Переменная облачность

День рождения Антоновой решено было отмечать у нее же на даче со всеми атрибутами, соответствующими отдыху на природе — шашлыками, посиделками на свежем воздухе, песнями под гитару. Собрались практически все сотрудники, не дежурившие сегодня в конторе, так что застолье намечалось шумным и многолюдным, что-то вроде корпоратива на свежем воздухе. Майский, прибывший почти одновременно с Рогозиной, наблюдал за тем, как дочки Антоновой бросились к «тете Гале», едва завидев ее, и также не мог не заметить, как обычно задумчиво-строгое лицо полковника будто смягчилось, посветлело — такое выражение можно было увидеть нечасто, разве что в те моменты, когда Галя общалась с детьми.       — Тетя Галя! Аринка, едва выбравшись из машины, помчалась через вчерашние лужи навстречу Рогозиной.       — Арин, осторожнее! — крикнул вслед Майский, но дочка уже перемахнула через очередную лужу, вовремя подхваченная тетей Галей. Как они успели так сойтись всего за несколько встреч, для Сереги было загадкой, но факт оставался фактом: Аринка Галю просто обожала и то и дело донимала отца вопросами вроде: «А тетя Галя к нам в гости придет?», «А мы скоро пойдем к тете Гале на работу?» Рогозина, впрочем, тоже с огромным удовольствием возилась с ребенком, один раз Сергей застал их после рабочего дня в буфете, занятых раскрашиванием каких-то картинок; они о чем-то перешептывались и тихо смеялись, и Майскому даже стало как-то неудобно: еще никогда он не видел сдержанного полковника настолько легкой и радостной, и было в этом что-то настолько неуставное, что Сереге стало не по себе. Хоть они с Галей и были знакомы много лет до ФЭС, хоть и отношения были достаточно теплыми и дружескими, все же некая дистанция сохранялась, а если учесть неизменную железность Гали и субординацию, навязанную правилами игры…       — Да, Майский, а ты у нас, оказывается, сумасшедший папаша, — поддела мимоходом Власова, когда Сергей в десятый, наверное, раз обернулся на расшумевшихся детей, забыв о пригорающем шашлыке.       — Эх, Ритка-Маргаритка, вот будут у тебя свои дети, тогда поймешь, что почем, — проворчал Майский, торопливо переворачивая мясо на шампуре.       — Майский, если ты еще раз назовешь меня Маргариткой, я тебя буду Сереньким называть. Зайчиком, — грозно предупредила капитан.       — Язва ты, Власова, и как только тебя Данилов терпит? — нарочито вздохнул Сергей, изображая сочувствие к коллеге-оперативнику.       — Он не терпит, а любит, — парировала Маргарита и как обычно не удержалась от колкости: — Хотя тебе такое слово не знакомо, ты ж у нас как кот мартовский, только и знаешь, что гулять.       — Я не мартовский, я Майский, — пробурчал Сергей и сунул Рите шампур. — На вот, поешь, а то ходишь ехидничаешь, ворчишь, как говорит моя Аришка: «Голодные люди добрыми не бывают».       — Да она у тебя, я смотрю, умна не по годам, — поддела Маргарита, прихватив еще одну порцию шашлыка.       — Мои гены, — гордо отозвался Сергей и махнул рукой, привлекая внимание собравшихся в беседке. — Ребят, айда шашлык есть, а то Власова тут все растащит!

