За гранью

      

« Я не знаю как Бог замешал в тебе одной парижский Лувр и бандитский Питер, святую тишину тибетских гор и кокаиновую Москву нулевых, но получилось на премию Оскар.» ©

      

                                  По пути в Джакарту им надо было произвести посадку в Дубае. Натан отвлёкся от переговоров, которые вел со своими партнерами из Эмиратов, и теперь хотел скорее возобновить обсуждение выгодной сделки. Его магнитоплан должен был сесть на побережье Персидского залива. Там Ян и Демиан продолжили бы путь в Индонезию на красавице «Мелодии», небольшой, но более скоростной и незаметной. Нат со своим кремово-золотистым монстром присоединился бы к ним позже.              Наручники Яна решено было оставить вплоть до посадки в Дубае. Натану ничуть не хотелось принимать участие в увлекательной лотерее «убьют тебя сегодня или выебут завтра». Он слишком хорошо знал сына заклятого врага. Так же хорошо, как знал самого Мейсона.              Ян с Демианом сидели в роскошных креслах заднего ряда, Вэйдун спал на переднем пассажирском. Натан восхищался его выдержке: молчаливый китаец дважды готов был проститься с жизнью, но ничем не выдал собственных чувств и теперь просто уснул. Он должен был сойти вместе с ним в Дубае: они с Натом хотели познакомиться поближе.              Во втором часу ночи Яна сморил тяжелый апатичный сон без сновидений. Демиан подсыпал своему пупсу легкого снотворного в чай, чтобы дать ему восстановиться, отдохнуть после такого удара. У него было много вопросов к Натану, но состояние принцессы волновало его сильнее. Грязное предательство отца и младшего брата окончательно добили гордого экс-командира Кассандры. Дем все еще помнил по-детски растерянные, непонимающие глаза Яна, когда Мейсон грубо толкнул сына в объятия Ната. Его гордый ненаглядный малыш, его солнце, в глубине души он любил своего отца, как бы ни дрался с ним, как бы ни пытался выбесить своими безумными выходками. Ян хотел их примирения, он был готов к мировой, это не он выбрал грызться с единственным оставшимся в живых родным человеком. Почти восемнадцать лет назад умерла его мама вместе с нерожденным родным братом Яна. Райан всегда относился к нему как к главному сопернику за отцовское наследство. Мейсон и Демиан были единственными людьми, которых Ян видел с первых дней своей жизни. Оба перемололи его в фарш, один — жестокой победой в длящемся всю жизнь принципиальном противостоянии, второй — грязным, подлым предательством, сначала согрев ему истерзанное сердце, а после со злорадной улыбкой разнеся его на куски. Мейс ведь сделал это специально. Он мог просто взять их всех в заложники и пригрозить Натану резней. Результат был бы тем же, а Ян не купился бы на обманчивую ядовитую ласку. Нет же, ему захотелось поиграть. Доказать себе и Райану, что Ян все еще его сын и хочет им быть. Что он готов забыть, простить, вернуться на первый же его свист. Вытащить наружу самые трепетные, сокровенные чувства, которые Ян прятал даже от самого себя, и втоптать их в грязь. Это было в фирменном узнаваемом стиле Мейсона. Жестоко, хладнокровно, без капли пощады к тому, кто подвел его, предал, разочаровал. Оказался не таким идеальным, каким властелин норвежской бизнес-империи хотел видеть своего первого, старшего, безупречного ребенка. Инвестиция не окупила себя, так стоило выжать из нее хоть что-то, получить хоть какие-то приятные активы, а напоследок вогнать ей в сердце остро заточенный нож. А то, что Ян после ухода отца еще долго не мог успокоиться и прийти в себя на груди у Демиана, пока Натан раздумывал, точно ли вечер не стоил хорошей драки — так это же хорошо. Значит, сделал больно, смог пробить толстый панцирь, который сын наращивал годами, защищаясь им от яростного контроля властного отца.              Демиан передернул плечами. Ему до дрожи хотелось пристрелить этого человека. Он сам натворил такие ошибки, которые уже нельзя было исправить, и он готов был расплачиваться за эти ошибки до конца своей жизни. Мейсону было за сорок, а им с Яном еще не исполнилось двадцати одного. Норвежская тварь кошмарила его принцессу годами, с тех самых пор, как щекастый двухлетний Ян научился твердо ходить и еще не умел говорить. Сейчас цели у него не было, он просто играл, просто мстил ему за многолетнее непослушание и путал карты в их партии, которую разыгрывали они втроем. Когда Демиан держал Яна у себя в плену, а тот рыдал и умолял убить его, Мейс прилетел в Джакарту и попытался отбить своего ребенка. Дем с трудом отразил нападение и спросил, хотел бы Ян вернуться к отцу.              Тот тогда перевел на него холодные колючие глаза и молча покачал головой.              «Чисто теоретически. Хотел бы ты, чтобы я продал тебя ему? Жил бы в Норвегии вместе с ним. Он обещал тебе место в совете директоров. И четвертую часть всего наследства.»              «Дем, ты идиот?»              «Это значит «да»?»              «Это значит, пошел ты нахер вместе с ним.»              Тем же вечером Ян впервые начал разговор сам. Он сказал, что на его счетах лежит больше денег, чем Мейсон готов заплатить на выкуп сына. И что если ему, нищеброду, так нужны эти деньги, Демиан может обналичить все его счета. Дем чуть не разревелся от счастья, заявив, что никаких денег ему не надо и что он бы не продал свою любовь за все состояние Мейсона. А Яна просто проверял и рад, что самым страшным чудовищем в его жизни оставался все же не он.              Сейчас это чудовище в очередной раз напомнило, почему в свое время Натан Лэндж зарекся когда-либо идти с ним на мировую, даже если тот предложит очень, очень хорошие условия.              Убедившись, что пупс крепко спит, Дем отстегнул ремни и пересел поближе к Нату.              — Добрейший вечерочек.              — О господи. Почему ты не спишь? — недовольно спросил тот. Мопса сильно побили, мопс пережил спуск с орбиты и два сильнейших удара током. Он должен был спать и не учинять беспредел на борту летящего магнитоплана. Учитывая, что Дем учинял беспредел всегда, когда не ел и не спал, его бодрствование казалось Нату тактически очень опасным.              — Не хочу.              — Кресла раскладываются.              — Я знаю. Хочу поболтать с тобой.              — Будешь кофе?              — Да. А что-нибудь к нему есть?              — А что ты хочешь?              В маленьком встроенном холодильнике лежали булочки с разными вкусами, мороженое, лимонад и другие закуски.              — Не знаю. Пельмени, например.              Натан подавился. Забыл, что ли, с кем имел дело?              — Демиан, кофе с пельменями? Побойся бога.              — Ну, тогда вместо кофе чай.              — Пельменей нет.              — Какая жалость.              Нат тяжело вздохнул и вытащил из холодильника пакет чипсов и банку диетической газировки. Демиан всосал чипсы и тщательно вылизал пакет. Натан бросил на него странный пристальный взгляд.              — Соблазняешь, мопс.              — Тоже хочешь чипсы? — невинно спросил Дем. Нат с ужасом представил, как он сейчас ответит «да», и следующим тот вылижет его. Они дружили пять лет, и от этого существа следовало ожидать абсолютно всего. Они с ним трахались, обсуждали партнеров друг друга, делились ими, на спор уводили девушек, хвастались своими успехами. В мире не нашлось бы темы, которую с Демом нельзя было обсудить за чашкой ароматного чая с пельменями. Не было безнадежно глупого анекдота, который он не рассказал бы Натану и не было секрета, который от него бы утаил. Это был его выкормыш, его лучший ученик и правая рука, его гордость, вечная головная боль и главная причина смеяться до слез. Мопс вырос, но повадки остались теми же, и этот опасный блеск в шоколадных глазах, и почти незаметный флирт. Натан знал, что больше себя, своей жизни и всего остального на свете Демиан любил Яна. Он ни разу не изменял ему, подсев на свое сероглазое солнце как на самый мощный запрещенный наркотик, но выбесить Ната своими непристойными шутеечками или, не дай бог, чем-то большим — в этом Дем был мастер.              — Недооценили Мейсона, — вздохнул он, возвращаясь к объяснению случившегося. Демиан по-прежнему не понимал, что и какого хрена произошло. Нат не захотел задерживаться в Танжере и пообещал рассказать все позже. Он и его люди решили сразу же вернуться в Эмираты. Мейсон снова улетел на Кипр в объятия новой любовницы, а ему предстояло переоценить расстановку сил после такой досадной ошибки.              Демиан уселся по-турецки, уложил щеки на сложенные ладони и преданно воззрился на него снизу вверх. Нат закатил глаза. Он его обожал.              — Мейс давно просил у меня пакет акций в моей новой компании, Нептуне. А у меня свободных акций мало было, я их между своими инвесторами распределить не мог, а тут еще он. Просил много и предлагал тоже много. Больше, чем они стоили на момент выхода. Ты знаешь, я с этой собакой никаких дел стараюсь не вести. А собака хочет и всегда хотела сунуться мордой в Азию. Когда ты запрашивал разрешение на посадку, ты связывался с человеком по имени Амир Мессауди. Этот человек работает на Мейсона. Вообще, на себя, но во многом безвозмездно ему помогает. Ты платил ему цифровой валютой, это была моя идея, — Натан помрачнел. — Он пробил адрес твоего криптокошелька и вышел на тебя. Я не знаю, как он это сделал, — предупредил Нат молчаливый вопрос Дема. — Мои люди работают над этим, но пока у меня нет даже примерных догадок. В любом случае, теперь мы знаем, что в Танжер соваться нельзя. Мессауди работает на Мейсона и знает очень много всего. Мейс сорвался с Кипра и прилетел сюда. Мы пытались успеть, мы бы успели, но Амир создал нам проблемы на посадке.              Демиан приподнял бровь.              — Он отчаянный.              Натан презрительно фыркнул.              — Скорее, глупый. Мейсон успел перехватить Яна и они, я смотрю, очень мило спелись друг с другом, — его голос непроизвольно дрогнул и стал грубее, жестче. — Стояли рядом, чуть ли не в десна. Какая любовь была. Не ожидал от Яна такой глупости. Вот уж от кого, а от него совсем не ожидал.              Демиан болезненно скривился и перевел взгляд на свою крепко спящую любовь. Во сне черты его лица казались мягче и младше. Темные тени под глазами и покрасневшие веки немного побледнели, полные губы расслабленно приоткрылись. Он казался таким красивым, таким беззащитным сейчас, что Демиану захотелось накинуться на него и зацеловать до алых следов. Он осторожно взял его за запястье и приник губами к прохладной ладони. Пальцы Яна едва заметно дрогнули. Проснуться он не смог.              «Солнце мое ненаглядное».              Дважды он чуть его не потерял.              Сжатые губы Ната тронула легкая улыбка. В конечном счете, только это имело для него значение. Его названый сын, его лучший и любимый ученик получил свою принцессу обратно себе. Ян был жив и здоров. Не так уж и много за жизнь человека, ради которого Дем улетел с родной планеты за полмиллиона километров.              Натан уважал людей, способных так любить. Сам он уже давно не относился к их числу, выгорев до пепла, сожженный тем, кого боготворил в свое время так же сильно. Он давно разучился любить как в эти слепые болезненные двадцать, но поддерживал Дема в его яростной, сметающей все на своем пути любви и готов был сделать многое во имя ее спасения.              Демиан оторвался от зацелованной ладони Яна и посмотрел на друга.              — Спасибо тебе, Натан. Я сделаю все, что ты скажешь. Ты… — он молча покачал головой. Голос сорвался. — Я тебе жизнью обязан.              Нат несильно пнул его ногой.              — Успокойся, а. Ты лучше объясни мне, зачем его трахнул на Сетесуяре. Хрена с два он теперь тебя простит.              Демиан закусил губу и отвел взгляд.              — Не удержался.              — Оно и видно. Говорил ведь — будь нежен, деликатен. Не бей по больному, бери миром, убеждай, что больше не будешь его натягивать как тогда. А ты взял и отодрал его! Ну кто так делает, а?..              — Я его нежно…              Натан тихо рассмеялся.              — Знаю я твое «нежно». У меня после твоего «нежно» жопа неделю заживала. Конечно, он с такой скорбной моськой на полу сидел. Думал, ты снова его привезешь и начнешь совокуплять круглыми сутками. А ты и начнешь, — он искоса посмотрел на него и тяжело вздохнул. — Всему это молодое поколение учить надо. Никакого самоконтроля.              — Он просил Мейсона убить его вместо меня… — заторможенно произнес Демиан, вспоминая детали их захвата. Натан пожал плечами.              — Логично. Он всегда тебя любил.              — Я бы никогда не поверил… — прошептал Дем, качая головой. — Он так и сказал. Он не знал, что это Мейсон. Мы думали, обычные наемники, будут требовать денег. И он попросил…              — А после, когда увидел, кто это, переметнулся на его сторону, — безапелляционно напомнил Нат. — Мы опоздали минут на пятнадцать, а Мейс его уже обработать успел. Каково, а? Кровь не водица. Я, признаться, был очень сильно разочарован. Ты ради его жопы за Луну улетел, свою порвал, наизнанку вывернулся. А он с батей задружился, как будто тот не пытался его как собаку пристрелить. Обидно.              Дем снова посмотрел на Яна. Поправил ремень. Укрыл его легким пледом. На борту было прохладно.              — Я его понимаю. Конечно, он выбрал бы отца.              Натан искоса посмотрел на грустное лицо за один вечер стремительно повзрослевшего друга. Он ожидал от Дема попытки придушить Яна за это предательство. Разбитое его выбором сердце. Злость, недоверие. Тупую животную ярость. Демиан любил его настолько сильно, что готов был простить ему абсолютно все. И дни унизительного сексуального плена на Кассандре, и молчаливый отлет, и взрывы злых детских истерик, и безрассудство, и игру на стороне врага… Натан часто гадал, повзрослеет ли когда-нибудь это напрочь лишенное чувства самосохранения и интеллекта гиперактивное существо. Сейчас, глядя на спокойного, задумчивого Дема, он со странной ностальгией и щемящей грустью понимал.              Его мопс наконец-то созрел.              — Одного не могу понять, — Дем положил голову на предплечье Ната. — Зачем Мейсону понадобился весь этот спектакль. Он же хотел, чтобы Ян помогал ему закрепиться в Америке. Ян теперь сделает все, чтобы вышвырнуть его оттуда.              Нат неприятно усмехнулся.              — А ты еще не понял? Это был удар тебе. Он плюнул тебе в морду. Ну, и Яна кольнул лишний раз. Ян, бедный, сам на себя не был похож.              — Только ради этого?              — Не жди от Мейсона адекватных решений. Он осуждает своих бизнес-партнеров за глупые поступки, но он сам — главная язва во всем европейском бизнесе. Он законченный, неизлечимый псих. Его все почему-то считают умным и понимающим, но это просто очень хорошая роль. Я знаю этого человека сорок лет. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Он безнадежно болен и сам этого не осознает. Теперь Ян сделает все, чтобы выжить его из Штатов. И ты, мопс, должен будешь ему в этом помочь.              Дем серьезно кивнул.              — Помочь! А не лезть на первые роли и сражаться с Яном письками.              — Да понял я, — фыркнул тот. — Буду максимально нежен.              — Не беси его, не спорь с ним, не провоцируй и уж тем более не трахай против воли! Сделай ему какой-нибудь хороший подарок. Не гелик очередной обоссанный, — Демиан подавился лимонадом, — а нормальный, дорогой подарок. Не называй его тупой полоумной сукой! Лучше как-нибудь ласково. Вспомни, как я тебя раньше называл.              — Ты звал меня ебанашкой, — услужливо подсказал Дем. — Троглодитом, спермотоксикозником, ошибкой природы, мопсом, болонкой, чихахуа и просто куском говна. Чем из этого мне стоит называть Яна?              Натан вскипел и бросил штурвал магнитоплана.              — Вот она, молодежь! Всегда помнит только плохое! Зайку, рыбу мою, сокровище ненаглядное, золотце ты не помнишь!              — Рыбу помню! — парировал Демиан. — Рыбу-каплю. Ты меня так в контактах записал.              — Тьфу! — Нат в сердцах махнул на него рукой. — Надеюсь, ты меня понял.              — Понял, конечно. На рыбу-каплю Ян не похож. Больше похож на рыбу-шар.              Они помолчали.              Какое-то время магнитоплан летел сквозь тучу, и свет прожекторов рассеивался в сером мраке, делая пространство вокруг них похожим на плотный мутный кисель. Светало. Дубай находился в двух часах полета отсюда. У Дема слипались глаза, но разговоры с Натом были дороже ему любого сна после тяжелой дороги.              — От тебя пахнет лобстером.              — А от тебя — освежителем.              — Это новейшая коллекция от Шанель! — взвился оскорбленный до глубины души Нат. Мопс разбирался в дорогих брендах как свинья в апельсинах, сколько бы он ни пытался привить ему нормальный вкус. Назвать легендарные Chanel освежителем воздуха мог только человек, который пять лет проходил в застиранных, рваных на жопе штанах от Abibas и с пеной у рта доказывал ему, что это оригинал, а то, что он урвал их на распродаже за восемь несчастных долларов — так это просто скидки попались хорошие. Это было возмутительно! Натан с его врожденной любовью к эстетике не находил на такое непотребство цензурных слов.              Вэйдун пошевелился во сне. Нат кинул на него многозначительный взгляд. Дем заметил это.              — Ты же не будешь его трахать? — шепотом спросил он на индонезийском              Натан подавился от возмущения.              — Дурак, что ли? Чтобы я! И с ним! С человеком, который мне в сыновья годится! Да мы с ним виделись вживую всего пару раз. Ты что, вообще, обо мне думаешь? Конечно буду.              Демиан закашлялся, тщетно пытаясь не перебудить криком оголодавшей чайки спящих пассажиров магнитоплана.              — Натан, побойся бога! Это мой друг!              — Это только добавляет ему баллов в моих глазах. У тебя не бывает плохих друзей. Ян не в счет.              — Нат, правда, не вздумай! — Дем не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свое негодование. — Это… ужасно!              — Ты боишься, что я уведу у тебя друга? — на чистом индонезийском поддел его тот.              — Нет, но…              — Боишься, конечно! — торжествующе протянул Нат. — Я же у тебя и раньше друзей уводил.              — Ты перетрахал половину из них! — шепотом возопил Дем. — Они были нормальными пацанами! И этот тоже нормальный!              — Значит, я его немного испорчу, — мечтательно усмехнулся Нат. — Самую малость. Господи, мопс, кому ты заливаешь? Вэйдун из наших. Он как минимум би. А сладенький то какой… — Демиан в панике обернулся на спящего друга, словно пытаясь предупредить его о грозящей опасности. — Люблю азиатов, — облизнулся Нат. Он говорил громко, зная, что индонезийским на борту владели только они двое. — Особенно китайцев. Корейцы рафинированные слишком, японцы холодные. А китайцы в самый раз.              — Вы же собрались на переговоры с «Элеонора Ойл»! — попытался привести последний аргумент Демиан. Натан фыркнул.              — Это был всего лишь повод. Я просто хотел остаться с ним наедине. А потом… Снять гостиничный номер на двоих. Чтобы там по законам жанра была двуспальная кровать, — Демиан обреченно прикрыл лицо рукой. — И отодрать твоего драгоценного смазливого китайца во все его тугие сладенькие дыры, — с ликующим предвкушением заключил Натан.              — А можно не надо?.. — внезапно подал голос проснувшийся Вэйдун, который уже пять минут не спал и с нарастающим ужасом слушал пламенную речь их спасителя на школьном иностранном языке.              

