Угроза ядерной войны меня нисколько не ебет, ведь в этом нет моей вины

Это наконец случится. Бен спал. Ему снился лес, расстилающийся на мили и мили вокруг, лес, покрывший весь мир. Такого леса не могло существовать, но Бен был там: брел по заснеженной тропе в полной тишине. Это была не увеселительная прогулка, ветви цепляли его за одежду, царапали, мешали пройти, похожие на когтистые лапы. Он искал кого-то — Рей? …дает жизнь, порождает ее. Несет ее в себе и дарит другим… Бен проснулся, все еще барахтаясь в остатках этого сна — муторного, напряженного. Такие сны снятся во время болезни: ты просыпаешься на мгновение, чтобы понять, где ты, а потом снова падаешь в сон и забываешь, что спишь. Но сейчас Бен не спал. В хижине было светло: за окнами давно рассвело, а в печке потрескивали свежие дрова, и стоящий на ней чайник уже начинал посвистывать и гудеть. Раздались шаги, и Бен приподнялся на локте, чтобы увидеть Рей — он, почему-то, был уверен, что это именно она. Рей была в своем свитере, а в руках у нее были две кружки, над которыми курился пар. «Сейчас она выльет их на меня, — подумал Бен. — Потому что вчера я вел себя как маньяк». Вчерашний вечер вообще представлялся ему каким-то эпизодом из другой вселенной, словно он наблюдал за чужими действиями со стороны. — Кайдел еще спит, — сказала Рей негромко. — Этот чайник ей. А это — тебе, — она протянула Бену одну из кружек, которую держала. Они встретились взглядами, и в этот момент Бен отчетливо понял, что теперь у них есть общий секрет. Не первый секрет здесь, но первый настолько значительный, что от осознания этого что-то затрепетало в груди. …и в эту ночь она расцветет… Когда Кайдел проснулась, она буквально ни на минуту не сводила подозрительного взгляда с Бена, будто ожидала, что стоит ей отвернуться, как Бен нападет на бедную, несчастную Рей, сорвет с нее одежду и изнасилует. Настолько пристального, что это заметила даже Рей. — Как себя чувствуешь, Кай? — спросила она. — Ты просыпалась ночью, чтобы выпить таблетку, я заметила. — Нормально, — пробурчала Кайдел. — Голова почти не болит. Бен удивленно вскинул брови. А он и знать не знал, что Кайдел мучается головной болью. — И давно болит? — спросил он. — Молнии тут точно ни при чем, — отмахнулась Кайдел. — Погода поменялась. Она была права. Поднялся холодный ветер. Он задувал в щели, свистел в трубе. Температура упала, и влажный снег на улице смёрзся в обледенелую корку. В доме тоже стало холоднее: пришлось одеться, закрыть двери в спальни, чтобы тепло не уходило. Все жались к печке и жадно наворачивали завтрак — холод всегда пробуждал волчий аппетит. — Два дня, — заметила Кайдел. — И по радио ничего нового. Думаю, нам нужно возвращаться. — Прямо сейчас? — спросил Бен, вопросительно подняв бровь. Кайдел задумалась. — Нет, — сказала она. — Подождем, конечно… Она поежилась и впервые за весь день отвела взгляд от Бена, глядя куда-то мимо него, погруженная в свои мысли. Потому и не заметила, как Рей, проходя мимо него с пустыми тарелками, украдкой коснулась его плеча. Бену показалось, что температура в комнате тут же поднялась на пару градусов — стала комфортнее, точно. Ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать улыбку — Кайдел бы не поняла. — Мне тут неуютно, Бен! — искренне сказала она. — И я никак не могу понять, почему вам двоим тут все нравится. Что со мной не так? — Просто ты неженка, — заметил Бен, стараясь ее поддеть. — Вовсе нет! — Кайдел подобрала прихватку и кинула в него. — Я просто люблю комфорт. — Я тоже люблю комфорт, но не страдаю от его отсутствия, как ты, — парировал Бен. — Я страдаю от неопределенности! — Кайдел фыркнула, но посерьезнела. — Так. Бен, ты моешь посуду. — Это не мужское дело — мыть посуду, — заметил Бен, все еще настроенный на шутку. — Это твое наказание, — серьезно ответила Кайдел. — А мы с Рей пойдем еще веток насобираем. Ночью такой ветер поднялся, должно было что-то наломать. — Я не думаю, что это хорошая идея, — заметил Бен. Он бросил быстрый взгляд на Рей, надеясь, что Кайдел не заметит этого. — Я мог бы сходить один. Я думаю, у нас достаточно деревяшек для растопки. На самом деле ему очень хотелось остаться с Рей вдвоем ненадолго, без свидетелей. Просто… поговорить. — Нет, — в голос Кайдел просочился холод. — Мы пойдем с ней вдвоем. Мы не будем уходить далеко. — И быстро вернемся, — добавила Рей. Бену ничего не оставалось, как согласиться. Когда Рей уходила, он встретился с ней взглядом, и она еле заметно улыбнулась ему. И посуду Бен отмывал в приподнятом настроении. Кайдел могла думать все, что угодно — Бен знал, о чем думает Рей. *** Похолодание посеребрило стволы и ветки деревьев, крышу и стены: вся висевшая в воздухе влага выпала густым инеем. Спускаясь с веранды, Рей провела пальцем по перилам, стирая выросшую за ночь, колкую, снежную поросль. Лес будто стал светлее, и в то же время висящая в воздухе изморось будто приглушала свет солнца. — Хорошо, что солнце, — заметила Кайдел, растирая руки. — Как-то повеселее с ним, тебе так не кажется? — Да, — согласилась Рей. — В какую сторону пойдем? — Подальше отсюда, — пробурчала Кайдел. — Не знаю. — Она огляделась и махнула рукой: — Туда! Они шли в молчании, закладывая широкий круг вокруг хижины, чтобы не терять ее из вида, изредка подбирая обломанные ветки. — Он не такой каким кажется, — сказала Кайдел наконец. Рей уставилась на нее. — Бен. — В смысле? — переспросила Рей. — В… Забудь, — Кайдел раздраженно потерла лоб. — Здесь все какое-то не такое… Я лишь хотела сказать, что если он продолжит в том же духе, будет приставать, скажи мне. — Я думаю, мы с ним разобрались, — деликатно сказала Рей. — Он… все понял. — Да? — Кайдел недоверчиво хмыкнула. — Сомневаюсь. Может он и закончил университет с отличием, но сообразительностью не отличается. И упертый как… — Как ты, — заметила Рей и улыбнулась. Кайдел ответила ей улыбкой, лишь самую капельку натянутой. — Возможно, — ответила она. — Просто скажи мне, если что-то не так. Я найду способ вернуть его на путь истинный. — Все хорошо, — успокаивающе сказала Рей. — Правда. Холодный порыв ветра заставил ее поежиться. Или не только он. Рей снова ощутила, что кто-то следит за ними, и это ощущение не было мимолетным. Чем дальше они шли, тем сильнее оно было. Помня об их с Беном спонтанном негласном уговоре, Рей постаралась не показать своего беспокойства, хотя и пыталась оглядеться украдкой. Но Кайдел заметила ее маневр — а, может быть, сама ощущала что-то подобное. — Что-то случилось? — настороженно спросила Кайдел. — Нет, ничего, — ответила Рей. — Рей, не лги мне, — потребовала Кайдел. — Что не так? — Мне кажется, за нами наблюдают, — созналась Рей. Она понизила голос, хотя рядом с ними никого не было — или этот кто-то просто не показывался. — Идем отсюда, — тихо сказала Кайдел. — Быстрее! — Не бросай ветки, — ответила Рей. — Делаем вид, будто не замечаем их. «Их» — откуда она взяла, что это «они»? Рей не знала. Они подобрали собранное и пошли обратно, стараясь не торопиться и шагать как обычно. — Что мы будем делать? — прошептала Кайдел. — Если они пойдут за нами, что… Кайдел осеклась. Она застыла, и собранные для растопки ветки посыпались у нее из рук. Рей наоборот, сжала ветки крепче. Из-за деревьев выступили, преградив им путь, двое мужчин. Они выглядели совершенно