IV. Борьба с чувствами.
3 мая 2020 г., 17:30
И кто это велит, чтоб год за годом, Когда за полночь лотосы не гаснут, Мы друг от друга были так далеко И друг о друге думали всечасно!
Время тянулось мучительно долго, а голова шла кругом, потому что с каждым днём Маринетт начала всё больше и больше чувствовать ту жгучую боль, которой не было даже во время всех её депрессий, так сказать. Каждый день видеться с парнем в школе и обмениваться с ним взглядами было единственным, что она могла сделать, потому что большего не дано. Были внезапные порывы пойти к Агресту и выяснить отношения, рассказать всё, что с ней происходило, абсолютно всё, но её постоянно что-то останавливало. До конца выпуска оставалось четыре дня, все экзамены сданы, а ситуация только ухудшается, как по её мнению. После того случая на вечеринке девушка заметила, что Мелани стала смотреть на неё совершенно по-другому, она стала слишком злой по отношению к Дюпэн-Чэн, что начинало слегка настораживать. Неужели из-за Адриана? Конечно, пока всё это было не всерьёз, но от одноклассницы исходила тёмная аура, такая, что по коже мурашки бегут. За всё то время, что прошло, Маринетт успела сдружиться с Тоби, что поддерживал и веселил её, постоянно был рядом, и это грело душу. Он был действительно внимателен к ней и всегда замечал даже малейшую деталь — его она считала и считает настоящим другом. С ним она делилась самым сокровенным. И, если бы голубоглазая знала раньше, что он давно хотел с ней познакомиться и был таким хорошим человеком, брюнетка бы давно открылась ему. Как сегодня… Постепенно солнце опускается к горизонту, оставляя за собой яркие лучи, которые таким же счётом угасают. Сегодня закат действительно красив, хочется наблюдать за ним вечно, но порой жизнь бывает слишком несправедлива, и когда-то всё заканчивается. Девушка сидела на крыше одного из домов и, поджав под себя ноги, мечтательно смотрела вдаль, как сидящий рядом парень, составляющий ей компанию. Это не первый раз, когда они провожают вот так вот закат, и это, считай, стало их традицией. — Сегодня очень красиво, — прошептал Тоби, посмотрев на неё и улыбнувшись, а потом снова вернул свой взор на заходящее солнце. Но она будто и не услышала его, лишь улыбнулась и слабо кивнула головой, продолжив пребывать в собственных размышлениях. — Маринетт, — так же тихо позвал её одноклассник. — Ты разговаривала с Адрианом? Услышав знакомое имя, брюнетка на автомате расширила глаза от недавних воспоминаний, тяжело вздохнув. В память въелся образ парня, который не хотел оставлять её ни на секунду, постоянно преследуя. Голубоглазая сглотнула и поджала губы, незаметно сжав руки в кулаки. — Да, — сдавленно ответила девушка, не отводя взгляда от неба, что стало, так сказать, её отвлечением от всех забот и мыслей. — Я стал замечать за ним одну маленькую деталь… — осторожно начал брюнет, посмотрев на подругу каким-то опечаленным взглядом. Маринетт молчала, дав ему рассказать всё, что он думал. — После того дня, когда я к нему подошёл, он стал обходить тебя стороной. Будто бы боялся сделать что-то не так, обходился — и до сих пор так делает с тобой — как с каким-то сокровищем. Что случилось? Ты тоже изменилась. Дюпэн-Чэн глубоко вздохнула и глухо усмехнулась, думая, насколько ситуация абсурдна и смешна. Да если бы она раньше знала, что придётся пережить такое, ни за что бы не отказывалась от предложения родителей и сразу бы уехала в эту Америку, чёрта с два. А теперь… так тяжело и больно. — Я думаю, ты тоже должен знать, — на секунду крепко сжав в руках ткань собственной кофты, брюнетка будто бы старалась подобрать правильные слова. — Я уезжаю, Тоби. Буквально через пять дней. Учиться в Америку. И снова тишина. После её слов постоянно следует эта чёртова тишина, которая начинает жутко раздражать девушку. Парень замер, уставившись на неё и не зная, что сказать. Возможно, он не хотел терять её, как друга, ведь неизвестно, сколько она там пробудет и вернётся ли вообще, чего он так боялся. — Ты уверена? Маринетт, ещё можно всё вернуть назад, это серьёзный шаг, — обеспокоено произнёс он, взметнув брови вверх и надеясь, что она передумает, но не всё так радужно, особенно после того, как девушка посмотрела на него взглядом, полным боли. По коже пробежались мурашки от такого, а мозг отказывался принимать происходящее: неужели в её прошлом действительно произошло что-то такое, что в корне изменило брюнетку? — Ты когда-нибудь любил? — спросила она, пристально глядя на парня. — К чему такой вопрос? — Ответь. — Ну, да… — неловко произнёс он, замявшись, ведь впервые делится с кем-то таким. — Любовь причиняет много боли, не так ли? — будто по полочкам раскладывая, голубоглазая держалась вполне уверенно, а Тоби не понимал, к чему она клонит. — Меня здесь ничто не держит. Прости, что только подружившись с тобой улетаю, ведь ты действительно стал мне другом. Спасибо тебе за это. — Тогда… если ты не поменяешь своё решение, давай хотя бы созваниваться? — выдохнув, он слабо улыбнулся, завидев на её лице хоть какую-то эмоцию. Девушка тихо выдохнула, слабо кивнув, ведь знала, что будет очень скучать по дому и их общению. — Ты ведь не передумаешь? — Нет, я всё уже решила, — прошептала Маринетт, возвращая свой взор на завораживающий закат, скрестив ладони вместе. В этот момент хотелось забыться, не думать о чём-то, откинуть мысли куда подальше и просто наслаждаться тем, что есть. Именно такие вечера, плавно переходящие в ночи, делают брюнетку живой, дают надежду и шанс на то, что жизнь ещё наладится. Но кто ж знал, что вся надежда исчезла тогда, когда ей стало так больно, когда она стала задыхаться… Адриан гулял по городу, сунув руки в карманы и безразличным и почти ничего не выражающим взглядом оглядывая живые улицы, по которым часто проходились люди. В один момент его мир будто рухнул, а всё вокруг стало в тёмных тонах; он закрыл глаза на то, что в жизни существуют и другие маленькие радости, но сейчас этой «радостью» являлась девушка, которой не было рядом и не будет очень долго. Только лишь одни мысли о том, что он никогда не сможет её увидеть, почувствовать этот приятный запах её духов, которыми она пользовалась редко, заставляло сжиматься сердце парня, ибо он не сможет без неё. Теперь-то Агрест разобрался абсолютно во всём и был уверен, что Маринетт ему не безразлична, но в какой-то момент она дала отпор в виде «Я уезжаю в Америку». Больно, очень больно. Но заслуживает, верно? «А ведь я хотел тебе сказать…» Но теперь слишком поздно. Возможно, Адриан тоже ей нравится, но уже не так сильно, ведь вся картина на той злосчастной вечеринке всё испортила. И в этом тоже есть его вина, ибо он не оттолкнул Мелани, предпочитая понаблюдать за её реакцией после. И каким же кретином он был, раз постоянно притворялся, но сейчас ему становится невыносимо больно, потому что день улёта Маринетт становится ближе и ближе, а его надежда с каждым днём угасает всё быстрее. Он потерял её… Шумно выдохнув, парень накинул капюшон на голову, остановившись около моста, на котором открывался прекрасный вид на плывущие теплоходы и закат, который, по какой-то