***

      Они приземлились в частном терминале и прошли официальный паспортный контроль, чтобы получить разрешение на пересадку. Терминал имел свой вход, свою зону досмотра и роскошный зал ожидания. Здесь было совсем мало людей, в основном очень богатые путешественники, предпочитающие летать частными бортами. Натан с Вэйдуном должны были присоединиться к переговорам с арабскими партнерами, а Ян с Демианом — продолжить путь в Индонезию на «Мелодии».              Перед тем, как спрыгнуть на залитые нежным рассветным солнцем плиты посадочной площадки, Натан обратился к Яну.              — Я купил твою жопу за двадцать миллионов долларов. Это рыночная стоимость доли Мейсона сейчас. В дальнейшем она будет расти. Советую помнить об этом и не заставлять меня жалеть о своем решении. Честно говоря, принцесса, — он усмехнулся. Едва проснувшийся Ян взглянул на него с затаенной ненавистью и отвел взгляд. — Ты — самый дорогой актив моего инвестиционного портфеля. Самый дорогой и самый ненадежный, — в его голосе проскользнула холодная насмешка. — Будь хорошим мальчиком и слушайся Дема. Надеюсь, вы все выяснили между собой. Пора заканчивать этот драмспектакль.              Он легко спрыгнул со ступеней магнитоплана. Вслед за ним легко и ловко спустился Вэйдун. Демиан обнял Яна за плечи и поцеловал в щеку.              — Я отключил тебе наручники, любовь моя.              Нату больше не угрожала от него опасность. Можно было не добивать Яна угрозой в любой момент ввести в его тело сильнейшую психотропную отраву.              Ян с неверием посмотрел на свои запястья. Наручники поблескивали тусклым серебристым оттенком.              Демиан отстегнул их и убрал в одну из секций передней панели.              — Пойдем, пупс, — кивнул он в сторону сверкающего белоснежного терминала.              

