Переменная облачность

Центр с незамысловатым названием «Венера» располагался в новостройке, занимая довольно просторное помещение, оборудованное из двух смежных квартир. На входе, как в любом заведении, маячил шкафоподобный охранник, придирчиво сверявшийся со списком гостей, а встречали посетителей сами хозяева, супруги Кирьяновы — жена, вульгарно одетая брюнетка с выдающейся грудью, и муж, отглаженно-холеный, чересчур ухоженный тип с маслянистым взглядом любителя всяческих удовольствий.       — Очень рады вас видеть, — сверкнула улыбкой мадам Кирьянова, окидывая Майского плотоядным взглядом. Сергей в ответ улыбнулся не менее ослепительно, про себя усмехнувшись. Еще бы хозяева не были рады, учитывая, сколько стоит одно посещение этого клуба извращенцев… — Вы ведь у нас впервые?       — Впервые, — подтвердил Майский, уверенно приобняв Галину за плечи. — Решили с супругой, так сказать, возродить былую страсть.       — А я сразу поняла, что вы давно женаты, — заявила Кирьянова, хотя смотрела все это время только на Сергея. — Видно, что между вами остались доверие и дружеские чувства, а вот страсть, увы, угасла.       — Вас не проведешь, — вкрадчиво протянул Сергей и даже приложился к ручке хозяйки, весь лучась обаянием. Рогозина, все это время старательно удерживая на лице улыбку, тихонько фыркнула. Красноречивых взглядов хозяина она, кажется, даже не замечала, а Сергей неожиданно ощутил вспышку острого раздражения, глядя, как этот хлыщ по-свойски подхватил Галю под руку, что-то ей нашептывая и при этом не отводя глаз от весьма откровенного декольте «гостьи».       — Пойдемте, покажу вам наш клуб, — проворковала Кирьянова, буквально повиснув на руке Майского. — Кстати, можете называть меня просто Вера.       — Верочка? Какое чудесное имя, — на автомате выдал затасканный комплимент Сергей. К тому моменту они уже очутились в просторной полутемной гостиной, освещенной только неверным светом многочисленных свечей в вычурных подсвечниках. Впрочем, вся обстановка оказалась с претензией на роскошь: и тяжелые бархатные занавески, и какие-то легкие ткани, разделявшие большое пространство на несколько зон, и диванчики на гнутых ножках… Комната Шахерезады и будуар куртизанки в одном флаконе, хмыкнул про себя Майский, внимательно оглядываясь. На первый взгляд собрание выглядело довольно невинно: несколько человек, разбившись на небольшие компании, о чем-то мило беседовали, держа в руках бокалы; другие разгуливали по залу, очевидно, выискивая, с кем познакомиться; а вот третьи, похоже, дошли до нужной кондиции, потому что несколько диванов уже были заняты не только парочками, но и троицами. Одна как раз устроилась прямо в уголке возле входа: две полностью обнаженные девицы в кружевных масках крутились возле благородного вида мужчины средних лет; а из-за неплотно прикрытой двери соседней комнаты раздавались весьма характерные звуки, причем один голос был женским, а два других принадлежали мужчинам. Полковник, как раз проходившая мимо, невольно сбилась с шага, мельком увидев происходящее, и щеки у нее моментально вспыхнули — и это не укрылось от сопровождающих.       — У вас очень консервативная жена, — промурлыкала Верочка, потеснее прижимаясь к Майскому.       — Ну, это с какой стороны посмотреть, — мягко понизив голос, многозначительно отозвался Сергей.       — Ничего страшного, — разве что не облизываясь, заявил Кирьянов и нагло приобнял Галину за талию. — Всего пара-тройка вечеров у нас — и вы забудете обо всех комплексах и предрассудках. Наши клиенты… Кирьянов заливался соловьем, расписывая волшебные эффекты от посещения их «сеансов», а Майский, глядя на то, как ладонь этого пижона с талии начальницы понемногу спускается все ниже и ниже, чуть не заскрипел зубами. Руку бы ему оторвать, ей-богу! Даже Петрович, иногда осмеливаясь сократить дистанцию, никогда себе ничего подобного не позволял, а этот!.. Но полковник блестяще справилась сама — чуть повернув голову, одарила своего навязчивого кавалера таким взглядом, что даже Сергей почувствовал легкий озноб. Кирьянов заметно скис, но руку все-таки убрал, а затем и вовсе ретировался встречать очередного гостя. Все-таки выразительно смотреть товарищ полковник умела.       — … Здесь вы можете чего-нибудь выпить, пообщаться, познакомиться, — щебетала тем временем Верочка, по-прежнему не отлипая от Майского. — К тому же у нас есть отдельные комнаты для желающих уединиться…       — Как интересно, — рассеянно отозвался майор, наблюдая, как к оставшейся в одиночестве Рогозиной подходят знакомиться мужчины — то почтенного вида тип средних лет, то совсем молоденький смазливый юноша, но окончательно добило Майского появление возле начальницы двух красоток — эффектной фигуристой брюнетки и миниатюрной хрупкой блондиночки, которые тут же удалились с явно читающимся разочарованием на хорошеньких личиках. Следовало признать: товарищ полковник в этом пристанище порока произвела фурор.       — Так что вы там говорили про отдельные комнаты? — встряхнувшись, опомнился Сергей, вновь переключившись на спутницу.