причине, начал успокаивать и давать пищу для размышлений. Сегодня погода была действительно хорошей, ибо закат волшебный. Вглядываясь в кучи облаков, в солнце, которое постепенно близится к горизонту, он не может сдержать восхищённого вздоха, ведь ранее подобным никогда не занимался. По сути, Агрест никогда не обращал внимания на такие детали, предпочитая жить с твёрдым взглядом на жизнь. Никаких красот, никакой романтики, абсолютно ничего. Но ведь это же глупо. Нельзя жить без маленьких радостей, которые делают нашу жизнь весёлой, да и в общем нас счастливыми, ведь без них человеку было бы скучно в этом мире. Сейчас Адриан понимает, как был глуп, каким был холодным к жизни, ведь природа очаровывает, пленяет, и это, видимо, самое лучшее, что случается с каждым. — Адриан, это ты? — сзади раздался противный для него женский голос, из-за чего парень раздражённо выдохнул, крепко стиснув зубы. — Нам нужно поговорить. — Нам не о чём с тобой разговаривать, отвали, — грубо ответил блондин, на что девушка сделала недовольную мину и повернула его к себе лицом, схватив за плечи и не отпуская их. — Ты совсем страх потеряла? Я что, непонятно выразился? Или тебе на другом языке объяснить?! — Хватит меня избегать! Ты думаешь, я не вижу, что происходит между нами? — Что ты несёшь? Между нами ничего не было и никогда не будет. Мечтай! — нахмурившись, он отдёрнул её руки от себя и хотел уйти, развернувшись, но она опять не дала, остановив лишь одним вопросом. — Это всё из-за Маринетт, я правильно понимаю? — Какое тебе дело до этого? — Такое, что ты мне нравишься, придурок! Но ты не видишь этого, играя этот спектакль для неё. Идиот, не видишь, что ты ей безразличен? Она же отброс общества, и зачем вам понадобилось это? Она дура чокнутая, психопатка, а ты… — Не смей так говорить о ней! — резко схватив Мелани за горло, блондин грозно посмотрел ей в глаза, рвано выдохнув, а она испуганно распахнула глаза, уставившись на него. Но это прошло в считанные секунды — на губах девушки появилась горькая усмешка. — Ещё скажи, что любишь её. — Да, — не оставив её без ответа, Адриан отпустил девушку, отойдя на пару метров и не сводя того же взгляда. На душе нещадно жгло, а сердце безумно болело. — Я люблю её, чёрт возьми! Да! Кто-то смог забрать моё сердце! Кто-то смог поселиться в моей чёрствой душонке и поменять меня! Да, да, это Маринетт! И даже несмотря на то, что теперь она никогда не простит меня и не полюбит так, как я её, я до сих пор это делаю, чёрт возьми. Душа разрывается, сердце болит, но всё это принадлежит только ей, и я не знаю, сколько ещё смогу продержаться так! Совсем скоро я просто-напросто потеряю её и никогда больше не увижу. Мне больно, да, но что теперь ты скажешь? Увы, я не твоя судьба и никогда не смогу полюбить тебя, так что найди себе другого парня. Не трать время зря. Просто пойми, что если найдёшь своё счастье, то за него нужно цепляться руками-ногами и никогда не отпускать. На глазах, кажется, выступили горькие слёзы, которые он так старался никому не показывать, но в один момент защита просто рухнула, уступив место раздирающей изнутри боли. Высказавшись шокированной однокласснице, он тут же прокрутил в голове свои же слова и, тяжело выдохнув, осознал, что она никогда не поймёт его. Молча отшагнув от Мелани, Агрест сунул руки в карманы кофты, стараясь, как можно быстрее уйти отсюда. Его снова что-то душило… И, кажется, он начинает понимать цену любви, начинает понимать это чувство. Идя быстрым шагом по оживлённым улицам города, парень чувствует, как сердце готово выпрыгнуть из груди, наплевав на всё вокруг. Эмоции бушуют, хочется кричать и метать, а всё от того, что ему просто-напросто больно. В тот день он ушёл от неё, ни в чём не признавшись, ведь предполагал отказ, ибо разбил ей сердце. И, видимо, так сильно, что Дюпэн-Чэн будто умерла морально, решившись на такой шаг. Адриан знал, что мог сорваться в любой момент, именно поэтому сразу ушёл от одноклассницы, не дав высказаться, но, похоже, она поняла всё и без слов. Мелани стояла на месте и удивлённо смотрела вслед парню, который ей нравился весь этот грёбанный месяц. Она помнит, как он пришёл в их класс, как осматривал всех безразличным взглядом и остановился на Маринетт, которая отнеслась к этому чрезмерно холодно. Как же девушка завидовала ей, ведь, когда она узнала о том, что между ними что-то было, внутри разгорелся настоящий пожар, а в голове постепенно возник план, чтобы разрушить их отношения. Но ей их «любовь» казалась не такой, как у обычных пар. Скорее фальшивой, ведь парочки совершенно по-другому ведут себя. Но, видимо, остальные поверили. Девушка тяжело вздохнула и на пару секунд прикрыла глаза, поджав губы — Адриан дал ясно понять, что на этом их взаимоотношения, как до выпускного и после, не будут продолжаться. Он вновь наплевал на её чувства. Эгоист. Но вечно лишняя одноклассница всё понимала и всеми силами старалась забыть блондина, ведь его постоянное отсутствие только давило на рану, а сердце требовало только его. Именно поэтому она решила поговорить с ним, но отчаянная попытка превратилась в роковой шаг, который сделал он, и теперь всё потеряно. Снова неправильно, снова больно, снова то же самое.***
До выпускного осталось три дня. Она всеми силами старалась отвлечься на что-нибудь другое, а всё напоминало о той злополучной ночи, когда Адриан был рядом с ней буквально через какую-то дверь. Маринетт корила себя за то, что так легко и быстро влюбилась в него, за то, что дала себе слабину, и теперь это обернулось постоянными мучениями, которые вряд ли закончатся так же быстро. Но постоянные разговоры с Тоби и Стефани по телефону хоть как-то отвлекали. Однако был момент, когда разговор зашёл и о парне… — Маринетт, а как у вас с Адрианом? — тот вопрос, который заводит в тупик и который делает больно не только одной девушке. Дабы не волновать сестру, голубоглазая тихо сглотнула и глубоко вздохнула, стараясь сдерживать порывы слёз. — Стефани, прошу, давай закроем тему и больше не будем к ней возвращаться, хорошо? — конечно, она не глупая и сразу уловила в голосе сестры нотки отчаяния и чего-то такого, чего она, увы, не в праве понять. — Маринетт? Что-то случилось? — Прошу, — поджав губы, брюнетка закрыла глаза, а по щеке скатилась первая слеза. — Только хорошо подумай, прежде, чем принимать поспешные решения. Дюпэн-Чэн желала поскорее того дня, когда сможет уехать отсюда, оставив здесь все свои воспоминания. Но как же она ошибается, потому что всё, что хранится в её голове, всегда будет с ней. И сейчас, снова наблюдая за рассветом и сидя на диване, плотно укутавшись в одеяло, девушка мечтала поскорее забыть всё это, уехать и построить новую жизнь, не вспоминая об этой. Но все мысли, как обычно, прервала уже до боли, до бабочек в животе, до дрожи в теле, знакомая песня.Я хочу любить тебя, Пока дышу. Только смерть разлучит нас, Как в клятвах, которые мы дали. Поэтому я написал тебе эту песню, Теперь все знают, Что мы будем принадлежать друг другу До седины и старости. Пообещай, что ты никуда меня не отпустишь, Пообещай, что никуда не отпустишь.