***

             Вдвоем они вошли в прохладный вестибюль и прошли паспортный контроль. К удивлению Дема, на этом этапе проблем с Яном не возникло. Нат предупреждал, что он слишком рано дал своему малышу неограниченную свободу. Дем ответил, что больше не хочет ломать его силовым принуждением и попытается договориться с ним миром.              «Мелодия» уже ждала их у другого выхода.              — Все твои счета, почтовые адреса, портфели снова разблокированы. Хочешь — занимайся бизнесом прадеда. Хочешь — вернись в спорт, но не в бои. Только не убегай от меня больше никуда, пожалуйста, — Демиан умоляюще посмотрел на сонного, разбитого вчерашним днем Яна. — Будь со мной, любовь моя. Дай мне шанс…              Ян подавил жесткую усмешку.              «Будь со мной». Как будто после вчерашнего он не понял, что пытаться сбежать от этого монстра бессмысленно. Как будто у него были реальные шансы сбежать.              «А что дальше?».              Он и сам это знал. Нат при желании достанет его из-под земли, с другого конца света. Дальше — жизнь вторым номером, вечной тенью, за спиной у того, кто всегда был равным ему во всем близнецом. Дальше роль шестерки, помощь Дему во всех его делах, переезд в Джакарту, прощание с тем немногим, что от него осталось, продажа домов, перевозка машин из Америки. Дальше бессонные ночи и его яркие, выносящие оргазмы, слезы от сенсорных перегрузок, жалкие мольбы дать ему отдохнуть. Терпкий вкус их общей спермы, жаркие объятия перед рассветом, нежные поцелуи, теплая вода Яванского моря и постоянная ноющая боль в растянутом входе.              Дальше — жизнь с тем, кого он отчаянно, до безумия любил и так же истово, болезненно ненавидел.              Они шли по пустому коридору.              — Хочу умыться, — негромко сказал Ян. Рядом как раз была дверь мужского туалета. Дем пожал плечами.              — Не вопрос.              Он остался ждать снаружи. Чистоплотной принцесске, он знал это, не нравилось ходить неумытым, не почистив зубы после сна. Ему достаточно было одной жвачки и ополаскивателя. Ян всегда был брезгливым.              Тот вошел в туалет и подошел к огромной раковине. Зеркало с теплой подсветкой деликатно скрыло темные круги под глазам и растресканные искусанные губы. Здесь, в пустыне, всегда было жарко, всегда до одури хотелось пить. Ян приник к крану с очищенной водой и жадно пил, пока полностью не насытился и не ушла мутная пелена перед глазами.              Он тщательно умылся ледяной водой. В вип-терминале были даже одноразовые наборы гигиенических принадлежностей для уважаемых посетителей третьего дубайского аэропорта. Ян снял с себя футболку и придирчиво оценил собственную физическую форму. Месяцы на Кассандре определенно не пошли ему на пользу: рельеф немного ушел, он набрал пару килограммов, но благодаря заботливому Раджу почти не потерял в мышечной массе. Привести физические показатели к дополетной форме было делом пары недель в спортзале. В Джакарте изнурительные тренировки с Демианом вернули бы его в форму намного раньше этого срока.              Ян постирал несвежую футболку и тщательно просушил ее в мощном воздушном обогревателе. Он со своей врожденной чистоплотностью не понимал, как Демиан мог днями ходить в одной и той же одежде, не снимая ее.              Ян огляделся. Туалет был огромным, по размеру как весь их первый тренировочный зал в Лос-Анджелесе. Стройные ряды кабинок уходили вдаль, начищенные до блеска, тщательно вымытые хлоркой. Пахло духами и озоном. На самоочищающемся зеркале не было ни одного пятна. Раковины сияли своей первозданной мраморной белизной. В голове непроизвольно прозвучал голос восторженного Демиана: «Я бы насрал прямо сюда!». Ян вздрогнул. Дем стоял за дверью, а он словно физически слышал его здесь, рядом с собой.              Это было похоже на помешательство.              Пора было идти.              «А что будет дальше?..»              В дальней стене помещения была дверь. Узкая, отполированная с тем же тщательным старанием, она почти сливалась с бежевой кафельной стеной, но выделялась позолоченной ручкой. Ян пересек холл и подошел к ней. Дверь была закрыта, в этом и сомневаться не приходилось. Конечно, она была закрыта. Он просто хотел прикоснуться к ручке.              — Пупс, ты скоро?              «Мелодия» уже ждала их на пятом выходе.              Ян резко выдохнул сквозь сжатые зубы и дернул ручку. Дверь оказалась заперта. Не думая он поместил руку в ближайший осушитель, чтобы шумом горячего воздуха скрыть другой шум. Тот начал работать.              Ян сжал пальцы до хруста и с неожиданно нахлынувшей злостью рванул дверь к себе. Та с жалобным скрипом поддалась, ручка отвалилась, металлические детали со звоном рассыпались по кафельному полу. Осушитель работал на полную. Дверь приоткрылась, и перед собой он увидел темную подсобку с моющими средствами, тряпками, роботами-пылесосами и швабрами.              А на другом конце служебного помещения была другая дверь. Железная.              Узкая полоска солнечного света падала на натертый до скрипа кафель.              Ян стремительно бросился вперед. Он не понимал, что творит, он знал только, что дверь перед ним была открыта, а за другой его ждал Демиан. Он пролетел сквозь ряды уборочного инвентаря и почти выбил металлическую дверь, едва не снеся пожилую арабку в строгой бело-зеленой форме. Та всплеснула руками, схватилась за сердце.              — 'Ayn 'ant dhahib? — она схватила его за рукав. — Куда вы?              — Извините, — сквозь зубы процедил на английском Ян.              Он в последний момент успел затормозить. Перед ним открывалась просторная промзона, огороженная высокими однотипными зданиями складов и ангаров. Вдоль и поперек по специальным линиям перемещались погрузчики, роботы, грузовики, мусоровозы, ходили люди в бело-зеленой рабочей униформе. Территория промзоны была огорожена высоким забором с колючей проволокой, но справа в двадцати метрах на пропускном пункте стоял огромный грузовик с едой. Он ждал, когда ворота полностью откроются, чтобы проехать внутрь.              Ян спрыгнул с крыльца и молнией метнулся к ним.              — Ya sayyid, lā yumkinuk al-dukhūl hunā! — испуганно крикнула женщина ему вслед. — Мужчина, вам туда нельзя!              Ян не слышал ее окрика и удивленных возгласов рабочих. Кажется, кто-то приказал ему остановиться, кто-то начал звать охрану. Ему наперерез бросились двое мужчин, но он был намного быстрее. Время для него словно остановилось, в ушах засвистел ветер. Сердце выпрыгивало, в груди похолодело. Его жизнь зависела от этих пяти секунд. Если сейчас кто-то откроет огонь, достанет его разрядом электрошокера или снесет на грузовике… Сонный охранник контрольно-пропускного пункта не успел понять, что кричали ему рабочие, когда мимо него пронеслась светлая стремительная тень. Ворота еще не успели открыться полностью. Водитель грузовика ударил по клаксону, с удивлением проводив глазами несущегося белого мужчину во влажной футболке. Тот выбежал за пределы промзоны и кинулся вдоль подъездной дороги, распугивая едущие навстречу автобусы и служебные такси. Минутой позже из той же двери показался другой взволнованный темноволосый мужчина в штатском, по виду то ли черный, то ли полинезиец. Его остановили сбежавшиеся на шум и переполох рабочие, подоспела вооруженная охрана. Грузовик въехал в промзону, и ворота закрылись.              

