Переменная облачность

Галина долго сидела в прихожей, не разуваясь, затем с неохотой поднялась, зажгла свет, сбросила туфли, повесила на вешалку плащ и замерла у зеркала, рассеянно разглядывая свое отражение. Женщина напротив показалась настолько чужой, что полковник невольно поежилась — в легкомысленном платье, с небрежной прической она сразу ощутила себя какой-то беззащитной, уязвимой, словно разом лишилась брони. Вдруг всколыхнулись в памяти все те взгляды, что ловила на себе весь вечер — и сразу стало как-то тоскливо, а еще неприятно. Как же давно она не чувствовала себя просто женщиной… не начальником с горой ответственности на плечах, не борцом против всех несправедливостей мира, а просто женщиной — женщиной, которая принимает букеты и комплименты, ходит в театры и рестораны, говорит о чем-то нейтральном и мирном — о музыке, книгах, спектаклях, а не о трупах, экспертизах, убийствах… «Что-то вы расклеились, товарищ полковник», — усмехнулась сухо, глядя в глаза своему отражению. Резким движением вытащила из прически шпильки — волосы рассыпались по плечам, тяжело упали на спину. Без трогательных завитков лицо сразу стало жестче и несколько старше, даже взгляд изменился, будто чистая синева разом покрылась ледком. «Взгляд Снежной Королевы», — сказал как-то Слава еще в самом начале их знакомства. Как давно все это было! Чечня, замужество, госпиталь… Полжизни прошло — и за эти «полжизни» от нее прежней не осталось почти ничего. Служба, служба, бесконечная служба — вечный круговорот расследований без начала и без конца… Почему-то не к месту вспомнилось, как на обратной дороге Майский торопливо о чем-то щебетал со своей Женей, клятвенно обещая приехать домой как можно скорее. Счастливый… Это, наверное, так хорошо — помнить, что тебя кто-то ждет дома. А ей так и не довелось узнать по-настоящему, что это значит — у них со Славой и дома-то не было: вечные разъезды, перелеты, палатки, ночевки в госпитале… Слава все смеялся, что когда у них будет свой дом, она со своим пристрастием к порядку во всем точно станет идеальной домохозяйкой. Но ни дома, ни детей, ни семьи у них не случилось — со своего последнего задания Славка уже не вернулся…

***

В окнах, несмотря на поздний час, горел свет. Сергей поднялся на этаж, но звонить не стал, открыл дверь своими ключами; зашел, стараясь не шуметь. Женя сидела за столом на кухне и что-то торопливо печатала на ноутбуке. Плита оказалась заставлена какими-то сковородками и кастрюльками, и Майский вспомнил, что даже пообедать сегодня не успел, так замотался на службе.       — Все трудишься, пчелка ты моя, — усмехнулся, наклонившись и чмокнув Женьку в щеку.       — Кто бы говорил, — хмыкнула Евгения. Захлопнула ноутбук и кивнула на плиту. — Есть будешь? Вроде еще должно быть горячее. Я три раза разогревала, а тебя все нет и нет…       — Да на работе задержался, сначала на задании был, потом в контору ездил, надо было материалы для экспертизы отвезти, — пробормотал Сергей, щедро накладывая в тарелку рис с мясом. — Аринка спит?       — Давно уже, — поджала губы Женя. Села напротив, накручивая на палец светлый локон. — Сереж, я не знаю, что мне еще сделать, чтобы твоя дочь не принимала меня в штыки! Я стараюсь, я правда стараюсь наладить контакт, но она меня совершенно не воспринимает! Представляешь, сегодня даже ужинать не стала из принципа, выпила молоко с печеньем и спать ушла, даже зубы не почистила. Ты целыми днями на работе, а я для нее совершенно не авторитет, я уже не знаю, как с ней поладить!       — Да ладно тебе, Жень, время пройдет, все само успокоится, — примирительно произнес Сергей. — У Аришки и так столько событий за последнее время, и не все хорошие… Ничего, поладите еще.       — Надеюсь, — вздохнула Евгения и вдруг выпалила без перехода: — А кто такая Галя? Майский от неожиданности поперхнулся и закашлялся.       — А почему ты спрашиваешь? Женя недовольно повела плечами.       — Да я в последнее время только и слышу от Арины: «Тетя Галя, тетя Галя…» «А вот тетя Галя мне на ночь сказку читала, а вот тетя Галя всегда со мной играла, а тетя Галя готовить умеет», и еще десяток подобных фраз. Мне даже интересно стало, что это у тебя за знакомая такая.       — Да это не знакомая, Жень, это начальница моя, полковник Рогозина, — пробормотал Майский, вдруг вспомнив, как обнимал ее сегодня в душной комнате под прицелом чужого любопытного взгляда. Неожиданно сильно стало не по себе — а ведь сколько этих «прикрытий» было у него за все годы службы, и с коллегами в том числе. И никогда не бывало так неуютно и почему-то совестно — в конце концов, работа есть работа. А вот сейчас… Ей-богу, как какой-то школьник, впервые поцеловавший старшеклассницу!       — Надо же, какие у тебя интересные отношения с начальством, — фыркнула Женя и, поднявшись, обняла его сзади, потершись щекой. — Сере-еж, а что это от тебя женскими духами пахнет? Майский рывком притянул ее к себе, усаживая на колени.       — Ой, Женька, женские духи еще не самое страшное, чем может пахнуть опер при нашей работе, — заметил с усмешкой, касаясь губами обнаженного плеча. Женя лукаво улыбнулась, забравшись ему под рубашку горячими ладонями.       — Сереж, а она красивая? — поинтересовалась вдруг, когда Майский уже скользнул пальцами к пуговицам на ее легком платье.       — Кто? — рассеянно переспросил майор, выталкивая из петли последнюю пуговицу.       — Ну эта твоя Рогозина, — уточнила Женя, замирая в его руках. Майский вздрогнул от неожиданно острых вспышек, вновь не к месту полыхнувших перед глазами: Галина быстрая снисходительная улыбка в ответ на его неуклюжий комплимент; темные пряди, выбившиеся из небрежной прически; лихорадочно-льдистый блеск глаз…       — Ты у меня самая красивая, — пробормотал хрипло, притягивая Женю поближе к себе — и волнующее эхо этого долгого вечера наконец-то утихло.