Голубоглазой так и хотелось узнать автора этой великолепной песни, хотелось ответить на эти слова, но она понимала, что всё это, возможно, посвящено другой девушке, которая живёт у них в доме рядом с этим инкогнито. Честно говоря, брюнетка даже не пыталась узнать кто поёт, предпочитая наслаждаться этой загадкой и забываться в словах песни, прикрыв глаза, когда по телу разливается сладкая истома. Ей так нравилось это. Каждый день встречая рассвет, она всегда поднимала взгляд на этаж выше и надеялась всей душой и сердцем, что вот-вот по местности раздастся знакомая и любимая ею песня, сладкие нотки заполнят её разум, а на губах появится искренняя улыбка. — И снова ты, тайный музыкант… — прошептала с улыбкой Маринетт, откинувшись спиной на диван, одновременно прикрывая глаза. В такие моменты становилось безумно спокойно, а тело расслаблялось под натиском не только загадочной песни, но и незнакомца, исполнявшего её. Если б она только знала… Ближе к вечеру ребят из выпускного класса собрали в школе, а недовольная девушка до сих пор не понимала, почему им нужно танцевать этот чёртов вальс на сие торжество. По мнению голубоглазой, это была пустая трата времени, но другие девочки из её класса лишь восторженно и мечтательно вздыхали, объясняя это тем, что вальс — это красиво, романтично и по-настоящему волшебно. «Хоть убейте, не заходит мне этот танец в душу», — с досадой и глубоким вздохом подумала брюнетка, устало кладя голову на плечо Тоби, который лишь посмеивался с реакции Дюпэн-Чэн. Адриан с некой ревностью посматривал на парочку, отмечая про себя то, что хотел бы быть на месте одноклассника, ведь чувствовать тепло тела Маринетт было просто нечто, неописуемо. Пока учительница рассказывала весь план грядущего выпускного, ученики заинтересованно слушали её, но точно не они. Эти двое были далеко в своих мыслях, предпочитая спокойную и тихую обстановку. Собственно, девушка предпочла бы погулять на улице, нежели торчать здесь уже час. За всё время она пару раз перекидывалась с Агрестом взглядами и тут же отводила его, ибо было даже как-то неловко. После того случая на мосту парень ощутил некое облегчение, ведь в кои-то веки признался самому себе, что она ему не безразлична, что она ему нужна. И как бы легко не становилось, по-прежнему было больно и душно. — Итак, прежде, чем начать учить танец, нужно разделиться по парам, — произнесла учительница, а Маринетт прикрыла глаза и тяжело вздохнула, пытаясь не сорваться, ибо теперь это начинало конкретно бесить. — И делиться мы будем по — так сказать — параметрам. — В каком смысле? — спросил кто-то из класса, а женщина хитро улыбнулась, что не пролетело мимо глаз Агреста. — Я буду смотреть на ученика и подбирать ему пару, как по внешним данным, так и по «душевным», — ответила она, а Дюпэн-Чэн обречённо простонала, уткнувшись лицом в плечо друга. Тоби смеялся с её реакции. Школьный вальс это не так страшно, пускай и придётся постараться, но что-то внутри него подсказывало, что классная руководительница что-то задумала. — Так, первая пара… Пока женщина делила всех по — как она выразилась — «параметрам», девушка устало вздыхала и старалась усмирить головную боль, что появилась так неожиданно и в неподходящий для неё момент. Что касается танца, то она хотела бы танцевать только с Тоби и ни с кем больше, ведь он стал ей ближе всех, что окружающие даже удивляются, почему она всегда закрыта для остальных. На душе было спокойно, пока не назвали её имя… — Маринетт, — девушка, как по щелчку, «очнулась» и резко посмотрела на учительницу, рядом с которой стоял… Адриан. Глазам поверить трудно так же, как и ушам, ведь в последнюю очередь она хотела бы танцевать именно с ним. — Что? — недоуменно уставившись на учительницу, голубоглазая всем сердцем надеялась, что ей просто послышалось, или у неё просто-напросто начались галлюцинации. — «Что», что? Партнёр подобран, принимай, — слабо улыбнувшись, она посмотрела на ученицу и заметила в её глазах что-то странное… Ненависть? Отвращение? Боль? Неохоту? Или же любовь? — Прошу, можно мне танцевать с Тоби? — попросила Маринетт, тяжело вздыхая и делая усталое выражение лица, но женщина стояла на своём, пристально глядя на неё. Выдохнув, девушка с сожалением посмотрела на друга, который был таким же недовольным как и она. Он не доверял Агресту и доверить ему её… он не мог себе этого позволить, но против учителя не попрёшь. Переведя взгляд на брюнетку, парень устало кивнул, вздохнув, на что она нехотя поплелась к блондину. Адриану было самому не лучше от этого, ведь он так надеялся на то, что сможет спокойно станцевать этот грёбанный вальс и уйти в закат, стараясь забыть Маринетт, но даже тут поджидают свои сюрпризы. Одна сторона парня радовалась, потому что именно она стала его партнёршей, а вторая билась в истерике, ибо он и так причинил ей много боли. Видя, с каким кислым выражением лица она подошла к нему, внутри что-то ёкнуло. «Ну, конечно, а чего ты ещё ожидал? Что она с радостью полетит на крыльях любви к тебе? Глупый!» — Итак, встаньте в позицию, — прозвучал громкий голос учительницы, после чего девушка мельком посмотрела в глаза Агресту, тут же опуская взгляд и не говоря ни слова. Смущалась? Нет. Не хотела? Да. Поняв, что ему придётся сделать первый шаг, чтобы потом не было так неловко, он осторожно подал ей руку, тупо уставившись на свою ладонь, опасаясь, что Маринетт в любой момент может отказаться от этой затеи. «Она ненавидит тебя, кретин, а ты на что-то надеешься», — внутренний голос издевался над парнем, говорил самые больные сердцу вещи и душил изнутри, но в один момент всё это крахом обрушилось, разбившись о землю, когда на ладонь блондина легла нежная женская ручка. Удивлённо раскрыв глаза и резко посмотрев на Дюпэн-Чэн, он увидел в глубине голубых глаз что-то тёплое, что-то родное и такое близкое к нему. Этот взгляд, направленный в его сторону, будто означал, что она доверилась ему, доверилась и просит не повторять тех же ошибок. Слабо кивнув головой и, не зная почему, парень аккуратно и слегка боязно переплёл их пальцы, повернув голову в сторону учителя. От столь лёгкого соприкосновения их конечностей по телу прошёлся едва заметный табун мурашек, от которого у неё закружило голову, а дыхание на мгновение перехватило. «Его ладонь такая тёплая» В этот момент из головы буквально одним потоком ветром вылетели все глупые мысли, что преследовали её на протяжении всего этого месяца. Этого чёртового месяца, за который она успела влюбиться в него. И как после этого можно вообще смотреть на него, когда в груди что-то отчаянно рвётся наружу и умоляет простить его, наплевать на этот столь неожиданный уезд и остаться рядом с ним. Но… решение было принято, и слушать зов сердца она не собирается. Однажды это ранило, и Маринетт не может допустить этого снова. Однако сейчас стоит ненадолго позабыть об этом и отрепетировать этот дурацкий вальс, который никто терпеть не может, кроме некоторых девочек. Но как можно забыть всё, когда её ладонь крепко и с чётко ощущаемой нежностью сжата парнем, к которому она неравнодушна? Бросив мимолётный и нервный взгляд на парочку, Тоби тихо и глубоко вздохнул, надеясь на то, что всё пройдёт гладко, ведь он знает все чувства своей подруги и боится, что это обернётся чем похуже, ведь и Агрест со стороны не выглядит так невинно, как кажется. Он помнит, как в тот вечер, когда застал Маринетт одну на остановке, пообещал себе, что будет всячески защищать её, такую хрупкую и слабую девушку, которую он заприметил ещё несколько лет назад. Нет, конечно, он не маньяк, просто она показалась ему настолько интересной и загадочной личностью, что парень никогда не упускал возможности понаблюдать за ней. Она ему не нравится как девушка, лишь как друг — не более. И теперь, когда у них всё нормализовалось, она уезжает. Справедливо? Нет. Кто виноват? Наверное, тот, кого он ненавидит больше всего, того, кто сейчас стоит рядом с его подругой, и которому парень хочет неимоверно разбить лицо в кровь за то, что тот заставил её страдать. Но как бы то ни было, а свои мечты нужно оставлять мечтами, именно поэтому Тоби, глубоко вздохнув, вернулся к прослушиванию слов учительницы и пытался вникнуть в суть.***