обычно, может быть одежда была грязновата. Но было что-то в их лицах, несмотря на написанное на них тупое безразличие, что заставило Рей попятиться. Словно сам воздух завибрировал от предчувствия опасности. Бросив ветки, Рей схватила Кайдел за руку и развернулась, чтобы бежать, но увидела лишь, что их окружают: мужчины, женщины, и у всех на лицах было такое же отсутствующее выражение. — Кайдел!.. — выдавила Рей. Ее взгляд метался от человека к человеку, ища брешь между ними, ища выход, и не находил его. — Кто вы такие? Что вам нужно? Ей никто не ответил. Люди подходили все ближе, они кольцом сомкнулись вокруг, плечом плечу они стояли рядом, и Рей казалось, что они лишь выжидают, когда кто-то из них дернется. Их взгляды скользили по Рей и Кайдел, безразличные. Рей крепче сжала руку Кайдел, чувствуя, как колотится сердце. Они с ней ничего не могли предпринять. Совсем ничего. И тогда Рей закричала. *** Бен упал с дивана. Наверное, ему повезло, что в этот момент он не снимал кипящий чайник с плиты или не колол дрова, иначе все могло закончиться травмой. К счастью, он просто сидел, перемыв посуду, как они с Кайдел и договаривались, как вдруг услышал голос Рей, будто она крикнула ему прямо на ухо: — Бен!!! Это могло бы выглядеть забавно для стороннего наблюдателя, только Бену было совсем не смешно. Поднявшись на ноги, он выбежал на веранду и огляделся. Ни Кайдел, ни Рей не было видно, и тогда Бен приложил руки ко рту рупором и крикнул: — Рей! Кай! Он прислушался, ожидая ответа. Они не могли уйти далеко — Кайдел же опасалась уходить от домика. Они должны были его услышать. — Рей! Кайдел! Бен рванулся обратно в дом, второпях натягивая флиску и куртку, на ходу засовывая в карманы шапку и перчатки. Он должен был их найти. Они не могли быть далеко. Снег за домом пестрел следами, но Бен быстро нашел свежие, благодаря острым обломанным краям — здесь смерзшийся снег сыграл ему на руку. Бен двинулся по ним, держа наготове ружье, всматриваясь в лес. Взгляд терялся среди черно-белой мешанины снега и древесных стволов. Следы петляли: тут и там Бен находил обломанные ветки, следы на снегу, показывающие, как эти ветки тащили… а потом он увидел другие следы: мужские. Двое или трое подошли к тропе, протоптанной его сестрами, из леса. Бен продолжил идти по следам, но теперь шел осторожнее, ожидая, что кто-то может наблюдать за ним. Он увидел целую поляну, где снег был вытоптан множеством ног. Там же валялись брошенные ветки. И ни следа — ни Рей, ни Кайдел. Первым порывом Бена было позвать их снова. Но теперь он точно знал, что его крик могут услышать и другие. Они оставили приметную тропу, и Бен легко мог проследовать по ней, но он даже примерно не мог прикинуть, сколько их и кто это. Те поджигатели? Зачем они забрали Рей и Кайдел? Что им нужно? Мысли Бена неслись вскачь. Он мог пойти за помощью: залить остатки бензина в бак, поехать в городок. Попытаться связаться с военными. Но где гарантия, что ему помогут? Что они успеют? Бен посмотрел на небо: еще пара часов и начнет темнеть. И он двинулся по следам, один. У него хотя бы есть ружье. Возможно, он сумеет справиться один. Нет, не так. Он должен справиться, чего бы это ему не стоило. *** Рей двинули по затылку, потому что она брыкалась, сопротивлялась и орала, и подробностей транспортировки она не запомнила. От сильного удара ее мутило. Она слышала, как Кайдел просит отпустить их, спрашивает, что им нужно, а потом проваливалась в какое-то пограничное состояние между бодрствованием и бессознательностью. Когда она пришла в себя, то первое, что она увидела — темное небо, подпираемое высокими елями, будто колоннами, с танцующими