***

             Ян бежал вдоль дороги, не чувствуя усталости. Через триста метров трасса уходила влево, огибая территорию аэропорта. На огромной скорости он завернул за угол, споткнулся, полетел вперед, ударился всем телом о шершавое покрытие обочины, по инерции перевернулся два раза и проскользил по вытертой множеством шин дороге, сдирая кожу на ладонях и коленях до крови. Машины резко затормозили, послышался рев гудков и крепкие забористые маты на арабском. Оглушенный ударом Ян приподнялся на локтях и медленно вытер кровь, текущую из разбитого носа.              Он поднял голову и увидел в двухстах метрах перед собой гигантский белоснежный выход из обычного пассажирского терминала аэропорта.              Их разделяли три широкие автострады. Подземных переходов здесь не было, и Ян десять минут потратил на короткие перебежки с одной полосы на другую. Три раза его чуть не сбили, дважды водители останавливались, чтобы выразить все, что думали о белом психе, который ранним утром носится по оживленным магистралям и бросается под колеса. Движение здесь было очень быстрым и оживленным, но в такой час не настолько плотным, как всегда. Ян под прицелом десятков видеокамер перебежал третью автостраду и обессиленно опустился на одно колено. Этот побег был актом чистого, бессмысленного самоубийства, очередным доказательством его непроходимой глупости. Натан все еще был где-то здесь, по одному звонку Дема он бы поднял всех своих людей и нашел бы его в два счета. Единственной надеждой на спасение была покупка билетов на самолет и экстренный вылет куда угодно. У него с собой не было ни смартфона, ни наручных часов. Они ждали его на борту «Мелодии», купленные Демианом взамен разбитых старых, а сейчас он не мог даже арендовать машину.              Это было глупо, рискованно, жалко и просто смешно.              И все же.              В эту минуту он был свободен.              Ян увидел выходящую толпу туристов из только что приземлившегося коммерческого рейса и присоединился к группе встречающих. Его вид мог вызвать нежелательные вопросы, но в суматохе и давке люди не замечали странного белого мужчину. Он был выше и крупнее большинства, но пестрая разноцветная толпа завертела его и поглотила, растворив в себе и надежно укрыв от возможной погони. Ян вместе со всеми дошел до стоек такси и обессиленно прислонился к ближайшему столбу с расписанием автобусов. Стесанные колени и ладони горели. Порванные штаны пропитала горячая вязкая кровь.              — Ян!              Он вздрогнул всем телом. Дыхание вышибло из груди.              «Да ну нахрен…»              «Мне показалось.»              «Не может такого быть».              Не здесь. И уж точно не сейчас.              Сам факт присутствия поблизости этого голоса был настолько невероятным, что Ян сначала подумал на начавшиеся галлюцинации. Вокруг было слишком много людей. Он не мог сосредоточиться на каком-то одном лице.              — Ян, твою мать!              Он порывисто обернулся.              В плотном потоке такси и автобусов стоял серебристо-серый Порше Кайенн. Из окна ему махал Энтони Галлахер, его бывший лучший друг и такой же как он боец американской сборной. Предатель, в самый разгар их противостояния с Демом ударивший в спину и переметнувшийся на его сторону. Ян не мог поверить в то, что видел. Энтони жил в Лас-Вегасе. Его просто физически не могло здесь быть.              Тот смотрел на него с неподдельным шоком и восторженной детской радостью.              — Садись быстрее! Тебя везде ищут!              Вопросов было больше, чем ответов. Энтони продал его, но за большие деньги спас всех друзей Яна от ярости взбешенного Демиана, увез его любимую девушку в безопасное место подальше от их разборок и умолял друга позволить ему объясниться. За что он перешел на сторону Дема как последняя шлюха, Ян не понимал, но оставаться здесь было слишком опасно — Натан все еще находился рядом. Энтони терпеть не мог Ната, тот отвечал ему взаимностью, в этом они с Яном были очень похожи. Бывший друг мог быть купленной куклой Демиана, но с сукой Натаном у них не могло быть никаких общих дел.              Счет шел на секунды.              — Ян! — отчаянно крикнул Энтони и открыл дверь. Сзади ему уже возмущенно сигналили недовольные задержкой таксисты.              Думать было некогда. Ян быстро сел в машину на пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверь. Та сразу же заблокировалась. Автомобиль плавно тронулся и две минуты спустя выехал на платную трассу.              Энтони утопил педаль газа в полу и откинулся на сиденье.              — Откуда ты здесь? — только и смог выдавить из себя потрясенный Ян.              Тот перевел машину на автоматику и кинулся на друга с лихорадочными объятиями.              — Твою мать! Что за день. Что за день! Я в ахере. Я в шоке! У меня слов нет, как такое возможно?!              Ян отстранился от него и огляделся. Премиальный спорткар был рассчитан на двоих. Дорога была полупустой. Погони пока не было.              — Энтони…              — Сейчас все объясню, — тот примирительно вскинул руки и улыбнулся ему своей фирменной сносящей улыбкой. За те месяцы, пока они не виделись, Энтони ничуть не изменился. Все та же зеленоглазая ведьма, веселая, шумная, неуклюжая. Он находился в прекрасной бойцовской форме; сезон был в самом разгаре, через месяц ожидался командный чемпионат мира. На нем была свободная белоснежная футболка, спортивные брюки с эластичным поясом, модная гоночная куртка с эмблемой Ред Булл и три золотые цепочки на шее. На запястье Ян заметил ультрасовременные умные часы с усиленным квадратным экраном. Те самые, которые он дарил ему на день рождения. Энтони все еще их носил.              — Я сам прилетел сюда только что, буквально час назад. По делам, — Энтони нетерпеливо отмахнулся, не желая рассказывать много об этих делах. — И сразу же объявили тревогу, что какой-то больной мужик сбежал с туалета вип-терминала. А на фотографиях — ТЫ!!! Я чуть не обосрался! Я правда чуть не обосрался! Писали, что видели тебя с северо-западной стороны. Как ты бежал со стороны промзоны. Как я ржал, когда тебя увидел! Ну и цирк! Я подумал, наверное, ты захочешь спрятаться среди людей и вызвать такси. И слава богу, что этот аэропорт в Дубае самый маленький! Тут одна сторона для входа и одна — для выхода. Я арендовал эту тачку — говно, кстати, полное — и поехал в сторону выезда вдоль остановок. И точно — ты! Да я гений, — горделиво улыбнулся Энтони и очень вовремя перехватил управление машиной, едва не врезавшись в столб. Автопилот ехал сам по себе, автомобиль творил что хотел, а его уроненный в детстве водитель даже не обращал внимания на дорожные знаки. Он посмотрел на Яна снова, словно не веря в то, что видел, и, не дождавшись от него подтверждения собственной гениальности, продолжил:              — В аэропорту все на ушах стояли. Слава богу, Дем объяснил ситуацию и тебя не стали расстреливать с воздуха. Списали на обострение, решили перехватить на земле. А тут — я!              — Энтони, нас обоих арестуют, — тяжело вздохнул Ян. Тот капризно поморщился, не разделяя его скепсиса. Его переполнял восторг от такого удачного похищения.              — Да ну, вряд ли. Зачем им тебя арестовывать? Ты ничего не сделал! Ты просто вышел через не тот выход. Сами виноваты, туалеты надо закрывать! А я так вообще просто ехал мимо.              Он снова утопил педаль газа в полу. Ян вознес молитву всем известным ему богам. Автомобиль оглушительно взревел, ускорение вдавило их в мягкие кресла, а Энтони давал газу еще и еще, стараясь выжать из детища немецкого премиального автопрома больше. — Ну что за дерьмо! — рявкнул он. — И двести тридцать набрать не можем!              — Энтони, здесь ограничение сто восемьдесят, — с тяжелым вздохом вставил Ян.              — Насрать!              Далеко впереди показалась стандартная расцветка дубайской дорожной полиции. Энтони сразу же сбавил скорость до ста шестидесяти.              — Ты же боялся раньше брать больше двух сотен, — не удержался от подкола Ян. Тот задохнулся от негодования, бросил на бывшего лучшего друга испепеляющий взгляд.              — Это ты боялся! А я на своей ламбе и двести сорок выжимал!              Ян с саркастичной улыбкой кивнул, изо всех сил делая вид, что поверил. На умные часы Энтони прилетело два крупных штрафа и предупреждение. Он сник и перевел машину на автопилот.              — Так вот. Ты ничего по факту не нарушил. Не сломал, не напал. Что удивительно, в общем-то. Об этом максимум напишут в новостях. Но тебе не впервой, ты же вообще у нас звезда, — фыркнул Энтони. — Так что никакого ареста не будет. Едем ко мне, а там дальше разбираемся, что и какого хрена произошло. У меня к тебе очень много вопросов, если ты понимаешь, о чем я.              Он бросил на друга испытующий взгляд.              — У меня к тебе тоже, — бесстрастно парировал Ян. Энтони встретился с его холодными, пронзительными неприветливыми глазами и сразу же переключился на дорогу. Машина мчалась по трассе, а впереди медленно вырисовывался сверкающий мираж Дубая. Справа от трассы на далекий берег накатывали волны Персидского залива.              — Куда мы едем? — спросил Ян.              — В пригород. Al Khalij Ranch Estates, я купил там виллу. Поспишь, посрешь и полетишь домой. Я девочек вызвал, кстати, можем потрахаться.              — Энтони, если ты сейчас играешь за Дема, я придушу тебя и оттрахаю прямо здесь, вместо девочек, — прорычал Ян, глядя на порозовевшее, привлекательное лицо своего спасителя.              Энтони до боли закусил пухлую нижнюю губу и крепче сжал руль обеими руками.              — Если бы я играл за Дема, я бы просто оставил тебя в аэропорту, — холодно ответил он, не глядя на друга. — Там ему было бы легче тебя перехватить. Я предатель, Ян, — в его голосе прорезалась плохо скрытая горечь. — Но я не крыса.              

