что слова оказались произнесены почти шепотом. Лютьен с силой кинул бумаги, которые держал в руках, на стол, и сложил их в замок. - Открой. Но если это снова лорд Фахары, у меня появится ещё больше вопросов... относительно твоей верности. Феанор взмолился о том, чтобы это был посыльный или кто угодно другой. Пусть даже цветочница. Лишь бы не Рубен! Когда он подходил к двери и протягивал руку к ручке, видел, как трясутся ладони. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Щелчок открывающейся двери. Она открывалась невыносимо медленно и с опаской. На пороге стоял человек, который тут же просиял улыбкой. - Феанор! Ты правда здесь. Меньше всего Феанор ожидал увидеть именно этого человека. - И... Ивейн? Он даже допустил мысль, что ошибся. Но нет, это совершенно точно был паладин со своей теплой улыбкой и непоколебимой уверенностью в янтарных глазах – Феанор смотрел на него немного снизу вверх, хотя точно знал, что Ивейн его младше. Связанные с ним воспоминания были теплыми как солнце, наполненные смехом и весельем от его порой нелепых поступков, так что Феанор искренне обрадовался ему поначалу. Эта радость мимолётно отразилась на его лице, после чего замерла. Ему нельзя тут быть. Улыбка, едва тронувшая губы, исчезла без следа, а сердце стремительно наполнялось леденящим страхом. Это был Ивейн. И из всех людей, способных спровоцировать вспыльчивого Лютьена, он занимал лидирующее место. - Я принес тебе подарок, - произнес Ивейн, глядя ему в глаза. Руки он держал за спиной.