Не вспоминай

Глухой удар. Кровь. Звон в ушах и блаженная темнота. В палате, где стоит несколько коек, занята всего одна. На ней лежит бледный парень с яркими огненными волосами. На контрасте с кожей они выглядят, как пожар среди больничной утвари. Броско и нелепо. Мелкие ссадины и порезы заполняют почти каждый миллиметр кожи, белые бинты вокруг головы окрашены красным. Кровь, его везде сопровождает чистая кровь. Чистокровный, но изгнанный из элитного общества. Отброс общества. Веснушки, украшающие тело парня кажутся насыщенней, чем были раньше. На сероватой коже теперь каждая деталь выглядит вызывающей. Свет больно режет по глазам. Парень не успел их разлепить, как ощутил поток новой боли. Болел каждый нерв, каждая клеточка в его страдальческом теле. Запах хлорки смешался с чем-то сладким. Сирень. Что она здесь делает? И что он тут делает? Открыть глаза получилось с третьей попытки. Он думал, что умер, но, похоже, смерть слишком желанный подарок для него и недоступный. Голова раскалывалась, словно на нее надели колокол и били, били, били пока кровь не пойдет из ушей и он не прострелит череп насквозь. Пальцы ног и рук не шевелились, ссадины щипали, а каждый вздох давался с трудом. Словно лёгкие уменьшились в два раза, а грудь зафиксировали, и она совершенно не двигалась, не могла больше сужаться и расширяться. Солнечный свет резал сетчатку и выжигал её. В палате было прохладно, он ощущал лёгкий озноб, который отдавался лёгкой дрожью в конечностях. Приподняв немного голову, голубые глаза наткнулись на воронье гнездо, мягко развивающиеся от сквозняка. Девушка явно была уставшей, потому что не проснулась от его шевеления. Кто эта девушка и почему она здесь спит? Он не знал. Он вообще ничего не знал. Имена, лица и люди стёрлись из его памяти. Он прекрасно помнил школьную программу, но близких людей нет. Парню стало очень больно. Не физически, потому что больнее уже не станет, нет. Ему морально плохо, ведь эта девушка, наверняка много для него значила в той жизни, до того, как оказался на больничной койке с миллиардами порезов и ссадин. Он мог поспорить, что она ночевала здесь все то время, что он был в отключке, несмотря на усталость, голод и желание вздремнуть она ждала его пробуждения, а он может только улыбнуться ей и спросить кто она. Паршивое чувство. Он ощущает нежный трепет к ней, сердце чуть быстрее бьётся от взгляда на нее, а он даже имени не сможет назвать. И как прикажете теперь жить? Собирать по крупицам пазл в виде воспоминаний? А получится ли? Он даже себя то толком не помнит, не то, что других. Девушка зашевелилась и медленно открыла глаза. Ток пробежался по венам и легко возбуждение, как если бы должно было случиться что-то хорошее, ударило в желудок. Она была красивой. Даже несмотря на бледную кожу, не сильно отличающуюся от его, уставший взгляд и черные синяки под глазами, она была по-настоящему прекрасной. Забытое чувство билось в груди и ему захотелось дотронуться до мягкой гривы, потрогать эти милые кудряшки, которые лезли на лицо девушке и мешали полному обзору. Ему жизненно необходимо провести по мягкой коже ладонью, чтобы ощутить ее гладкость и шелковистость, вдохнуть сладкий аромат сирени, исходивший от незнакомки и уткнуться носом куда-то в шею. Но наваждение лопнуло, как мыльный пузырь стоило той самой незнакомке открыть рот. - Джордж! Ты очнулся. Как я рада, Слава Мерлину. Мы здесь все с ума сходили. Ты не представляешь как мы за тебя переживали. - предательские слезы уже текли по щекам, заставляя парня сглотнуть. Ему не понравилось чувство, что родилось в груди при виде того, как она плачет. Что-то тягучее, липкое, мерзкое. Тошнота подкатила к горлу, хотелось избавиться от этого чувства. - Джордж? Не молчи, скажи хоть что-нибудь. - немного успокоившись, но с волнением заговорила девушка вновь. Ей очень не нравилось, что парень молчит и так странно на нее смотрит. Словно изучает, как будто чужую, незнакомую ему девушку. - Сирень. – только и произнес парень сам не понимая, почему так сделал. Этот запах наполнял легкие и он рисковал задохнуться им, настолько здесь все пропиталось им. - Что? Поче… сирень. Ясно. – на этом она только улыбнулась чему-то. Девушка быстро встала и вышла из комнаты, забирая с собой аромат цветка. Дышать стало легче. Он