***

      Его вилла представляла собой роскошный двухэтажный особняк с великолепным садом и теннисным кортом. Ян мог только примерно прикинуть, какие счета приходили владельцам этих усадеб за полив густого зеленого сада посреди знойной пустыни. В доме было шесть просторных, богато обставленных комнат. Ян с Энтони расположились в гостиной, и идеально вышколенная прислуга принесла им еду и напитки. К вящему неудовольствию Энтони Ян одним тяжелым взглядом выпроводил трех приглашенных моделей. Тот разложил на журнальном столике коробки с пиццами, роллы, два больших торта и легкий овощной салат.              — Диетический. Я теперь слежу за фигурой, — словно извиняясь, сообщил он другу.              Ян серьезно кивнул. У Энтони и Демиана была генетическая склонность к набору веса. Как жаль, что у него ее не было.              Он терпеливо ждал, пока друг закончит с разогревающим завтраком. К девяти утра должны были подать нормальную, по словам Энтони, еду, а пока он просто хотел перекусить с дороги. Ян ограничился салатом и капучино без сахара. Энтони всосал девять кусков пиццы, порцию роллов, половину одного торта и только потом почувствовал на себе пристальный взгляд друга.              — Извиняюсь, — скомкано покаялся он с набитым ртом. — Наверное, стоило все же начать с дела.              Прекрасно ведь знал, чего ждал от него Ян. Знал, но не мог набраться смелости, чтобы начать говорить об этом.              — В общем, ты, наверное, уже знаешь, что я предал тебя не ради денег или связей, — начал он, старательно пряча взгляд. — Дем владел информацией, за которую мы с отцом были готовы на все… правда, на все, — его обычно насмешливые глаза потемнели и погасли. Говорить об этом было все еще больно. — И он не соврал.              — Я знаю, — ледяным тоном перебил его Ян. — Почему ты не попросил моей помощи, Энтони? Помощи Ройса? Еще кого-нибудь из друзей?              Тот раздраженно скривил полные губы.              — Ян… Неужели ты думаешь, что я не пытался? Что бы мог сделать лично ты? Ты тогда, извини меня за прямоту, сосал у Дема по всем фронтам. А у него на руках были готовые файлы. Фото. Аудиозаписи. Заключения экспертизы.              Ян тяжело вздохнул, невидящим взглядом уставясь на каминную полку, где сидела большая плюшевая мышь. Эту мышь ему тоже подарил он, когда они выиграли парный чемпионат страны два года назад. Мышь была толстой и очень похожей на Энтони. Тот до сих пор ее не выкинул.              Рядом с мышью лежала упаковка мощных психотропных. Ян нахмурился. Он и не знал, что Энтони подсел на эту гадость.              Тот проследил за его взглядом и порозовел от смущения.              — Да… Балуюсь иногда. Нервы в последнее время ни к черту, — он наигранно рассмеялся и подцепил еще один ролл палочкой. — Так вот, возвращаясь к теме. Я себя не оправдываю. Я сука, я поступил как последнее говно. Я даже не пытаюсь извиниться перед тобой. Знаю, что ты никогда меня не простишь. Я просто хочу, чтобы ты знал… когда твои друзья попали в руки к Демиану, он был в таком состоянии, что даже Нат и Джес с ним сильно поругались. Он хотел отомстить всем, кто был за тебя… Не знаю, убил бы он их или нет, но он был не в себе, мы все его боялись. К нему вообще невозможно было подойти! Он кидался на Джеса, на меня… Да даже на Ната. Они просили его не трогать твоих друзей и твою девушку. Он не слушал. Вообще никого не слушал, — Энтони передернуло. — Больной психопат. И ты, наверное, знаешь, кто и за сколько вытащил всех твоих оттуда.              — Знаю, — кивнул Ян. — Спасибо тебе за это. Сколько я тебе должен?              — Нисколько, — вскинулся Энтони. — Я предатель, но не крыса! Если ты переведешь мне эти деньги, я верну их тебе обратно, Ян. Дело не в деньгах… Демиан и меня тогда чуть не убил. А когда я увез Анну, хотел трахнуть меня с Джесом вдвоем. Он псих и ему надо лечиться. Они оба отбитые животные, — в ярко-зеленых глазах Энтони на секунду промелькнул затравленный страх. Он быстро взял себя в руки. — Но потом мы помирились и, кстати, отлично проводили время.              — Спасибо за Анну, — тихо произнес Ян.              — Пожалуйста, — серьезно отозвался Энтони. — К слову, я ни разу ее не трахнул. Хотя столько лет об этом мечтал… — мечтательно добавил он, жуя ролл. Заметив испепеляющий взгляд Яна, поспешно проглотил его и отодвинулся на всякий случай от него подальше. — Все еще любишь ее? — понимающе спросил Энтони. Анна Гарсия, спортивный агент его лучшего друга, была с Яном с самого начала карьеры и вместе с главным тренером сборной привела его к золоту национального первенства и званию лидера команды. Ян, ветреный и вечно голодный, меняющий девушек каждый месяц, влюбился в Анну без памяти и упорно добивался ее долгие три года. Он растопил сердце неприступной мексиканки и завладел ее прекрасными сиськами за месяц до начала бойни с Демом. Энтони хорошо помнил, как сходил с ума его друг по главной красавице их спортивной федерации. А уж как ревновал Демиан и мечтал увести Анну у Яна… Энтони очень вовремя забрал ее в Канаду от греха подальше и не дал узнать о кошмарной участи бывшего любовника. Ян любил Дема больше всех остальных людей на Земле, он не сомневался в этом, но тоска по Анне наверняка грызла ему сердце долгими ночами на Кассандре.              — Нет, — спокойно и просто ответил Ян.              Энтони застыл с огромным суши во рту. Вид у него в этот момент был очень растерянный и глупый. Как у толстой косоглазой мыши на камине.              — Эээ… В шмышле нет?              — Я люблю Дема, — с горькой улыбкой пояснил Ян. — И всегда его любил.              Определенно стоило развязать долгую кровавую бойню, попытаться умереть, выжить, улететь за Луну, вернуться, помириться с отцом, пережить предательство отца, сбежать снова, чтобы понять такую простую истину.              Он очень сильно любил Демиана. Больше, чем самого себя. Всегда любил. Сколько себя помнил. Не переставая ни на одну гребаную секунду.              Это было до смешного нелогично и странно. Понимать такие простые вещи так долго и так тяжело.              Энтони отложил палочку. Этого он не ожидал. Знал, конечно, но не думал, что Ян сумеет в этом признаться. Хотя бы самому себе, не говоря уже о нем.        