— Чёртов вальс… — недовольно пробубнила девушка, в который раз ошибаясь, сделав неправильный шаг в сторону. Агрест, что наблюдал за всем этим, лишь слабо и практически незаметно улыбался, не зная, стоит ли предпринимать какие-то меры, но, поняв, что он мужчина и ему придётся общаться с ней, блондин тяжело вздохнул и бросил вполне серьёзный взгляд на девушку. Пока все танцевали, и у всех прекрасно получалось, эта парочка мучилась больше всех, а всё из-за Маринетт и её нелюбви к танцам. — Хей, расслабься, — твёрдо сказал Андриан, несмотря на свою недавнюю неловкость, и слегка сжал ладонь девушки, из-за чего она удивлённо расширила глаза и резко посмотрела на него. — Ты слишком напряжена, из-за этого у тебя ничего не получается, — констатировал зеленоглазый, после чего брюнетка немного нахмурилась и поняла, что это полная правда, но его дальнейшие слова вовсе заставили волноваться и уже не по-детски. — Посмотри на меня, Маринетт. Посмотри мне в глаза. Нехотя оторвав взгляд от пола, Дюпэн-Чэн всё же набралась смелости посмотреть в его дурманящие разум глаза, в которых можно было вычитать многое, — но, увы, никому, кроме неё, этого не удавалось сделать — и тут же замерла, не понимая, что произошло. Возможно, потому что всё слишком очевидно? Потому что они полные идиоты, которые безумно влюблены друг в друга и всё равно делают только хуже и больнее? Вероятно так, но от осознания правды не легче. — Вот так, отлично, — еле слышно произнёс парень, явно довольный своей мыслью, которую только придётся воплощать в реальность. Не пытаясь что-то скрыть, — да и уже незачем это было делать — Адриан плавно притянул девушку к себе, постепенно делая неторопливые шаги, что позже превратились в самый настоящий танец, а Маринетт… была как зачарованная не в силах возразить ему, ведь, по сути, она так редко смотрела в его глаза, а если и осмеливалась, то и жалела об этом, и боготворила свет, потому что в этом омуте только тонуть можно. В какой-то момент музыка ушла на второй план, а пара, кажется, забылась, танцуя и совершенно не замечая окружающих, ведь план Агреста сработал, да ещё и с собственным плюсом, чему он рад, но пока этого не осознаёт. Брюнетка не знала, как реагировать на всё это, но знала точно, что теперь попала по полной, раз доверилась ему, но разве она жалеет? Нет, просто последствия необратимы, и вряд ли теперь они выкарабкаются из этого. Да и не хотели, наверное… Так ведь?.. Совсем позабыв о всех обидах, Маринетт полностью отдалась танцу, совершала красивые и плавные движения, не оставляя и частичку себя — всё в танец. А он… он просто был счастлив и, наверное, по-настоящему впервые в своей мрачной жизни. Ему всегда казалось, что жизнь такой и будет, что никто не сможет изменить его, и это вязкое и такое простое слово «любовь» никогда не появится в его жизни. Как же Агрест ошибался. Сейчас голова не была вновь забита мыслями о том, что будет дальше, о том, сколько было обид до этого и сколько слёз выплакано. Да и в данный момент на это было абсолютно плевать, ведь ей нравится чувствовать приятное тепло, исходящее от тела парня, нравится видеть этот влюблённый и всегда прикованный только к ней взгляд. Наверное, поэтому она не давала ему никаких шансов на их будущее? Да, в тот вечер, когда Дюпэн-Чэн сообщила об её уезде, когда она перебила его, она всё знала. Знала, что Адриан собирался ей сказать, но не дала возможности сделать этого, потому что эти отношения ни к чему не приведут. Ну, будут они встречаться, и что? А что дальше-то? Богатому мальчику и девочке из маленькой семьи не быть вместе, хоть Маринетт была и не из богатой и не из бедной. Слишком разные, слишком не похожие друг на друга, но, может быть, это и является причиной их тяги друг к другу? И всё бы продолжалось дальше в том же духе, но ведь девушка всегда найдёт приключения на свою пятую точку и споткнётся о собственную ногу, это, вероятно… верх собственной неуклюжести? С негромким писком девушка уже готовилась встретиться с полом, как вдруг, будто по написанным романам и снятым фильмам, её вовремя придерживает за талию Агрест, удивлённо глядя в такие же глаза напротив. Их лица в нескольких сантиметрах друг от друга, буквально вот-вот может совершиться то, чего наверняка оба ждали и ждут, но… — Кхм-кхм, мы вам не помешали? — вокруг послышался небольшой шумок и перешёптывания одноклассников, а когда Адриан от неожиданности посмотрел на учительницу и совершенно случайно отпустил Дюпэн-Чэн, в классе послышался смех. Вскрикнув, голубоглазая ударилась спиной о жёсткий пол и, зажмурившись, потёрла ушибленное место. К ней мгновенно подбежал Тоби. — Маринетт, прости, пожалуйста, я не хотел, я… — только было блондин бросился к ней, дабы помочь и извиниться, как девушка резко выставила между ними протянутую руку. — Уйди! — было сказано слишком грубо. — Ты и так уже помог, — двусмысленно, лишь для них обоих. Растерянно посмотрев на неё, парень лишь слегка приоткрыл рот, стараясь хоть что-нибудь выдавить из себя ещё в качестве извинения, но после понял, что без толку. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Тоби, осторожно помогая встать ей с пола, как вдруг Маринетт негромко вскрикнула, жалуясь на боль в области ноги. — Чёрт, нога… — тяжело вздохнув, девушка поняла, что теперь есть вероятность того, что она не будет танцевать, и вроде стало легче, но, нет. Как она поедет в Америку с больной ногой? — Простите, мисс, я не смогу танцевать. — Конечно, Маринетт, тебе нужно срочно в мед.пункт. Скорее, Тоби, проводи её, а мы пока продолжим репетировать, — быстро скомандовала учительница, после чего одноклассник девушки, не зная, как лучше сделать, взял её на руки и под злой и недовольный взгляд направился на выход. — Адриан, тебе придётся пока побыть без пары. Так, всё, продолжаем! Когда парочка исчезла из поля зрения, Агрест невольно сжал руки в кулаки и, нахмурившись и опустив голову, прикрыл глаза, стиснув зубы. Опять всё повторяется. «Придурок. Опять ты сделал всё не так».***