на них рыжими отсветами. Рей лежала на наломанном лапнике. Голова замерзла, потому что шапка потерялась, Рей не чувствовала пальцев рук и ног. Она попыталась пошевелиться, и ее тело подчинилось с задержкой. Медленно повернувшись на бок, Рей увидела, что их притащили на поляну, окруженную елями, как стеной. Снега там почти не было, земля была вытоптана. В яме в центре полыхал большой костер, а вокруг него были устроены импровизированные лежанки из еловых лап. Позади них были натянуты два экрана из каких-то старых тентов, слегка присыпанные снегом и землей по бокам, там лежали какие-то тюки, Рей заметила инструменты… Повернувшись к костру лицом, она ощутила отголоски его тепла: огонь шумел, трещали поленья в нем. В остальном же царила странная тишина. Никто на поляне не говорил, большинство собравшихся стояли в центре у костра, будто совещались, но никто не произнес и слова. «Где мы? — подумала Рей. — Где Бен? Бен!..» Стоило подумать о Бене, как голова заболела, будто вдруг кто-то переключил тумблер, управляющий нервными окончаниями. Щурясь от боли, Рей огляделась. Вокруг костра собралось много народу, человек двадцать. Мужчины и женщины, тепло одетые. Некоторые выглядели, как бездомные, в грязной и рваной одежде, нечесанные, будто проделали большой путь. Другие выглядели прилично, но у всех у них было одинаковое выражение лица: спокойное, безэмоциональное ожидание. А потом, наконец, Рей увидела Кайдел. Они уложили ее на такое же ложе из лапника. Поначалу, Рей не могла понять, в сознании ли Кай. Ее куртка была расстегнута, шапки не было, и светлые волосы растрепались. — Кай!.. — позвала Рей хриплым голосом. — Кайдел! Она приподнялась, пытаясь рассмотреть Кайдел получше. Руки дрожали, и Рей с трудом села на колени. У нее не получится сбежать, даже если за ними будут гнаться. С Кайдел Рей и десяти метров не пройдет. Тем временем группа у костра закончила свое безмолвное совещание. От нее отделилась женщина, чей возраст из-за общей неряшливости тяжело было определить — навскидку ей могло быть и сорок, и шестьдесят лет. У нее были длинные густые волосы, пепельно-седые, с редкими темными прядями. Она подошла к Рей и опустилась перед ней на колени. Рей успела отметить, что вещи у женщины были довольно дорогие: куртка и штаны от каких-то известных туристических фирм, но грязные, будто в них спали прямо на земле. Но женщина взглянула Рей в глаза, и все мысли вылетели у той из головы: зрачки женщины были расширены, как у наркоманки, от радужки осталась тонкая голубая полоска. Женщина приложила указательный палец ко рту, будто призывала Рей хранить молчание, а потом погладила ее по голове. Рей почувствовала острый укол статики, когда пальцы женщины коснулись ее, и ойкнула, а женщина заулыбалась, будто только что выяснила для себя что-то важное, нашла что-то, что давно искала, и выпрямилась. Рей осела, наблюдая за ней. Головная боль отошла на второй план. А дальше все происходило как в страшном сне, который Рей видела уже много раз, но каждый раз забывала: одним слаженным движением люди подняли Кайдел на руки, над собой, и понесли. Рей видела, как безвольно мотается ее голова, как обмякло тело, и в глубине души она знала, что сейчас произойдет — ей снилось это. Воздух на поляне наполнился тяжелым гулом: Рей чувствовала, встают дыбом выбившиеся из пучков волосы, слышала потрескивание. На верхушках и на ветках елей зажглись голубые огоньки, словно крошечные газовые горелки, и все это происходило в полной тишине, от чего еще больше стало походить на фантасмагорию. — Нет! — крикнула Рей. Она, пошатнулась, поднимаясь на ноги. — Отпустите ее! Никто не обратил на нее