пытался вспомнить, кто же она, что значила. А самое главное причина, почему он здесь лежит и ничего не помнит. Через пару минут в палату зашло несколько человек. Та девушка, взрослый рыжий мужчина с женщиной и молодой парень. Они выглядели обеспокоенными, но в тоже время счастливыми, видимо он был кем-то важным для них. - Дорогой, я так рада, что ты очнулся. Как же мы все переволновались. Больше никогда так не делай, слышишь? – женщина кинулась ему на шею, обливая слезами бинты и больничные одежды. Парень, что стоял поодаль от всех смотрел с облегчением и нескрываемой радостью. Кого-то он ему напоминал. Но кого? - - Братец, а я думал, что придется отдать твою долю магазина Рону, который до сих пор не отличает рыгательные конфеты от блевотных. Даже не думай, что если бы отправился на тот свет, то я освободил бы тебя от уборки. – весело подмигнул парень. Значит они братья. А это, наверное, его родители. Может эта девушка была его любимой? Тогда это будет логично, что она провела здесь бессчетное количество времени. - Наверное, пришло время сообщить важную новость. – начал Джордж загробным голосом, почему-то ему очень хотелось отвечать шутя, без серьёзности, которая здесь так и напрашивалась. – Я ничего не помню…Точнее я не помню вас. Людей в принципе. Все были удивлены. Шок на их лицах выглядел даже забавно, парню в больничной койке захотелось рассмеяться. Но он сдержался, потому, что они точно решили бы, что он свихнулся, и привели бы колдомедика, который должен заниматься пациентами с размягченным мозгом. А этого он не хотел. Все же он только забыл всех, а не сошел с ума. В этот момент кто-то тихо зашел в палату. Женщина средних лет, с темными волосами, собранными в низкий пучок, низкого роста и мягкими чертами лица. Она вежливо улыбалась. Лимонная форма сидела идеально, на сухой фигуре волшебницы. В руках она сжимала какую-то папку, скорее всего история болезни пациента. Она начала что-то колдовать и из её палочки сыпались цветные искры и обволакивали тело больного, тепло, согревая изнутри, словно что-то мягкое и горячее растекалось по венам и заменяло собой красную кровь. - Пациент в норме. Его состояние нормализовалось и через пару дней он сможет вернуться домой к семье. – озвучила свой вердикт колдомедик. - А что касается его амнезии, то здесь не все так хорошо, как всем хотелось бы. После такого удара, память может не вернуться никогда, но иногда пациенты через несколько лет, все же возвращают часть воспоминаний. Я думаю, вам все же следует создать домашнюю обстановку, которая поспособствует выздоровлению молодого человека. На этом женщина покинула палату. Может, решила, что сейчас самое время для душевных разговоров с близкими, а может, просто не любила долго находиться рядом с больными. - - Джордж, расскажи, что ты помнишь? Может какие-то события или… да все, что угодно. – девушка старалась не заплакать. Держалась изо всех сил. Ей было грустно, что её близкий друг не помнит о ней ничего, даже имени. Она даже не могла себе представить, что сейчас ощущает его семья, Молли и Артур, а каково же сейчас Фреду? Они же близнецы, и это, наверное, ужасно, просто невыносимо быть одним целым и не помнить ничего. - Единственное, что я помню это чьи-то крики, ужасный грохот и запах крови металлический, противный на вкус. А еще боль и хруст костей. Но только чьих не знаю, у меня вроде, как только с головой проблемы. Мы куда-то ехали, наверное. Но я совершенно не помню, куда и с кем. – напрягая все свои извилины,которые еще не покрылись плесенью из-за долго лежания в отключке, отвечал парень. От такого напряжения на покалеченный орган, голова еще больше разболелась и в глазах начало темнеть. И нет, это не было из-за того, что, как в фильмах флэшбэки приходят вырванными картинкам, и память восстанавливается. Скорее организм требовал покоя и отдыха, а не такого жестокого обращения с ним. - Ты в порядке? Ты побледнел. Тебе надо отдохнуть. – заволновалась Молли. Ей больно было смотреть на сына в таком беззащитном состоянии. Некогда веселый и задиристый мальчишка, который никогда не унывал, подшучивал над всеми, сейчас лежал бледным пятном на таких же серых простынях, как и его кожа и почти скулил от боли, раздирающей его на атомы. Парень лишь слегка наклонил голову в знак согласия. Все