— Сильно болит? — спросил парень, неся её на руках и мимолётно посмотрев на ногу Маринетт, на что девушка лишь глубоко вздохнула и облокотилась головой о плечо друга, прикрыв глаза. — Не очень, но достаточно, — кратко и сухо ответила она, но тут перед глазами пронеслись многочисленные картинки, где танцевали пару минут назад Дюпэн-Чэн и он. Сердце вовремя среагировало на больное воспоминание, начав биться сильнее, за что Мари была ему безумно благодарна именно в этот момент. Почувствовав странное волнение девушки, Тоби удивлённо взглянул на её лицо и вздохнул, продолжив путь. — Мне отомстить за тебя? — с лёгкой усмешкой в голосе спросил он, на что голубоглазая лишь слабо приподняла уголки губ и отрицательно покачала головой. — Почему? Он же сам виноват, так пусть отвечает за поступок! Маринетт приоткрыла глаза и вспомнила, как Адриан пытался ей помочь забыться в этом ненавистном для неё танце, чтобы она больше не чувствовала дискомфорт, но в итоге случайно уронил её, потому что не только его напугал внезапный голос учительницы. Да и, лучше бы сказать ей «спасибо», потому что, если бы не она, то, возможно, произошло бы то, чего девушка больше всего боялась — поцелуя. Да, как ни странно, но она никогда не целовалась, всегда отказывала парням, считая, что брюнетка не создана для отношений. Да кто вообще захочет встречаться с «тёмной тучей»? На её губах выступила горькая улыбка, после чего последовал тяжёлый вздох. — Просто не надо, Тоби, — решив пока оставить всё тайной, девушка вновь прикрыла глаза и поджала губы, скрывая улыбку, что исчезла так же быстро, как и появилась. Парень лишь слабо покачал головой, тяжело вздыхая и понимая, что та слишком любит Агреста, чтобы наказывать его хотя бы физически, пускай и не своими руками. Слишком любит. Интересно. Однако он ничего поделать не может, потому что это реальность, суровая реальность, где никто не имеет права переубеждать человека, ведь это его жизнь, и решает свою судьбу только он сам. Да, как бы горько ни звучало, а человек решает всё сам, за что потом платит немалую цену. Но всё зависит от его поступков. Доставив девушку в место назначения, Тоби хотел было остаться, но Дюпэн-Чэн слабо и только для него покачала головой, дав понять, чтобы тот шёл, ибо у них ещё не закончилась репетиция. С тяжёлой ношей на плечах, в виде школьного вальса, парень, обречённо вздыхая, направился к двери, а уже возле неё обернулся. — Ты точно сама дойдёшь? После репетиции я заберу тебя. — Спасибо, Тоби, но не нужно. Я попрошу отца, — слабо улыбаясь, отвечала она, находя его недовольство детским и милым, что заставляло улыбаться. В последний раз окинув подругу взволнованным взглядом, он скрылся за дверью, после чего голубоглазая облегчённо вздохнула. — Ну, Маринетт, рассказывай, что случилось? Прежде ты у нас никогда не бывала, — начала разговор женщина, что была здесь в роли врача, подойдя к «больной», которая внешне выглядела, можно сказать, неважно. Казалось, в этот момент с девушки слетели все маски, показывая истинную сторону, которую никто никогда не видел. Она устала. Просто устала. — Ну, — неловко начала брюнетка, стараясь быть точной в своём рассказе и до сих пор помня всё, как в тумане, — мы танцевали вальс. А так как я искренне ненавижу это, я успела упасть и, судя по болям в ноге, не очень удачно, — невинно пожав плечами, девушка облокотилась спиной о стену, что находилась позади как раз вовремя, после чего устало прикрыла глаза, вздыхая. — Ясно всё с тобой. «Хотя бы не придётся танцевать, уже плюс…»***
× jxsh & gosuto — kill me ×
Кое-как оказавшись дома, в своей уютной квартире, Маринетт с блаженной улыбкой легла на кровать, тут же прикрыв глаза и понимая, как долго ей не хватало отдыха от всего. Если подумать, то последние месяца два хорошо потрепали девушку: как физически, так и эмоционально. Так что теперь она заслуживает отдых в виде нескольких часов сна, однако, только она заняла удобную позу, как экран телефона засветился, после чего последовал звук уведомления о пришедшей СМС-ки. Удивлённо распахнув глаза, брюнетка взяла мобильник и разблокировала, видя сообщение от того, от кого вовсе не ожидала этого. На экране было лишь одно: «Прости» Верно, это был Адриан, и понятно, что он извиняется за ту сцену в школе — всё-таки он причинил ей неудобства. Но, чёрт, сейчас, перечитывая это сообщение в который раз, она поняла, насколько многозначительным и двусмысленным оно ей показалось. Наверное, это уже паранойя, по-другому Маринетт никак объяснить это не может, но она так устала. Глубоко вздохнув и прикусив внутреннюю сторону щеки, девушка быстро напечатала ответ, даже не раздумывая над тем, стоит ли отвечать или нет. «Всё в порядке» Так кратко и практически безэмоционально, что у Адриана что-то защемило внутри, но, по крайней мере, она ответила на сообщение, и это уже хорошо. Шумно выдохнув, он взъерошил волосы и минуту пялился на текст сообщения, не зная, писать что-то или нет, потому что парень нутром чуял, что между ними вновь одна неловкость и какой-то холод, но сам виноват, прежде будет думать. На самом деле в последнее время Адриан сам себя не узнаёт, ибо от крутого «бэд боя», так сказать, не осталось и следа, что слегка раздражало и заставляло волноваться. Раньше он никогда не волновался, так что сейчас произошло? Влюбился. Это слишком очевидно. Его поступки, действия по отношению к ней, даже слова и взгляды — всё изменилось, но он яростно пытался всё скрыть, потому что боялся. Боялся, что она посмеётся над ним, над его чувствами, что будет игнорировать и даже не даст хоть одного единственного шанса. Это так глупо, и сейчас, виня себя во всём случившемся, Адриан чувствовал себя жутко неловко и… слабо? Парень всегда боялся этого чувства, он считал, что мужчина никогда не должен проявлять слабость, а тут всего лишь какие-то чувства к одной девушке заставили его чуть ли не с ума сойти, совершенно позабыв о всех стереотипах. На самом деле, если вспомнить, то ещё с самого начала Агрест хотел лишь поиграться с ней, а потом выбросить, как ненужную игрушку, ведь Маринетт показалась ему очень интересной и загадочной особой. А когда он увидел её в классе, его дьявол во всю праздновал и ликовал. Но потом… Потом всё изменилось, когда парень стал постепенно узнавать натуру Дюпэн-Чэн, когда увидел её в действии. И всё, что делала девушка, завораживало его и заставляло засматриваться, причём на очень долгое время, чего он сам не замечал, за что позже корил себя. Ему не следовало вообще смотреть в её сторону и тогда соглашаться на их игру. Но что было бы, если бы Агрест прошёл мимо? Нет ответа, однако, он догадывается. Возможно, то, что они сейчас имеют на данный момент и есть урок жизни. Эта боль в груди, недоверие друг к другу, печальные и робкие взгляды. Конечно, никто не хотел такого исхода событий, но всё произошло как-то само собой. В каком-то смысле, эти обстоятельства помогли им осознать, что они чувствуют друг к другу и дали измениться. Обречённо вздохнув, Адриан откинулся спиной на мягкую поверхность кровати, сразу же прикрыв глаза. В голове было столько мыслей, такая каша там была и нет ничего, что бы могло навести порядок. Вероятно, он сам виноват. Сам. Во всём. Виноват. Вот и всё. — Самый настоящий идиот… Маринетт устало вздохнула, до сих пор держа в руках смартфон и чего-то ожидая, но всё это — глупые надежды, пустые ожидания, которые стоило бы убить в себе. Видимо, он не ответит. Ну, и плевать, сам виноват. Поэтому, откинув телефон куда подальше, брюнетка отвернулась в другую сторону и прикрыла глаза, полностью отдавшись своей усталости, чтобы побыстрее уснуть и не вспоминать про парня. Осталось всего каких-то несколько дней, и она уедет, где будет счастлива и где найдёт парня получше Агреста. Так ведь? «Да ни черта не так», — пронеслось в её мыслях, после чего девушка поджала губы, слегка хмурясь, словив себя на том, что вновь тоскует по нему. Снова и снова. Дура. Зачем она начала это, когда знала, что ничем хорошим не закончится? Зачем? — Потому что никогда не думаю о последствиях…***