внимания: все взгляды были прикованы к Кайдел. — Отпустите ее! Голос Рей прозвучал одновременно с другим. Обернувшись, Рей с облегчением — он нашел их! — увидела Бена. Никакой реакции, ни на его появление, ни на слова, которые он произнес. Тело Кайдел опустили перед костром, и Рей заметила, как она слабо пытается оттолкнуть держащих ее людей, которые собирались вокруг. Женщина с седыми волосами опустилась на колени рядом с ней, и Рей услышала, как Бен тихо произнес: — Нахер! — а потом грянул выстрел. Им было все равно. Тот, в кого Бен выстрелил, пошатнулся и осел на землю, и чужие руки быстро втянули его во внутренний круг возле костра. Люди лишь сгрудились плотнее, не давая ни ему, ни Рей подобраться к костру и Кайдел, схватились друг с другом, создав живую цепь. Бен попытался прорваться, ударяя ближайшего прикладом, пытаясь оттащить его, дернул за ветхую куртку. Куртка порвалась, а цепь осталась недвижимой. Поняв, что они не смогут прорваться сквозь них, Рей рухнула на колени, решив попробовать протиснуться между широко расставленных для устойчивости ног. Она не видела, что они делают, но боялась этого. Рей упала на колени ровно в тот момент, чтобы увидеть, как держащая Кайдел женщина с длинными седыми волосами, закрывавшими их лица, словно вуаль, перерезает сестре Бена горло блестящим в свете костра ножом. А потом люди сгрудились плотнее, закрывая Рей вид на жуткую сцену. Легкие Рей заполнил крик. Он вырвался из нее, как попытка изгнать из себя ужас, который затопил ее. Этого не могло быть. Это неправда, это все ненастоящее, кровь не бывает такой яркой. Это не Кайдел, не Кайдел… Рей почувствовала, как кто-то оттаскивает ее в сторону, и рванулась от чужих рук, испуганная. Но это было Бен. — Давай! — Рей почувствовала, как его рука сомкнулась на ее запястье. — К-кайдел… — выдавила Рей. — Они ее… они убили ее! — Нет! Вставай, Рей! — Бен вздернул ее на ноги. Гудение стало громче, полыхали огоньки на елях, люди стояли, теснясь, и Рей почувствовала, что словно проваливается куда-то, в темную бездонную яму… Бен снова набросился на одного из оборванцев, и смог оттащить его в сторону, оттолкнул второго и замер — седая женщина выросла перед ним, стоя почти вплотную, нож в ее руке поблескивал, алые капли скатывались по лезвию. И уже Рей повисла на Бене, оттаскивая назад и уговаривая: — Нет, нет, пойдем, надо уходить отсюда, пожалуйста, пойдем!.. — потому что чувствовала, что женщина убьет его без промедления — и что тогда останется делать самой Рей? Спотыкаясь, они отступали назад, оставляя гул и жутких людей за спиной. Их — и Кайдел. Лес казался светлым, будто не ночь царила вокруг, а сизые сумерки. Рей вдруг решила, что этого не могло быть. Это не Кайдел там была, а кто-то другой. Они не могли убить ее, такого просто не могло произойти. И вцепившись в эту мысль, закольцованную в ее голове, как в спасательный круг, Рей шла с Беном сквозь лес. Их путь все не кончался: Рей казалось, что они идут так уже дни и недели, а вокруг растянулась бесконечная ночь. По следам, оставленным раньше, они вышли к дому. Бен впихнул Рей внутрь, вошел сам, и запер дверь, подперев ее креслом. Хижина уже остывала. Огонь в печке давно погас, и Бен, усадив перед ней Рей, которую окончательно покинули силы, принялся разводить огонь, ломая спички. Ветки и щепа не желали загораться, тогда Бен дотянулся до забытой возле дивана бутылки с текилой, сорвал крышку и густо залил все в печке. По комнате поплыл запах алкоголя, и Бен чиркнул спичкой. Щепа вспыхнула голубоватым пламенем, затрещала, занимаясь, и, когда Бен понял, что она разгорелась и не погаснет, он подложил туда еще топлива и захлопнул