Ну, что же.       От себя ведь не убежишь.       У него не получилось. И Ян тоже не сумел. Хоть и пытался. Дольше, чем они все.              — Так зачем ты от него свалил? — задал он глупый, но очевидный вопрос. Задал — и сразу же пожалел, увидев, как беззащитно вздрогнул на этих словах его друг.              Ян прикрыл глаза и оперся локтями о зеркальную поверхность стола. Спрятал лицо в ладонях. Резко выдохнул.              Энтони стремительно поднялся и пересел к нему на диван. Обнял за плечи, крепко притянул к себе. Нежно погладил рукой по волосам. Ян прильнул к нему и положил голову ему на плечо, не отрывая ладоней от лица. От этого беспомощного, детского жеста к глазам подступили предательские слезы.              — Тссс… — успокаивающе прошелестел Энтони. — Все хорошо. Вы оба живы, и это главное. Все хорошо…              Он обнял Яна крепче и начал качать его в руках как ребенка, похлопывая теплой ладонью по напряженной спине. Их гордый малолетний лидер команды никогда и никому не показал бы собственную слабость, и Энтони поклялся себе до конца жизни сохранить эту маленькую тайну. Один раз Ян уже ревел у него на руках, на грязном полу туалета заброшенного завода, потерпев очередное жуткое поражение от Дема. И тогда Энтони закрыл его собой от всего мира, наорал на Демиана, выпроводил его и дал сломленному другу выплакать всю горечь, разъедающую израненное сердце. Он бы сделал это снова и снова, и Ян мог ненавидеть его сколько угодно, но в критический момент сильные объятия Энтони защитили бы собой от каких угодно демонов преисподней. Даже тех, которых тот добровольно носил у себя под сердцем.              — Я не могу без него, — надломленно прошептал Ян.              — Он тоже без тебя не может, — улыбнулся Энтони. — Вы как Вупсень и Пупсень. Как плюс и минус. Как сиськи. Правая и левая.              — Я не хотел, чтобы у нас все было вот так… — с отчаянием всхлипнул Ян.              — Конечно, не хотел, — легко согласился Энтони. — Конечно, ты не хотел быть Пупсенем. Кто вообще захочет быть Пупсенем? Он тоже не хотел.               — Я умер бы за него, если бы это было нужно, я бы даже не думал, — Ян задыхался, захлебывался своими рыданиями. — Я ради него убивал раньше. А он… С Натом… С шестнадцати лет…              — Неправда, — с мягкой улыбкой возразил Энтони. — Он не с Натом. Демиан очень тебя любит. Больше, чем его. Намного больше. Поверь мне, Ян. Они трахались, да, меня бы тоже это бесило… Но поверь, я видел, как они общались между собой. Демиан, Натан, Джес. Дем всегда сам был не свой, когда речь заходила о тебе. Нат с Джесом с ним справиться не могли. Все их разговоры были о тебе. Даже Джес это заметил! В каждом их разговоре они хотя бы раз вспоминали тебя. Натан — это совсем другое. Тебе он точно не соперник. Он вообще никогда не соперничал с тобой. Слышал бы ты, как он тебя костерил, когда ты отказался мириться с Демом… — рука затекла, но Энтони было плевать, он обнимал его еще крепче, еще теснее. — Натан всегда хотел, чтобы вы были вместе. Он всегда защищал тебя от него. Ну, до того, как ты ему жопу духами не распечатал.              Ян на мгновение перестал так сильно дрожать и медленно отнял мокрые ладони от лица.              — Я видел, как Дем на него смотрел, — тоскливо прошептал он. — Всегда. Много раз. Нат лучше меня во всем. Я нигде не смог бы дать ему равный бой.              Энтони рассмеялся.              — Ну и бред! Я был лучше Джеса во всем, но Рик выбрал его, а не меня. Дем любит тебя не за то, что ты круче кого-то. Иначе бы он выбрал меня, — не мог не ввернуть он со смеющейся самодовольной улыбкой. — Нату за сорок, тебе двадцать. Вы в разных весовых категориях. Дем мог влюбиться в него, но любил он тебя. Ты всегда был частью его мира. А Натан тогда был чем-то новым. Дем воспринимал тебя как что-то само собой разумеющееся. Как и ты его. Это как жена и любовница… — он осекся, поняв, что сморозил хрень. Но из чистого принципа решил продолжить: — Жену-то любят больше. Если жена решит подать на развод или помереть, муж с ума сойдет. А если любовница — совсем не факт.              Ян вымученно рассмеялся сквозь слезы.              — Я внесу это в список своих цитат.              — Ты давно должен был завести список моих цитат, — авторитетно заявил Энтони. — Сколько мудрости было забыто зря!              Они какое-то время сидели в тишине. Яна колотило как в лихорадке, несмотря на теплую погоду за окном и слабо растопленный камин. Энтони непрерывно гладил его по спине и думал о том, в какой момент глупый агрессивный мальчишка, снесший его с вершины национального Олимпа и пообещавший придушить своими руками, стал ему дороже и роднее братьев и сестер.              Наверное, бывает такая дружба, которую ничем нельзя уничтожить. Даже если очень и очень над этим стараться.              Ян наконец смог пересилить себя и резко отшатнулся. Он со стыдом провел рукой по лицу, вытирая позорные слезы, и отвернулся. Энтони фыркнул. Золушка снова превратилась в принцессу.              — Извини, — другим голосом произнес Ян.              — Дурак, что ли? Все нормально.              Они помолчали. За окном стояло восхитительное дубайское утро. В это время года здесь было еще не жарко, и дорогие розы, высаженные умелой рукой Энтони, цвели и благоухали под окном гостиной. В саду звонко пели завезенные из Америки птицы. Погрызенный кем-то шелковый карамельный тюль раздувало легкими порывами прохладного ветра.              — Что ты собираешься делать? — ненавязчиво поинтересовался Энтони. — Если хочешь — оставайся здесь хоть на неделю, хоть на месяц. Мне тут одиноко одному. Я был бы очень тебе рад.              Конечно, это было опасно, но он должен был хотя бы предложить.              Ян медленно покачал головой.              — Спасибо, Энтони. Я улечу в Вегас.              Тяжелый разговор с Демом следовало начинать на нейтральной территории. Ян одновременно и ждал его, и боялся больше чего-либо еще.              Энтони с сочувствием глянул на зареванного друга.              — Сначала тебе надо поспать. Потом полетишь куда угодно. У тебя были тяжелые дни. Пойдем, покажу твою спальню на втором этаже.              