Сидя в машине Тоби, на переднем сидении, Маринетт грустно оглядывала город через окно, невесомо проводя пальцем по стеклу. Как хорошо, что она согласилась поехать с другом, иначе родители бы что-то заподозрили, увидев свою дочь в таком состоянии. Да, сегодня был выпускной, которого она так долго ждала, дабы побыстрее уехать отсюда, и сегодня она чувствует себя по-другому, не так, как в обычные дни. Сегодня нет радости, даже намёка на неё, нет улыбки, а лишь слабо натянутые губы — сегодня всё меняется. И она чувствует это. Родители были на выпускном, видели её, и мама, что всегда старалась дарить всю любовь и ласку дочери, расплакалась, понимая, что Дюпэн-Чэн стала совсем взрослой. Это не ускользнуло мимо глаз брюнетки, и в тот момент ей так захотелось утешить свою маму, обнять, даже улыбнуться, сказать, что всё хорошо, но не получилось. Она опять постеснялась и почувствовала себя неблагодарной дочерью. По правде говоря, она и Стефани во многом отличались, у них были разные характеры, разные вкусы и взгляды на жизнь, но их связывали тёплые отношения и кровь. Сегодня все были счастливыми и весёлыми. Почти. Адриан видел весь выпускной опустошённое состояние девушки и прекрасно понимал её, возможно, даже хотел подойти и вновь попробовать поговорить, но потом, вспомнив всё, что между ними было, и сколько боли он ей причинил, парень мгновенно передумал. Он и так много чего сделал неправильного, поэтому сегодня зеленоглазый хотел втайне в последний раз вдоволь наглядеться на неё, запомнить каждое очертание лица, каждую детальку, что сможет только заметить, потому что, возможно, он больше никогда её не увидит. Её образ настолько едко вцепился в его сердце, в его душу, что теперь Адриан вряд ли вообще на кого-нибудь другого посмотрит или даже посмеет подумать. Он слишком полюбил её, чтобы о ком-нибудь другом думать. Его сердце разрывалось при виде девушки такой: всем казалось, что это — обычное состояние Маринетт, что она расстроилась из-за того, что школу покидает, но только Адриан понимал её без слов, а Тоби оставалось лишь догадываться. Тихо и незаметно вздохнув, голубоглазая оторвалась от столь «интересного» занятия и посмотрела на главную дорогу полуприкрытым взглядом. Сегодня всё кажется другим, сегодня она впервые чувствует что-то наподобие любви к этому городу и поэтому старается запомнить каждую мелочь, связанную с ним. Остаётся всего каких-то девять часов, и она покинет это место, улетев на другой материк, где попытается забыть прошлое и отпустить, найдя своё счастье. — Ты в порядке? — подал голос всё это время молчавший Тоби, обеспокоено взглянув на неё. Из-за неожиданности девушка слегка вздрогнула и посмотрела на парня, отводя взгляд и уже не сдерживаясь, вздыхая. — Да, просто задумалась, — на выдохе произнесла Маринетт, чувствуя всю опустошённость внутри, что заполнила разом, даже не дав времени на подготовку. Нет, ни черта она не в порядке. Ей жутко плохо морально, но и давать повод для беспокойства брюнетка не хочет, потому что после получит излишнее внимание друга к себе. — Маринетт, — после недолгой паузы, начал со вздохом Тоби, немного сжав в руке руль, направив взгляд на дорогу, — ты точно уверена, что хочешь этого? Я к тому, что всё ещё можно изменить, время ещё есть. Посмотрев на него, впервые за долгое время Дюпэн-Чэн слабо улыбнулась, заметив, как он не хочет, чтобы та уезжала, ведь теперь ему, считай, не с кем будет… дружить? Она и сама не знает, как это назвать, потому что в голове настоящий сумбур, который порядком успел надоесть. Во всяком случае, его вопрос заставил Маринетт задуматься и спросить саму себя: «А хочешь ли ты этого на самом деле?». Хочет. Уехать от проблем, что вечно окружали её, от людей, которые совершенно не понимают её, отсюда, где ей никогда не было комфортно. Казалось, что Париж никогда не был её родным местом, не её местом, поэтому она уезжает отсюда. А ещё, чтобы не видеть его, чтобы не делать ещё больнее и не давать какие-либо шансы на счастливое будущее. Счастливое… Теперь уже смеяться хочется, ибо здесь она этого счастья не нашла. Лишь боль, разочарование и предательство. И так было всю жизнь. — Уверена, — с особым придыханием ответила девушка, не отрываясь от вида за окном с какой-то многообещающей и незаметной улыбкой. Тоби мимолётно посмотрел на неё и глубоко вздохнул, понимая, что ничего не изменить, а виноват во всём тот, кого ненавидит больше всего. Но, на самом деле, Адриан лишь подтолкнул её к этому решению, за что голубоглазая ему благодарна, пускай и было до этого очень больно. После каждого поступка следует осознание, и Маринетт уверена в том, что после того, как она приедет в пункт назначения, она будет жалеть, но недолго. Первоначально ей будет так же тяжело, как и освоиться среди новых людей, но она справится, постарается, ведь жизнь больше не может так продолжаться. Когда брюнетка была доставлена домой, она переоделась и тут же начала собирать вещи, не желая отвлекаться на что-нибудь другое. Вещь за вещью летит в чемодан, Маринетт даже не обращает внимания на то, что на телефон звонят и только после, когда мелодия заиграла ещё сильнее, девушка буквально очнулась и посмотрела на экран мобильника. Адриан. Ответить? Но сейчас её не это волновало, а то, с какой целью он ей звонит. Неужели попросит остаться? Или что-то другое? Нет ответа, но чутьё девушки подсказывало, что ничего хорошего от этого звонка можно и не ждать. Глубоко вздохнув и облизнув губы, она взяла трубку и постаралась ответить как можно спокойнее, не выдавая своего волнения. — Я слушаю. — Ребята спрашивают про тебя, придёшь ли ты вечером, — его голос прозвучал твёрдо, но как-то неуверенно, из-за чего Маринетт удивлённо приподняла бровь. Вот оно как, его волновали лишь ребята, которые до сих пор не знали о поездке одноклассницы. В какой-то момент она почувствовала странный укол обиды, вызванный не пойми чем, ибо раньше такого не происходило, но на что девушка вообще надеялась? Тяжело вздохнув, брюнетка прикусила нижнюю губу и задумчиво потупила взгляд, снизив громкость голоса до полушёпота. — Ты же знаешь мой ответ, так зачем спрашиваешь? — Наверное, потому что ты можешь передумать, — даже через телефонный разговор она почувствовала, как тот улыбается. —Маринетт, можешь сколько угодно обманывать окружающих, даже того самого Тоби, а я не куплюсь на твои фокусы. Уж слишком я хорошо узнал тебя за время нашего, так сказать, общения. И это правда. Слабо улыбнувшись, девушка поджала губы и на секунду задумалась: сейчас Адриан совершенно другой с ней, даже речь стала не такой, как обычно. Он изменился. А всё из-за чего? Вероятно, в этот момент Маринетт наконец поняла, что он чувствовал на протяжении всех этих мучительно тянущихся дней. И этого было достаточно, чтобы дать ей почувствовать себя неловко. — Я должна что-то ответить на это? — ответив ему чуть мягче и теплее, чем обычно, Дюпэн-Чэн резко поняла, какой была дурой, но теперь ничего не поменять, она должна была улететь отсюда, чтобы им не было больно. Просто исчезнуть, чего ей так всегда хотелось, не оглядываясь назад. Но сейчас она не уверена, что сможет не оглянуться. Кажется, на том конце провода парень замер в удивлении и пытался подобрать слова, чтобы как-то поддержать разговор, но, как назло, в голове была пустота, а в трубке — тишина. — А-а… Наверное, нет? — после его реплики послышался тяжёлый вздох, из-за чего Маринетт невольно поджала губы и опустила глаза вниз. — Прости, я наверняка отвлёк тебя от дел своим звонком. Удачно долететь, Маринетт. Гудки… Он положил трубку сразу же, как очутился в неловком положении, практически сбежав, но что ему ещё оставалось? К тому же, сбегает тут она, а не он, хотя… Разве это можно назвать побегом? В некотором смысле