скрипящую дверцу. Рей сидела на полу, бессмысленным взглядом глядя на разгорающийся огонь. Ее лицо было белым, а глаза напоминали два темных провала. Бен принялся растирать ее руки — такие же ледяные, как и у него, и дернул молнию на куртке вниз. Тепло от печки начало распространяться вокруг, и Бен чертыхнулся, подтянул поближе одеяло с дивана, чтобы укрыть их, и стянул куртку с себя. Одежда под флиской была мокрой насквозь, будто он искупался. Дрожа, Бен снял ее, надел флиску на голое тело и вернулся к Рей. — Они убили ее, — глухо сказала Рей. Она сидела на коленях, неподвижно, руки как плети улеглись на полу. Она даже не заметила одеяла, который Бен накинул на нее. — Они убили ее. — Ты не знаешь точно, — огрызнулся Бен. — Они могут вернуться. — Нет, они не вернутся, — с обреченной уверенностью сказала Рей. — Они уже убили ее зачем им возвращаться… Бен стянул с нее куртку — ему казалось, что даже под ней Рей была холодной, и он прижал ее к себе, пододвигаясь ближе к печке. — Они убили ее, — повторила Рей. — Они… Бен ударил ее, чтобы она замолчала. Потому что это не могло быть правдой. Это была ложь, это была галлюцинация, колдовство седой ведьмы из леса. Он был уверен в этом. Кайдел просто не могла умереть. Он бы понял. Рей умолкла. Она продолжала смотреть на огонь, но теперь на ее бледной коже алел след от удара, и Бен почувствовал отвращение к себе. — Утром я пойду и найду ее, — сказал он. Его голос дрожал. — Она где-то в лесу. Бен прижал Рей к себе крепче, в тщетной попытке найти то успокоение, которое прикосновения дарили ему. Но Рей казалась чужой: холодной, угловатой, как манекен, как будто лес высосал из нее все тепло. Она покачала головой и сказала: — Мне так жаль, Бен… Ему нужно было заставить ее замолчать. Бен прижался губами к ее виску, чувствуя горько-соленые шершавые потеки подсохшей крови — они ударили ее. — Заткнись, заткнись! — прошептал он. — Пожалуйста, ты можешь замолчать? Он целовал ее слепо, и так же слепо нащупал край ее кофты и задрал, пытаясь достичь прохладной кожи. — Она жива, слышишь? — прошептал он ей на ухо. — Завтра я найду ее, когда взойдет солнце, мы ее найдем… Бен поцеловал ее в шею, чуть прикусывая губами соленую кожу, и снова обнял, прижимая к себе так крепко, как мог. Рей тихо, почти болезненно застонала, когда он поцеловал ее, снова и снова, оголяя все больше ее кожи. Бен опрокинул ее на пол, подгреб под себя, чувствуя, как тепло медленно возвращается в ее тело. Он целовал ее грудь, и Рей вздрагивала от его поцелуев, словно он бил ее. Остановившись, Бен навис над ней, одной рукой упираясь в пол, а второй взявшись за пояс ее штанов. Рей лежала под ним, волосы, выбившиеся из пучков, липли ко лбу, глаза широко распахнуты. Она не шевелилась, будто пыталась сделать вид, что ее тут нет, а потом вдруг одним гибким внезапным движением прильнула к нему всем телом, обвив руками за шею и сбивчиво повторяя его имя, что ей жаль, и что все, что происходит здесь — неправильно… Бен приказал себе не слушать. Она поцеловала его в ответ и, когда Бен завозился с поясом ее штанов, помогла стянуть их с себя. Пол был холодным, печка раскалилась и дышала жаром, и Бен ощущал себя точно так же, застрявшим между двумя состояниями. Он разделся, отбрасывая одежду в сторону, потому что она сковывала его, забирала тепло, а не сохраняла его, развел колени Рей, устраиваясь между ними, точно зная, что ему это нужно, не зная почему. Его кожу словно покалывали иголочки, и ногти Рей впились в его плечи, когда он толкнулся в нее без малейшей подготовки. Это был не он, он никогда не вел себя так с женщинами, но теперь испытывал странное удовлетворение, когда