Переменная облачность

      — Майор Гордин, капитан Тарасов, — деловито представился молодой мужчина в костюме с иголочки, быстро кивнув в сторону своего молчаливого напарника. — Вам уже, наверное, звонили, дело об убийстве Пичугина передают нам, а подозреваемого Голубева приказано перевести в изолятор ФСБ.       — Впервые слышу, — холодно отозвалась полковник, резко поднимаясь из-за стола. — И чем же вас так заинтересовало рядовое убийство, позвольте узнать? Гордин скупо усмехнулся.       — Не такое уж и рядовое, товарищ полковник. Пичугин подозревался в соучастии нелегальной торговле оружием за рубеж, мы разрабатывали его почти год. И нет никаких гарантий, что этот ваш сержант Голубев никак не связан с этим делом, его вполне могли нанять подельники Пичугина, чтобы замести следы.       — Что за бред? — Рогозина раздраженно вскинула бровь. — Если вы ознакомились с делом, то наверняка потрудились прочитать показания Голубева, он признался, что пошел на убийство из-за похищения жены.       — До бросьте, Галина Николаевна, — по губам майора снова скользнула усмешка. — Так бы он вам и признался. Не мне вам рассказывать, какие байки умеют сочинять преступники. Рогозина быстро выдохнула, прикусила губу, чувствуя, что постепенно начинает закипать. Этот лощеный фээсбэшник не нравился ей от слова совсем.       — А вам, значит, признается?       — У нас все признаются, — с оттенком явного превосходства хмыкнул Гордин и кивнул на разразившийся трелью телефон на столе полковника. — Вам звонят. Галина поспешно рванула с рычага телефонную трубку.       — Да, Руслан Султаныч. Да, уже в курсе. Но я не совсем понимаю… Даже так? Руслан Султанович… Есть, — ответила хмуро, раздраженно швырнув телефон. Не глядя на посетителей, сухо бросила:       — Материалы дела можете забрать в канцелярии. Когда незваные гости вышли, медленно опустилась в кресло и обвела кабинет мрачным взглядом. Внезапным и довольно жестким ударом оказалась новость об отстранении от службы и проведении проверки всех сотрудников в связи с убийством в стенах самой ФЭС — чувство было такое, словно из-под ног разом ушла земля. Полковник уже давно не представляла своей жизни без ФЭС. А если точнее — ФЭС и есть вся ее жизнь.

***

«Если б вы знали, как я боюсь вечеров!», — сказала как-то героиня культового фильма своему подчиненному. Галина никому, даже себе самой, не призналась бы ни за что, как угнетает ее одиночество в четырех стенах. Днем, погрузившись в домашние дела, как-то получалось не зацикливаться на тишине, но вечером накатывала неожиданная тоска — посиделки с книгой и чаем, хорошие фильмы, прогулки по парку только ненадолго помогали отключиться от внезапных проблем. Можно было, конечно, поехать за город, на дачу к отцу, но тот непременно бы догадался, что у дочери неприятности, — а грузить его лишний раз Галя совсем не хотела, здоровье папы в последнее время уже не то… Периодически звонил Круглов, докладывал, что и как на работе, пытался как-то неуклюже поддержать, один раз даже приехал в гости с тортом — Галина про себя назвала это «визитом ободрения» и почувствовала себя ужасно неловко, все-таки было во всем этом что-то до ужаса неправильное, если не сказать фальшивое. Николай Петрович, похоже, все несказанное понял верно и теперь лишний раз старался не беспокоить.       — Ничего-то ты не хочешь замечать, Галь, — заметила вскользь Антонова во время их дружеских посиделок. А потом, помолчав, задумчиво добавила: — А может, и к лучшему, как знать… Гале после этих слов подруги стало еще сильнее не по себе — и полковник вдруг поймала себя на мысли что, несмотря на редкие минуты слабости, наверное уже не смогла бы сосуществовать с кем-то. Слишком долго жила одна. Многие годы вдовства, работа в ФЭС и непродолжительные, ни к чему не обязывающие романы… Разучилась быть с кем-то — и учиться заново, наверное, уже поздно.