***

      

      Комната была большой, прохладной и очень тихой. Посередине стояла огромная двуспальная кровать, застеленная чистым, хрустящим постельным бельем. По пути на второй этаж им встретился черный комок спрессованной шерсти непонятной этиологии. Комок с рычанием дрался с пушистым тапочком, и тапочек, судя по всему, в этом тяжелом сражении выигрывал.              Ян прищурился, поморгал. Зрение начинало подводить.              — Энтони… ЧТО это?              Энтони всплеснул руками, отобрал у комка спрессованной шерсти тапочек и им же несильно дал ему ласковый пендель. Комок жалобно взвизгнул, укусил его за палец и покатился, ведомый ветром, в гостиную, где его уже ждала оставленная пицца.              — А! Это? Это Люцифер.              — Кто?!              — Шпиц. Мой померанский шпиц. Собакосодержащий продукт. Собакозаменитель, если простыми словами.              — Это собака такая маленькая? — Ян не понимал. У них в Третьем Улье жили огромные псы, которые доедали остатки костистого мяса из столовой и нередко участвовали в разборках мафиозных группировок. Одна такая собака способна была загрызть взрослого мужчину. Собака Энтони тоже могла убить человека в том случае, если бы он ей подавился.              — Ну, не совсем собака, — Энтони, казалось, сам испытывал трудности с ее идентификацией. — Это скорее… потомок собаки. Не жри пиццу, сука! — рявкнул он так, что Ян вздрогнул. Отсюда из гостиной было слышно аппетитное чавканье. — А ну не жри пиццу! И роллы не трожь, я не доел!              Перегруженная психика Яна отказалась воспринимать столь сложную информацию. Достаточно было и того, что сей микроскопический продукт эволюции убежал на первый этаж.              — Раздавлю — не виноват.              — Не раздавишь. Люцифер очень умный. Он тебя боится.              — Я его тоже.              

***

      Он уснул сразу же, как только Энтони вышел и закрыл за собой дверь. Прохладное одеяло, пышная подушка и мощная звукоизоляция выключили его сознание за десять секунд.              Со второго этажа Ян не увидел и не услышал, как спустя час к дому подъехал огромный тонированный внедорожник. Как разъехались тяжелые кованые ворота и машина бесшумно припарковалась у сада с цветущими розами. Как злобно, но очень отважно залаял маленький Люцифер, сидевший у папы на ручках. Как дверь машины негромко хлопнула, и оттуда показался Демиан.               Энтони облизнул пересохшие губы. Он стоял на крыльце в тени и нервно хрустел костяшками пальцев.              — Где он? — отрывисто бросил Дем.              — Спит на втором этаже.              Люцифер сначала громко тявкал, а потом, когда Демиан подошел ближе, умолк и зарылся носом папе в футболку.              — Ты договорился с Джесом? — требовательно спросил Энтони. Дем улыбнулся шпицу, чем вызвал его отчаянный скулеж, и кивнул.              — Да. Договорился. Неделю он тебя не тронет.              — Неделю… — пораженно выдохнул Энтони. — Почему так мало?              Демиан пожал плечами.              — Я рад, что он вообще согласился меня выслушать. Скажи мне, снежинка, что надо было натворить, чтобы так его выбесить?              Энтони видимо побледнел. Прижал к себе Люцифера крепче.              — Ничего. Он просто больной психопат.              Демиан фыркнул. Конечно, он охотно в это верил.              — Энтони. Если за неделю ты не успеешь спрятаться… Я за него не ручаюсь. Он и так просил у меня три дня. Я смог выторговать тебе неделю. Советую не задерживаться здесь, в Дубае. Все знают, что тут у тебя недвижка. Которую ты додумался записать на свое имя.              Энтони обреченно закрыл глаза.              — Что мне делать, Демиан… Он везде меня найдет.              Его голос дрогнул. Ему было плохо.              — Броситься в ноги и извиниться. Джес отходчивый. Тебя он простит.              — Не простит! — истерично выкрикнул Энтони. — Никогда! Ты не понимаешь!              Люцифер испуганно заскулил.              — Может быть, — невозмутимо пожал плечами Демиан. — Но убивать и пытать он тебя точно не станет. Поверь мне на слово.              — Не верю, — зло и вместе с тем безнадежно бросил Энтони.              — Он доверенный бизнес-партнер твоего отца. Зачем Джесу такие проблемы?              Энтони запрокинул голову и рассмеялся нездоровым, измученным смехом.              — Ты не знаешь моего отца, Демиан.              Люцифер спрыгнул у него с рук и скуля убежал в сад.              — На розы не срать! — крикнул Энтони ему вслед. Тот дерзко тявкнул ему в ответ.              Дем с умилением разглядывал шпица, который катился по ухоженным грядкам, не забывая помечать каждую из них.              — В любом случае, у тебя неделя в запасе, — заключил он. — Советую не тратить время зря.              Энтони молча кивнул, размышляя о чем-то своем.              — Я думаю, — медленно начал Демиан. — Я думаю, мою принцессу пора будить.              

***

             Ян проснулся от окрика Энтони с улицы. Звукоизоляция спальни была отключена.              — Ян, помоги с машиной!              Жалюзи на окнах не поднимались.              Умом он уже понял, кого увидит на крыльце, пока спускался по лестнице. Сердце отказывалось признавать очевидное.              Заспанный Ян босиком вышел из дома, щурясь от яркого полуденного солнца.              И отшатнулся, ударился плечом о кирпичную колонну.              Их взгляды скрестились.              Энтони захлопнул за его спиной дверь, попятился и стремительно скрылся в саду с розами.              — Доброе утро, лягушка-путешественница.              — За сколько? — процедил Ян.              — Он спасал свою жизнь.              — Недолго ей осталось.              — Не драматизируй.              Ян закрыл глаза и негромко, искренне рассмеялся.              — А еще верил в дружбу. Думал, она существует.              — Из того, что тебя трахнул один лучший друг и предал другой, не следует, что дружбы нет.              — Ее нет.              — А может, это ты не умеешь заводить друзей?              — То ли дело ты и Натан, не правда ли?              Демиан закатил глаза.              — Старая песня о главном.              Ян скривил губы в усталой, разочарованной улыбке.              — А я ведь мог убить его в девяносто седьмом. Не стал. Пожалел тебя.              — Я тебе очень за это благодарен.              — Не стоит благодарностей. Чего только не сделаешь для любимого человека, не правда ли.              Демиан обворожительно улыбнулся.              — Согласен. Так значит, ты больше не любишь Анну?              Ян вздрогнул.              — Откуда?..              — Запись вашего разговора транслировалась мне.              — Так он все знал… — с горьким запоздалым пониманием прошептал Ян. — С самого начала.              — Знал? — засмеялся Демиан. — Он выкрал тебя у меня из-под носа. Мне не хватило пяти гребаных минут. Ему нужна была моя помощь, он специально прилетел за этим в Дубай. Услышал от Ната, что я буду здесь, ждал меня, но за деньги я бы не согласился. А тут подвернулся ты, и такой шанс. Пришлось помочь.              Он раскинул руки.              — Иди ко мне, солнце мое. Я тоже очень сильно тебя люблю. Клянусь, больше, чем Ната. Больше своей матери. Иногда пристрелить тебя хочу, но люблю до безумия.              Ян шагнул вперед и покорно приник к Демиану, положил голову ему на плечо. Обнял за плечи. Прижался сильнее, когда тот грубо притиснул его к себе за талию.              — Я куплю и продам ради тебя всех, — прорычал Дем. — Никуда ты от меня не денешься, принцесса.              — Я знаю.              Они помолчали, стоя под ласковым дубайским солнцем, вдыхая сладкий насыщенный аромат дорогих роз и слушая переливчатую трель птиц в кронах раскидистых деревьев.              Впервые за три бесконечно долгих, мучительных года им было тихо.              Очень тихо.              — Пупс. Я давно хотел сказать….              Демиан разорвал объятия. Вытащил из кармана коробочку из эбенового дерева с золотой вязью «A.H.» и опустился перед замершим Яном на одно колено.                     — Выходи за меня.