с каждым движением ногти Рей впивались глубже в его кожу. Она постанывала, приподнимая бедра ему навстречу, стараясь поймать его ритм. Бен хотел ее себе всю, что-то внутри него хотело ее себе всю, мечтало слиться с ней, и Рей отзывалась этому. Она поцеловала его, и Бен замедлился. Они целовались в тишине, нарушаемой лишь треском сгорающего дерева, и теперь Бен двигался осторожно. Он чувствовал, как пальцы Рей перебирают его волосы, как она вздыхает, как, обвив его бедра ногами, пытается задать свой ритм, и ее внутренние мышцы сжимаются, будто затягивая глубже. Ненадолго его просто вышибло из реальности: мир съежился до запахов, звуков и ощущений, и Бена это вполне устраивало. Жаль, что этот момент закончился слишком быстро. Они лежали с Рей, сплетясь конечностями, закутавшись в одеяло, как в кокон, часто и жарко дыша. Ему было хорошо рядом с ней — и в то же время больно, потому что он не мог просто забыть о том, что случилось до. *** Они проснулись поздно утром, в основном потому, что их тела затекли от неудобной позы. Они лежали на диване, узком для двоих, с трудом умещаясь на нем и кутаясь в куртки и одеяло. Солнечные лучи золотили подоконник и стоящие на нем горшки с цветами, и свежие, недавно проклюнувшиеся листья отливали изумрудной зеленью. Они чувствовали тепло друг друга, сердцебиение друг друга, но одновременно были за мили и мили друг от друга, разделенные чем-то нематериальным. Рей встала первой: она села, потягиваясь, и одеяло соскользнуло вниз, открыв ее спину и плечи, сбрызнутые веснушками, ладные плавные линии шеи и рук. Бен наблюдал за ней молча. А когда Рей стала одеваться, опомнился, и торопливо засобирался сам. Они не разговаривали. Молчание висело между ними, как невидимая, но ощутимая тяжесть. Рей не понимала, почему Бен не может признать случившегося. Бен начал собираться. Он был мрачен: ведь он должен был выйти с первыми солнечными лучами, а вместо этого проспал, да еще тратил время на бесполезные вещи, вроде поддержания огня в печке. Рей наблюдала за ним, грея руки о кружку с чаем. — Пойдешь? — спросил Бен. — Мне… Он хотел сказать «Потребуется помощь», но осекся. — Бен, — тихо сказала Рей. — Я пойду, — упрямо сказал Бен. — Нет, — сказала Рей. — Не уходи. — Как ты можешь такое говорить? — огрызнулся Бен. — Потому что я видела! — отрезала Рей. — Ты ничего не могла увидеть! — Тогда почему ты сбежал? Бен замолчал, глядя на нее, и нечто невидимое между ними расширилось, выросло, ощетинилось иглами. В этот момент кто-то тяжело поднялся по ступеням на веранду и заколотил в дверь. Рей как ветром сдуло: она моментально оказалась возле двери, прислушиваясь. Бен встал с другой стороны, крепко сжимая в руках ружье (которое, как выяснилось позже, он забыл зарядить). — Открывайте!.. — донесся снаружи хриплый голос Кайдел. Глаза Рей расширились. Прежде, чем она успела что-то сказать, Бен рывком отодвинул кресло и открыл дверь. Облегчение затопило его — он знал, он знал, что она жива. Кайдел стояла на пороге, такая же бледная, как Рей вчера, на виске запекшаяся рана, руки исцарапаны и тоже в крови, костяшки сбиты, в волосах грязь, куртка порвана и молния на ней разошлась, но это была Кайдел, живая. Бен бросился к ней и обнял, поднял и втащил в дом, пинком захлопнув дверь. Кайдел пахла землей и медным запахом подсыхающей крови. Она обхватила Бена в ответ и прошептала: — Ненавижу вас, ненавижу! Как вы могли меня там оставить? Зачем?.. — Прости. Прости… — Бен повторял это на разные лады, и никак не мог разжать руки, чтобы отпустить сестру. — Я никогда больше тебя не оставлю, клянусь. Наконец, он поставил Кайдел на пол, и она рукавом утерла