Не вспоминай

После обеда миссис Уизли посидела еще некоторое время в гостях у сына и будущей невестки, и удалилась, вытирая назревавшие слезы в уголках глаз, мягким рукавом свитера, что связала сама. Обед прошел неплохо. Они впали в объятья ностальгии, вспоминая веселые и не очень времена, приключения, забавные случаи из жизни близнецов и переплетенной с ними Гермионы. И все бы было замечательно, если бы Фреду это помогло. На самом деле все, что они рассказывали, было чем-то нереальным. Сторонней картинкой, что никак не отдавалась ни в сердце, ни в памяти, что затерялась в глубинах сознания так крепко, что не хочет на секундочку вынырнуть и порадовать его крошечными моментами счастливой жизни. Ему так хотелось вспомнить своего брата, Гермиону, маму или их проделки в школе. Да что угодно, пусть это будет даже что-то не самое хорошее или счастливое, не важно, главное вспомнить. Доказать, что у него была жизнь до аварии, что он был живым человеком, а не оболочкой без чувств. Сейчас он не мог вспомнить, ощутить той жизнерадостности, что билась в нем, гнала навстречу авантюрам и толкала к рискованным шагам. Лишала страхов и помогала в трудных ситуациях, напоминала то, ради чего стоило жить, дышать, смеяться, и просто быть. А сейчас он был тенью себя, и отчаяние нарастало в нем все больше. Истерика, что накатила, как волна часами ранее хотела вновь сорваться с губ и разразиться не то плачем, не то смехом. Чтобы все слышали, все прочувствовали его отчаяние, граничащие с уничтожением, бессилие перед природой, судьбой, и быть может злым роком, что мог наслать завистник. Гермиона убирала грязную посуду в раковину, протирала тарелки до блеска и ставила сушиться на полотенце, разложенное на столешнице рядом с мойкой. Девушка весело что-то напевала себе под нос, постукивая в такт ногой и покачивая головой, от чего волосы задорно подскакивали и падали на глаза, мешая обзору, но, ничуть не зля хозяйку всего этого безобразия. Парень подошел поближе, чтобы расслышать, что она напевает. И заодно предложить свою помощь, от которой она, скорее всего, откажется, но воспитание толкало его все же спросить. Встав возле девушки, он начал снова задыхаться, слишком сильный аромат сирени, почему он его мучает было загадкой. Ему хотелось узнать это у нее, но чутье подсказывало, что она ему не поверит или решит, что он шутит. Насыщенный, свежий, ему нравилось стоять рядом с ней и просто наблюдать, как тонкие пальцы, как у пианистки, подхватывают милую фарфоровую посуду, споласкивают, протирают и ставят на место. Он словно впадал в транс. Она была искусным гипнотизером, что пытался выведать его секреты, потаенные мысли. Ему хотелось узнать, почему девушка все делает сама, без помощи магии, портит нежную кожу жесткой водой и химией. Миллион вопросов, что почти срывались с языка, щелкали, перекатывались на нем, но так и не срывались. Только дразнили, щекоча нёбо. Гермиона не слышала, как один из близнецов подкрался к ней, продолжая энергично мыть посуду, которой было довольно много. Она еле как отвоевала место хозяйки дома и не позволила Молли хозяйничать на кухне больше неё самой. Она считала, что хозяйка домашнего очага одна и не стоит отдавать это право даже таким замечательным женщинам, как Молли Уизли. Одно неловкое движение и она почти упала на стоящего сзади Фреда, что уже несколько минут наблюдал за ее работой, умиляясь её беззаботности и веселью. — Ой, прости, я не видела, что ты здесь стоишь, — отряхивая и себя и заодно парня, на которого налетела, оправдывалась девушка. — Долго подглядываешь за мной? — после того как закончила устранять последствия её оплошности подмигнула Гермиона. — Пару минут. Мне стало интересно, что ты напеваешь. Это звучало довольно забавно, а я как мне кажется, очень люблю смешные и забавные вещи. — подмигнул парень в ответ, убирая пряди волос, что упали на глаза. — А еще хотел предложить помощь. — Сделал шуточный поклон, вызвав широкую улыбку у собеседницы. — Вы, очень любезны, сэр. Но я вынуждена отказать. Могу предложить только эти вкуснейшие печеньки в качестве компенсации. — еле сдерживая смех, поддержала шутку друга девушка. Она протянула пару штук в руки рыжеволосого парня, который не собирался отказываться от столь благородного жеста. После того, как Гермиона вымыла всю посуду и прибралась на кухне, девушка решила провести небольшую экскурсию по квартире. Парню понравилась идея, потому что одному ходить по квартире, ему казалось грубым. И взгляд брата не был столь дружелюбным, как он думал, должен быть. Веселое щебетание девушки расслабляло. Она пыталась натолкнуть его на какие-то мысли, воспоминания, все что угодно. Гермиона с энтузиазмом рассказывала об их приключениях в школе, веселых шутках, что они вытворяли. Жаловалась на излишнее внимание к её персоне, во время тестирования новых вредилок. Её голос расслаблял, он почти