гости медленно и, Слава Мерлину, тихо покинули палату. Запах сирени все еще витал в воздухе и не давал спокойно уснуть. Он был таким знакомым и родным, что хотелось поймать за хвост это ощущение и наслаждаться им. Но оно было таким неуловимым, как снитч в грозу. И парень только закрыл глаза и постарался уснуть. Картинки сменялись одна за другой. То пугающие, где люди бились в агонии и кричали о чем-то, то наоборот веселые, где он с братом( как он уже узнал у него был близнец) состарились лет на пятьдесят и пытались пройти через какой-то круг, а вот они взрывают школу. Картинки салютом впивались в сознание, но он не мог зацепиться ни за одну из них. Джордж проснулся в холодном поту, и режущей болью в висках. Он ничего не вспомнил, все картинки и воспоминания, что были во сне так и остались там, а в его голове все так же были размытые лица и непонятные имена. *** Гермиона прибиралась в их просторной квартирке в тихом районе, где жили семейные пары волшебников. Светлая гостиная была наполнена ароматами свежей выпечки, большие окна пропускали много света, а прозрачные занавески сотрясались от легкого ветерка, создавая атмосферу воздушности, легкости и уюта. Белый стол и кремовый диванчик, стоящие в центре комнаты, заполняли пространство, в тоже время не перегружая его. Смежная кухня переходящая в эту самую гостиную делала комнату просто огромной, когда здесь собиралась вся семья Уизли- Грейнджеров- Поттеров даже это большое пространство было заполнено до отказа и яблоку негде было упасть, но все вмещались и это радовало хозяйку квартиры. В их обители было три комнаты. Они рассчитывали, что через пару, а может чуть больше, лет у них появятся дети и маленькая однокомнатная квартирка будет им мала и лучше брать сейчас подешевле большую, и не волноваться в будущем об этом. Прошло два года с момента окончания войны. Гермиона работает в Министерстве в отделе по регулированию и контролю за магическими существами, а её жених Фред, который вместе с братом и Ли Джорданом работал в своем магазине волшебных приколов. После Второй Магической Войны, когда людям была необходима радость, веселье и смех, их магазинчик набирал обороты, дела шли хорошо. Ребята делали по-настоящему стоящие приколы, которые веселили даже заносчивую Гермиону. - Дорогая, у нас будут гости? Ты так усердно вычищаешь этот старый чайник, что я уверен, эти гости будут пострашнее моей мамы. Твои родители приезжают? – пытался пошутить парень. Его напрягало такое стремление девушки, которая совсем не любила уборку и домашние хлопоты, вычистить до блеска весь дом. Он не раз видел, как девушка в минуты сосредоточенности и легкого волнения высовывала кончик языка, а волосы закалывала в небрежную прическу, чтобы не раздражали. Тонкие пальцы стучали по столу или острой коленке, или как сейчас пытались протереть дыру в сверкающем алюминиевом чайнике, подаренном его матерью на какой-то праздник. Джордж, а это был именно он, замечал то, что не видели другие. Ещё на третьем курсе, когда Гермиона с его братом и Гарри впервые ступили на перрон платформы девять и три четверти и увидели потрясающий, как игрушечный, Хогвартс-экспресс , то уже тогда решил, что эта девушка сыграет важную роль в его жизни. Время шло, он подшучивал над братом и той самой девушкой. Она смешно хмурила брови и начинала читать нотации, совсем как МакГонагалл, он так и видел, как Гермиона через сто лет( а именно столько он думал декану их факультета) будет с таким же седым пучком на голове, в маленьких круглых очках и строгой юбке, на скукоженной фигуре, отчитывать его далеких родственников, которые родятся к тому времени. Эта картина показалась ему смешной, и он поделился с братом, на что последний только рассмеялся и сказал, что у него больное воображение и пора бы найти девушку. Он не мог точно назвать момент, когда она ему понравилась, как девушка. Когда же дружеские подшучивания над подругой брата, превратились в охоту за вниманием девушки, когда ему стало важно её мнение о новой безделушке, что они изобрели с Фредом, и когда ревность начала играть злую шутку и он перестал контролировать себя. Как так получилось, что его брат-близнец тоже был влюблен в нее, они никогда об этом не говорили, что было странно, у братьев не было секретов друг от друга. Никогда. Все