да, но не сейчас. Впрочем, это уже не важно, потому что именно в этот момент брюнетка почувствовала себя как никогда отчуждённой, опустошённой, будто у неё отобрали частичку души, и теперь больше ничего не остаётся, кроме как уехать отсюда, куда подальше. Посмотрев на экран смартфона, она лишь крепче сжала его в руках, сильно стиснув зубы и мысленно ненавидя себя за то, что вновь дала слабину перед ним. — Ну и пусть катится к чертям! — отбросив ненавистный телефон в дальний угол комнаты, Маринетт шумно выдохнула и с яростью продолжила собираться, теперь буквально впихивая вещи в чемодан, даже не заботясь об аккуратности. Ей было плевать на то, что позже они станут мятыми, плевать на то, что будет снова винить себя во всём и ненавидеть этот мир. Плевать. В данный момент все мысли были заняты лишь одним человеком, который никак не хочет выселяться из её сердца вот уже месяц. Поэтому содержимое летело как попало, а она, кажется, была далеко не здесь. По крайней мере, душой точно. — Буду я ему ещё говорить… Со стороны это выглядело подобно ссоре между влюблёнными, которые давно состояли в отношениях, однако, здесь далеко не отношения, здесь вовсе не пара. Осознание того, что она ведёт себя как истеричка, которая действительно любит своего парня, заставило Дюпэн-Чэн очнуться и понять, что со стороны её поведение выглядит по-идиотски. Резко остановившись и посмотрев в окно, что открывало вид на многолюдные дороги, забитые автомобилями и прочим, голубоглазая устало вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Слишком много чего произошло, чтобы просто взять и забыть это. Но она сможет, так ведь? — Во всяком случае, больше не будет этой боли…***
Огни, что разом наполнили тёмный город, позволяли рассмотреть ночь во всей красе и увидеть, насколько энергичным бывает город даже в тёмное время суток, от чего девушке на душе стало даже как-то уютно и свободно. Фонари, что проносились раз за разом в окне, создавали некую атмосферу, а Маринетт, что сидела на заднем сидении, терпеливо ожидала конца пути и искренне наслаждалась последними минутами, проведёнными в этом городе, безэмоционально глядя в окно, когда внутри был настоящий ураган из чувств и эмоций. Родители сразу же вызвались отвезти её в аэропорт, дабы проводить и пожелать удачи, а Тоби лишь захотел попрощаться с ней, хотя и сам хотел помочь. Внутри было как-то даже слишком опустошённо, не считая чувств, а всё из-за чего? Правильно, даже в такой ситуации она продолжала думать о нём. Ей было даже немного обидно, что он не хочет проводить её, но от того будет легче улетать. «Да, Агрест, всё кончено, и ничего больше не изменить», — с незаметным вздохом подумала брюнетка, чувствуя, как в горле всё вновь перекрывает, а глаза, кажется, вот-вот бросятся в новые «приключения». Сильно поджав губы, Маринетт старалась сдерживать позывы, ведь сейчас не время для этого. Не время… Особенно когда рядом находятся её друг и родители. Тоби, сидя рядом, аккуратно посмотрел на подругу и прикусил нижнюю губу, понимая, насколько ей сейчас тяжело. Возможно, он не всегда был хорошим другом для неё, не всегда мог дать совет, но он был рядом, и он надеется, что они будут продолжать и поддерживать их общение. Осторожно взяв её за ладонь, парень внезапно увидел удивлённый взгляд ярко-голубых глаз и улыбнулся, едва слышно шепча губами: «Всё хорошо». Кто знает, что происходило в тот момент с Маринетт, но она почувствовала поддержку, и ей стало легче. По крайней мере, стало не так тяжело справляться со слезами, которые отчаянно рвались наружу, а всё благодаря ему. Увидев огромное здание и самолёты, что стояли недалеко, девушка сглотнула, понимая, что пришло время. Честно говоря, она никогда бы в жизни не подумала, что уедет отсюда в таком молодой возрасте, но жизнь, видимо, так не считает. Да и, если подумать, моменты, что происходят, решения, выборы, которые мы принимаем, в нашей жизни — всё спонтанно, но от того и ценнее. Когда машина остановилась, Маринетт судорожно вздохнула и вышла за пределы тёплого салона, сразу съёжившись. Она почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло при виде такого красивого ночного неба, что заставило её невольно засмотреться, от чего вся реальность будто растворилась. Она всегда любила смотреть на ночное небо и любоваться им, соединяя маленькие точки и воссоздавая новую картинку. Глупая Маринетт… Все её сверстники мечтают о любви, о такой прекрасной жизни, они романтики по натуре, и первоначально она была такой же, но что изменилось потом? Потом девочка-подросток лет пятнадцати влюбилась в красивого мальчика, что полностью заполнил её мысли, не оставляя хоть кусочек на раздумья о жизни. Жалеет ли она об этом? Ещё как. Но если бы тогда девушка не ощутила этой боли, она не бы не смогла дальше жить в том же красочном и фальшивом мире, потому что в данное время быть стервой — самый простой способ отстранить от себя окружающих, потому что ей нравится, потому что она привыкла, потому что так легче жить. «Раньше мне казалось, что люди такие холодные потому, что им так нравится, а теперь я не уверена» — Маринетт, ты готова? — осторожно спросила её мама, обеспокоено глядя на дочь, что, казалось, была вовсе не здесь, а где-то далеко, там, где никто не найдёт, где всегда царит тишина. Незаметно вздрогнув, девушка первоначально с толикой испуга в глазах посмотрела на родителей, позже и на Тоби, после чего, глубоко вздохнув, улыбнулась, положительно кивнув. Пора прощаться с прошлым, начинать жить настоящим и создавать себе прекрасное будущее. Раз. Шаг, отдающийся где-то в голове. Два. Вход в здание. Три. Регистрация. Четыре. Стук в ушах. Пять. Самолёт, что доставит её в новую жизнь. Всё произошло так быстро, что Маринетт даже не успела проследить за всем процессом, но сейчас уже не до этого. Сейчас она прощается с самыми близкими, на данный момент, ей людьми, чувствуя, как в глазах мутнеет, плывёт. Непрошенные гости, которых она никогда не любила. — Звони нам почаще, пожалуйста, мы ведь будем скучать, — мадам Дюпэн-Чэн, кажется, снова дала себе слабину и заплакала, из-за чего Маринетт почувствовала, как предательски кольнуло в области сердца. Поджав губы, брюнетка кивнула головой и улыбнулась, чувствуя, как первая слеза скатилась по её щеке, которую она быстро размазала по светлой коже. Между ними в своё время было столько недопониманий, а она усердно не подпускала к себе родителей, боясь навредить им. Но как же она ошибалась, ведь они и так страдали от этого, от того, что потеряли дочь, морально. — Я тоже буду по вам скучать, честно, — немного хриплым голосом проговорила голубоглазая, улыбаясь, а потом, почувствовав, как нужные в данный момент слова рвутся наружу, продолжила. — Мам, пап, я… Я люблю вас, — произнеся это с такой болью в голосе и ощущая, как она вновь становится слабой перед ними, ей вдруг захотелось побыстрее уйти в этот чёртов самолёт, но сегодня девушка поставила себе чёткую цель: бороться со своими чувствами. Бороться и не отступать. — Пожалуйста, простите, что вечно отталкивала вас и сама не навещала так часто, как могла. Я ужасная дочь. Вторая слеза. Женщина, не выдержав столь грустное и откровенное признание дочери, поспешила обнять её и успокоить, когда сама уже во всю заливалась слезами. Мужчина не смог спокойно стоять в стороне и, улыбнувшись, обнял обеих, наслаждаясь этим моментом сполна, ведь кто знает, когда такое ещё будет. Тоби стоял рядом и улыбался, глядя на них и не желая прерывать идиллию. Хоть он и не в курсе