***

В том, что тихонько отсидеться в уголочке, как клятвенно обещал Майский, ей не удастся, Галина убедилась после того, как кое-как избавилась от внимания двух молоденьких девиц, которым «для компании» не хватало «интересной опытной женщины». Спровадив четвертого по счету приставалу, Рогозина начала раздражаться — если Сергей в подобной обстановке чувствовал себя как рыба в воде, то ей, мягко сказать, было здесь неуютно. «Наверное, я и правда слишком консервативна», — с усмешкой подумала полковник, все больше напрягаясь. Прекрасно отдавала себе отчет: изображать ханжу, заявившись в подобное заведение, как минимум странно, как максимум — подозрительно, но и сбежать под благовидным предлогом, бросив Майского на растерзание местным дамочкам, было бы тоже неправильно. А следовало признать, что даже в компании хозяйки товарищ майор женского внимания избежать не сумел: на высоченного, широкоплечего, улыбчивого красавца таращились и молоденькие девчонки, по виду студентки, и весьма зрелые дамы — первых, похоже, в нем привлекала брутальность, опыт и взрослость, вторых — безмерное обаяние и явная искушенность в любовных делах. Все-таки производить впечатление на женщин Майский умел.       — Ну наконец-то, — выдохнула полковник, когда встрепанный Сергей вновь появился в зале. — А то я уж думала спасаться бегством.       — Что, сильно доставали? — хмыкнул майор, схватив со столика бокал с шампанским и залпом опустошив его. — Ну, их тоже можно понять… А дамочка эта, хозяйка, натуральная маньячка, прикинь, еле сбежал от нее! Галина вздернула бровь.       — А что-нибудь кроме темперамента этой твоей Верочки ты успел выяснить?       — Обижаешь, Галь, — Сергей вытер пот со лба, по-прежнему тяжело дыша. — Крутикова эта была у них постоянной клиенткой, так сказать, вип-персоной, каждый месяц платила взнос. Приходила каждый раз с разными мужиками, уж не знаю, где она их цепляла, а вот последнего хозяйка видела аж два раза и очень удивилась. Но, как ты понимаешь, паспортных данных у спутников клиентов не спрашивают, им до этого и дела нет. Описать она его тоже толком не смогла, видела мельком, а я, как ты понимаешь, напирать не стал, чтобы подозрений не вызвать. Зато узнал, что Крутикова, как постоянная клиентка, платила за свой отдельный номер, так они тут комнаты для утех называют. Так что если постараться, думаю, что-нибудь да найдем. Пребывание я оплатил, полчаса у нас есть.       — Полчаса на что? — машинально уточнила Рогозина, поднимаясь.       — На поиски улик, конечно, а ты о чем подумала? — с улыбкой мартовского кота отозвался Сергей, приобняв ее за талию. Полковник невольно вздрогнула, чувствуя жар крепкой горячей ладони, остро ощутимый сквозь тонкую ткань легкого платья.       — Да ну тебя, — отмахнулась, проходя вместе со спутником мимо целого ряда дверей, из-за которых доносились звуки в духе самых низкопробных фильмов. Конечно, за годы службы полковник видела всякое, но бесстрастно наблюдать со стороны во время расследования — это одно, и совсем другое — оказаться в эпицентре происходящего, да еще и выслушивать в свой адрес весьма сомнительные комплименты и непристойные предложения… Нет, все-таки работа под прикрытием — это не для нее. Нужная комната находилась в самом конце длинного коридора и выглядела в лучших традициях жанра: почти все пространство занимала огромная кровать, застеленная дорогим шелковым бельем. Еще здесь имелся небольшой телевизор, тумбочка со стопкой сомнительных дисков и несколько глянцевых порножурналов — собственно, ничего лишнего.       — Это тот редкий случай, когда я не в восторге от чрезмерной чистоплотности наших граждан, — проворчал Майский, проведя ладонью по тумбочке и не обнаружив на поверхности ни пылинки. — Если здесь и были какие-то следы, то их давно замыли… А вот это уже интересно, — тут же оживился майор, подцепив пинцетом короткий светлый волос, застрявший в резной спинке кровати. — Наша потерпевшая, насколько я помню, была брюнеткой, так что это точно оставил ее любовник. Да и Верочка говорила, что он блондин…       — Ну, уже что-то, — кивнула Рогозина. — Не факт, конечно, что он есть в нашей базе, но… Договорить Сергей ей не дал — резко отступил, загораживая широкой спиной тумбочку с разложенными на ней реактивами, а затем рывком притянул Галину к себе — и за секунду до того, как дверь бесцеремонно распахнулась, накрыл губы начальницы своими.       — Ой, извините, — с фальшивым смущением пискнула Верочка где-то в другой вселенной — на самом деле всего лишь у порога. «Вуайеристка несчастная», — злобно подумал Майский, чувствуя, как где-то в горле бешено застучало сердце. Лицо Гали было совсем близко — бледное, с полыхающими щеками, с лихорадочно горящими глазами, которые сейчас казались ослепительно-синими. От выбившихся из прически темно-русых завитков тянуло остро и свежо прохладным яблочным ароматом и терпко-пряными нотками корицы; а когда полковник медленно облизнула губы, словно желая стереть поцелуй, Майского прошибло оглушительно-жаркой дрожью, перекидывая в какую-то другую реальность — в ту реальность, где Галя была не полковником Рогозиной, а просто Галей — изящно-тонкой, женственно-строгой, такой простоженщиной… Неудивительно, что у мужиков сегодня почти повально сорвало крышу…       — А ты молодец, хорошая реакция, еще немного, и нас бы раскрыли, — с едва уловимой напряженностью в голосе произнесла полковник, отступая. Сергей медленно выдохнул; судорожно сглотнул, пытаясь унять оглушительно-яростный грохот сердца. Отчетливое чувство неправильности, перехода за грань накрыло безжалостно-отрезвляюще, вновь возвращая все на свои места: он по-прежнему был оперативником, она по-прежнему оставалась его начальником, они по-прежнему находились на службе. Ровным счетом ничего не случилось. Вот только взглянуть ей в глаза он так и не смог.