***

      — Андрюш, я на диете, — отбивалась несколькими минутами позже Амелина, с тоской глядя на разложенные на большом блюде шампуры с ароматным куриным мясом.       — Ешь, говорю! — забавно нахмурился Холодов и чуть ли не силой впихнул Оксане тарелку с кусочками мяса. — А то досидишься на своих диетах, скоро ветром унесет, я что, один потом работать буду?       — Какой ты заботливый, — умилилась Оксана. — На все готов, только бы лишнюю работу не делать! Майский, с усмешкой наблюдавший за этой пикировкой, отвернулся и наткнулся взглядом на Данилова с Власовой, которые увлеченно обсуждали утренний выезд на расчлененку, не забывая таскать с тарелки шашлык и подливать друг другу винишко. Виновница торжества и вовсе пропала, отлучившись с мужем «буквально на пять минут», чтобы принести еще тарелок и пару бутылок вина. Но, очевидно, дело у них нашлось куда поинтереснее… Сергей тихо вздохнул, начиная чувствовать себя достаточно неуютно. Как-то так получилось, что все гости разбились по парам, кто-то пришел со спутником со стороны, кто-то весьма мило общался с коллегой, и Сергей, впервые оказавшись в такой непривычной для себя ситуации, несколько растерялся. Незамеченный увлеченными друг другом коллегами, Майский выбрался из беседки, столкнувшись с Галей, и облегченно выдохнул: ну хоть кто-то на этом празднике жизни, как и он сам, не заразился романтическими настроениями.       — О, Галь, а я как раз хотел посмотреть, как там Аришка моя, ей, наверно, спать пора уже. Галя мягко улыбнулась, легонько коснувшись его локтя.       — Да девчонки спят уже давно, наигрались и заснули. Майский изумленно взглянул на полковника, вспоминая, с каким трудом каждый раз сам укладывал дочку: Аринка требовала то рассказать историю, то принести какао, то почитать сказку… После этих вечерних ритуалов сам Серега вырубался моментально, вдоволь набегавшись к дочке в детскую.       — Ребят, хватит шептаться, давайте споем, мы гитару нашли, — на дорожке вслед за Галей появилась раскрасневшаяся Валентина в компании мужа и с гитарой в руках. Снова разместившись в беседке, еще раз выпили за именинницу, и постепенно атмосфера стала более душевной: кто-то рассказал анекдот, другой подхватил, третий вспомнил забавную байку в тему… Потом хором пели под гитару все подряд: от «Наша служба и опасна, и трудна» до «Звезда по имени Солнце».       — Галь, а спой что-нибудь, — первой предложила Валя, тут же получив горячую поддержку всех остальных. Галя, несколько растерявшись, все же взяла гитару, осторожно пробежалась пальцами по струнам. Майский, сидевший ближе всех к полковнику, невольно, неосознанно залюбовался: без яркого макияжа, смягченное слабым светом фонариков, лицо полковника преобразилось, сгладилась величественная жесткость черт, губы тронула легкая улыбка, глаза потеплели.       — … Если б все начать сначала, Не волнуясь, не любя, Мне бы мира было мало, Если б не было тебя… Негромкий, глубокий, волнующий голос пробирал, задевая что-то внутри — теперь Сергей, как и все остальные, не мог оторвать от полковника взгляда, и только когда отзвенел последний аккорд, машинально подхватил бурные аплодисменты. От Рогозиной гитара перекочевала к Власовой, и Рита с Даниловым дуэтом развязно-шутливо исполнили что-то хулигански-дворовое, но Майский уже пропустил это веселье — вывалился из беседки, жадно вдыхая вечерний остывающий воздух и пытаясь прогнать необъяснимо-волнующее смятение. Слишком близко она сидела на тесной скамейке, слишком чувственно звучал голос, слишком неправильно пахли ее духи — чем-то морозно-свежим, сладковатым, не то яблоко, не то ваниль и корица… Надо же, он даже не замечал раньше, какие приятные у нее духи. Приятные и… какие-то неуставные. Совсем не подходящие суровому полковнику, строгому начальнику ФЭС.       — По-моему, ребятам понравились посиделки, надо почаще так собираться, — с улыбкой произнесла Галина. Майский не видел ее лица, но отчего-то был уверен, что она улыбается — все также мягко и чуть устало.       — Ага, — отозвался машинально, повернувшись и поймав себя на том, что и сам глупо улыбается. Свежий воздух, что ли, так действует…