слезы и сопли из замерзшего носа — больше размазала конечно. — Кайдел, — выдавила Рей. — Ты жива. — Конечно я жива! — огрызнулась Кайдел. — Или, по-твоему, я зомби? Бен демонстративно приложил палец к ее запястью и сказал: — Пульс есть, — чувствуя идиотское желание рассмеяться. — Спасибо! — Кайдел бросила на него жгучий взгляд. — Но я видела, — Рей перевела дыхание и продолжила: — Я видела! Она перерезала тебе горло, та седая женщина! — Эй! — Бен вклинился между ними. — Может, сначала дашь ей немного прийти в себя?.. — Никто мне ничего не перерезал! — отрезала Кайдел, перебив его. — Меня долбанули по башке, я вырубилась, пришла в себя — а они все возле костра сбились в одну кучу. И я потихоньку отползла, они даже не обратили на меня внимания… — Тогда откуда столько крови? Рей не нежно ткнула Кайдел в грудь, и та опустила взгляд, словно только обратила внимание. Бен тоже. Он отметил бурые пятна на куртке, но расстегнутая флиска и футболка под ней пропитались кровью настолько, что поменяли цвет и задубели. Кровь была бурая, запекшаяся, и ее было так много, будто Кайдел облилась ею. — Это из виска, — сказала она, но уверенности в ее голосе не было. — Он постоянно кровоточил. Пока я шла, я едва сознание не теряла от слабости… Думала, что не дойду… — Столько крови из ссадины? — переспросила Рей. Кайдел резко задрала голову, демонстрируя шею. Она была грязной, но вполне целой. Никаких порезов. — Вот! — зло сказала Кайдел. — Смотри! — Я вижу, — тихо сказала Рей. — Извини меня. Я… — она запнулась. — Я должно быть просто крышей поехала от ужаса. Ложные воспоминания. — Да, — сказала Кайдел. — Такое бывает. Я слышала. — Как расцветающие сухие цветы, — добавила Рей. Кайдел бросила на нее взгляд, такой огненный — удивительно, что Рей не загорелась. Тогда Бен привлек их обеих к себе, не взирая на их сопротивление, прижал крепко и поцеловал каждую в темечко. — Извини, Кайдел, — пробубнила Рей куда-то ему в грудь. — Я рада, что ты жива… — она вздохнула и добавила с облегчением: — Как же я оказывается рада. Когда Бен отпустил их, Рей бросилась греть воду для Кайдел. Кайдел, сняв грязные и порванные вещи, пробормотала: — Плевать. — И пошла умываться той водой, которая была. Что же до Бена, то он чувствовал такое облегчение и радость, что казалось, что он вот-вот воспарит к потолку, как наполненный гелием шарик. Эту радость омрачало только одно: а вдруг те, из леса, вернутся? Бен натянул куртку, вышел из дома и огляделся. Он увидел следы Кайдел, ведущие из леса — их отмечали редкие капли крови. Бен прошел по ним недалеко, он совсем не хотел углубляться в лес, но что-то — интуиция, может быть? — вело его дальше. Вот здесь Кайдел упала на колени в снег — остался след. А потом поднялась, опираясь о ствол дерева, и побрела дальше. Бен остановился. Он рассматривал ствол, темный и сухой, и след на нем в виде смазанной пятерни, примерно на уровне его бедра — как раз там, где мог ухватиться за дерево споткнувшийся человек. Но чем был оставлен этот след: лишайники и мхи бурно разрослись в одном месте, словно и не было холода и снега, однако не нарушали границ, формирующих отпечаток ладони. Бен долго рассматривал его, пока не замерз, а потом поежился, сунул руки в карманы и поспешил обратно. Впервые за долгое время у него не было ощущения, что кто-то следит за ним из леса. Кайдел встретила его возмущенным «Где ты ходишь?». А когда она ушла в спальню и вырубилась там, забылась сном, таким крепким, что ни радио, ни даже грохот уроненной кастрюли не смогли ее разбудить, к Бену подошла Рей. Она молча обняла его, будто просила прощения, и Бен обнял ее в ответ — будто просил прощения тоже.