было пополам, иногда хотелось пошутить черным юмором, что и девушка должна быть одна на двоих, но он держался. Неделю назад он с братом возвращался с Румынии, где они гостили у Чарли и собирали новые материалы для их продукции, оборот рос, и приходилось придумывать все новые и новые вредилки. В тот день они немного выпили, и не могли трансгрессировать домой. А камин был на ремонте. Ребята решили поехать на поезде. Уже в Лондоне они сели в такси ( Гермиона научила парней пользоваться таким видом транспорта) и через сто метров в их машину врезалась другая. Столкновение было лобовое, и водитель погиб на месте. Парням же в какой-то степени повезло, и они отделались ссадинами и ушибами, но Фред потерял память, и теперь непонятно, вернётся ли она к нему когда-нибудь или нет. Джордж наверное должен был попасть на факультет слизерина, потому что, то, что пришло в его покалеченную голову нельзя было назвать чем-то нравственным, скорее аморальным. Ещё во время поездки, парень нашел кулон брата, который тот никогда не снимал. На первую годовщину их отношений, которые начались на шестом курсе, девушка подарила маленькую подвеску, в виде золотистой буквы Н символизирующей её имя, у нее же была такая с F. Зачем он это сделал, ответить было трудно. Ревность всегда подталкивала его на безумные поступки, пару раз он даже хотел притвориться своим близнецом и прогуляться с Гермионой, как её парень, а не просто друг. Но в последний момент передумывал. Вряд ли она их могла бы перепутать. Они были очень похожи внешне, но вот внутри просто лед и пламень. Но долгие годы он тренировал себя, готовился и изучал даже мелкие, незначительные детали, что могли бы его выдать. Джордж первый застал брата в сознании, он тогда проснулся и очень быстро отключился. И как показалось ему, совершенно его не узнал. Масло в огонь подливало и то, что Гермиона бросилась к Джорджу, потому что на нем была одежда брата( они как всегда хотели подшутить над всеми) и та самая подвеска. В такой неразберихе никто не мог здраво рассуждать и пытаться найти какие-то различия между ними и подвох, скрывающийся во всем этом. А парню это было только на руку. Он быстро придумал план, где станет женихом Гермионы, вместо забывчивого брата. Что-то шептало ему, наверное, совесть и здравый смысл, что это неправильно и еще не поздно все исправить, но он сам рыл себе могилу и не собирался останавливаться. Только не сейчас, когда возлюбленная была так близко. Уже несколько дней они живут вместе. Для Гермионы ничего не изменилось, она же уверена, что это он, Джордж, лежит без памяти, а она находится в объятьях любимого. Ту ночь, которую девушка провела в больнице, потому что больше не могла сидеть дома и ждать когда его брат очнется. Она винила себя в том, что познакомила их с такси, а еще в том, что была рада, что это не её любимый лежит там, под чарами и борется за жизнь, сражается за право существовать. Эту ночь она не сомкнула глаз. Джордж сидел с ней до самой ночи и хотел остаться до утра, но мама срочно вызвала его, потому что она не справлялась дома с Роном и его новой девушкой, еще и Билл с Флер привели внучку, а Джинни с Гарри уехали в командировку и вернутся только через месяц. Парень боялся, что его брат очнется и вспомнит девушку. Он одновременно и хотел этого и отторгал. Ему было невыносимо видеть их вместе. Как они мило ворковали, как парень заботливо убирал выбившиеся прядки из прически, что так любила делать девушка, как невесомо, но нежно целовал в щеку или веснушчатый носик девушку. А она в ответ забавно морщилась и заливисто смеялась. Его выжигал взгляд Гермионы, направленный на возлюбленного: чистый, любящий, живой. Именно так она должна была смотреть на него. Он влюбился в эти карие омуты, рождающие в его душе океан чувств, затягивающие как карамель, гипнотические, как у змеи. Она была искусительницей, а он добровольно шел в её сети, не пытаясь бороться. Если бы она протянула ему яд в руке и посмотрела бы своими огромными, оленьими глазами, то он бы выпил его, ни секунды не раздумывая, он бы взял из её рук все, что угодно. Она была его палачом, что держал кинжал над головой и жертвы, и в любую секунду могла лишить его жизни. Одно неверное слово и он труп. Именно так он себя чувствовал, когда она ответила «Да» его брату. И сейчас судьба дала ему последний шанс все исправить и вернуть краски его серой и никчемной жизни, которая казалось пустой без его Гермионы. Но Фред очнулся и не помнил кто он. Облегчение волной пробежало по телу и вызвало легкую полуулыбку, которую он пытался скрыть всеми способами. Врач не давал шансов на восстановление памяти. Эта новость тоже не была воспринята однозначно. С одной стороны он был рад, что он может и дальше притворяться Фредом, но с другой – за что он так с самым близким и родным человеком в его жизни. Фред всегда был на его стороне, никогда не предавал и порой был единственной поддержкой, когда даже родители не могли помочь и найти слова. Но любовь помутила рассудок. И вот уже стоит в гостиной, принадлежащей его брату, и нежно обнимает девушку, что вскружила голову и подтолкнула на отчаянный шаг. Цветочный аромат её кожи кружил голову, а мягкие кудряшки путались в пальцах. Не будь он уверен в своем здоровье, решил бы, что у него началась тахикардия и ему срочно нужен врач. Он слышал стук этого непослушного органа и сомневался в том, что оно выдержит тот поток чувств и эмоций что бурлили в нем сейчас. Столько лет он сдерживался, хранил все это под замком и семью печатями, скрывался, был просто тенью, а сейчас он может смело и по-собственнически обнимать девушку, страстно целовать и обладать ей. Не только телом, но и душой, сердцем. Но ему было мало. Он никогда ей не насытиться. Он уже готов был поднять хрупкую девушку на руки и отнести на семейное ложе, чтобы отдаться страсти и любви, но в дверь позвонили, и стон разочарования вырвался с губ парня. Его воображение рисовало картинки с их первой ночи вместе, как они бы любили друг друга. Отдавались полностью без остатка, выпивали бы друг друга, стонали и извивались. От этих мыслей дыхание перехватило, а возбуждение стесняло движения. Пора прекращать съезжать с катушек и быть хоть немного похожим на брата, иначе план провалится с треском. Он несколько дней не был в больнице. С тех пор как Фред впервые открыл глаза и он понял, что ничего не помнит, Джордж решил не появляться там, слишком тяжело было смотреть на него в таком состоянии, зная, что украл у него счастливую жизнь и возлюбленную. В дверях показались родители с многочисленными вещами. Джордж удивленно вскинул бровь и всем видом показывал недоумение. Они не говорили, что затеяли ремонт и теперь поживут у них. Ему бы этого очень не хотелось. -Милый, я не успела тебе сказать, что в Норе сейчас неспокойно и Джорджу лучше пожить у нас. Я думаю, мы справимся и создадим лучшие условия, чтобы он поправлялся. – целуя в щеку парня, щебетала девушка. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Чтобы не видеть эти умоляющие глаза. Стыд и раздражение смешались воедино и разрывали душу пополам. - Конечно, я не против. Какие вопросы. Я всегда рад Джорджу, мы все таки близнецы и всегда были вместе. – максимум энтузиазма и фальшивой улыбки на пол-лица. - Джордж, милый, проходи сюда, не стой на пороге. – Молли уже вовсю хозяйничала на кухне. Парень медленно прошелся вдоль светлой гостиной и озирался по сторонам. Он пытался вспомнить хоть что-нибудь. Запах выпечки и сирени смешались в какофонию и голова опять разболелась. Опять сирень. Везде где появляется эта девушка, пахнет ей. Легкий, почти неуловимый аромат, но въедается похлеще клеща. Комната была обставлена простенько, но со вкусом. Никаких вычурных фигурок или аляпистых обоев. Минимализм кричал из каждого угла. Интересно, девушка занималась ремонтом или здесь было так, до того, как они сюда въехали. Он был уверен, что его брат не обладал столь утонченным вкусом. Его взгляд привлекает маленькая подвеска с крошечной H, которая блеснула на столе от солнечного света. Она казалась смутно знакомой, очень важной для него, словно когда-то принадлежала ему. Он попытался вспомнить, где мог её видеть. Но все было тщетно, головная боль пульсацией отдавалась в висках и не давала сосредоточиться. - А что это за подвеска? Она мне кажется очень знакомой, словно когда-то принадлежала мне. – довольно тихо спросил парень, не рассчитывая на ответ. Джордж, который был рядом с братом, услышал вопрос и напрягся. Он начинает что-то вспоминать. Слишком быстро для прогноза память, возможно, не вернется никогда.