медитировал. Прохаживаясь по теплому полу, устеленному мягким ковром, почему-то он думал, что это самое лучшее, что может быть в доме. Ему казалось, что если бы он обустраивал собственный дом, то обязательно постелил бы такой ковер. Бредовая мысль повеселила его. Настораживало отсутствие брата, что весь день старался вертеться поближе к девушке. Словно цербер охраняющий сокровище, дракон охранял свою принцессу, пылая огнем даже на близких людей. Странное поведение людей вокруг ярко прослеживалось сейчас. Именно в тот момент. Когда он не знал их, и просто наблюдал. Сторонний зритель. Девушка была чересчур энергичной, неестественно, искусственная улыбка, натянутая, как на леску. Мама, что представлялась ему добродушной женщиной, была слишком рассеянной, а брат, что всегда понимал, по крайней мере, чутье так подсказывало, сейчас были слишком чужим. Он мог поспорить, что любой незнакомец был ближе ему, чем его брат-близнец. — Ой, прости. — подорвалась девушка, на ходу отвечая в какую-то прямоугольную штуку. Через пару минут Гермиона вернулась, с рассеянным взглядом. — Даже в отпуске они меня достанут. Мне нужно отлучиться на работу. Напиши список того, что тебе нужно купить. Я загляну в магазин по дороге домой и куплю что-нибудь. — на бегу быстро говорила девушка. Фред, взяв листок бумаги, написал небольшой список того, что думал нужно ему в ближайшее время. Сильно не надеялся на то, что девушка сможет ему это достать. Шлейф её парфюма все еще летал в воздухе, отчего у парня разболелась голова. Ему нужны ответы на вопросы, которых слишком много. Они бьются друг о друга, причиняя физическую боль. Его тошнило, виски сдавливало с такой силой, что он готов был поспорить, на что угодно, там скоро появятся трещины от чьих-то пальцев, что так усердно сдавливали его голову. Оседая на диван, он прикрыл глаза, проваливаясь во тьму. Картинки менялись одна за другой. Не давая сосредоточиться на чем-то конкретном. — Она сказала, что ты ей нравишься. — надрывным голосом выплюнул Джордж. Он не знал, как реагировать на это. Он чувствовал себя намного легче, чем мгновение назад, хотелось прыгать и смеяться, кричать на весь мир о том, что он самый счастливый волшебник на свете. Мгновение и его сердце забилось с новой силой, ладони вспотели, а улыбка вновь заняла свое законное место на губах. Свербящая совесть забилась в угол и не выползала. Он не хотел спрашивать, откуда его брат узнал об этом, он не хотел придавать значения его интонации и той боли, что оттеняла улыбка. Слишком светлое лицо, побелевшее, дрожащие скулы, поза, чуть сгорбленная, неестественная, все в нем кричало о боли. Но он трусливо игнорировал это и радовался своему счастью, своей победе. — Чего ты ждешь? Иди к ней. — вышло еще жёстче чем до этого, но Джорджу было плевать, как он сейчас выглядит и звучит. Он проиграл. Она перепутала их. — Спасибо. — больше в пустоту, чем кому-то, произнес парень и помчался в библиотеку, где скорее всего сможет застать её. Она ему нравилась. Не так давно он осознал свои чувства, и стал чаще заострять взгляд на её профиле. На обеде старался сесть поближе к ней, случайно коснуться руки, вдохнуть запах волос. Сирень. Он никогда не забудет его, сладкий, цветочный аромат. Она пахла весной, пробуждением, новой жизнью. Чем-то особенным и необходимым. Он всегда был с ней мягче, чем брат. Не доводил до слез глупыми шутками, оберегал и заботился. Поначалу он воспринимал её как Джинни, еще одна младшая сестренка, которая оберегает его брата и Гарри Поттера. Но в тот год, когда Амбридж связала им руки, именно она оказала ему поддержку. Проводила долгие вечера, продумывая план, как выжить её из замка. Все еще умничая и показывая свое недовольство, она давала практические советы к некоторым вредилкам. Как лучше заколдовать, что с чем смешать. Это всегда вызывало у него улыбку. Самая порядочная ученица Хогвартса, прилежная и правильная и помогает им, близнецам Уизли, главным раздолбаям школы, с приколами. С серьезным лицом и строгим голосом предлагает подложить рыгательные батончики инспекционной группе, а Амбридж превратить в жабу. Умиление и только. *** — Гермиона, постой. — невесомо ловя её руку, чуть сдавливая пальцы, чтобы девушка не убежала, попросил рыжеволосый парень. Щеки его горели, голос дрожал, но он пытался звучать увереннее, храбрился, как истинный лев. — Да? — честный взгляд. Она открыта перед ним, ожидает. Скрывает учащенное сердцебиение и рваные вдохи. — Ты.я…м.