отношений Маринетт с её семьёй, но догадывался, предполагал, а теперь, если сопоставить все факты, то картинка собралась в один пазл. Да, всё именно так, как и было задумано. Когда прощание с родителями было закончено, девушка, улыбнувшись, направилась к своему единственному другу, который так же, как и все остальные, не хотел, чтобы она уезжала. Подойдя к парню впервые с настолько настоящей и счастливой улыбкой, Тоби невольно засмотрелся и мгновенно отдёрнул себя, приподняв уголки губ. Он должен быть сильным и держаться до конца, даже если на то потребуется очень много сил. — Ну, что, теперь и нам пришла пора прощаться, Маринетт? — спросил парень, грустно улыбнувшись, после чего осознал, как не хочет отпускать её одну в такой незнакомый ей город и страну. — Похоже на то, Тоби, — повторив в его манере, они оба прыснули со смеху и смотрели друг на друга, понимая, что слишком привязались друг к другу за несколько недель. — Спасибо. — За что? — За всё, Тоби, за всё, — не прекращая светиться улыбкой, Дюпэн-Чэн ощущала, как внутри стало даже легче прежнего, чему она была безумно рада. — В самый неожиданный момент ты оказался рядом, помог, успокоил и дал обрести то, чего у меня, наверное, никогда не было — дружбу. Для меня это дорогого стоит, поверь. Спасибо, я люблю тебя, — плавно поддавшись вперёд, девушка обняла его, как на её щеках показался едва заметный румянец. Тоби поначалу даже удивился, но позже, осознав всю ситуацию и положение, слабо улыбнулся и принял её в свои объятия, мягко поглаживая по голове. — Я тоже, Маринетт, я тоже… — Я буду звонить тебе, и ты не забывай обо мне, — оторвавшись от него, брюнетка поджала губы и посмотрела в его глаза, ощущая защиту. — Пожалуйста, прекрати переживать, я же вернусь, — ложь. — Скоро ты найдёшь себе девушку, которая займёт всё твоё свободное время, и всё будет хорошо. Поверь. — Знаешь, однажды я поверил, и это отдалось болью в сердце, но сегодня… я постараюсь вновь сделать это, — тяжело вздохнув, он отпустил её. — Тебе пора, Маринетт. Удачно долететь и… не волнуйся, у тебя всё получится. Я верю в тебя. «Знала бы ты, что он гордится тобой» — Спасибо, — едва слышно прошептав лишь одно слово, девушка широко улыбнулась и посмотрела на родителей с такой же любовью в глазах. Взяв чемодан, она направилась к самолёту, где нескончаемый поток людей постепенно исчезал в нём, но… — Маринетт! Резко обернувшись назад, Дюпэн-Чэн удивлённо расширила глаза и остановилась, не в силах что-либо сказать, потому что… Это Адриан, он пришёл. Она чувствовала, как в ушах чётко слышен бешеный стук её сердца, как оно трепещет лишь при одном упоминании о том, кто навсегда забрал его. И, откровенно говоря, она ненавидела себя и винила во всём, что произошло. Мгновение, и он рядом. Они стояли друг напротив друга, проницательно глядя в глаза. И снова тишина. — Зачем ты пришёл? — с некой робостью в голосе спросила брюнетка, прикусив нижнюю губу и не отводя от него взгляда, на что он слабо приподнял уголки губ и невольно потупился взглядом в тёмный асфальт. Только сейчас Маринетт заметила на нём совершенно не ту одежду, которую обычно видела на парне, нет. Это была поездная (?) — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, так почему спрашиваешь? — глухо усмехнувшись, парень наконец вернул былую уверенность в себе и почувствовал новый прилив сил. Да, возвращается старый Адриан, но уже не такой бесчувственный, как тогда, а изменившийся. На такое голубоглазая смутилась, что отдалось на её лице. — Мне кажется, нам стоило поговорить. — Зачем? Это потерянное время, Адриан, я всё равно уезжаю и не знаю, вернусь ли обратно, — грустно улыбаясь, она смотрела в его глаза и видела там целый мир, который доселе был закрыт от неё. Так что же изменилось? — Уверена? — спросил Агрест, хитро прищурившись. Удивлённо взглянув на него, девушка слабо кивнула головой и попыталась отыскать в его взгляде хоть что-то, что бы натолкнуло на ответ вечной загадки под названием «Адриан Агрест». — Можно я кое-что сделаю? — Попробуй, — не подозревая, что тот надумал, Маринетт была абсолютно спокойна, пока тот не начал приближаться, а дальше… Она тут же ощутила его мягкие и слегка пухлые губы на своих, шокировано раскрыв глаза и буквально застыв на месте, не зная, что делать дальше. В нос ударил терпкий запах самого Агреста вперемешку с его одеколоном, что так идеально сочетались вместе, а она, кажется, окончательно потеряла голову, когда ещё поняла, что влюблена. Тепло, исходящее от тела парня, мгновенно окутало её кожу, а рука блондина по-собственнически притянула её к себе за талию. Теперь Дюпэн-Чэн могла почувствовать его полностью. Если бы Маринетт спросили, что она чувствовала в тот момент, она бы сказала, что это было слишком неожиданно, слишком крышесносяще, слишком хорошо и приятно. Ей нравилось ощущать его губы, руку, его крепкое тело и этот уже излюбленный запах, что, сама того не понимая, она начала отвечать на нежный поцелуй, откровенно наслаждаясь. Именно в этот момент брюнетка поняла, что слишком любит его, чтобы отпустить просто так, но она всё решила и ничего менять не собирается, однако, сейчас же можно и насладиться. Если говорить о нём как о парне, естественно, он привлекал её, более того, это был идеальный тип для девушки. Но особое внимание пошло совершенно не на внешность, верно? Ей была интересна его душа, секреты. Она хотела, чтобы он открыл ей двери в своё сердце, ведь ключ девушка подобрала ещё давным-давно. И сейчас, млея в его сильных руках, Маринетт отвечала на его поцелуй, забыв про все обиды и недосказанности. Всё и так было понятно с самого начала. А Адриан был счастлив как никто другой. Почувствовав, как воздуха стало критически не хватать, пара оторвалась друг от друга, всё ещё находясь в этих тёплых и поистине уютных объятиях. — Я думаю, не стоит говорить, что именно я к тебе чувствую? — с некой усмешкой спросил он, глядя в её глаза и до сих пор не желая отпускать. Она всё поняла, и теперь многое поменялось в их отношениях и, возможно, у них есть шанс? — Прости меня. Я самый настоящий идиот, придурок, козёл, кретин, но, прошу, прости. Я знаю, я совершенно не заслуживаю твоего внимания в свою сторону, и всё правильно, но умоляю, я, правда, не виноват. Наша одноклассница… Она помешанная, я не знал её чувств к себе, в то время, как был влюблён в тебя, хоть и не осознавал этого. Я не имел к тому, что ты видела, никакого отношения. Прости меня, Маринетт. — Ты дурак, — тяжело вздохнув, она улыбнулась и положила ладонь на его щёку, вглядываясь в любимые черты лица. — Но я уже давно тебя простила. Наша «любимая» одноклассница сама во всём мне призналась сегодня и пожелала счастья, хах. Ты… правда меня любишь? — Глупенькая, конечно, — широко улыбнувшись, блондин по-настоящему влюблёнными глазами смотрел на неё и не мог оторвать своего взора, потому что слишком любил, слишком боялся потерять. — Мне нужно было раньше решиться на это, у меня даже была попытка, но я «удачно» профукал её, — глубоко вздохнув, он опустил взгляд. — А сейчас, Маринетт, тебе нужно идти, потому что остаётся пять минут до взлёта. — Хорошо. Но прежде… — хитро улыбнувшись на последнем слове, она, не дав ему времени на раздумья, по-детски и так невинно чмокнула его в губы, затем быстро убежала с чемоданом к самолёту и с улыбкой на губах. — До встречи! — Удачи, принцесса, — глядя ей вслед, он улыбался и чувствовал, как внутри всё ликует. — Когда-нибудь мы обязательно встретимся… Возможно, не всё ещё потеряно?