ты мне нравишься. — почти скороговоркой, неразборчиво и сбивчиво. Но все же признался. Уши заложил звук сердца. Он больше слышал. Читал по губам. Ток бежал по венам, в висках отдавался ритм сердца, а дышать было трудно. Вместо ответа она только улыбнулась причудам парня, что еще пару дней назад целовался с ней на астрономической башне, а сейчас краснел, признаваясь в чувствах. Это было слишком странно и не поддавалось логике, словно два разных человека. Чтобы больше не думать, она притянула его к себе и поцеловала. Так же как и в тот вечер. Его резко вырвало из картинок, проносившихся перед глазами. Они любили друг друга. Она была с ним. Это било по голове посильнее молотка. Как ушат с водой, его отрезвило осознание, что не просто так он так реагирует на её присутствие рядом. Не просто так она вызвала самые теплые чувства в нем при пробуждение. Не просто так он чувствует себя как дома здесь. У них что-то было. Внутри растекалось непонятное тепло, словно маленький, совсем крошечный, но такой нужный кусочек его вернулся назад. Встал на законное место. Ему срочно нужно было поговорить с братом. Он чувствовал, что здесь что-то нечисто и впервые, он понимал, что не сможет его простить. — Фред, мне нужно с тобой поговорить. — поднимаясь на второй этаж, кричал в пустоту близнец. — Это очень важно. Это касается Гермионы. — зачем-то добавил парень. Это могло спугнуть волшебника. Тишина била по перепонкам. Если бы он не был уверен, что родственник скрывается где-то за дверями, то подумал бы, что здесь никого нет. Гробовая тишина. — Нам нужно поговорить. — еще раз крикнул в тишину парень. Его нервы горели, а терпение было на исходе. Он заходил уже во все подряд комнаты и искал хоть какие-то признаки живого. Паника накрывала с головой, страх, как липкая карамель прилипал к внутренним органам и заставлял вздрагивать. Его колотила дрожь, голова болела еще сильнее, а силы словно таяли в нем. Слабость так не вовремя появившаяся, молила о том, чтобы он присел, а лучше лег поспать. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно с ним играли, как с мышью. Мышеловки расставлены и он попадает в каждую из них. Может это глупый обман и все люди, что здесь — враги? А девушка, что ему приснилась обман? Он выдает желаемое за действительное, хочет верить, что любит её? Любил. А может, этого и вовсе не было. Его мозг просто пытается найти что-то безопасное в этом чужом мире, а Гермиона самый подходящий вариант, и он сам себя обманывает. Сходит с ума. Хватается за соломинку и выдумывает, то чего нет. Она любит его брата, они скоро женятся. А он просто бедный родственник, потерявший память. Обуза, что свалилась им на голову, и теперь будет портить жизнь. С чего он взял, что она любит его до сих пор? Может, это воспоминание было искажено, или плодом его воображения. А даже если и было такое, то с чего он взял, что потом они не расстались? Сирень. Все это время он чувствовал этот запах и думал о ней. Почему он так ярко ощущает его. Здесь все пропитано ей. Насыщенный, слишком концентрированный запах. Голова кружится. Ему хочется сплюнуть этот аромат, и в тоже время жадно глотать его, пропитывая себя им, задыхаясь, наслаждаться чем-то родным и знакомым. Зайдя в очередную комнату, которых на самом деле здесь было не так много, он упал на кровать. Светлая просторная комната, с белоснежной кроватью, мягким пушистым ковром, минималистичным книжным шкафом, туалетный столик с красивым зеркалом, на котором стояло всего пару баночек. Прикроватные тумбочки и большое окно, обрамленное светлыми занавесками. Так просто. Здесь не было мелочей, что придавали бы уюта, только самое необходимое. Голые стены, ни статуэток, что заполняли дом его родителей, ни газет и журналов, которые валялись на каждом шагу в больнице и Норе. Фотографии украшали только первый этаж, здесь же было пусто. В комнате не было холодно, но мороз по коже пробежал от вида этого помещения. На секунду ему показалось, что кто-то специально спрятал вещи по углам, чтобы он ничего не вспомнил, чтобы побыстрее сбежал отсюда. Подальше. И не пытался вспомнить свою прежнюю жизнь. Да кто я такой?! Крик в пустоту. Он резал воздух словами. Мягкие подушки летели на пол, руша порядок. Гермиона наверняка бы скорчила бы кислую мину, застав его в таком положение. Он почему-то знал, как она будет выглядеть, что будет говорить. Представлял тон, интонацию и глаза в этот момент, руки скрещенные на груди, складка между бровями, и прямой взгляд, с укором, но все еще теплый. Откуда он это знал? На подсознательном уровне, наверняка они были знакомы не один год, и тело впитало в себя её. Они любили друг друга когда-то. Может еще с того времени что-то неосязаемое тянет его к ней, а может, были и другие причины. Его силы иссякли слишком быстро, он не успел покрушить и трети комнаты, как свалился на теплый ковер, что манил его с первых минут нахождения здесь и, прикрыв глаза, пытался вспомнить хоть что-то. Запахи, голоса, ощущения, хоть что-нибудь. Ему было важно вспомнить незначительные детали, понять кто он, кем он был раньше. Вспомнить те чувства, что были в нем к этим людям. Но в ответ его накрывала только тьма. Ни одной картинки, ни воспоминания. Даже намека на что-то знакомое. Только головная боль и навязчивый запах сирени.